Шторм дня вчерашнего

      7 августа 1991       Гарри Поттер помнил Гермиону с юных лет. Когда он был совсем маленьким, она оставалась на ночь в тогда еще только их с отцом доме, просыпалась пораньше, чтобы приготовить ему омлет, а потом всё утро читала ему сказки, пока он играл с Живоглотом и Крендельком. Она целовала его в лоб, шептала на ухо, что пора вставать, а затем, когда он притворялся, что еще спит, принималась щекотать, пока он со смехом не открывал глаза.       Порой Гарри скучал по той Гермионе.       — Гарри Поттер, я зову тебя вниз последние сорок минут. Если ты сейчас же не выберешься из кровати, мы точно опоздаем!       — Ну ма-а-а-ам! — простонал в подушку Гарри.       — Не мамкай мне! — рявкнула Гермиона, заходя в его комнату, и стащила с него одеяло, хорошенько шлепнув его по заднице. Когда Гарри удивленно вскрикнул, перекатился на бок и возмущенно уставился на нее, она лишь хихикнула. — Вставай, — сказала она и ласково взъерошила его и без того лохматые волосы. Гарри провел по ним ладонью, словно это могло что-то исправить. — Драко и Тео сегодня все на нервах, и ты сам прекрасно понимаешь, что им полегчает, если с ними будет друг.       Вздохнув, Гарри кивнул.       — Можно мы потом заглянем в Косой переулок? — спросил он. — Мы не попали туда на прошлой неделе, и я боюсь, что ее уже могли купить.       Она наклонилась и с теплой улыбкой поправила на нем очки.       — Что я обещала, что ты получишь перед тем, как поедешь в Хогвартс?       Гарри улыбнулся.       — Сову.       — А какую сову?       Его улыбка стала шире.       — Буклю.       Она лучезарно улыбнулась ему.       — Разве я когда-нибудь нарушала обещания, Гарри?       — Никогда, — сказал он, подпрыгнул и чуть не свалился, схватив штаны, свисавшие из наполовину открытого комода. Гермиона вздохнула.       — Надеюсь, они чистые.

________________

      — А если я ему не понравлюсь? — нервно прошептал Тео Гарри, пока они стояли в Атриуме Министерства и водили ногами по мраморному полу. — А если… А если он велит маме отправить меня обратно?       — Куда обратно-то? — сказал Драко. Он тоже был взволнован, но не так сильно, как Тео, и порой посматривал на мать, которая нетерпеливо постукивала изящным каблучком. — Да и не важно, что он скажет. Через пару недель мы едем в Хогвартс. Если он решил, что тебе нельзя с нами оставаться, я тоже не поеду домой. Будем с тобой жить в подземельях.       — Или в башне, — встрял Гарри. Драко фыркнул.       — Даже не надейся, Поттер.       Гермиона посмотрела в конец коридора и увидела, как Фрэнк и Элли вышли из отдела магического правопорядка. Между ними стоял свежевымытый, но измотанный Люциус Малфой; с его рук уже сняли наручники, но, видимо, не очень давно, потому что он до сих пор потирал затекшие запястья.       Нарцисса глубоко вздохнула и замерла.       Гарри улыбнулся тёте, а потом посмотрел на Гермиону, которая обменялась с ним улыбкой и коснулась плеча Нарциссы.       — Дай угадаю, — поддразнила она. — Малфои не бегают?       На глаза Нарциссы навернулись слезы, и она подняла подол мантии.       — Да пошло оно, — сказала она и, к удивлению Драко и Тео, ринулась по коридору, громко цокая каблуками по мраморному полу.       Люциус вышел ей навстречу как раз в тот момент, когда жена бросилась ему в объятия.

