Everlasting Pain

***

*Adema - Blame me*       Чонгук вернулся домой после кладбища и не сразу ощутил неладное. Он был слишком подавлен, чтоб заметить исчезновение вещей Юнги. Когда он наконец заметил и попытался дозвониться до парня, выяснилось, что тот отключил телефон. Или произошло что-то, из-за чего он мог отключиться сам.... Чонгук не успел ещё ничего подумать, как его мозг начал рисовать всякие мрачные картины возможных вариантов произошедшего. Вечный мрак в его душе заставлял его сознание проецировать негативные сценарии и ожидать, что они обязательно воплотятся в жизнь, ведь иначе с ним быть не может.       Оставив попытки дозвониться до чудика, Чонгук присел на диван в гостиной и уронил голову в ладони. Что, если парень настолько расстроился из-за всего, что с ними произошло накануне, что решил таки броситься под поезд? Если так, то зачем ему было забирать вещи? Нет, навряд ли он стал бы убивать себя из-за Чонгука.... Или всё-таки стал бы?       Чонгук вдруг осознал, что за всё это время, что они жили вместе, он так и не узнал о парне почти ничего. Чонгук был эгоистом и думал только о своей драме, используя Юнги лишь для того, чтоб подпитывать свои нездоровые фантазии. И теперь, когда чудик исчез, Чонгук не имел ни малейшего понятия о том, куда он мог пойти. Первым местом, куда он отправился, была бывшая съёмная квартира. Чонгук понимал, что не найдёт там парня, но, возможно, кто-то из соседей мог что-то знать.       Новые жильцы, как и ожидалось, знали о прежнем арендаторе только то, что он "какой-то тощий наркоман", и источником этих познаний, как выяснилось позднее, были не самые благодушные соседи. Чонгук ругал себя за глупость, за то, что он впустую тратил время на бессмысленные действия, но при этом всё-таки не смог пройти мимо того самого путепровода, о котором рассказывал Юнги. Стоя на мосту, обдуваемый со всех сторон хаотичным осенним ветром Чонгук пытался понять, что он намеревался там обнаружить и ругал себя ещё больше. За всё, что он сделал. За то, как он жил всё это время. Какое право он имел так поступать с такими хорошими людьми, которых жестокая судьба свела с ним на их беду? Сколько можно наступать на одни и те же грабли и, осознавая свои ошибки, продолжать потакать своей боли? Чонгук смотрел на надвигающийся вдалеке поезд и размышлял над тем, что мог чувствовать Юнги в тот день, когда что-то толкало его прыгнуть вниз. Чонгука ничего не толкало, его желание было его собственным намерением, которое не было просто минутным порывом. Оно было хроническим.       Чонгуку ничего не оставалась, как выйти на следующий день на работу как ни в чём не бывало. Естественно, Юнги там тоже не оказалось и, что самое удручающее, Тэхён тоже не имел ни малейшего понятия о том, куда тот делся. Его попытки дозвониться до парня также ни к чему не привели. Волнение Чонгука нарастало. Он не знал, что делать дальше и не представлял, где сможет найти чудика. Что, если тот всё-таки наделал глупостей? Да даже если нет, то у него наверняка нет средств к существованию и места для ночлега. Чёрт.... Чонгук чувствовал себя настолько омерзительно, что даже не смог нормально работать, и Тэхён в приказном порядке отправил его домой. С того момента у Чонгука началась недельная сага привычного самобичевания. Он валялся в кровати целыми днями, почти ничего не ел и вёл обычный образ жизни комнатного растения. За эту неделю, что он был без Юнги, он осознал несколько немыслимых для самого себя вещей: во-первых, он почти не думал ни о Чимине, ни о том, что галлюцинации прошли, а во-вторых, он понял, что скучает по чудику (именно по нему самому, а не призраку, который мерещился на его месте). Осознание всего этого стало для Чонгука настоящим откровением. Что происходит? Он что-то чувствует к Юнги? Возможно, но это определённо не любовь. Тогда что же? Привязанность? Что бы то ни было, Чонгук должен был во что бы то ни стало выяснить, где он, и убедиться, что с ним всё в порядке.       Когда Чонгук заявил Тэхёну о том, что ему необходим отпуск, тот лишь молча кивнул и вернулся к своим делам. Чонгук понимал, что терпению друга приходил конец, и пренебрежение служебными обязанностями становится для него всё более обременительным. Но Чонгук не мог избавиться от навязчивой идеи, которая уже несколько дней не давала ему покоя: он должен был отправиться в Тэгу.

