А ведь это были лишь один взгляд и разговор.

— О, Николай Васильевич, Вы тоже здесь сегодня! — послышался позади уже повеселевший голос одного из бесчисленного количества гостей в Зимнем дворце. Николай ответил с натянутой приветливой улыбкой. Даже фонтаны алкоголя не скрашивали этот вечер. — Разумеется, я не мог позволить себе пропустить это важное событие. Прошлось некоторое время поддерживать разговор, пока Николай не был спасен подошедшим Михаилом, вскоре оставшись лишь в его компании. — Вижу, как твое недовольство просачивается наружу, — безукоризненно заметил Лермонтов, делая глоток шампанского. — Будто я хотел идти сюда, — позволив себе не прикрыть очевидное раздражение в присутствие друга, съязвил Гоголь. — Оно и видно, — согласился мужчина. — Да ладно, поприветствуем юношу, постоим для вида полчаса и можем со спокойной душой пойти в бар. Чтобы не видеть твою озлобленную на весь мир рожу я даже оплачу тебе несколько стаканов. — А ты знаешь толк в подбадривании. Полагаю, у меня есть резонная причина вытерпеть всё это. — К слову, слышал, наследничек-то не показывался всё это время в обществе из-за того, что обучался за границей. — Что, прям как Пётр I обучался у всей Европы? — хмыкнул Николай. — Не скажу точно насчёт всей, но у половины так точно, если верить слухам в некоторых кругах. — Пусть так, мне неинтересно. Михаил не стал настаивать и продолжать эту тему, тактично переведя на нечто более приятное, чтобы хоть немного сгладить мину на лице Гоголя. Банкет продолжался, по залу меж гостей ловко и грациозно двигались официанты с подносами полных бокалов шампанского, в помещении разливалась приятная и приглушенная музыка, прибавленная громкими разговорами. Николай скучающе водил взглядом по всему залу, особо ни на чем не задерживаясь. Лермонтов покинул его через некоторое время, обещаясь вернуться позже. От скуки Николай посчитал сколько уже минуло времени с начала торжества, а главное событие вечера так и не произошло. Если разбавленный алкоголем разум его не обманывает, прошло уже около двух часов. Стоит бы уже начать то, ради чего, собственно, здесь все собрались. А по близости не видно не слышно императорской семьи. Гоголь начинал раздражаться, сильнее, хмурил светлые брови. Благо, его терпение не пришлось испытывать долго. Не прошло и десяти минут, как свет в зале приглушили, осветив его конец прямо возле главного входа. Именно там был поставлен небольшой пьедестал для удобства императорской семьи, где она и собиралась в полном составе для своей речи гостям. Так или иначе, но Николаю хоть отдаленно, но было интересно. Послушать бы, что скажет Император, да как представят этого самого Фёдора - первого наследника после сына императора на престол в случае непредвиденных обстоятельств. Как бы ни хотелось, но толком прослушать торжественную речь императора Николай не смог, да и, признаться честно, не особо хотел. Ничего особенного, что бы касалось его дальнего племянника не касалось, поэтому оставалась надежда лишь на само представление. Из дальнего угла, куда едва ли падал хоть какой-либо свет, Гоголь вполне прекрасно мог наблюдать за всем, что происходило на пьедестале. Совсем скоро члены императорской семьи немного посторонились, пропуская вперед вышедшего из главных дверей довольно высокого молодого человека в черном классическом костюме с уложенной прической черных, практически смольных, волос, достающих почти до плеч. Весь его внешний вид так и кричал о его ухоженности и опрятности, что радует всякий глаз. Николай не разделил всеобщей радости, а уж особенно женских вздохов и даже визгов. Но сказав так, он однозначно солжет. Нет. Николай был поражен красотой человека, что заставила его в одно мгновение застыть на месте и раскрыть глаза. Ему едва удавалось держать себя в руках и подобающем виде. Представленный людям Фёдор Достоевский был поистине красив. Его приятный голос, безупречный внешний вид, манеры, мягкая и приветливая улыбка, уверенный взгляд, всё казалось идеальным, создавая тем самым образ самого настоящего Ангела во плоти. Второй наследник, казалось, затмевал первого и даже самого императора. Возможно, попади страна в его руки - можно быть уверенным в его грамотном и умелом правлении. Гоголь пусть и был искренне поражен и обескуражен Фёдором, но его разум оставался трезв, что позволяло ему прекрасно осознавать всю поверхность обманчивого