________________

      1 сентября 1991       Казалось, в этом году осень наступила не в пример рано. Утро первого сентября было свежим и золотым, как яблоко. Гарри был не на шутку взволнован, толкая свою тележку к стене, отделявшую от вокзала платформу номер девять и три четверти. На крышке его чемодана стояла клетка с Буклей — запоздалым подарком на день рождения от Хагрида. Джеймс взял Гермиону за руку, и они проследовали за Гарри на платформу, а затем улыбнулись, когда он впервые увидел поезд.       — Ого, — восхищенно сказал он.       — Гарри! — крикнул Невилл с другого конца платформы.       Гарри бросился к нему и, пробегая мимо Малфоев, бросив ухмылку Драко и Тео, которые морщились, пока Нарцисса усыпала их лица поцелуями, а Люциус отводил взгляд, явно чувствуя себя неловко в такой толпе.       — Слава Мерлину, вы уже здесь, — сказал Сириус, подходя к Джеймсу и Гермионе. С его руки, подобно тряпичной кукле, свисала черноволосая девочка, которая истерично всхлипывала. — Она всё чертово утро мне покоя не дает.       Гермиона рассмеялась и взяла икающую Ариэль на руки.       — Я — тоже — хочу — в — Хогвартс — это — не — честно.       Заглянув за плечо Сириусу, она увидела Эдварда, пришедшего проводить Эмму, и не менее расстроенную Ромильду, которая сидела на скамейке и обиженно мотала ногами.       — О, милая, — сказала Гермиона, целуя Ариэль в мокрую щеку. — Ты тоже поедешь туда через пару лет. К тому же, теперь, когда мальчиков не будет, вы с Шарлоттой наконец-то можете играть так, как сами пожелаете.       Элли и Фрэнк, погрузив чемоданы мальчиков на поезд, подошли к ним как раз в тот момент, когда через стену прошла Молли с детьми. Перси шел впереди всех, сверкая значком старосты, за ним следовали Фред и Джордж, а замыкали процессию Рон и надутая Джинни.       — Все девочки сегодня расстроены, — со смехом заметила Элли. — Помню, с какой радостью я провожала старшего брата в Хогвартс. Я в тот же день заняла его комнату и превратила ее в домик для кукол.       Невилл распахнул глаза и тут же сердито зыркнул на Шарлотту, но та лишь фыркнула и закатила глаза.       — Ну ладно, — сказал Джеймс, забирая Ариэль у Гермионы. — Раз уж мы все сегодня будем писать вам письма, может, сразу пометить, чтобы совы несли их прямиком в башню Гриффиндора?       Гермиона и Элли закатили глаза.       — Я буду гордиться Невиллом, на какой бы факультет он ни попал, — сказал Фрэнк, взъерошив сыну волосы. Гарри рассмеялся.       — Да как будто это какая-то тайна. Мама мне уже давно сказала, что мы все будем на — мнпф!       Гермиона ладонью зажала Гарри рот, а затем рассмеялась, заметив, как ухмыльнулись остальные. Она наклонилась и прошептала ему на ухо:       — Всё, что я рассказывала о будущем, давным-давно изменилось. Так что давай оставим это только между нами, хорошо? — Гарри простонал ей в ладонь и кивнул. — Ты ведь не будешь задирать друзей, если они попадут не в Гриффиндор? — он вновь кивнул. — И ты помнишь, что все мы любим тебя, даже если Распределяющая Шляпа направит тебя на какой-то другой факультет? — Гарри драматично выдохнул через нос и в третий раз кивнул.       Вновь раздался свисток поезда, и у Гермионы подскочило сердце в груди. Ее охватило странное чувство, словно ей нужно сесть на поезд вместе с ним.       — Только не забывай нам писать, — попросила она.       — И не лезь в неприятности, — добавил Джеймс.       — Хорошо учись.       — И не лезь в неприятности, — подмигнул Джеймс, отлично зная, что Гарри положил в чемодан мантию-невидимку.       — И как следует повеселись! — крикнул Сириус.       Гермиона стерла слезу с глаза и наклонилась, целуя Гарри в щеку.       — И передавай Ремусу и Мэри, как мы их любим.       — Мам… — Гарри поморщился и огляделся, проверяя, не услышал ли кто. — Они же профессора! Я не могу говорить профессорам, как вы их любите!

