Контракт: цена свободы

      Терпкое отчаяние и сладкий, дрожащий на кончиков пальцев привкус страха. Чужие эмоции, как крошки хлеба, служили проводником сквозь темную рощу тополей. Мешкающие, немного сбитые следы терялись под слоем пожухшей листвы и зарослей терновника. Накрапывающий дождь сбивал след нарастающим духаном озона, но липкое беспокойство уверенно держалось в воздухе. Рация захрипела у меня на груди, заставляя невольно вздрогнуть. Кажется, я никогда не привыкну к этой штуковине. — Шестая, как слышно? — сквозь помехи раздался голос майора. — Иду по следу, — отозвалась я, присаживаясь на корточки. На тёмно-серых листьях кустарника запеклись капли чьей-то крови. — Уже близко, судя по всему. — Не лезь на рожон, усекла? Он вооружен. Не слышу ответа, Шестая. — Так точно, сэр. Рация отрубилась, но мерзкое послевкусие приказного тона майора все ещё вертелось у меня на языке. Он ведь прекрасно знал, что я полезу, иначе бы не отправлял меня одну. Дальше пришлось двигаться в полуприседе, ведь впереди виднелся охотничий домик. Все следы вели на это место, поэтому нужно было не шуметь. Я шла по следу похитителя, который покусился на жизнь семилетней девочки. И фамилия ребенка была слишком громкой, поэтому невыполнение миссии с моей стороны даже и не обсуждалось. Я должна была обезвредить преступника и обеспечить полную безопасность для девчонки. А как я это осуществлю — сугубо мои проблемы. И майора, естественно, тоже. Я рассматривала доску объявлений, где в основном были развешаны ориентировки на тех или иных нарушителей закона. В штаб-квартире местного полицейского управления пахло затхлостью работы, порошковым кофе и порохом. Клерки бегали туда-сюда с синими или красными папками, а редкие рядовые бойцы в противной серой или зелёной форме не вылазили из-за столов, отвечая на телефонные звонки. Я скосила взгляд на Виктора, и тот приподнял брови и слегка улыбнулся мне, как бы говоря: «Ты сама этого хотела!» Кровосос сдержал обещание и помог мне стать хоть кем-то в этой жизни. Я не знала, чем я хотела бы заниматься, какую пользу я могла бы приносить, вообще была в полнейшем замешательстве. А потом до меня как-то просто так дошло: мне и ничего не нужно уметь сверхъестественного, всё, что необходимо, у меня уже есть — реакция, нюх, скорость. А подобное ценилось в отрядах особого назначения, борющихся с организованной преступностью. И я имела в виду не этих констеблей, что лениво ходили по улицам и только размахивали дубинками, нет. Я метила на государственную элитную службу бойцов особого назначения. И, к огромному счастью, у Рация были определенные связи. Наконец, скрипучая дверь с надписью «вход воспрещён» отворилась, и к нам вышел тот, кого мы ждали. Я отлипла от стены и сжала правый кулак в кожаной перчатке Рэйя. Чернота на коже никуда не исчезла, порча поглощала руку до локтя, а постоянная лёгкая боль уже не приносила особого дискомфорта, став чем-то обыденным и привычным. — Сэ-эмми, дружище! — Раций раскрыл руки для объятий, но мужчина, засунув ладони в карманы, скептически на него посмотрел. — Ой, да ладно тебе, Сэмми, мы же приятели! — Что тебе нужно, Раций? — сразу к делу перешёл Сэм. Я встала рядом с вампиром и скрестила руки на груди, с вызовом посмотрев на мужчину в чёрной форме. Да, судя по пяти золотым звёздочкам на его левом плече, он явно был высокого звания. Сэм перевёл глаза на меня, медленно рассматривая с ног до головы. Мужчина в чёрной форме был явно крепкого телосложения, высокого роста и пахло от него терпким порохом, прожженными сигаретами и горячим кофе. Лицо его было суровым, резким, я бы даже сказала, а наличие тёмных кругов под глазами говорило о том, как много он, видимо, работал. — Знакомься, Руби, это — Сэм Маршалл, майор в отряде особого назначения «Гончая», — Виктор быстро переключился на серьёзный настрой. — Руби, значит, — майор так и не вытащил рук из карманов, продолжая весьма скептически меня рассматривать. — Оборотень? — Чистокровная, — выдохнула