59.
12 мая 2022 г., 22:46
24 января 1986
Беллатриса Лестрейндж смотрела на Гермиону впавшими, окруженными чернотой глазами.
Большая часть ее лица была скрыта тенью от капюшона ее мантии. Гермиона видела, что в подобных мантиях ходили невыразимцы — по крайней мере, в те несколько раз, что она их видела. Теперь она не задавалась вопросом, как никто не заметил Беллатрису в Министерстве магии — люди избегали невыразимцев, как будто даже взгляд на них был чем-то запретным. Беллатриса могла зайти сюда хоть через главный вход — что она, вероятно, и сделала.
Гермиона завела Гарри себе за спину, отталкивая его в пустой лифт. Мысленно пробежавшись по списку защитных заклинаний, она укорила себя за то, что не подготовилась к подобной встрече. В ее разуме вспыхнули образы Алисы и Фрэнка, постаревших и разбитых, лежащих в Мунго, как и вид Гарри, убитого горем после смерти Сириуса. Беллатриса была могущественным и смертельным противником даже после более чем десятилетнего пребывания в Азкабане. Сложно было представить, на что она способна в этой временной линии.
Гермиона шумно вздохнула, когда Беллатриса подошла ближе. Быстро отведя взгляд от безумной Пожирательницы Смерти, она попыталась найти пути к отступлению, но только лишь поняла, что всё это было спланировано. Их заманили сюда, не оставив и шанса сбежать. К несчастью, даже лифт, на котором они прибыли, был сломан — и, скорее всего, зачарован Беллатрисой, которая хихикала и приближалась к ним.
Гермиона заметила, что она должна бы выглядеть моложе и здоровее. Намного моложе, чем в их предыдущую встречу в Отделе тайн, когда Гермиона училась на пятом курсе. Эта Беллатриса не провела полжизни в Азкабане, дементоры не выпивали ее душу по кусочкам. Вот только она не выглядела ни молодой, ни здоровой. Вообще говоря, лицо у нее было изможденным, а глаза — пустыми и подергивающимися. Она была бледна как смерть, ее губы потрескались и кровоточили, а изо рта тянулись черные линии, разительно выделявшиеся на алебастровой коже.
Казалось, у нее что-то не так с костями. В острых чертах лица еще проглядывалась сестра Нарциссы и Андромеды, и от этого что-то болезненно сжалось внутри Гермионы, отчаянно желавшей, чтобы ее слизеринские подруги сейчас прибежали бы ей на помощь.
— Лгун, лгун, лгун, — проворковала Беллатриса. — Маленький лгунишка.
— Ми, — захныкал Гарри из-за спины Гермионы, вцепившись в ее мантию.
Гермиона направила палочку на Беллатрису.
— Стой, где стоишь!
Беллатриса взглянула на палочку так, словно никогда прежде их не видела. У нее дергались веки; она была похожа на дикого зверя, который подобрался так близко, что кончик палочки Гермионы упирался ей промеж глаз. Страх парализовал Гермиону. Она отвыкла сражаться на войне, а когда дело касалось Пожирателей Смерти, ей никогда не приходилось сталкиваться с ними одной. Сейчас, с маленьким Гарри за спиной, она ощущала, как ее переполняет леденящий страх. Беллатриса втянула носом воздух, как чудовище, наткнувшееся на странный предмет.
— В этот раз никакого красивого цветочка, — с улыбкой сказала она. — Не будет лжи. Никаких хорошеньких грязнокровок, которые тебя прикроют, — ее внимание переключилось на Гарри. — Я знаю, что ты сделал, — певуче протянула она.
— Диффиндо! — инстинктивно крикнула Гермиона, и из ее палочки вырвался залп, полоснувший Беллатрису по лицу. Ведьма закричала и отвернулась; кровь заливала ей глаза.
Гермиона подхватила Гарри на руки и бросилась в длинный коридор. Она не знала, куда бежит, пока не добралась до огромной двери, ведущей к знакомым комнатам, каждая из которых в ее прошлый визит была практически уничтожена. Позади нее раздался смех Беллатрисы.
— Как овец на убой!