***

      Чонгук ничего не сказал Тэхёну о своих намерениях. Он поспешно собрал самое необходимое в чёрный спортивный рюкзак, натянул свои как обычно чёрные балахонистые шмотки и отправился в путь, не имея чёткого представления о том, где конкретно будет искать Юнги в большом городе-миллионнике. Начал он с того, что пытался вновь дозвониться до чудика, закидывал его сообщениями и умолял откликнуться. И вот когда он заявил в голосовом одну короткую фразу "Я в твоём родном городе", получил наконец долгожданный отклик почти мгновенно. Юнги действительно вернулся домой, как Чонгук и предполагал.       "Скажи, где ты. Я встречу тебя".       У Чонгука словно гора свалилась с плеч: он скинул рюкзак на скамейку какого-то маленького уютного скверика, в который случайно забрёл и, с облегчением выдохнув, приземлился рядом. С чудиком всё в порядке. Вернее, возможно не очень в порядке, но, по крайней мере, он жив и в безопасности, а это главное. С остальным он обязательно справится. Он ведь не Чонгук....       Чонгук назначил встречу неподалёку на небольшой площади с каким-то непонятным изваянием в сердцевине. Стояла невероятно тёплая погода, отчего казалось, будто лето никуда не уходило. Небо было чистым, а солнце таким ярким, что Чонгук натянул на голову такую же чёрную как весь его образ панаму, отчего-то дрожа словно от холода и испытывая непонятную неприязнь к солнечному свету.       - Чонгук..., - мягко произнёс голос Юнги за спиной, и Чонгук ненароком вспомнил, как сильно ему нравится его звучание.       Чонгук обернулся и увидел чудика, стоящего в паре метров от него, но узнал не сразу. Диссонанс был настолько вопиющим, что мозг не сразу смог принять новый образ к обработке. Стрижка стала короче, а волосы были теперь чёрными, одежда простая и неброская, тёмных оттенков. Он казался старше лет на десять, но больше всего этому способствовал даже не новый имидж, а выражение лица. Чонгуку на секунды показалось, что он видит перед собой своё отражение: во взгляде парня искрилась та молчаливая боль, которую Чонгук видел в зеркале каждый день последние два года.       Юнги продолжал стоять, держа руки в карманах джинсов и молча смотря Чонгуку прямо в глаза, и того вдруг посетила странная мысль. Что, если боль - это болезнь, которой можно заразиться? Потому что очень похоже на то, что Юнги подхватил от Чонгука эту болезнь....       - Привет..., - тихо произнёс Чонгук и его посетила другая мысль. Что он тут делает? Зачем он приехал в такую даль, чтоб найти человека, которого он так мучил? Чего он добивается?       - Чонгук..., - начал Юнги, но голос дрогнул. Ему, очевидно, так больно, что он уже жалеет, что приехал на встречу.       Чонгук хочет обнять его и обогреть. Как обычно. Он как обычно хочет поделиться с чудиком теплом, которого не имеет. Вот только чудик больше не кажется чудиком.       - Зачем..., - необычно низкий голос парня вновь дрогнул. - Зачем ты приехал, Чонгук? Ты хотел, чтоб мы расстались, и я уехал. Я не попрощался, потому что это было слишком тяжело. А теперь ты здесь и мне ещё тяжелее....       Грудь парня распирает, он, очевидно, держится из последних сил, чтоб не начать плакать, а Чонгуку едва хватает духу смотреть ему в глаза.       - Я волновался, - сказал Чонгук единственное, что знал наверняка.       Маленькие губы Юнги дрожат, но он с поразительной стойкостью продолжает буравить Чонгука полным боли взглядом.       - О ком конкретно?       Чонгук вдруг ощутил отрезвляющий импульс. Какого чёрта он припёрся сюда? Похоже он продолжает быть эгоистом, которого не заботят чужие чувства. Но что его вообще заботит?       - Я..., - Чонгук сжимает лямку рюкзака на плече и наконец отводит взгляд. - Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.       Юнги всё-таки не выдерживает: сначала его лицо искажает гримаса боли, а затем из груди вырывается сдавленный всхлип.       - Нахрена, блять?! - кричит Юнги уже сквозь слёзы. - Тебе станет легче от этого? Тебе вообще когда-нибудь может стать легче что ли?! Зачем тебе знать, что со мной всё в порядке после того, что было? Тебя заботило, был ли я в порядке ТОГДА?       Юнги плачет навзрыд, привлекая любопытные взгляды прохожих, но его это совершенно не волнует. Чонгук же хочет провалиться сквозь землю, но не потому что смущен, а потому что ненавидит себя за то, что приехал сюда и вновь причинил Юнги столько боли.       - Так вот знаешь что, Чонгук? - продолжает парень уже с оттенком злобы в голосе. - Я не в порядке! Нихрена не в порядке! Как я могу быть в порядке, если люблю человека, который видит вместо меня призрак своего бывшего и даже этого недостаточно, чтоб задержать его рядом?       Чонгук не знает, что сказать, не знает, как реагировать. Юнги прав, но Чонгук всё равно не хочет уходить.       - Скажи, как мне быть в порядке, - продолжает Юнги уже более тихим тоном, кусая мокрые от слёз губы, - когда тебя нет рядом? Как быть в порядке, зная, что я никогда не буду нужен тебе?       Юнги больше не кричит и не рыдает, он тихо плачет, всё больше напоминая прежнего себя. И Чонгук решается сделать то, что уже долго желает сделать; он подходит к парню и заключает его в объятья. Юнги не отстраняется, он застывает на какое-то время, пребывая, видимо, в шоке от происходящего, а потом снова начинает всхлипывать. Чонгук ведёт ладонью вверх по спине парня, а затем запускает пальцы в его тёмные волосы. Юнги хнычет и жмётся сильнее, вцепившись в чонгуково худи мёртвой хваткой.       - Чёрт..., - шепчет он, уткнувшись Чонгуку в плечо, - я люблю тебя. Я так тебя люблю! Какой же я идиот....       Чонгук какое-то время продолжает молчать, тщательно взвешивая про себя то, что собирается сказать, понимая, как это важно для них обоих.       - Я разрушу тебя.       Не самое лучшее начало.       - Я уже давно разрушен, - парирует Юнги.       - Ты никогда не будешь счастлив со мной, - продолжает торговаться Чонгук.       - Без тебя я буду несчастлив ещё больше, - не уступает парень.       Они продолжают крепко сжимать друг друга в объятьях, а многочисленные прохожие продолжают с недоумением бросать на них укоризненные взгляды.       - Я никогда не перестану любить его, - наконец тихо произносит Чонгук каким-то особым тоном, что отделяет эту фразу от всего остального сказанного.       Юнги всхлипывает и начинает слегка содрогаться в руках Чонгука, вновь тихо плача.       - Я знаю, - наконец произносит он сквозь слёзы. - И я никогда не стану претендовать на его место.       Чонгук не говорит больше ничего. Он понимает, что скорее всего совершает большую ошибку, но почему-то совершенно не хочет отпускать Юнги. Как бы хотел Чимин, чтоб он поступил? Чонгук, похоже, уже не сможет этого выяснить. Даже у своего собственного воображения.