образа. Нутром чувствовал лживость увиденного. К сожалению, услышал лишь отрывки фраз, вроде: "Так молод, но прекрасно образован", "Учителя им довольны", "Всё детство за границей". Прошло еще немного времени, прежде чем торжественная часть мероприятия была закончена. Федору и всей императорской семье было позволено провести остаток вечера с гостями. Молодой человек то и дело попадался в руки любопытствующим гостям, женщины таяли от его очаровательной улыбки. Натерпевшись постоянной дележки меж собой среди уважаемых гостей, Достоевский мог почувствовать облегчение и вел беседы уже в относительно умеренной обстановке. По крайней мере, его не дергали во все стороны. Но тот словно наслаждался этим, ни капли раздражения и усталости на лице. Николай изредка выискивал его взглядом в толпе, наблюдая лишь отдаленно. — Вот ты где! — в его личное пространство влез всё тот же Лермонтов, уже заметно подвыпивший, что было заметно по его покрасневшему лицу, громкости и развязности движений. — Как тебе торжественная часть? Юноша-то неплох собой. Ухожен, привлекателен, умен. Дамы прям проходу не дают, да и мужчины не особо отстают. Полагаю, весьма занятная личность. — Признаться, особо не вслушивался в речи, — не стал таить Николай, не уточняя подробностей. — Полагаю, тебе уже хватит, — укоризненно продолжил он, покосившись на почти опустошенный бокал в руках Михаила, — отложим наш поход в бар на другой раз. Михаил картинно огорчился. — Чтоб ты знал, я с таким трепетом его ожидал, а ты всё просто берешь и отменяешь. — Увы, не могу разделить твои чувства. Гоголь пропустил момент, когда мужская рука обхватила его за шею в обнимающем жесте, а в нос ударил резкий и неприятный запах алкоголя. Он скривился, попытавшись отстранить от себя Лермонтова. — Ну же, прекращай и ступай домой, ты, похоже, действительно перебрал. Михаил что-то невнятно пробормотал в ответ. Что именно - Николай так и не различил, да и не особо горел желанием, это в любом случае лишь пьяные бредни. Чуть позднее он благополучно передал Лермонтова в руки обсуживающего персонала, чтобы те помогли отправить домой горе-дружка. Только Николай почувствовал свободу, как к нему вновь кто-то вторгся. — Полагаю, вас определенно можно поздравить с успехом. Я до сих пор не вижу отвратительной мины на вашем лице, — растягивая слова, к нему подошла Анна с полу-пустым бокалом шампанского. Гоголь мысленно закатил глаза, спрашивая, чем заслужил сегодня столь многого интереса к своей персоне со стороны знакомых. — Боюсь, вы просто просмотрели этот момент. Мою, как вы выразились, "отвратительную мину" можно было лицезреть в начале банкета с того момента, как моя нога переступила порог зала. — Что ж, раз так, это даже к лучшему. Не стоит так на меня смотреть, иначе у меня прямо сейчас появится возможность наверстать упущенное. Позвольте, избавьте меня от этого. — У вас какое-то дело ко мне? — нетерпеливо поинтересовался Николай, чувствуя подступающее раздражение. Разговоры я этой особой никогда не приносили ему удовольствия. — Нет, что вы, сегодня я наслаждаюсь вечером. Но, признаться, мне весьма любопытно ваше мнение касательно последних событий вплоть буквально до последнего пробившего сегодня часа. — И что же именно вас интересует? — Что вы всё же думаете насчет Федора Михайловича? — женщина пригубила, проводя пронзительным взглядом по всему залу, пока не наткнулась на нужного человека. — Кажется, вы были весьма не воодушевлены известием о неожиданном для всех возможном наследнике трона. — И моё настроение нисколько не изменилось с того момента. Я всё еще не понимаю причину этого представления. К чему императору представлять свету в столь торжественной обстановке наследника, который, собственно, вообще вряд ли займёт трон, когда как есть цесаревич. — Полагаю, у императора была на то причина. Как и у вас изменить мнение. — Я же сказал, что не изменилось. — Скажите это лучше более уверенно не мне, а себе, Николай Васильевич, — говоря это, Анна бросила очередной острый взгляд на Фёдора, вновь окруженного толпой, словно заставляя повторить свой жест и Николая. — Прошу прощения, вынуждена откланяться. Она покинула его также неожиданно, как и посетила. Николай очертил взглядом часть зала, пока не нашел Фёдора Михайловича, с которым только что распрощалась компания гостей, оставив его ненадолго одного. На его лице всё также сияла очаровательная улыбка, он