Шторм дня вчерашнего

      24 апреля 1983       Гарри во все глаза смотрел на оранжево-белую змею, лежащую в стеклянном террариуме.       — Это мне? — нервно спросил он, пусть и с радостной улыбкой, что означало лишь одно: перед приходом Гермионы Джеймс очень строго поговорил с ним насчет ответственности.       Гермиона улыбнулась мальчику и посмотрела на крошечную змею. Большей противоположности огромной и зеленой твари она попросту не нашла, и даже эту на всякий случай заказывала из другой страны. Новый питомец Гарри не имел ядовитых клыков и никогда не вырастет длиннее пары футов. С Нагайной его связывал лишь биологический вид.       — Только тебе. Тебе она нравится? — спросила она.       Гарри без колебаний опустил маленькую ручку в террариум, но не для того, чтобы схватить или погладить змею, а чтобы просто поднести ладонь к ее голове. Змея подняла взгляд и щелкнула языком по его коже, отчего у Гермионы участилось сердцебиение, но потом потерлась головой о его руку и отпрянула, свернувшись под камнем.       — Она классная, — улыбнулся Гарри. — Как ее зовут?       Гермиона облегченно выдохнула и взглянула на Джеймса, который до того напряженно держал себя за шею, что у него вены на предплечьях вздулись.       — Почему бы тебе самому у нее не спросить, дружок?       Гермиона подумала, что она бы в возрасте Гарри на такой вопрос лишь недоверчиво посмотрела на родителей и, возможно, даже закатила глаза. Но Гарри даже не моргнул.       — Как тебя зовут? — прошептал он в террариум, и Гермиона разочарованно отметила, что сделал он это не по-змеиному. Всякий раз, как ее Гарри говорил на парселтанге, она слышала лишь шипение. Гермиона прикусила губу, увидев, как змея вновь высунула язык.       — Что она сказала? — прошептала она. Гарри хихикнул.       — Ты смешная, Ми. Змеи не говорят.       Пару минут спустя Джеймс наложил на террариум запирающие чары и сказал Гарри даже не пытаться открыть его без взрослых. Выйдя из комнаты, он обнаружил, что Гермиона склонилась над раковиной на кухне и прижимает к горлу холодное мокрое полотенце.       — Со мной всё будет в порядке, — заверила она его.       Он кивнул и, подойдя к ней, забрал полотенце, убрал ей волосы и приложил его к задней стороне шеи. Он улыбнулся, когда она облегченно выдохнула.       — Ты уверена, что это сработает? — спросил он, утешительно гладя ее по плечу. Она кивнула.       — Только парселтанг откроет Комнату, — ответила она. — В смысле… можно еще пробить пол в туалете и понадеяться на лучшее, но вдруг там имеются еще какие-то ловушки? Тот, кто туда спустится, будет в серьезной опасности. Если так подумать, окаменевшим ученикам даже повезло.       Джеймс опустил взгляд, убрал полотенце и позволил Гермионе умыться.       — И… И ты уверена, что Гарри…       Она нахмурилась и, отложив полотенце, повернула кран. Обернувшись к Джеймсу, она положила ладони ему на плечи.       — Эй, — сказала она, вынуждая его посмотреть на нее. — В этом нет ничего плохого. Благодаря этому дару он спас множество жизней. Разумеется, не всем стоит о нем знать…       — Нет, я это понимаю, — сказал он. — Просто не хочу, чтобы ему казалось, будто он… не такой, как все.       Она нежно улыбнулась и обняла его, чувствуя, что это нужно им обоим.       — Ты отличный отец, Джеймс.       Он тяжко вздохнул.       — Черт, я стараюсь. Непросто… когда ты один, — сказал он, и Гермиона отпрянула, несколько обиженно глядя на него. Он поморщился. — Ты знаешь, о чем я, — добавил он, проведя большим пальцем по обручальному кольцу. Она грустно улыбнулась ему, подхватив его нервозность.       — И как идет план по исправлению твоего одиночества?       Джеймс закатил глаза и, обойдя стол, рухнул на ближайший стул, стоящим таким образом, что с него можно было заглянуть в спальню, где Гарри с большим интересом наблюдал за змеей.       — О, ты про щедрую раздачу Джеймса Поттера, организованную Элли и Молли? — саркастически спросил он. — Они только за этот месяц свели меня с пятью разными женщинами. Это… Это какой-то кошмар.       Гермиона открыла холодильный шкаф и вытащила две бутылки сливочного пива. Протянув одну Джеймсу, она села рядом.       — Ты уверен, что готов начать с кем-то встречаться?       Он пожал плечами, открутил крышку, передал Гермионе открытую бутылку, после чего забрал у нее закрытую.       — Я уверен, что устал сидеть в четырех стенах и пить сливочное пиво, пока Сириус спьяну ноет о своей матери, своем брате, Эммелине и Розмерте, — ответил он. — Некоторые ведьмы были хорошими. Просто с ними я не чувствую никакой… искры, понимаешь?       Гермионе вспомнилось недавнее свидание с Кингсли. Он перенес ее в деревушку у Уилтшира, где они нашли идеальное место для наблюдения за звездами, но в итоге лишь обнимались и целовались до самого утра. В их отношениях были привязанность, влечение и, конечно, страсть, но… чего-то не хватало, и Гермиона уже несколько месяцев надеялась, что оно появится.       — Понимаю, — сказала она, деланно беспечно отпивая сливочного пива и вставая со стула. — Ну, тогда не торопи события. Мне пора на встречу с Эммелиной. Она собирается отвести меня к кому-то, кто может подсказать, где искать крестраж Кандиды Когтевран.       — Правда? И к кому же? — крайне заинтересовался Джеймс.       — Пандора… какая-то.       — Пандора? — переспросил он и медленно расплылся в улыбке. — О, дьявол… всё бы отдал, чтобы пойти с тобой.       Гермиона побледнела и распахнула глаза.       — Что? Почему?