***

      Близится закат, и осень вновь начинает напоминать о своих правах, кружа в прохладном вихре пожелтевшую листву. Чонгук с Юнги уже час сидят на скамейке на той же площади и дружно молчат, поедая мороженое. Не самое подходящее для этого времени года лакомство, но они оба сумасшедшие и потому им всё равно.       - Ты запомнил, что мне нравится фисташковое, - наконец несмело произносит Юнги и на его исполненном нежности лице появляется лёгкая улыбка. На душе у Чонгука теплеет оттого, что чудик снова улыбается.       Покончив с мороженым, они вновь сидят молча, пока Чонгук не замечает, что Юнги дрожит от холода.       - Видимо, это всё-таки была не самая удачная идея, - говорит Чонгук и обнимает парня за плечи. Тот, получив санкцию, тут же жмётся в ответ.       - Ты про меня или мороженое? - шкодливо спрашивает Юнги и аккуратно приподнимает голову, так, что их с Чонгуком лица оказываются совсем близко. Чонгук поначалу слегка пасует, понимая, чего чудик добивается, но потом переводит взгляд на влажные губы парня и осознает, что не так уж и не хочет этого. Юнги сглатывает и тянется за поцелуем и Чонгук не отталкивает его.       Они целуются нежно и трепетно, и Юнги беззвучно постанывает от переполняющих чувств, всё ещё дрожа, но, видимо, уже не от холода. Чонгук вдруг понимает, что действительно испытывает что-то к этому чудику, который неизвестно когда успел стать таким родным. Чонгуку хочется заботиться о нём, оберегать (прежде всего от своих глюков) и никогда больше не причинять ему боль. Но может ли он гарантировать, что его больные фантазии не вернутся? Нет, ведь он не может контролировать такие процессы.       Чонгук осторожно разрывает поцелуй, отстраняется и видит в томных маленьких глазах полыхающие искорки чувств. Юнги без ума от Чонгука, и тот осознает, что хоть и никогда не будет смотреть на парня тем же взглядом в ответ, он может постараться дать ему всё, на что ещё способен. И он почему-то хочет этого.       - Ты поцеловал меня, - вдруг тихо произносит Юнги, слегка улыбаясь.       Чонгук слегка недоумевает, потому что не понимает, к чему была это констатация факта. Парень замечает это непонимание в его лице.       - Ты поцеловал МЕНЯ, - уточняет он, изменив ударение. - Я почувствовал это.       Чонгук убирает маленькую тёмную прядь волос с глаз чудика и помещает ладонь ему на щеку.       - Надеюсь, так теперь будет всегда.

***

      Они стоят посреди небольшого гостиничного номера и уже несколько минут кряду целуются. Юнги так изнемогает, что Чонгук чуть ли не кожей чувствует дикие вибрации парня: как бешено бьётся его сердце, как в нём всё горит и распирает от чувств и желания. Чонгук, конечно же, далёк от подобного, но он всё-таки хочет его в своём роде, и это желание слегка его напрягает, потому что он не может избавиться от мысли, что теперь то в действительности изменяет Чимину.       Поцелуи Юнги становится всё более настойчивыми и нетерпеливыми. Он, естественно, уже готов приступить к дальнейшей фазе, но Чонгук продолжает томить его, не будучи до конца уверенным, что сможет разблокировать себя. Юнги наконец нехотя разрывает поцелуй и вопросительно смотрит с лёгким оттенком страха быть отвергнутым.       - Чонгук....       Чонгук не смотрит в глаза. Он обхватывает ладонями лицо парня и фокусируется на его влажных покрасневших губах.       - Пожалуйста, больше не пользуйся этим парфюмом.       На лице Юнги вырисовывается недоумение.       - Но ты ведь сам...       - Я знаю.       Чонгук наконец поднимает глаза и смотрит многозначительно, как бы пытаясь донести мысль без слов. И в глазах Юнги вскоре созревает осознание.       - О, боже.... Это что ли...       Пелена желания сменяется смесью боли и потрясения. Чонгук не хочет, чтоб так было, а потому вновь резко припадает к губам парня и начинает терзать их так настойчиво, что у того вскоре вышибает все дурные мысли из головы.       Они неспешно избавляются от одежды и ложатся на кровать. Чонгуку немного неловко, словно всё происходит в первый раз, даже несмотря на то, что технически он уже далеко не первый. Но Чонгук до этого не был с Юнги, потому что подпускал к себе только фантом Чимина, и поэтому теперь ему так сложно расслабиться.       Юнги лежит на спине, а Чонгук прижимается к нему сверху, оставляя на шее парня лёгкие, но влажные поцелуи. Юнги тихо стонет, и Чонгук невольно про себя удивляется тому, что его заводят эти стоны. Ему всегда очень нравился голос парня, и то, как он звучит в постели, нравится ему ещё больше.       - Чонгук..., - наконец умоляет Юнги, уже не в силах растягивать прелюдию. - Я скоро свихнусь.       Чонгук останавливается и вновь колеблется, и чудик, пользуясь этим замешательством, тянется за смазкой и резинкой.       Когда они оба становятся готовы продолжить, Чонгук всё ещё зависает в нерешимости, и тогда Юнги сам берёт инициативу в свои руки и практически направляет Чонгука внутрь себя. Этот резкий толчок тут же заставляет Юнги прогнуться в спине и громко застонать, что наконец вызывает в Чонгуке яркую вспышку возбуждения, от которой из его груди тоже вырывается рваный стон.       Они сразу же резко набирают быстрый, но хаотичный темп, дикий и нетерпеливый, словно у обоих не было секса несколько лет. Оба стонут, периодически терзая губы друг друга чуть ли не до крови, и Чонгук, сам того не осознавая, не думает ни о чём, а полностью растворяется в процессе, получая от него неожиданно немало удовольствия.       Юнги довольно скоро начинает содрогаться и дышать быстрее, прерывисто вскрикивая, а его член начинает исторгать белесые струи на грудь и даже немного на лицо, что выглядит так невыносимо горячо, что Чонгук тут же изливается следом внутри парня.       Они лежат в обнимку какое-то время, пытаясь отдышаться, а потом Чонгук слегка отстраняется, чтоб посмотреть Юнги в глаза и убедиться, что всё это было по-настоящему, что он действительно был с ним всё это время. Юнги не может перевести дыхание и успокоиться: он впивается пальцами в чонгуковы плечи и смотрит с искрящимися любовью глазами. Чонгук не знает что транслирует в этот момент его собственный взгляд, но ему бы хотелось одарить парня хоть капелькой взаимности и, кажется, ему это удаётся.       - Ты был со мной..., - произносит Юнги с трепетом и помещает ладони Чонгуку на щёки. На этот раз Чонгук понимает, что тот имеет в виду.       - Да, - Чонгук вяло улыбается, пытаясь убедить себя в том, что всё движется в нужном для них обоих направлении. - Теперь я буду только с тобой.