и сам весь словно светился от удовольствия сегодняшнего мероприятия. Но Гоголь заметил, как в следующее мгновение улыбка сползла. Лицо Достоевского приобрело неприязненный характер. Словно почувствовав на себе пристальный чужой взгляд, Фёдор повернул голову в сторону Николая, заставив тем самым вздрогнуть последнего от неожиданности. Глаза Николая чуть расширились от удивления, что их взгляды пересеклись. А вскоре на лице наследника появилась кривая усмешка, взгляд необычных фиолетовых глаз прищурился. Гоголь словно был пригвожден к месту, не в силах ни сделать шаг ни отвести ошеломленной взгляд. Что пугающе-прекрасное было в этих глазах. Нет. Определенно. Этот человек не тот, за кого себя выдаёт. Демон. Он лишь обманывает всех здесь присутствующих, воссоздавая в их глазах образ Ангела - идеального молодого человека и наследника российского престола. Николай понял, что не заметил, как Фёдор исчез из поля его зрения, а сам он словно почувствовал облегчение. Только сейчас он понял, что Достоевский заставил его полностью забыться, сковав своими цепями. Гоголь мотнул головой. А вот разгорающееся любопытство так разогнать не удалось. Возникло острое желание, почти необходимость, сейчас же найти Федора, чтобы понять, что это, черт возьми, сейчас было! Не может же быть так, чтобы только он, Гоголь, смог разглядеть его лживость. Или, если не сам, то почему сам Федор именно ему позволил это заметить. Незаданные вопросы вихрем переплетались в голове, пока сам Николай быстрым шагом искал выход. В лицо ударил расслабляющий свежий воздух, снявший оковы удушья, что витали во дворце. Николай вышел во внутренний двор, где после недолгих поисков и нашел наследника, стоящего подле деревьев с другой стороны. Гоголь, впрочем, не особо и прятался, но Федор слишком быстро его заметил, полностью обескуражив одним лишь брошенным в его сторону взглядом. Лицо его было расслабленным, не было и намека на ту кривую улыбку и высокомерно-властное выражения. Всё в точности да наоборот. — Добрый вечер, господин... — мягко начал было Достоевский, но запнулся на имени, не зная собеседника. — Гоголь, — тут же подсказал Николай, — Николай Гоголь. Гоголь Николай Васильевич. Мысленно ударил себя по лбу за своё идиотское поведение и, очевидно, как глупо он сейчас выглядел. Растерялся словно подросток перед понравившимся человеком. Федор беззлобно усмехнулся, искренне позабавившись от столь искренней неуверенности. — Господин Гоголь, — повторил он, пробуя фамилию на вкус, — рад встрече с вами. Наслышан о вас, как и знаком с некоторым вашим творчеством. Вы затрагиваете те социальные темы, до которых в жизни поистине никому нет дела. Признаться, я восхищен. — Взаимно, Федор Михайлович, — кивнул Николай, чувствуя нарастающую неуверенность и неловкость, оказавшись наедине с этим человеком. — Мне приятно знать, что моё скромное творчество пришлось вам по душе. — Ну что вы, звучит так, словно моё мнение одно из самых значимых. — А вы считаете, что это не так? — Лишь из-за того, что я первый кандидат в наследники после цесаревича? Нет, я так не считаю. Федор говорил столь непринужденно, что на какое-то время Николай засомневался, а точно ли не показалось ему тогда надменное выражение на лице человека, стоящего напротив. Он хотел было что-то ответить, как Федор опередил его: — Или вы действительно пришли лишь потому, что я наследник? Вот оно! Та самая усмешка и дьявольский взгляд! — Вы... — выдохнул Гоголь непроизвольно, слова и вправду сами вырвались из его рта, — обводите всех вокруг пальца. Казалось, что его слова действительно удивили Достоевского. — Что вы, вовсе нет. Я лишь играю на публику отведенную мне роль, но, полагаю, в чем-то вы правы. — Но как же ваше... — Хотите сказать про мою усмешку? Мне часто говорят, что она делает из меня совершенно другого человека, коим я не являюсь. Полагаю, вы подумали, что я пользуюсь положением, вселяя ложь в сердца народа? Бросьте! Это не так. Спешу вас заверить, что это моё обычное выражение лица, когда не приходится притворяться. Прошу прощения, что создал в ваших глазах ошибочное представление о себе. Николай поймал себя на том, что не может найти никакого ответа. Совершенно не знает, что и ответить. Словно все мысли были стерты приятной речью Федора. — Вы кажетесь взволнованным, — задумчиво произнес Федор, заметив изменения в собеседнике. А лицо Гоголя и правда