Гермиона вошла в холл, ругаясь, что внутри не было невыразимцев. Комната тут же завертелась, и она бросилась к первой увиденной двери, запираясь там вместе с Гарри. Ахнув при виде огромной арки и идущим к ней ступеням, Гермиона хотела было вернуться, но услышала, как Беллатриса поет в холле. Поставив Гарри на пол, она присела перед ним на колени.
— Гарри, я хочу, чтобы ты спрятался. Я сделаю тебя невидимым, а ты спрячешься в дальнем углу. Ты меня понял?
Трясясь и чуть не плача, он кивнул.
— Кто эта женщина?
— Очень, очень плохая ведьма, — ответила Гермиона. — Спрячься от нее, Гарри. Ты меня слышал? Спрячься от нее и даже близко не подходи вот к этому, — сказала она, указывая на завесу. — Ни при каких обстоятельствах, ты меня понял?
Он кивнул, и Гермиона поцеловала его в лоб, одновременно касаясь палочкой его макушки, делая его невидимым даже для себя.
— Я люблю тебя. А теперь иди.
Она подпрыгнула, когда выбило дверь, и распахнула глаза, увидев, что с головы Беллатрисы спал капюшон, открывая остальную часть ее лица и головы. Страх, ранее парализовавший Гермиону, теперь вдруг обрел смысл. Черные линии, тянущиеся изо рта Беллатрисы, шли к ее ушам и спускались по горлу, как ядовитые лозы. Кроме того, ее длинные черные волосы были зачесаны набок и свисали грязными, спутанными лохмами. Когда же она обернулась, оказалось, что левая сторона ее лица была искажена и деформирована, а к ее коже присосалось другое, ужасающее лицо.
— О, боже, — в ужасе выдохнула Гермиона, понимая, на что и кого именно смотрит. Поднимая дрожащей рукой палочкой, она знала, что дуэли здесь быть не могло. — А-Авада Кедавра! — впервые в жизни крикнула она, ощущая тошноту в желудке от звуков этих слов. Из ее палочки вырвался залп зеленого света, ударивший в стену за Беллатрисой. Ведьма лишь смеялась и смеялась. Гермиона, не зная, хватит ли у нее мужества убить, навскидку подумала о хоть сколько-то действенном проклятии и крикнула: — Сектумсемпра!
Проклятье попало Беллатрисе в плечо, всего на пару дюймов промахнувшись мимо ее лица — и Волдеморта. Пожирательница Смерти зашипела от боли и посмотрела на кровоточащую рану, но потом взглянула на Гермиону так, словно та была надоедливым вредителем.
— Почему ты до сих пор жива? — спросила Гермиона, пытаясь задержать ее. Беллатриса рассмеялась, касаясь крови, идущей из плеча, и облизнула пальцы.
— Один албанский фермер любил разводить единорогов. Вкусненькие создания.
— Она отвлекает тебя, — прошипело отвратительное лицо. — Найди мальчишку!
— Мальчишку, мальчишку… Найти мальчишку, да, мой лорд, конечно, мой лорд, — проворковала Белла. — Я — ваша самая верная, самая верная… самая любимая…
— Живо!
Гермиона взмахнула палочкой, посылая в ведьму всевозможные проклятия. Но та отбрасывала всё, что должно было её оглушить или заставить застыть, а те заклинания, которые наносили физический вред, хоть и попадали в неё, но она никак на них не реагировала. Кровь единорога; наверняка из-за неё она не чувствует боли — или же ощущает, но притупленно.
Следя за Беллатрисой, Гермиона задумалась, получится ли у нее обманом подманить ведьму ближе к завесе. Часть её оправдывала желание пнуть Пожирательницу через неё, учитывая, что именно так Беллатриса поступила с Сириусом в другой временной линии. Но та и не думала подходить к завесе, а надвигалась на Гермиону, занеся черную палочку, как дирижёр, и улыбалась, словно создавала своими проклятиями прекраснейшую музыку на свете.
— Кровь врага… Кровь врага… — напевала под нос Беллатриса. — Гарри Поттер! Выходи, выходи! Если не выйдешь, я убью твою грязнокровку!
Где-то в комнате Гарри крикнул: «Нет!», но его голос эхом отразился от стен, из-за чего становилось трудно понять, где конкретно он находится.