7 ЛЕТ СПУСТЯ

*J-Hope - Blue Side*       Тэхён счастливо улыбается, с умилением глядя на то, как маленький мальчишка бежит со всех ног к нему навстречу.       - Пап, можно я построю песочный замок? - спрашивает он задорно, дёргая отца за рукав рубашки.       - Конечно, - всё ещё улыбаясь до ушей, отвечает Тэхён и в напутствие целует ребёнка в лоб. Едва получив разрешение, тот уносится прочь, сверкая маленькими пятками.       - Такой милаха, - комментирует Юнги, тоже с сахарной улыбкой провожая мальчишку взглядом. - И такой же красивый как папаша.       Чонгук стоит рядом и смотрит в совершенно другую сторону сосредоточенным взглядом. Когда Тэхён с Юнги замечают это, улыбки сразу же сходят с их лиц.       Они впервые за долгое время решили собраться вместе и отдохнуть: Чонгук с Юнги, Тэхён с женой и сыном. Для этого было решено снять на несколько дней номера в гостинице у моря.       В первый же день они вышли прогуляться вдоль набережной и поговорить о наболевшем. Многое изменилось за прошедшие годы: Тэхён женился, завёл ребёнка и нашёл другую работу. На его лице больше не было отпечатка вселенской скорби и усталости за всё человечество. Теперь, будучи уже зрелым мужчиной, он выглядел более довольным жизнью и умиротворенным. В глазах была всё та же мудрость, но мудрость иная: не осознание тленности бытия, но смирение и принятие мира таким, каков он есть.       Юнги тоже выглядел теперь иначе: он больше не казался взбалмошным мальчишкой с ветром в голове. Он не красил волосы и не носил одежду диких цветов и немыслимых фасонов. Меж бровей то и дело появлялась маленькая морщинка, которая делала его обычно настороженное выражение лица ещё более напряжённым.       Чонгук тоже изменился с годами: ему теперь было за тридцать и работал он директором того самого гипермаркета (он так и не вернулся в любимую сферу дизайна). Он всё ещё носил чёрную одежду, но более классическую. Его волосы были коротко стрижены и убраны назад, что придавало солидности его и без того грозному образу. Он чаще всего выглядел отсутствующим, словно зависающим в своих мыслях. Вот и сейчас, когда Тэхён с Юнги что-то живо обсуждали, прогуливаясь по набережной, Чонгук выглядел отчужденно и почти не обращал ни на кого внимания.       Вечер выдался особенно приятным: с моря дул тёплый ветерок, солнце отбрасывало последние лучи на побережье, а неугомонные чайки что-то кричали над головами на своём чайковом языке.       - Скоро ужин подают, - буднично сообщил Юнги, пытаясь развеять неловкость, которая повисла в воздухе после затянувшейся паузы. - Я пойду в номер, приму душ и переоденусь.       Он поцеловал Чонгука в щеку и направился в сторону отеля. Тэхён бросил на Чонгука какой-то странный взгляд и молча направился к сыну.