я, не особо радуясь тому факту, что на службу меня возьмут только из-за этого факта. — Обсудим внутри, — майор кивнул на дверь, из которой только что вышел. Глянув на Виктора, который лишь ободряюще кивнул, я последовала за Сэмом. Правая рука противно заныла, вновь реагируя на плохую погоду, что ли. Я сжала кулак, и кожа старой перчатки натянулась, чуть скрипя. Пальцы все ещё слушались слабо, словно конечность была парализована. Этот недостаток принес мне уйму проблем, из-за чего пришлось переучиваться на левую руку. Игнорируя ноющую боль, я пробралась к низкому окну, чье стекло было ужасно грязным. Но даже так я смогла разглядеть похитителя и мою маленькую, немного сопливую и заплаканную цель. — Майор, — нажав кнопку, заговорила вполголоса я. — Шестая. — Мужчина, около сорока лет, — начала я давать характеристику преступника. Закрыв глаза, слушала его сердце, попыталась уловить эмоциональное состояние, даже дальнейшие намерения. — Напуган, мечется по дому, как зверь в клетке. Думаю, он бросит девчонку и скроется. Вооружен короткостволом. — Уходи от туда пока что. — Я справлюсь. — Шестая… — Нам же платят за результат, а не за осторожность. И репутация, сэр. — Руби, чтоб тебя… — он вздохнул, и я подумала, что майор отключится, но продолжил: — Слушай внимательно. Обойди сзади, обезвредь его. Не убивай. Майкрофт заинтересован, чтобы получить похитителя живым. Ребенка выведешь и доставишь по координатам, которые я сейчас вышлю. Ничего лишнего и никакой самодеятельности, поняла? Я закатила глаза, радуясь тому, что мужчина этого не видит. — Так точно. Нравоучения майора всегда раздражали меня и буквально морально убивали. Да, раньше я была той ещё занозой в заднице начальства, не воспринимала приказы, действуя на чистый результат, идя при этом по головам. Но годы дисциплины, жестоких наказаний за ошибки и просто самоосознание сделали свое дело. Я научилась слушать и подчиняться. Теперь такова была моя работа. Я быстро нашла лазейку в виде разбитого окна в задней части дома. Бесшумно забравшись внутрь, попала в ванную комнату. Здесь я отчётливо слышала детские всхлипы, и то, как колотилось маленькое сердечко. Сам похититель тоже был на грани. Видимо, его гениальный план о выкупе пошел не по сценарию. Преступник не предположил, что богатый отец сможет нанять профессионалов, а не выполнять жалкие условия. Рука изошлась тянущей судорогой не на шутку, отчего я с силой сжала челюсти. Эта конечность мучала меня болью последние шесть лет, и я всерьез задумывалась, чтобы отхреначить ее. Пришлось взять небольшой перерыв на драгоценные две секунды, чтобы восстановить сбившееся дыхание. Любое промедление с моей стороны может, в итоге, очень дорого обойтись. Выглянув в дверной проем, увидела спину девочки, что сидела прямо на полу. Похититель находился ближе к входной двери, то есть дальше от меня. Это было невыгодное положение, поэтому оставалось уповать на свою скорость и рефлексы. Пистолет мужчины держал в руке, а сам все время нервно поглядывал в окно. Единственное укрытие на пути было кресло, а потом я должна действовать чертовски быстро. Выбрав подходящий момент — всего три секунды — я проскользнула к креслу. Рука начинала исходить уже буквально огненными волнами боли, но пока мне удавалось это игнорировать. Девочка сидела справа от меня, обняв колени и спрятав в них лицо. Она покачивалась из стороны в сторону, что-то нашептывая. Похититель так удачно повернулся ко мне спиной, и я, не мешкая, кинулась к нему. Чтобы сократить себе путь и ускориться, перемахнула через стол, а затем замахнулась, но тут же осеклась. Ударной рукой по прежнему была больная — правая, левой я предпочитала хватать или удерживать. Сила удара вышла втройне слабее, чем я планировала, поэтому все пошло не по плану. Я не вырубила преступника с первого раза. Он опешил, отскочил и начал палить без разбора. Я увернулась, уйдя в сторону, но поняла, что девочка тоже была на линии огня. Пришлось закрыть ее собой, и