________________

      — Букля прилетела! — крикнула из кухни Гермиона, взбежала по лестнице и чуть ли не ввалилась в маленький домашний кабинет Джеймса. Помахав письмом у мужа перед лицом, она резко убрала его, не дав Джеймсу выхватить то из ее руки. — Слишком медленно, — ухмыльнулась она. — Ты же вроде бы играл в квиддич?       Джеймс встал из-за стола.       — Играл. Я был охотником, — сказал он с коварным блеском в глазах. — Что, по-твоему, я теперь сделаю?       Она пискнула, выскочила из кабинета и побежала наверх, но всё равно попала в его объятья, оказавшись в спальне. Джеймс прижал ее к себе, удерживая одной рукой над полом, и, пока она смеялась, забрал у нее письмо.       — Дорогие мама и папа, — откашлявшись, зачитал он и победоносно рассмеялся. — Я попал на Гриффиндор! Распределяющая Шляпа говорила, что передо мной открыты все пути и что обе моих мамы могли оказаться на Когтевране. Но я попросил отправить меня на Гриффиндор, потому что вы все учились на Гриффиндоре и мне ужасно хотелось побывать в башне! Мы с Роном уже завели кучу друзей. Эмма и странная кузина Невилла тоже попали на Гриффиндор. Драко отправили в Слизерин, но все это и так знали, а вот Тео оказался в Когтевране. Можете себе представить? Мам, я помню, что ты говорила, чтобы я не менял отношения к друзьям, на какой бы факультет они не попали. И я буду стараться, но мне немного грустно, что Невилла отправили на Пуффендуй. Но, думаю, ему понравится, потому что их гостиная рядом с кухней! Дядя Ремус и тетя Мэри сказали передать вам привет и что они ждут вас обоих на обед в Хогсмиде на следующей неделе. Люблю, Гарри.       Джеймс счастливо вздохнул, кинул письмо на прикроватный столик и бросил жену на кровать.

________________

      20 июля 1994       — Только не злись, — сказал Джеймс, стоя в «Люпин и Хауэлл» перед женой; она смотрела на него, широко распахнув карие глаза, в уголках которых появились слабые морщинки — больше от стресса, чем от возраста. Она только что закончила формировать стопку заказов, что обычно поднимало ей настроение. До четырнадцатого дня рождения Гарри оставалось чуть больше недели, поэтому Джеймс подождал, когда Гермиона закончит приготовления для вечеринки, чтобы сообщить ей всё не в такой напряженный момент. — Обещай, что не будешь на меня злиться.       Гермиона изогнула бровь.       — Я ни за что не могу злиться, пока на тебе министерская мантия, — с ухмылкой сказала она. Он нервно рассмеялся, что всегда было недобрым знаком.       — Так вот, ты, наверное, помнишь, что я стал главой отдела магических игр и спорта?       Она нахмурилась.       — Да, тебя повысили еще года два назад.       Откашлявшись, Джеймс вновь рассмеялся.       — Так вот… поэтому имей в виду, что я не мог ни на что повлиять… В общем, последние шесть с чем-то месяцев я встречался с людьми из отдела международного магического сотрудничества и…       — Что?! — взвизгнула она.       — Успокойся, — сказал он, подняв руки и задавшись вопросом, почему ни в одной из них до сих пор нет палочки. — Я знал, что ты расстроишься, но я полностью отвечаю за всю ту чушь, которую городит Людо Бэгмен, и сам проверил этот чертов кубок… причем раз двадцать…       — Проверь еще раз!

________________

      13 декабря 1994       Гарри всё же не был выбран чемпионом от Хогвартса на Турнире Трех Волшебников. Гермиона, к ужаснейшему смущению Гарри, отправилась в Хогвартс вместе с Джеймсом, чтобы лично проследить за церемонией отбора. Когда из кубка вылетело сначала имя Виктора — во время этого Джеймс глянул на жену, и Гермиона пихнула его в руку — а потом Флёр и Седрика, Гермиона до боли стиснула ладонь Джеймса. Когда же Минерва пожелала всем спокойной ночи, а кубок так и продолжал стоять, не выкидывая никаких фокусов, Гермиона чуть не рухнула в обморок от облегчения.       Однако самым большим потрясением для нее стало знакомство с директором Дурмстранга, Северусом Снейпом. Джеймс и Снейп пожали друг другу руки, глядя друг на друга так, словно за прошедшие годы ничего и не изменилось. Когда же бывший Пожиратель поприветствовал Гермиону, он сердито нахмурился, явно вспомнив, как она приложила его об стену закоулка за «Дырявым котлом».       — Гарри пригласил Эмму на Святочный бал, — призналась Мэри, встретившись с Гермионой и Элли в «Трех метлах» в свободное от работы время. Слизнорт всё же ушел на пенсию, и она заняла его пост, а годом ранее, на Рождество, они с Ремусом наконец-то поженились.       — Мелкий пакостник… — надулась Гермиона. — Прошлой ночью от него пришло письмо, но о таком он не сказал ни слова.       Элли рассмеялась.       — Он скорее поделится подобным с Джеймсом, нежели с тобой.       Вздохнув, Гермиона отпила сливочного пива, вспомнив, как когда-то Гарри Поттер спрашивал именно у нее совета, как пригласить девушку на бал. Правда, в этом времени его совершенно не интересовали ни Джинни, ни Чжоу Чанг. Она посмотрела на Элли.       — А что Невилл? Он уже пригласил Джинни?       Элли изогнула бровь, а Мэри подавилась напитком.       — Джинни? — ведьмы обменялись взглядами, после чего повернулись к Гермионе и улыбнулись ей. — Ох, милая… Нет, Невилл пойдет не с Джинни.       Гермиона непонимающе нахмурилась.       — Но он… Я не… Что ж, а с кем он тогда пойдет?