***

*Nine Inch Nails - Another Version of the Truth*        Чонгук стоит на балконе их с Юнги гостиничного номера, держа руки в карманах чёрных классических брюк, и смотрит вниз. Солнце давно село, на берегу уже во всю кипит ночная жизнь, а в воздухе витает сладкий запах тропических коктейлей вперемешку с парфюмом.       - Юнги напился в хламину и вот-вот норовит получить по шее от одного из постояльцев за то, что покушается на его гетеросексуальность, - послышался за спиной не вполне трезвый голос Тэхёна. - Не хочешь вмешаться?       Чонгук не реагирует. Он достаёт из кармана пачку сигарет той же марки, что когда-то курил Чимин, вытягивает одну и закуривает. Тэхён какое-то время молча стоит в тёмной комнате позади него и о чём-то думает, а затем подходит ближе и застывает в проёме двери, скрестив руки на груди.       - Может, пора перейти на электронку? - едва слышно спрашивает он.       Чонгук не реагирует, продолжая курить.       - Чонгук..., - произносит Тэхён вполголоса. - Что у вас происходит? Не хочешь рассказать мне? Ты ведь раньше всё мне рассказывал, помнишь?       Чонгук всё ещё не оборачивается. Он облокотился о перила и сделал глубокую затяжку, всё ещё глядя невидящим взглядом на вечеринку внизу.       - Чонгук..., - не унимается друг. - Поговори со мной, пожалуйста.       Чонгук выдерживает долгую паузу, а затем вновь глубоко затягивается.       - Хочешь знать, что у нас происходит? - спокойно спрашивает он почти риторически. - Если бы я знал....       Очередная пауза. Окурок летит вниз.       - Иногда мне кажется, что в моей жизни ничего уже не происходит, - Чонгук перевёл взгляд на горизонт и спрятал руки в карманы брюк. - Я иногда не уверен, что я всё ещё жив.       Повисла долгая пауза. Тэхён, очевидно, не был готов к такому повороту: несмотря на то, что они давно не общались по душам, у него и в мыслях не было, что дела у Чонгука шли плохо.       - О чём ты говоришь? - недоумевает друг, всё ещё стоя за спиной. - Я думал, у вас всё хорошо....       - Что такое "хорошо", хён? Я всё время спрашиваю себя, что я чувствую, и мне всё чаще кажется, что больше ничего. Я всё чаще не понимаю, когда "хорошо", а когда "плохо".       Чонгук достаёт из пачки ещё одну сигарету, но не закуривает, а зависает на ней взглядом и застывает.       - Не проходит ни дня, чтоб я не думал о НЁМ..., - произносит он тихо. - Как бы ни был хорош Юнги, и как бы ни было нам вместе это самое твоё "хорошо", спустя столько лет я продолжаю любить того, кого давно уже нет....       Чонгук на время замолкает, теребя сигарету в руках, а Тэхён просто теряет дар речи. Потому что ЧТО можно сказать на такое?       - Знаешь, временами я всё ещё хочу покончить с собой, иногда втайне мечтаю, чтоб со мной что-нибудь произошло, - Чонгук говорит об этом так буднично и сухо, словно в этом нет ничего особенного. - Не понимаю, кто всё это придумал. Зачем всё это? Если существуют какие-то высшие силы, как они могут допускать такое?       Внизу послышался хохот толпы, а затем музыка в баре стала звучать чуть громче, но Чонгук всё ещё смотрел в пустоту невидящим взглядом и измял сигарету так, что весь табак высыпался. Тэхён молчит. Он хочет обнять друга, но понимает, что это неуместно, а потому продолжает стоять в проёме и слушать.       - Иногда мне хочется стереть всё из памяти, - продолжает Чонгук. - Я словно давно мёртв, но призраком хожу по земле. Боги забрали Чимина, но призраком стал я, понимаешь? Я сам стал фантомом, наподобие тех, что мерещились мне, а моё сердце осталось где-то там... на том шоссе, размазанное по асфальту.       Чонгук замолчал. Пока он говорил всё это, ни один мускул не дрогнул на его лице. На нём запечатлено было одно и то же выражение отчужденности и прострации.       