в ту же секунду три, а, может, и все четыре пули прошили экипировку. Я остро ощутила, что лишь одна застряла в броне, когда остальные вспороли мне плоть, а ударная сила сместила меня на несколько шагов назад, ударяя по внутренним органам. Болевой шок давал мне драгоценное время, и я рванула на похитителя, уже занося левую руку с когтями для удара. Обойма у него была лишь на девять пуль, которые он уже израсходовал. Я ударила в солнечное сплетение, затем в кадык и завершила ударом его челюсти об мое колено. Когда тело преступника лежало на полу, я согнулась пополам, сплевывая кровь. Процесс регенерации уже делал свое дело, но раны не могли окончательно затянуться, пока пули находились в моем теле. — Тётенька, вам больно? — раздался детский голосок, который тут же заставил меня собраться с силами. — Энни, верно? Я — Ру, и я отведу тебя к папе, слышишь? — я хотела сделать к ней шаг, но оступилась и упала на колени. Я стремительно теряла кровь. — А мне тоже нравится этот цвет, — девочка странно улыбнулась, показывая маленькую ладошку, испачканную в крови. — Ты ранена?! — испугалась я и, кажется, только сейчас обратила внимание на алое пятно, что расползалось на ее голубом платье. Неужели похититель всё-таки задел ее?.. Превозмогая боль, я кинулась к ребенку, но правая рука словно стала охвачена адским пламенем, изошлась иглами. Вскрикнув, я упала на бок, уже не понимая, что конкретно меня убивает: пули или порча. Перевернувшись на спину, я увидела Энни, что стояла надо мной, перекатываясь с пятки на носок. Кажется, ранение вовсе не волновало ее, а я сквозь атаки пульсаций острых ощущений, наконец, учуяла. — Что ты такое? — прорычала я. Детское лицо исказилось, голубые глаза затянула непроглядная тьма, а маленький ротик наполнился острыми клыками-иголками. Она зашипела точно, как змея: — Мы думали, ты хорошо знаешь нас, Ру-у-би-и. — Демон, — оскалилась я, понимая, что Энни уже давно мертва. Поэтому моя рука так остервенело болела — реакция на нечисть. — Какого хрена тебе нужно, тварь? — Раз-з-здор! — закричала она, переходя на такой тонкий и громкий писк, что мой чувствительный слух не выдерживал. Я зажмурилась и закрыла уши руками, но перепонки все равно пострадали, и я ощутила в раковинах липкую кровь. Уцелевшие окна в домике лопались, как мыльные пузыри, осыпая меня осколками. Любая стеклянная вещь здесь взрывалась от такой высокой частоты, но вдруг все оборвалось. Я с трудом поднялась, стряхивая с себя колкую стружку и осколки. Девочка пропала, и я понимала, что не только провалила задание, но и упустила демона. — Я слышал выстрелы. Шестая, доложи. Я не успела ответить майору, ведь сзади раздался треск стекла, что говорило о том, что похититель приходил в себя и, возможно, уже вставал. Обернувшись, я увидела этого мужчину и уже до одури знакомые мне признаки порчи: все его лицо покрывали черные вены. Я сглотнула, прогоняя образ, стараясь сосредоточить уже мутнеющее сознание на враге. — Руби! — не унимался майор. — Твою мать, держись, я иду. Мужчина бросился на меня, и я не смогла увернуться. Тело деревенело, ноги уже были ватными, а правая рука повисла безвольно, окутанная путами боли. Он повалил меня на пол и начал душить своими черными руками. Его кожа, как и моя на той конечности, полностью была поглощена тьмой порчи. Я задыхалась, ощущая, как мои глаза выходят из орбит, как трещат зубы от напряжения, как жжет глотку и как мне сдавливает грудину. Мне не хотелось подыхать так, видя перед собой адски черные глаза одержимого безумца. Я готовилась однажды подохнуть на задании, но, черт возьми, не так. Эхо выстрела уже глухо отозвалось в моем затухающем сознании. Лишь ощущение горячих капель крови на коже, а затем резкая возможность сделать вдох позволили мне продержаться ещё немного. Тело похитителя рухнуло рядом со мной с дыркой в голове. И я поняла: майор успел вовремя. Его расплывчатое лицо и грубые выкрики в мою сторону последнее, что я запомнила перед падением в бездну.

