Шторм дня вчерашнего

      24 января 1986       Сириус и Ремус примчались в Мунго, лихорадочно выискивая друзей, пока, наконец, не наткнулись на Джеймса, сидящего рядом с Гарри в приемной на этаже недугов от заклятий. Сириус подбежал к Гарри, взял его на руки и крепко прижал к себе. Ремус обнял Джеймса.       — Прости, что так поздно. Как она?       Джеймс вздохнул и вяло указал на дверь палаты.       — В порядке, насколько мне известно, — пробормотал он. — Недавно приходил целитель и говорил, что они дали ей несколько зелий, чтобы успокоить ее тело. Она ударилась головой, так что, вероятно, она получила сотрясение мозга, когда Белла применила на ней Кру…       — Вот же сука! — рявкнул Сириус, и Гарри чуть подпрыгнул у него на руках. — Прости, приятель, — виновато прошептал он и облегченно выдохнул, когда мальчик вновь обхватил его за шею. — Клянусь, Сохатый, я лично разберусь с Беллатрисой.       Джеймс покачал головой.       — Нет, это… Мы все с этим разберемся, — сказал он, опуская голову в ладони.       — Я хочу к маме, — сказал Гарри. Ремус удивленно распахнул глаза — как и Сириус.       — И когда это началось?       Джеймс поднял на него взгляд и вздохнул.       — Когда мы только сюда пришли, какая-то ведьма сказала, что в палату пускают только членов семьи. Гарри сложил два и два и теперь пытается обхитрить целителей. Я был слишком… слишком измотан, чтобы его поправить.       Ремус нахмурился и положил руку Джеймсу на плечо.       — Не нужно, — посоветовал он. Подняв голову, он улыбнулся Гарри, выглядывающему из-за плеча Сириуса. — Может, мы с тобой поищем, где здесь продают горячий шоколад и печенья?       Гарри медленно кивнул и потянулся к Ремусу, отпуская Сириуса.       — А для Ми тоже возьмем?       — Конечно, дружок, — с улыбкой сказал Ремус, после чего многозначительно глянул на Сириуса и ушел с мальчиком из приемной.       Сириус вздохнул, прошелся рукой по волосам и сел рядом с Джеймсом. Он не сказал ни слова — только обнял лучшего друга за плечи и притянул к себе, пока Джеймс не расслабился и не прижался лицом к его груди, наконец-то давая волю слезам. Сириус нахмурился, понимая, что ради Гарри Джеймс держался, как только мог, но ему нужно было выпустить всё это из себя.       — Я не могу еще раз через это пройти, — рыдал Джеймс. — Я этого не переживу.       — Знаю, друг, знаю, — сказал Сириус, прижимаясь лбом к макушке Джеймса и облегченно выдыхая — впервые с тех пор, как они с Ремусом ворвались в Отдел тайн и увидели, как исчезают все остальные.       Грюм попросил их задержаться и рассказал, что произошло. Сириус кричал и бушевал, а потом наставил палочку на странную арку в углу комнаты и в ярости взорвал ее столпы, глядя, как непонятная завеса пропадает под камнями. Грюм вздохнул, рассматривая разбитый артефакт, а потом пробормотал, что свалит всё на Беллатрису, когда будет общаться с невыразимцами на тему того, как это так вышло, что в их ряды затесалась Пожирательница Смерти.       Ремус и Сириус дождались оставшихся членов Ордена. Первой появилась Мэри, настаивавшая, что отправится прямиком в Мунго, чтобы узнать, может ли она чем-то помочь. Не увидев ее в приемной, Сириус предположил, что она, скорее всего, сейчас вместе с другими зельеварами варит зелья, которые должны помочь Гермионе. Алиса вернулась сразу после того, как передала Гермиону целителям, по пути наткнувшись на Кингсли и Эммелину.       — Больница будет переполнена, — сказала она, глядя на Ремуса и Сириуса. Эммелина предложила помочь — в основном для того, чтобы не дать Кингсли сбежать и узнать, что с его друзьями. Ведьмы погнали Сириуса и Ремуса из Министерства и попросили окружить Джеймса, Гермиону и Гарри любовью, пока те не смогут вернуться к ним.       У Джеймса глаза горели от слез, и он вытер лицо рукавом мантии и рвано вдохнул.       — Они оба были там, Бродяга. Беллатриса… Гарри что-то с ней сделал. Не знаю точно, что.       Сириус кивнул.       — Грюм об этом упоминал. Когда он рассказал об этом Дамблдору, тот будто что-то знал. Сказал, что это может быть связано с Лили, как-то защитившей его. Полагаю, по этому поводу будет организована встреча, — сердито сказал он. — Но не волнуйся. Мы с Лунатиком займемся всем, кроме Гермионы и парня. Пусть о них позаботишься ты. Не оставляй их, слышишь?       Джеймс кивнул.       — Не думаю, что у меня получится. Я трясусь, потому что они не пускают меня к ней. И я знаю, что Гарри с Лунатиком, но… — он посмотрел на дверь, за которой скрылись Ремус и Гарри. Что-то в его груди мучительно сжалось, когда утихнувшая было паника вновь охватила его. Он тяжело вздохнул и согнулся на стуле, чувствуя себя на десятилетия старше своих лет. — Я не могу перестать думать о том, что могло случиться.       Сириус, увидев в этом шанс отвлечь лучшего друга от страданий, вздохнул, хмыкнул и кашлянул.       — Эм, да, кстати, когда появился твой Патронус, мы с Рози как раз решали, что нам пора расстаться.       Джеймс приподнял бровь.       — Прости, друг.       — Ничего, — отмахнулся Сириус. — Мне повезло, что у нас были хоть какие-то отношения. Мы оба понимали, что это не навсегда, — сказал он, вновь взъерошив волосы. — Помнишь, я рассказывал тебе об одной пташке, с которой я то и дело встречался, пока Рози не смилостивилась надо мной?       — Вейн, да? Та, что с дочкой?       — Миранда, — кивнул Сириус. — Мать, не дочь. Ту зовут Роми, эм, что-то там.       — Значит, ты вернешься к ней?       — Черта с два, — сказал Сириус. — Эта дрянь просто искала, кого бы охомутать. Нарцисса же восстановила меня в правах и всё такое. Деньги Блэков ее крайне привлекали.       Нахмурившись, Джеймс начал волноваться за друга.       — Так почему же ты ее упомянул?       Сириус поморщился.       — Потому что она беременна.       Джеймс молча пялился на друга добрых полминуты, ощущая, как его накрывают волны беспокойства и сочувствия, пока он наконец-то не сломался и не упал лицом в колени, не в силах сдержать смех. Сириус закатил глаза, вздохнул с облегчением и сказал:       — Да, я и думал, что ты так отреагируешь. Спасибо за поддержку, мерзавец.       Кто-то у двери откашлялся, и Джеймс мгновенно перестал смеяться и посмотрел на пришедшего к ним целителя.       — Мистер Поттер? Она очнулась и может говорить. Вы можете зайти и повидаться с ней.       Джеймс встал, но потом остановился на середине шага, повернувшись к другу.       — Иди, — сказал Сириус. — Я подожду Лунатика и Гарри. Когда они вернутся, мы зайдем.       Кивнув, Джеймс обнял Сириуса, а потом повернулся, ринулся к двери и, проскочив мимо целителя, как можно скорее добрался до палаты Гермионы. Он знал, где именно ее держат, потому что достаточно долго ходил взад-вперед по коридору, упрашивая сообщить ему хоть что-то, пока их с Гарри не направили в приемную.       Гермиона выглядела умиротворенной, но хмурилась даже во сне. Джеймс быстро подбежал к ее кровати и упал на колени, хватая ее за руку и прижимая к своим губам. Он не целовал ее, а просто держал, касаясь кожей кожи, и вдыхал ее успокаивающий запах, который практически полностью вытеснили ароматы зелий. Она медленно открыла глаза и вздохнула, увидев его.       — Где Гарри? — тихо спросила она, охрипнув от криков под Круциатусом. Джеймс вновь и вновь целовал кончики ее пальцев, остановившись лишь для того, чтобы сказать:       — Он с Лунатиком.       Она рвано выдохнула и кивнула.       — Он в порядке? — когда Джеймс кивнул, она расплакалась. — Я даже не… Не знаю, почему я просто не убила ее, когда только увидела. Я пыталась бежать, пыталась отбиваться от нее, но я должна была…       — Почему я не убил Волдеморта, когда у меня был шанс? А шансов у меня было немало. Ты не убийца, — прошептал Джеймс. — Даже если бы ты попыталась, ты… Мерлин, Гермиона, как же ты меня напугала. Прошу, не… Я не смогу. В смысле, когда я потерял Лили, то думал, что больше никогда не…       Она нежно коснулась его щеки.       — Я люблю тебя.       Он прижался к ее ладони, смаргивая слезы, от которых его и без того красные глаза раздражались еще хуже.       — Выходи за меня.       Гермиона попыталась сесть, но поморщилась от тяжести своего тела — слишком измотанного и напичканного зельями.       — Ты только что…       — Выходи за меня, — повторил он, на этот раз громче и глядя ей в глаза. — Выходи за меня, потому что я люблю тебя и должен был сказать это еще давным-давно. Но я думал, что ты не… Я думал, что с этим мы можем подождать.       Она нахмурилась.       — Джеймс, если ты делаешь мне предложение, потому что перепугался, что я могла…       — Конечно. Но это не означает, что я говорю неискренне или что это плохая затея. Это не означает, что я не люблю тебя всей душой и сердцем, потому что это не так. Ты и Гарри — всё для меня.       — Видишь, дружок, — сказал Сириус, занося Гарри в комнату. Следом за ними зашел Ремус. — Она здесь, в полном порядке.       — Мама! — крикнул Гарри, спрыгивая с рук Сириуса, после чего подбежал к ней и забрался на кровать. Гермиона распахнула глаза от того, как он ее назвал, но всё равно раскрыла объятья и вдохнула, когда Джеймс попытался помочь сыну бережно ее обнять.       Она громко выдохнула, зарываясь носом в растрепанные волосы Гарри. Она поцеловала его в макушку и погладила его по спине, пока он рыдал ей в плечо.       — Всё хорошо, — успокоила она его. — Я здесь. Я в порядке. Ты очень смело себя вел.       Ремус подошел ближе и положил руку Джеймсу на плечо, поскольку тому, судя по виду, была необходима поддержка.       — Мы так рады, что ты в порядке, Гермиона, — сказал он. — Ты немало нас напугала.       — А я знал, что ты справишься, — пробормотал Сириус, но выражение его лица выдавало, о чем он на самом деле думал.       Она улыбнулась друзьям и вновь поцеловала Гарри, когда тот прекратил плакать. Она взглянула на Джеймса, который взял ее за руку, поднес к губам и поцеловал в ладонь.       — Да.       — Да? — изогнул бровь Ремус.       — Что «да»? — спросил Сириус. Джеймс расплылся в улыбке.       — Я люблю тебя.