Тэхён в растерянности и расстройстве, опьянение словно рукой сняло. Он открывает рот, чтоб начать говорить, сам толком не зная, что именно, потому что в голове полный беспорядок, но неожиданно в номере за спиной слышится мелодичный женский голос, зовущий его по имени.       - Я..., - Тэхёну неловко, ему не хочется оставлять Чонгука одного после всего сказанного. - Я вернусь через несколько минут, хорошо?       - Не нужно, Тэ, - безразлично произносит Чонгук, так и не удостоив друга взглядом. - Иди к жене и сыну.       Тэхён колебался лишь несколько секунд, потому что зов за спиной становился всё более настойчивым.       - Я вернусь, - настаивает Тэхён, разворачивается и скрывается во тьме комнаты.       Чонгук продолжает стоять, вновь облокотившись о перила. Внизу толпа пьяных людей что-то громко обсуждает, то и дело взрываясь безудержным хохотом. И Чонгуку отнюдь не показалось, что среди этой толпы присутствует Юнги.       - Куки, если ты прыгнешь, то скорее всего просто ноги переломаешь, - прозвучал голос Чимина где-то справа. Чонгук не перевёл на него взгляд: он и так краем глаза уже давно заметил, что Чимин стоял на другом краю балкона всё это время.       - Я знаю, - спокойно поясняет Чонгук и достаёт очередную сигарету, чтоб на этот раз закурить. - Я не собирался прыгать.       - Малыш, ты должен жить, ты же знаешь, - Чимин подходит ближе, убирает руки в карманы всё тех же шикарных серых брюк и направляет взгляд на толпу внизу. - Ради него.       Чонгук борется с желанием посмотреть на любимого и вновь забыть как дышать, будучи ослепленным его великолепием. С превеликим трудом, но ему удаётся сдержать себя.       - Зачем? Ему плохо со мной. Он ведь всё понимает.       Взгляд Чонгука фиксируется на Юнги, который внизу что-то задорно втирает какому-то мужику, еле держась на ногах.       - Да, но без тебя ему будет ещё хуже, поверь.       - Я так устал..., - Чонгук сжимает челюсти от напряжения, сигарета выпадает из рук и летит вниз. - Хочу умереть и быть с тобой. Хоть где. Мне плевать. Или исчезнуть навсегда и больше никогда ничего не чувствовать.       Чонгук закрывает лицо ладонями, потому что желание посмотреть на любимого становится невыносимым.       - Потерпи, малыш, - сладко произносит Чимин почти в самое ухо. - Ты должен держаться, потому что ещё не время.       Внизу вдруг послышались гневливые крики и началась потасовка. Чонгук резко убрал ладони от лица, чтоб выяснить, что происходит.       - Зато самое время вытащить твоего парня из той компании, пока ему не выбили зубы, и уложить спать, - посоветовал Чимин, усмехнувшись.       Чонгук резко разворачивается, так и не взглянув на любимого, и устремляется прочь, намереваясь последовать совету.       Чимин остаётся стоять на балконе и наблюдать за событиями, всё так же держа руки в карманах брюк.       - Чонгук? - вдруг слышится зов Тэхёна, и вскоре он сам появляется на балконе.       Чимин оборачивается и, завидев друга, расплывается в довольной улыбке.       Тэхён быстро обегает балкон взглядом и, не обнаружив Чонгука, собирается уйти, но вдруг замирает на месте.       - Здравствуй, Тэ, - с любовью произносит Чимин, сердечно улыбаясь.       Тэхён стоит в проёме и тяжело дышит. Он не понимает, что с ним. Возможно, выпил лишнего, но что-то не так. Он всё ещё зачем-то стоит и почему-то не хочет уходить. Чимин подходит к нему вплотную и приближает губы к самому уху.       - Позаботься о них, Тэ, - шепчет он ласково. - И да, кстати. Я скучал.       У Тэхёна вдруг перехватывает дыхание и из груди неожиданно вырывается всхлип. Он закрывает рот ладонью и на глазах вмиг наворачиваются слёзы.       Чимин исчезает, а Тэхён продолжает на ровном месте плакать, не понимая, что с ним происходит.       - Кажется, я выпил лишнего, - объясняет он сам себе случившееся, делает глубокий вдох, разворачивается и уходит вглубь комнаты.

THE END

      Музыка для финальных титров: BTS - Save Me (MMA remix)