***

      Я не хотела просыпаться. Мое сознание прекрасно помнило проваленную миссию, демона в теле девочки и одержимого мужика. А ещё тело давало понять, что ранения были куда серьезнее, чем я думала. Я не хотела просыпаться, получать нагоняй от майора, отчитываться перед заказчиком и нести ответственность. — Хватит притворяться, Руби. Открой глаза и посмотри на свой провал, — прокуренный голос майора раздался совсем рядом, и я мысленно застонала. — Не дашь мне сдохнуть без позора? — хрипло спросила я, разлепляя тяжёлые веки. — Теперь Майкрофт достанет тебя даже из Преисподней. Ты допустила смерть его дочери, — майор подошёл к моей больничной койке и сел на стул. — Она уже была мертва, — сухо отозвалась я, понимая, что мужчина мне не поверит. — Так ему и скажи, — мне не нужно было на него смотреть, чтобы знать, что он пожал плечами и качнул головой в своей манере. — Что там произошло? Я шумно выдохнула и снова закрыла глаза. Те ужасно болели и были слишком чувствительны к свету. Зуд в районе брюшной полости говорил о свежих швах, а вот ощущения по поводу руки… Я ее не чувствовала вовсе, и уже подумала, что мне ее ампутировали. Но, взглянув на конечность, убедилась, что та на месте и вся туго забинтована. — По пизде все пошло, Сэм, — я сморщилась, произнося его имя, пытаясь пошевелить пальцами правой руки. — Я действовала по инструкции, но ошиблась. Ублюдок начал палить по всему, в том числе по мне и девчонке. Я его вырубила, но он попал в нее. Только Энни, я думаю, давно уже мертва. Тварь, что сидела внутри, ничуть не пострадала. И, видимо, тоже сделала и с кретином тем. Ай, блять… Сэм какое-то время не отвечал мне, видимо, переваривая информацию. Нет, майор верил в сверхъестественное, ведь он знал о том, что я — оборотень. И сам пользовался услугами целителей, когда нужно было. Но вот за демонов и прочую гадость Сэм не особо ручался. Мужчина вообще придерживался правила: пока не увижу сам — не поверю. — Ублюдок умер сразу, как я продырявил ему череп, — наконец, заговорил Сэм. — Он… Да сука… — я кряхтела, пытаясь чуть приподняться и сесть. Майор подался вперёд и помог мне, на что я кивнула. — Спасибо, ох. Он не был одержим, насколько я поняла. Я бы сказала… Он был болен? — Ты у меня это спрашиваешь? — Сэм все ещё был достаточно близко ко мне, он практически склонялся надо мной, поэтому без труда убрал пряди волос с моего лица. — Руби, я не смогу подтвердить твои слова перед Майкрофтом. У тебя есть доказательства? — Тело ублюдка? — выгнула я бровь. — Черные вены на коже, черная кровь, глаза… Да он весь в порче был! Майор нахмурился и перевел взгляд на мою руку. Да, он видел, что с ней, но никогда не задавал вопросов. — Я видел, что чернота дошла до плеча, — кивнул он, и я аж вся вздрогнула, касаясь здоровой рукой предплечья. — Это как-то связано? — Я не… я не знаю, — пришлось буквально застать себя держаться и затолкать страх куда подальше. — Сэм, это невозможно объяснить. Я просто… Просто однажды сталкивалась с подобным. А это, — я кинула на больную конечность, — последствия. Майор покачал головой, затем наклонился ко мне, мягко поцеловал в лоб, затем в губы. Положил ладонь мне на макушку, слегка взъерошив волосы. И сказал так, как я любила: по-теплому, по-родному: — Отдыхай, ладно? Я что-нибудь придумаю. — Спасибо, — слабо улыбнулась я. Я уже давно не ощущала то, как болит каждый сантиметр туловища, конечностей и даже, кажется, внутренностей от тренировок. В последний раз со мной такое было ещё в стае, когда Адам не давал мне пощады, стараясь сделать из меня хоть какое-то подобие сильного волка. Однако майор не уступал в жесткости и в требовательности, и уже последние пару месяцев безжалостно гонял меня по тренировочной полосе, ринге, пересечённой местности и на полевом учении. Нет, я, конечно, знала, что