— Нет, Гарри! — крикнула Гермиона и распахнула глаза, когда Беллатриса отвернулась от нее и начала искать мальчика. — Где чаша, Белла?
Беллатриса медленно обернулась, склонив голову набок, и посмотрела на Гермиону.
— Что. Ты. Сказала?
Гермиона вызывающе ухмыльнулась.
— Я спросила, где чаша Пенелопы Пуффендуй?
Беллатриса зарычала, и Гермиона услышала, как охнул Волдеморт и пробормотал:
— Выясни, что ей известно! Не оставляй ее в живых!
Запаниковав и укорив себя за то, что не подумала об этом раньше, Гермиона выставила сильнейший щит и трансфигурировала лестницу, на которой стояла, в баррикаду. Она понимала, что пробить ее не составит труда, но ей нужно было выиграть время. Она закрыла глаза и подумала о Джеймсе, об его улыбке, когда он впервые очнулся, и о том, как глупо падали ему волосы на глаза.
— Экспекто Патронум!
Перед ней появилась маленькая верная выдра и моргнула своими глазками-бусинками.
— Джеймс, свяжись с Орденом! Беллатриса и Волде…
________________
Джеймс потянулся и зевнул. В животе у него заурчало, и ему сильно захотелось уйти из кабинета и пообедать с Гермионой и Гарри. Он проверил, что еще осталось по расписанию, и улыбнулся. Взмахнув палочкой, он перенес остаток дел и решил удивить семью, придя домой пораньше. Ему хотелось отвести Гарри в парк рядом с домом, поскольку обещал слепить с ним снеговика, но погода никак не располагала. Но сегодня утром, когда они проснулись, всю землю, словно чистой скатертью, покрывал свежевыпавший снег. Встав, он запер большую часть важных вещей, которую не рисковал оставлять в открытом доступе, надел мантию и помахал секретарше — взрослой ведьме по имени Линда, которую больше интересовали любовные романы с вампирами, чем ее работа, но зато она не щипала его за зад, что Джеймсу казалось крупным прогрессом по сравнению с ее предшественницей. Когда он пошел к лифту, перед ним появилась серебристая полупрозрачная выдра. — Знаю, уже иду, — хмыкнул он, ожидая, что выдра скажет, что он задерживается и что, если он не поторопится, она с Гарри сбежит и купит мороженое без него. Однако, стоило выдре открыть пасть, Джеймс нахмурился, услышав испуганный голос: — Джеймс, свяжись с Орденом! Беллатриса и Волде… — на фоне раздался грохот, и Гермиона закричала. — Нет, нет, нет! — крикнул Джеймс, умоляя выдру не замолкать. — Где ты? Ему ответил голос Гермионы — но уже более тихий и слабый. — Комната… смерти. Отдел тай… — и тут фраза оборвалась, и выдра пропала. Он бросился к лифту и лихорадочно нажал кнопку, после чего несколько раз призвал своего Патронуса и направил его в разные места. Одного — в Хогвартс, к Дамблдору. Другого — наверх, к мракоборцам, к Фрэнку, Алисе и Грюму. А остальных — к Сириусу, Ремусу, Мэри и Нарциссе. Его послание было коротким. — На Гермиону напали. Беллатриса и Волдеморт. В Отделе тайн! В Комнате смерти! Картина того, что могло случиться с его сыном и девушкой, стала намного яснее, когда лифт с ним поехал не вниз, а вверх. Он распахнул глаза от осознания и ударил кулаком по кнопкам, чтобы хоть силой заставить лифт работать, как надо. В итоге он добился разве что того, что лифт остановился. Джеймс глубоко вздохнул, посмотрел на пол и наставил палочку себе в ноги. — Плохая идея, очень плохая, — пробормотал он и крикнул: — Редукто!________________