________________

      29 декабря 1994       Гермиона надулась, глядя на фотографии в руках.       — Ох, какой же Гарри красивый в этой мантии, — она чуть слышно всхлипнула, когда Молли передала ей другие фотографии, на которых Рон танцевал с Пэнси Паркинсон. С ней его свели Гарри и Драко, поскольку Рон слишком долго не решался позвать кого-нибудь на танцы.       — Они слишком быстро растут, — сказала Молли, вытирая глаза. — Не понимаю, на что он жалуется, — добавила она. — Рону так идет эта мантия.       Гермиона промолчала.       — Закончили плакать? — спросил Джеймс, когда они с Сириусом и Артуром зашли на кухню и взяли пару бисквитов, предложенных Молли. — О, вы только поглядите, — с ухмылкой сказал он, вытаскивая одну из фотографий. — Нужно сделать копию для Элли и Фрэнка, — добавил он, глядя на Невилла, смущенно танцующего со своей парой. Гермиона кивнула.       — И еще одну — для Нарциссы и Люциуса, — сказала она, глядя, как на ее фотографии Тео берет Невилла за руку. Сириус хмыкнул.       — К слову, о Нарциссе. Фотографий Драко тут, случайно, нет?       Молли перелистнула стопку.       — Почему же, есть одна… О!       — Что? — Гермиона распахнула глаза. — Что там?       Джеймс прыснул.       — Он написал Сириусу и спросил у него совета, как пригласить девочку на танец. Он ошибочно предположил, что Сириус знает французский.       Забрав у них фотографию, Гермиона фыркнула.       — Он пригласил хорошенькую француженку из Шармбатона?       — Нет, — сказал Джеймс. — Он пригласил хорошенькую британку из Шармбатона.       Приглядевшись к фотографии, Гермиона чуть не задохнулась, осознав, что Драко Малфой танцует с юной Гермионой Грейнджер.       — Сириус! — крикнула она, но, обернувшись, увидела лишь огромного черного пса, радостно выбежавшего за дверь.

________________

      24 июня 1995       Гермиона сидела на трибуне, крепко прижимая к себе Гарри; тот лишь печально смотрел на неё.       — Всё будет хорошо, мам. Я здесь, я никуда не пропаду, — заверил он, заметив, как пристально она наблюдает за огромным лабиринтом, занявшим всё поле. Он даже не жаловался, чувствуя, как она каждые несколько минут накладывает на него защитные чары.       Джеймс сидел несколькими рядами ниже, помогая тем, кто отвечал за проведение турнира. Он, Гарри и Ремус сообщали Гермионе о любых событиях и подвижках; её совсем не удивило, что Виктор справился лучше всех на испытании с драконом, но не смог спасти своего лучшего друга Антона от русалок, тем самым дав небольшую фору Седрику, первому выплывшему на поверхность Чёрного озера вместе с Чжоу.       В воздух взмыли красные искры, и Гермиона не смела даже вздохнуть, пока на поляне не возникла улыбающаяся Флëр Делакур, победоносно держащая кубок Турнира Трёх Волшебников.