будет тяжко, но не предполагала, насколько… Хотя, во всем этом был один огромный плюс лично для меня — я выматывалась так сильно, что сил думать, тосковать и изводить себя по Хардману у меня просто не было. Весь этот физический труд буквально выбивал из меня всю спесь, вместе с чувствами. В какой-то момент я превращалась просто в кусок мяса и не хотела двигаться. Я так и сидела в коридоре, только-только выползла из душа. Я теперь жила в казарме вместе с другими бойцами по особому расписанию, графику и дисциплине. С последним у меня были особые проблемы, ведь волчий нрав никуда не делся. Майор лично взялся за моё воспитание, и мне чертовски точно казалось, что ему просто нравилось надо мной издеваться. Всё ещё сырая после водных процедур, я понимала, что сил подняться с пола у меня нет. Майка неприятно липла к телу, но ступни так приятно холодила прохлада от кафеля. Отбой уже давно прозвучал, и я готова была отрубиться прямо здесь. Зато с утра в очереди в душ я буду первой. — Шестая, в чём дело? — гулкие шаги от берцов майора я услышала давно, но искренне надеялась, что он свернёт в другое крыло. — Отдыхаю, — хрипло отозвалась я, не открывая глаз. Одежда зашуршала, кафель заскрипел под подошвой военной обуви, а суставы слегка щёлкнули у Сэма. Значит, он присел на корточки совсем рядом со мной. Сейчас от него пахло этим дегтярным мылом и только что выкуренной сигаретой. Видимо, майор сам недавно из душа. Только он у него, как у начальника, отельный был, а не общий. У него вообще много привилегий было, в том числе и позывной давать, как «Шестая», например. Я вообще не понимала, а где же остальные пять? — Отдыхать будешь в комнате, давай, — мужчина слегка подтолкнул меня в плечо, и я зарычала, немного приоткрыв веки. Я понимала умом, что, раз я теперь служивая, то должна подчиняться приказам, следовать правилам и дисциплине, но что-то внутри меня всё равно кобенилось, сопротивлялось, брыкалось. Словно я боялась снова оказаться на цепи, в путах, связанной обязательствами, службой. И вот, я добровольно пришла на подобную работу, буквально подставляя свою шею, чтобы на неё надели ошейник. Рэй, что ты со мной сделал? — Иди-ка ты нахуй, майор, — вздохнула я, предпринимая попытки подняться. Оперевшись на правую руку, я застонала от боли и пошатнулась. Сэм подхватил меня, оказавшись сзади так близко, что я спиной буквально прилипла к нему. Со смерти Рэйфа я никого так близко не подпускала, даже лишних рукопожатий избегала, поэтому такой тесный телесный контакт вызвал во мне целую бурю. Майор ещё такой тёплый был, крепкий, пахнул приятно. — Я бы на твоём месте дважды думал, кого и куда ты посылаешь, Руби, — он не отпускал меня, продолжая держать за талию, а моя макушка ему в подбородок упиралась. Шпала, а не человек. Мои ноги буквально не держали меня, как-то неловко разъезжались в разные стороны, на что майор решил поступить так: подхватил меня на руки. — Какого… — возмутилась я, но заглянув в светло-серые глаза мужчины, где зрачок практически съел радужку, заткнулась. — Ладно, майор, но в общую комнату меня тогда не неси. — Напрашиваешься на ночь ко мне? — усмехнулся он, изогнув светлую бровь. — Я вообще никуда не напрашивалась, — обхватила руками его шею и прижалась своей грудью к его. — Твой запах сам всё прекрасно мне рассказал. С того раза я не раз проводила ночи в его постели. После ухода Сэма спала я беспокойно. Как ни странно, я начала мёрзнуть, а потом поняла, что окно в моей палате плотно закрыто. Но даже под одеялом меня пробирала дрожь. Зато регенерация справлялась уже лучше, и я смогла принять сидячее положение на койке. Обняв себя за плечи, выдохнула самый, мать его, настоящий пар. Казалось, что температура в помещении упала до нуля. Однако вылезти из кровати меня заставил не мороз, а отголоски