было весьма растерянным. — Всё в порядке? "Конечно, черт возьми, нет! Говорите мне с такой непринужденностью и очарованием, что у меня сердце не перестает отбивать в груди чечетку!" Весь и без того взвинченный Николай почти дернулся от неожиданности, когда Достоевский оказался слишком близко к его лицу, наблюдая за состоянием мужчины. Федор даже не смотрел ему в глаза, а Николай понял, что стал дышать чаще. Сделал шаг назад для собственной уверенности, покачав головой. — Да, я в норме, не беспокойтесь. — Надеюсь, что это так, — согласился Достоевский. На некоторое время между ними повисла неловкая тишина. Точнее, неловкость ощущал лишь нервный Николай, Федор же чувствовал себя более чем прекрасно в его обществе. — Вы ведь, кажется, тоже принадлежите царскому роду, но лишь по одной из дальних ветвей, я прав? Вопрос настолько удивил Николая, что он не смог сразу понять его смысл. — Да, — неловко кивнул Гоголь, — моя семья - третья ветвь императорской семьи еще со времен деда нынешнего императора. — Полагаю, это не должно отменять некую неприязнь ко мне с вашей стороны, — с едва уловимой ноткой грусти произнес Федор. — Нет! С чего вы это взяли? — солгал Николай быстрее, чем сообразил. Почти прикусил язык за то, что в действительности же и правда был крайне категоричен и не испытывал к наследнику положительных чувств. — Разве не должен кровный, пусть даже один из самых дальних родственников царской семьи, презирать того, кто появился также неожиданно как и стал первым наследником престола? Ведь я для всех как снег на голову. — Вы, похоже, сильно обеспокоены этим, — заметил Николай. — Это не совсем так, — Достоевский покачал головой. — Я лишь был уверен в не самом теплом приеме среди членов императорской семьи, близком и самых дальних. Морально я уже был готов к неприязни, поскольку наследие взвалилось на меня не менее неожиданно как само моё появление в высшем обществе. Лишь сейчас, в потоке откровений Федора, Николай заметил насколько очаровательно он выглядит в этот момент. Его неуверенное и чуть погрустневшее лицо с притупленным взглядом не могло не вызвать некое умиление. Он еще так юн, а уже принял на себя всю тяжесть столь ответственной роли. Николай ощутил почти физическую необходимость заключить молодого человека в объятия, успокоить и сказать, что всё совсем не так, как ему казалось, а если и так, то он непременно справится. Он почти капитулировал перед своим желанием, как Федор неожиданно поднял голову с легкой улыбкой на лице. Словно ничего и не произошло. Просто подавил всё, что было внутри. Сердце от этого неприятно кольнуло. — Что же, было приятно с вами познакомиться и поговорить, — непринужденно начал Достоевский. — Но прошу прощения, мне нужно вернуться. Гоголь неожиданно для себя самого, и не менее неожиданно для Федора, схватил его за локоть, когда тот проходил мимо, почти умоляющим взглядом говоря задержать еще ненадолго. — Что-то не так? — почти неуверенно спросил Федор, не предпринимая попыток вырвать руку. — Я... Заминка Николая позволила наследнику внимательней изучить его лицо, всмотреться в его черты, а также отменить поведении и состояние в целом. Что в итоге привело к очевидному выводу от прекрасной наблюдательности. — Так мне не показалось, что вы вели себя весьма странно во время нашей беседы, — на бледном лице Достоевского расцвела коварная усмешка. Гоголь внутренне передернулся, коря себя за резкий и необдуманный поступок, но было уже поздно что-либо исправлять. — С вами приятно общение. Могу ли я предложить вам совместную поездку в Москву? Император настоял, что меня необходимо также представить и в бывшей столице, поэтому отчасти это будет деловая поездка. Гоголь замер, опешивший от крайней степени неожиданности предложения Федора. Тот и не торопил с ответом, терпеливо ждал. — Мне... Я... — Не подумайте, что я предлагаю подобное каждому, кто в какой-то степени покажется мне интересным собеседником, — попытался объясниться Федор, заметив ступор Николая. — Вы, скажем так, получили предложение по особому случаю. Подумайте над этим до завтра. Появившаяся загадочная улыбка не так уж и понравилась Николаю, но именно в этот момент, когда он потерял бдительность, Федор осторожно выбрался из его хватки и покинул его компанию, вернувшись во дворец. Его настроение заметно улучшилось, позволив вполне благополучно провести и завершить сегодняшний банкет.