________________

      30 марта 1997       — Мне плевать, что она встречается с Роном, — заявила Гермиона, когда Сириус и Джеймс начали ее дразнить. — И ведите себя потише. Бедняжка может вас услышать, а у нее и так хватает забот с этим ужасным ожерельем, которое она напялила на Рона, — со смешком добавила она. — И мать мне ее не нравится. Она уже практически спланировала их свадьбу. Ну и что, что она замужем за братом Элли, но, Мерлина ради, им же всего шестнадцать.       — Семнадцать, — со смехом поправил ее Джеймс и, поцеловав в щеку, умыкнул с подноса сэндвич — один из многих, что она готовила к пасхальному ужину. Когда он потянулся за следующим, она хлопнула его по руке и ухмыльнулась.       — Ну, всё, теперь ты за главного.       Джеймс хмыкнул и запихнул половину сэндвича в рот.       — Ладно, — пробухтел он с забитым ртом. — Я устрою вам лучшие сэндвичи на свете.       Гермиона закатила глаза и, обернувшись, широко улыбнулась беременной Эммелине, с абсолютно несчастным видом заползшей на кухню.       — О, ты только посмотри на себя.       — Только попробуй назвать меня толстой, — сказала Эмми и сурово глянула на Сириуса. — Это и к тебе относится.       Гермиона помогла подруге сесть в кресло, а Сириус присел на корточки и помассировал ей стопы.       — О, милая, я бы никогда не назвал тебя толстой. Ты обворожительно прекрасна. Ты точно не моего ребенка носишь?       Эммелина закатила глаза.       — Более чем, придурок, я не спала с тобой со школы. Или тебе одной дочки мало?       Из соседней комнаты раздался громкий крик, и Лаванда, плача, заверещала:       — Бон-Бон! Скажи этим гадким змеюкам, чтобы они отстали от меня!       Шарлотта и Ариэль забежали в кухню, обмотанные зелено-серебристыми шарфами. Когда взрослые строго взглянули на них, девочки невинно улыбнулись, и Ариэль устремила огромные серые глаза на отца.       — У нее в волосах сидел жук, — сказала она. — Я просто пыталась его вытащить. Ну что я сделаю, если он так сильно вцепился, что пришлось вырвать пару клоков?       Гермиона поджала губы, а Сириус потер переносицу.       — Девочки, отстаньте от Лаванды. Мерлина ради, Шарлотта, она же твоя кузина.       Шарлотта фыркнула.       — Она назвала сестру Ариэль шлюхой.       — Эмму?! — ахнула Гермиона, приходя в еще больший ужас от осознания, что юная когтевранка и Гарри встречаются еще со Святочного бала. Ариэль рассмеялась.       — Нет, Ромильду.       — О, — только и сказала Гермиона. Когда же Эммелина пихнула ее локтем под ребра, она распахнула глаза. — О! Да, это просто ужасно, кошмарно… но… только без насилия, — добавила она.       Девочки убежали, и Эммелина вздохнула, закидывая ноги на колени Сириусу.       — Помассируй их, пока Кингсли не явился, — приказала она, и Сириус послушался, но время от времени нюхал ее ступни и делал вид, будто его вот-вот стошнит, что обе ведьмы бесстыдно игнорировали. — Кстати, вы уже слышали, что министр Багнолд уходит на покой? — с улыбкой спросила Эммелина.       Гермиона приподняла бровь.       — Нет. Когда это объявили?       — Еще не объявили. Я это знаю из внутренних источников.       Джеймс отвернулся от кухонного стола, слизывая с пальцев горчицу.       — Каких еще внутренних источников? Ты уже месяц как в отпуске. Даже мне еще ничего не сообщили.       Эммелина улыбнулась.       — Ну, так уж вышло, что я знаю того, кого министр Багнолд поддержит на следующих выборах, — самодовольно заявила она.

________________

      1 августа 1997       — Это так странно, — сказал Ремус, бережно держа Гермиону за руку, пока они кружились в танце. — Она на тринадцать лет младше меня.       Гермиона рассмеялась.       — Клянусь, Ремус, я не вру. К тому же, ты сам спросил.       Он глянул ей через плечо на Нимфадору; девочка хихикала, танцуя с Чарли Уизли, и чуть не сбила в процессе свадебный торт. Стоило торту пошатнуться, как во Флëр на миг пробудились черты вейлы: она испуганно завизжала, и Фред с Джорджем тут же взмахнули палочками, возвращая торт на место. Когда же Билл отвлёк жену поцелуем, близнецы окрасили торт в ярко-пурпурный.       — Держи руки так, чтобы я их видел, Люпин, — сказал Джеймс, танцуя с Мэри рядом с их половинками. — У неё, конечно, лучший зад в мире, но только мне можно его касаться.       Мэри рассмеялась, а Гермиона и Ремус закатили глаза.       — Думаешь, они решат сбежать друг с другом? — громко ахнув, спросила Мэри. Джеймс покачал головой.       — От этой парочки чего угодно жди. Ты знала, что она писала его имя в учебниках?       Гермиона фыркнула.       — Как будто я бы стала писать в учебнике.