детского смеха из коридора. — Ну это уже полнейший пиздец, — пробормотала я, касаясь голыми ступнями ледяного кафеля. Тело было ещё ужасно слабым, а кусачий холод не щадил ноги, и те немели. Больничная одежда была ужасно тонкая, и от нее никакого толку не было. Были бы у меня силы, я бы обратилась, чтобы мой шикарный мех спас меня от обморожения. Инстинкты подсказывали мне, что нужно съебать из больницы, а вот природное любопытство и хреновы воспоминания заставляли искать приключений на задницу. Сколько я уже мучилась призраками прошлого? Шесть гребаных лет, не иначе. Шесть лет со смерти Рэйфа и моей постоянной болезни по нему. Тоска. Боль. Страх. Одиночество. Потерянность. Злость. Непонимание. Отрицание. Это ужасно долгий список, дополняемый ночными кошмарами, ноющей болью где-то под ребрами и пульсацией под коркой мозга, заставляющей вспомнить того, кого стоило забыть. Время не лечило, оно пытало, изнашивало мои нервы и лишь слегка притупляло острые углы невыносимых ощущений. В коридоре было преувеличенно пусто и холодно, а ещё и перебои с электричеством походили на какой-то ужастик. Признак нечистой силы я ощущала всеми волосками на теле, на продолжала ковылять куда-то вперёд, ища мелкую мерзавку. — Демон-демон, кис-кис, — злобно прошипела я, стуча зубами. — Выходи уже, злыдня, я знаю все ваши фокусы. Двери в другие палаты и коридоры вдруг захлопали громко, грозясь слететь с петель. Я застыла посреди, пока лампочки, одна за одной, не начали гаснуть, погружая помещение во тьму. Это не мешало мне, у звериного зрения были свои преимущества. Я напряглась всем телом, прислушиваясь к малейшему шороху, пока из одной палаты не донёсся очередной детский смешок. Я кинулась туда настолько быстро, насколько могла. Демона я там не застала. В кровати, под капельницей лежал какой-то молодой парнишка и мирно спал. И лишь приблизившись, я увидела, что в пакетике капельницы что-то чёрное и тягучее, что напрямую поступало ему в вену на руке. — Что за… — пробормотала я, а парень вдруг открыл глубоко черные глаза. — Блять! Я вырвала трубку из его вены, опрокинула капельницу, но было поздно. Парень поднялся с постели и, напоминая сломанную куклу с неестественными движениями, двинулся в мою сторону. Я уже видела эти черные вены на его лице. Это что, болезнь? Демоническая?! — Не подходи… — прорычала я, отступая к стене, но вряд ли он понимал меня. — К-кр… — пытался выдавить парнишка что-то, но вместо слов из его рта капала черная кровь. — Кро-оат-тан… — Кроатан? — повторила я, на секунду задумалась, а потом схватила столик с медицинскими предметами и толкнула в его сторону, сбивая беднягу с ног. К счастью, он был не особо расторопный и, видимо, ослабевший. Упав, парень уже не предпринимал попытки подняться. Я стремительно покинула палату, а моя правая рука снова изнылась пульсацией. Я ковыляла на первый этаж, надеясь найти хоть какого-то из врачей и возможность позвонить Сэму. Только на лестнице я поскользнулась на чем-то и свалилась на пролет вниз, кажется, сломав ребро. — Кх, блять… — ощущая, что один из швов открылся, я тяжело перевернулась на спину. И, повернув голову, увидела труп одной из медсестер. — Твою ж… Видимо, на ее крови я и поскользнулась. Да какого черта здесь происходит?! С огромным трудом я поднялась на ноги, привалившись плечом к стене. Моя футболка пропиталась собственной кровью, а штаны были испачканы чужой. — Сэм… — прошептала я, ставя себе цель добраться до регистратуры и позвонить. — Сэм… Так и идя по стеночке, буквально перешагивая через трупы больничного персонала, я добралась туда уже практически на последнем издыхании. Света не было во всей больнице, но настольная лампа на стойки регистрации как-то обнадеживающие мигала, давая надежду, что телефон ещё работает. Навалившись всем телом на