Тайна, скрытая камнем.
23 февраля 2021 г., 07:53
— Спускайся быстрее, Машенька, — крикнула ей матушка, ожидая приезда сударыни. Девушка в свои семнадцать лет была отдана в услужение барыни, известной на всю область.
— Бегу, матушка, — юная особа слетела по деревянным скрипучим ступенькам и поправила адамантовое платье, сидевшее идеально на хрупкой фигурке.
— Ты всё помнишь? Не перечить, отвечать четко, когда спрашивают и никогда, ты слышишь? Никогда не злить её. Графиня славится своими работами, но более всего в ней владеет деспотизм. Будь осторожна! — наказала ей мать, расправляя складки на объëмном платье с рукавами-фонариками.
Вздрогнула Мария от басистого голоса слуги, что объявил о приезде сударыни. Повозка с пятью черными, подобно углю, лошадьми остановилась возле скромного домика с цветущим садом.
Девушка, что поспешила к карете, была такой же. Юна, невинна, до упоения красива. Именно про таких и слагали стихи Пушкин, Лермонтов, Бальмонт и даже родившаяся веком позже Ахматова.
— Графиня, — девушка учтиво поклонилась, держа руки перед талией одна в другой. Голова опущена, как и велела матушка, а голосок едва можно было различить за пением птиц.
Женщина, проигнорировав приветствие, мельком взглянула на пожилую женщину лет сорока пяти, с мягкими чертами и измученной улыбкой на морщинистом лице.
«Не сладко живётся,» — вспыхнула фраза в голове помещицы, и она, поправив роскошный фрак, двинулась в сторону замеревшей женщины.
— Она? — женщина кивнула головой в сторону будущей служанки. Это милая девушка вызывала только жалость.
— Да, барыня, — отозвалась крепостная и склонилась в молчаливом приветствии.
С заднего дворика показался мужчина в привычной для крестьян робе. В руке его, изуродованной шрамами, находился чемодан с вещами, принадлежавшими Марии.
— Простите, сударыня. Могу я задать вопрос? — осмелилась поднять голову матушка Третьяковой.
— Можете. — Сухо отозвалась Лаура.
— Почему вы лично приехали за моей дочерью? — робко спросила она и, осознав всю глупость и неуместность вопроса, склонила голову.
— Времени много свободного. Окрестности ваши поражают. — Отозвалась Лукина и, не попрощавшись, двинулась к повозке. Взмах руки и Маша, тресясь от страха, садится напротив, позабыв распрощаться с родителями.
***
Третьякова старалась изо всех сил, что теплились в нежном теле, не смотреть на графиню. Болкатый фрак с бланжевой рубашкой так и манил взглянуть хоть краем глаза. Расшитый золотыми нитками верх казался произведением искусства. И вся одежда барыни была таковой. В свой конец третьего десятка она была известна. Муж умер на Отечественной войне тысяча восемьсот двенадцатого года, оставив огромное поместье. А она, отправив сына в Европу, принялась за давнее увлечение, переросшее в работу. Славилась безупречным вкусом в одежде. Именно поэтому Александр первый жаловал к ней, ежели была потребность в новом одеянии для приёма. Большинство француженок делали заказы из Европы, приезжая лишь на контрольные примерки. Лукина поражала всех своей способностью создавать современное из примитивного куска ткани. И не было никакой разницы: из Египта она или с Османской империи. — Расскажи о себе, — приказала ей Лаура, всматриваясь в амиантовый цвет неба на закате. Вдалеке виднелся лес из сосен. Именно такие по-деревенски чистые и нетронутые места побуждали её на сотворение чудес в мастерской. Маша застыла в непонимании. С чего начать? Чем закончить? Как и сколько говорить, чтобы не утомить госпожу? — Умеешь шить? — вновь спрашивает она, видя на лице невинной служанки замешательство. — Да, графиня, — тихо отзывается Третьякова и перестает всматриваться в столь необычный предмет гардероба на шее у Лауры. — Грамоте обучена? — Да, графиня, — Маша все так же учтиво отвечает на вопросы, но чувствует злость, что исходит от женщины напротив. Должно быть, та не привыкла вытягивать из крепостных малейшие крохи информации. В конечном итоге, разозлённая и раздражённая графиня оставила свои попытки, узнав лишь имя, сколько лет от роду и умение элементарного.***
— Ольга, покажи ей её комнату. Она личная. — Строго отчеканила Лаура, уходя на третий этаж массивного поместья. Огромный дворец, что находился вдали от человеческих глаз. Единственное строение, которое поражало своей необычностью впечатлительную Марию. Больше всего удивления принесли стены, сооруженные полностью из камня. «Сколько же дров они сюда привозят,» — отвлеклась от рассказа служанки Маша, но продолжала шагать следом. — Ты слышишь? — обратилась к ней пухлая рыженькая девушка с фартуком на шее. — Прости, задумалась, — пожала плечами Третьякова и отогнала дурные мысли. — Повторю ещё раз: личная служанка у госпожи одна. Та, что была до тебя, утопилась. — Девушка поджала губы и открыла перед Машей калитку. — Надеюсь, что ты выдержишь. Много нечистых слухов здесь ходят о самодурихе, — шепчет ей на ухо кухарка, взглядом указывая на комнату. — Будешь помогать ей во всем. Встаёшь за час до её подъëма. Несёшь завтрак, если пожелает. Стираешь одежду. Раздаешь мелкие указания низшим слугам, если того захочет барыня. Самое главное — стеригись, если зовёт тебя в подмастерье. Испортишь что-то — умрёшь. Тронешь что-то — умрёшь. Зайдешь в комнату на третьем этаже без спроса… — Умру. Я поняла, ты доходчиво объясняешь, — пошутила крепостная, но сердце опасно забилось от ужаса. — Здесь смех не слышат. Она коварна и властолюбива. Падка на вдохновение и сделает ради него все, что угодно. Тебе стоит держаться от неё подальше, иначе казнь. — Девушка плотно закрыла за собой дверь, садясь на деревянный стул возле стола новой служанки. — Она не так открыта, как кажется. Она обаятельна и до жути хитра. Ты поймёшь это позже. Она сделает все ради своей цели. Говорят, что пару лет назад у неё заказала платье сама императрица Елизавета Алексеевна. Платье получилось отменным. Но в ту ночь перед приходом императрицы умерла служанка. Поговаривают, что сударыня раздела её до гола и била плетью, а после заставила лечь на свою же постель. Кто-то даже считает, что окрававленное тело бедной служанки стало эскизом для платья. Лично я не верю в это, но вот то платье было альмандиновым, то бишь кровавым. — Девушка отклонилась обратно, смотря на испуганное лицо Машеньки. — Посмотрим, станешь ты опровержением или доказательством. — Прошептала она, выходя из комнаты.