________________

      24 декабря 1997       Это была затея Гарри.       За прошедшие годы они много раз посещали Годрикову Впадину, чтобы побывать на могиле его матери. Однажды они даже приняли участие в праздновании Хэллоуина, но только чтобы сбросить с хвоста журналистов, поскольку те начинали преследовать Гарри в Хогсмиде, стоило приблизиться очередной годовщине изначальной победы над Волдемортом.       — Если им хочется отпраздновать победу над Волдемортом, пусть едут в Литтл-Хэнглтон, — горько говорил Гарри. — Или на холм за Норой. Именно там сдохли останки этого ублюдка.       — Следи за языком, — мягко напоминала ему Гермиона, и они с Джеймсом тепло улыбались, понимая, что острота этого упрёка потерялась ещё много лет назад.       Годрикова Впадина зимой выглядела иначе, заметил Гарри, когда они приблизились к кладбищу. Крепко держа Гермиону за руку, он чувствовал, как на неё накатывает напряжение; она дрожала, хоть его отец и наложил на них мощные согревающие чары в тот же момент, как они трансгрессировали в маленькую деревню.       — Я не хочу, чтобы она боялась, — решительно заявил Гарри Джеймсу какое-то время назад. — Я хочу вернуться. Я хочу, чтобы она увидела, что ничего не произойдёт. Но обязательно на Рождество. Иначе она так и будет задаваться вопросом, могло ли что-то случиться или нет.       Они заглянули к Батильде Бэгшот, и старая женщина ущипнула Гарри за щеки и предложила ему печенье. Гермиона вежливо отказалась за всех них, так и не научившись доверять старухе, чей иссохший труп они когда-то давным-давно нашли в её доме. Вопреки логике, Гермиона всегда приглядывалась к ней, словно выискивая признаки Нагайны. От дома Батильды они дошли до старого дома Поттеров, теперь служившего напоминанием о том, что здесь произошло.       Гарри не испугался и не расстроился, увидев, как его отец с трудом сглотнул, когда они вошли внутрь и приблизились к остаткам лестницы.       Гарри всю жизнь слышал эту историю. О том, как Питер Петтигрю предал его родителей, выдав их тайну Волдеморту. Как Волдеморт вышиб дверь, а его отец смело, даже без палочки, преградил ему путь, пока его мать вместе с ним убегала наверх. Во множестве книг детально расписывались последние мгновения жизни маглорожденной героини, Лили Поттер, и то, как она пожертвовала собой ради сына, унеся в небытие Того-Кого-Нельзя-Называть.       Но Гарри знал, что история на этом не прекратилась.       Он знал, как другая маглорожденная, совершенно разбитая смертью лучшего друга, перенеслась назад во времени благодаря магии Смерти и спасла жизнь его отцу. Как она дала Непреложный обет его крестному, как потратила годы на изучение Адского пламени, как управляла книжной лавкой, как готовила ему омлеты и покупала маленьких змеек, постепенно влюбляясь в его отца.       — Я не хочу, чтобы ты боялась, Гермиона, — сказал он.       Она повернулась и ахнула, распахнув глаза. Гарри знал, что никогда ее так не называл, но хотел, чтобы она прочувствовала, как он серьезен. Ведь она же давным-давно поборола страх перед метлами, когда его отец из раза в раз звал ее на романтические полеты под луной. Возможно, ей нужно было встретиться со своими страхами лицом к лицу — по крайней мере, Гарри на это надеялся.       — Я люблю тебя, Гермиона, — сказал он и нахмурился, когда она напряглась. Джеймс положил ладонь ей на плечо и подошел ближе, целуя ее в макушку. Несколько раз глубоко вздохнув и пустив пару слез, она прошептала:       — Я люблю тебя, Гарри.       — Всё хорошо, мам, — пообещал он, лучезарно улыбаясь. — Всё хорошо.       Они ждали. И ждали.       И ждали.       Прошел час с чем-то, но ничего так и не произошло. Гермиона разглядывала его и так, и эдак, выискивая раны или признаки угасающего здоровья. Гарри лишь улыбнулся ей.       — Видишь? Ты спасла меня, — сказал он. Гермиона обхватила его за плечи и притянула к себе.       — Ты тоже меня спас, — отпустив парня, она протянула одну руку Джеймсу, а другую — Гарри. — Пойдем домой, — с улыбкой прошептала она, чувствуя, как страх испаряется, как легкий утренний туман.       Нацеленность.       — С Рождеством, любимая, — с улыбкой сказал Джеймс.       Настойчивость.       — С Рождеством, мальчики.       Неспешность.       И Гарри продолжил жить.

________________

      Конец