Крепкая семья.

      Вечер вторника. Данил пришёл с работы и уселся смотреть какую-то передачу по телевизору. Юлик, как обычно, заперся в своей комнате. Собравшись мыться, уже в скором времени Руслан понял одну вещь. Они не трахались уже как четыре дня. Внезапно животные инстинкты просыпаются. Хотелось чего-то жёсткого, того, что смогло бы встряхнуть Руслана окончательно. Внизу живота уже приятно потягивало, и с ехидным взглядом на полотенце тот ушёл в ванную комнату.       Вода приятно обволакивала горячее тело, а мыло хорошо скользило по лопаткам и ребрам. Смыв с себя остатки мыла, тот не выключает воду. Выдохнув, он крикнул:       — Даня!       Спустя томительные секунды ожидания ручка двери дергается, и в комнату заходит Данил, спрашивая, что тому надо.       — Принеси мне, пожалуйста, полотенце, совсем про него забыл, — с улыбкой на лице говорит он, наблюдая за тем, как взгляд Кашина, словно мыло, скользит по телу Руслана.       Через ещё пару минут Данил заходит с фиолетовым полотенцем и даёт его Руслану. Капли воды с чёлки редко падают вниз, словно терпение Дани.       — Держи, — подаёт ему полотенце, но тот хватается далеко не за него. Он хватает тонкое запястье и дёргает на себя — нужно быть ближе.       — Не хочешь присоединиться? Полотенца на двоих хватит, — они улыбаются, и Данил со скоростью света раздевается и заходит в душевую кабину, закрывая за собой дверку.       Душно. Сыро.       Облокотившись руками на хрупкую дверь, он чувствует, как с каждым толчком она трясётся сильнее. Стекло запотевает сильнее от рваного дыхания Руслана. Шея горит от горьких поцелуев, а на талии, кажется, уже следы от рук Кашина. Или скорее трафарет. Пошлые похлюпывания, горячие шлепки и капли воды, бегущие по телам. Все это образует ужасно огненную страсть между ними. И такое давление не только между ними, они создают его вокруг, заражая все.       Неожиданный стук в дверь раздался эхом в голове обоих.       — Руслан, ты там скоро? — голос матери заставляет биться сердце сильнее.       — Да, — скомканно отвечает он.       Они оделись, и первым вышел запыханный красный Данила. Спустя время вышел и Руслан.       — Что с тобой в душевой делал Даня? — вопрос в лоб, который отнюдь не застал его врасплох: — Я забыл полотенце, поэтому попросил его принести мне.       — Снова врешь, — протяжно сказала она с тяжестью.       — Я не вру, мам.       — Каждое твоё слово пропитано ложью. Ты думаешь, я не знаю, что вы трахаетесь уже хер знает сколько времени? Хотя ты знаешь. Мне это надоело, — под конец ее голос надломился, а глаза увлажнились.       — С тем, что ты гей, я могла бы смириться. Но то, что ты трахаешься с взрослым мужиком, ещё и моим молодым человеком, знаешь, это слишком. Я столько времени потратила на тебя, всю свою молодость потратила, все деньги, все здоровье, и вот чем ты мне отплачиваешь, — она разговаривала уже шепотом, опираясь головой на руку. — Выметайся из моей квартиры, сейчас же, — она посмотрела на Данилу и Руслан тяжело вздохнул.       Это конец. Логическое завершение любви. Хотя была ли эта любовь у обоих? Руслан начал сомневаться.       Он спокойно подошёл и налил матери кружку воды, не подавая виду, что она сделала что-то не так. Хотя у самого руки тряслись, как у наркомана. Елена выпивает воду и, кажется, приходит в себя. Данил с чемоданом выходит в прихожую и обувается, в то время как Тушенцова вышла в туалет. Возможно, потому что не хотела его видеть. Руслан подходит к Дане, что равнодушно на него смотрит. У Руслана же взгляд тоскливый, взгляд потерянной собаки в огромном городе.       — Вот и все?       — Я тебя наберу, — Руслан хватается за руку Данилы, но тот разворачивает свою руку и целует тыльную сторону ладони Тушенцова.       — Я правда буду скучать, — сказал Данил, и теперь Руслану не кажется взгляд его холодным, а любовь только с одной стороны.       Но это не важно сейчас. Важен только грохот в ванной комнате, где была недавно Елена. Сын подрывается, как сумасшедший. и бежит в комнату. Ничего необычного, кроме плачущей матери и царапины шириной во все пальцы. Но это он заметит позже. Елене тяжело дышать, это видно сразу. Доведя мать до дивана и усадив её, он набрал скорую и стал ждать ее приезда, как второго пришествия.       Спустя мучительных двадцать минут они заходят в квартиру и о чем-то спрашивают Руслана. Он что-то невнятно говорит и уходит на кухню. Видеть мать в таком, как парню казалось, прединфарктном состоянии, было невозможно. Но ещё тяжелее чувство, что именно он довёл её до такого состояния. Если бы он умел контролировать свои эмоции и чувства, этого бы не произошло.       Врачи уехали так же быстро, как и сказали диагноз — нервный срыв на фоне переутомления. Прописали покой и пара таблеток.       — Ещё легко отделались, ма, — сказал Руслан, пока накрывал мать пледом.       — Я за таблетками, скоро вернусь.