стойку и измазав ее в крови, я скользкими руками схватила трубку, но даже не поднеся к уху, услышал частые-частые гудки. Связи не было… — Блять… — в который раз выругалась я, оседая на пол. Перед глазами уже плыло, ведь я снова теряла кровь. Однако в этот раз быстро регенерировать я не могла из-за медикаментов, которыми была наверняка накачена. И я не знала точно, что со мной будет, если я отключить: сдохну или же мое тело справится с токсикозом и восстановится. Глухой звук трости… Где-то в глубине здания раздался глухой стук, и я часто задышала. Детский смех эхом прокатился по коридорам и волной настиг меня. Девочка появилась рядом, все такая же жуткая: с черными глазами и острыми зубами. — Ру-у-би-и, — мерзко протянула она, качаясь с пятки на носок. — Сгинь, тварь, — рыкнула я, сжимая больную руку в кулак, чтобы хоть как-то держать себя в сознании. Она захихикала и исчезла, а свет вдруг начал мигать, ослепляя меня яркими вспышками. Глухой стук повторился ещё несколько раз, но я зажмурилась, не в силах терпеть это светопреставление. — Достаточно, Лилит, ты заигралась, — раздался чей-то голос, и я буквально задохнулась. Я намеренно не открывала глаз, понимая, что мое умирающее сознание просто играет со мной злую шутку. Его здесь быть просто не может. — Почему ты опять мне мешаешь? — по-детски захныкала мелкая тварь. — Потому что это непрофессионально. И грязно. И долго. — Какой же ты зануда, Рэйф! Я открыла глаза и задрожала. Чернокнижник сидел передо мной на корточках, рассматривая моё лицо с глубоким безразличием. Я же могла только открыть рот и, как рыбёшка, попавшая на берег, глотать воздух. Маг криво ухмыльнулся, делая мне больно на каком-то моральном уровне, вкидывая во воспоминания, и поднёс руку в перчатке к моему лицу. Холодная кожа дорого материала обожгла скулу, а его голос эхом отозвался в голове: — Спи, Ру.

***

      Я подскочила в кровати так, словно меня кто-то в шутку ударил током. Медсестра, которая принесла завтрак, дико испугалась и выронила поднос с кашей, при этом закричав. Я сморщилась, не в силах сдерживать такой высокий звук. К счастью, обошлось без лишних жертв, и героически только пала моя овсянка, которую я в принципе терпеть не могла. Пока больничный персонал мельтешил туда-сюда в моей палате, наводя порядок и проверяя мое самочувствие, я пялилась в одну точку. Это был очередной кошмар, очередной чертовски реальный кошмар, что стало моей одной из главных проблем за последние шесть лет. Такие реалистичные сны, которые рудно было потом отличить от воспоминаний… Иногда из-за такого я не могла проснуться, и Сэму приходилось прикладывать уйму усилий, чтобы выдернуть меня из летаргии. А в этот раз… В этот раз меня просто выкинуло от туда. И там был Рэйф. Он не снился мне так открыто всё эти годы, нет. Как правило, я видела лишь его силуэт, слышала голос или стук трости. Никогда я не встречалась с ним лицом к лицу у себя в голове, и точно не трепетала от этого. — Эй, простите, — отвлекла я медсестричку, что ставила мне очередную капельницу. — Ночью здесь ничего не случилось? С электричеством или пациентам не было плохо? Девушка удивлённо посмотрела на меня, слегка замялась, делая вид, что капельница интересует её куда больше. — Ну? — теряла терпение я. — Был приступ у одного парня ночью, он сразу же скончался, — наконец, выдохнула она. — Была не моя смена, я только слышала от других врачей. Но вам о себе нужно беспокоиться. — Я и беспокоюсь… — вздохнула я, неосознанно кладя здоровую руку на правое плечо. Ближе к обеду ко мне пришёл мрачный Сэм. Я понимала, что майор принесёт мне не лучшие новости по поводу заказчика и моей дальнейшей судьбы, но сейчас меня беспокоило далеко другое. Не успел мужчина сесть на стул рядом со мной, как я тут же потребовала: — Выясни, что такое «Кроатон».