Гермиону накрыло кусками дерева и обломками разрушенной лестницы. Каким бы заклинанием ни воспользовалась Беллатриса, чтобы разрушить баррикаду, оно отбросило Гермиону на пол, отчего та разбила лоб об ступеньку. Её зрение затуманилось; она обернулась и с радостью увидела, как Патронус-выдра прошёл сквозь стену — а потом Беллатриса внезапно напрыгнула на нее, крича, как гарпия. — Грязная мелкая грязнокровка! Что тебе известно? Гермиона крепко сжала палочку — так же крепко, как Беллатриса тянула её за волосы — и сунула её кончик ведьме под рёбра. Она воткнула её с такой силой, что могла бы пробить ведьму насквозь, и Беллатриса бы даже не заметила. — Я знаю, что она у тебя, — процедила Гермиона. — И ты не доживёшь до той поры, чтобы вернуть его! — она открыло было рот, чтобы крикнуть: «Авада Кедавра», но тут Беллатриса приставила палочку к её груди. — Круцио! И весь мир поглотила боль.________________
Хоть Джеймс и использовал чары, чтобы замедлить падение, он всё равно с силой ударился о пол и вывихнул лодыжку, но не стал обращать на это внимание. Он никогда прежде не бывал в Отделе тайн и не понимал, куда идти. К счастью, как только он вышел из останков лифта, перед ним появились Грюм, Фрэнк и Алиса. — Как? — спросил Джеймс. — Привилегии мракоборцев, — ответил Грюм, поворачивая в длинный коридор. — Комната смерти, говоришь? Это в самом конце. Как только пройдем через огромную дверь, всё начнет быстро вращаться. Ни на одной из сраных комнат нет ни ручек, ни табличек. Придется проверять каждую. Поттер, оставайся здесь и… — Не дождешься! — сказал Джеймс и, хромая, побежал за Алисой и Фрэнком. На поиски много времени не ушло, поскольку они ясно слышали, откуда доносятся крики Гермионы. — Только не снова, только не снова, — прошептал Джеймс, чувствуя, как слезы щиплют глаза, и Фрэнк снес дверь с петель. Когда они вбежали в комнату, кричала уже не Гермиона, а Беллатриса Лестрейндж. Пожирательница Смерти выла в агонии, сжимая левой рукой правое плечо. Из-под ее пальцев текла кровь — видимо, туда угодило какое-то проклятие — но взгляд Джеймса приковало другое. Вся её правая рука пропала, и лишь кучка пепла у её ног указывала на то, что с ней случилось. Фрэнк и Алиса начали забрасывать ведьму заклинаниями, а Джеймс подбежал к Гермионе, окружил её мощнейшим щитом, какой только пришел ему в голову, и понадеялся, что друзья смогут отвлечь Беллатрису. — Гермиона? Гермиона, любимая, открой глаза. Прошу, открой глаза. Но она не приходила в сознание, а её тело трясло в судорогах, оставшихся после Круциатуса. — Гарри! — позвал Джеймс, проводя пальцами по волосам Гермионы и оглядываясь в поисках сына. — Пап? Джеймс развернулся на звук его голоса, но никого не увидел. — Гарри? — Я здесь, — сказал Гарри. Джеймс ощутил, как его коснулась маленькая рука. — Гениальная ты ведьма, — пробормотал он, обнимая сына. — Она в порядке? — спросила Алиса, падая рядом с Гермионой, отчего Джеймс поднял взгляд. — Беллатриса сбежала с помощью портключа. У Гермионы кровоточит рука, — сказала она и взмахнула над ней палочкой. — С этими чарами она продержится до Мунго. Гарри? Джеймс коснулся палочкой макушки сына, снимая дезиллюминационные чары. — Я не хотел! — крикнул Гарри. — Я не знаю, что я сделал! Но она делала больно Ми, а я не должен применять магию, поэтому я схватил ее и… — Всё хорошо, — сказал Джеймс, целуя Гарри в лоб. — Мы не сердимся. Нам надо доставить Гермиону в больницу. — Я этим займусь, — сказала Алиса. — Грюм! Направь меня в Мунго! Мракоборец вытащил из кармана фантик, коснулся его палочкой и передал Алисе. Она коснулась плеча Гермионы, взглянула на Джеймса и сочувственно улыбнулась ему, а потом исчезла вместе с ней. — Идем, — сказал Фрэнк, помогая Джеймсу подняться. — Направимся следом за ними. — Какого черта здесь случилось? — раздраженно спросил Грюм. — Как Пожирательница пробралась в Министерство? Почему ее никто не поймал? — И что произошло с ее рукой? — спросил Фрэнк. — Я не хотел, — прошептал Гарри в плечо Джеймсу. — Но она делала больно Ми.
