Контракт: цена свободы

      Краска под моим ногтём собиралась в чёрную грязь, пока я скребла поверхность старого стола. Шум голосов по ту сторону был прекрасно мне слышен, но абстрагироваться от него у меня никак не получалось. Я сидела, как я любила её называть, в комнате «дознания», где майор обычно допрашивает тех больных ублюдков, которых я ловила. Да, здесь, по-идее, должен был находиться похититель девчонки, но поскольку задание было провалено мною, то и место я занимала соответствующие. За зеркалом-обманкой, которое на самом деле являлось окном в эту комнатушку, сейчас вовсю голосил сам заказчик, Майкрофт, а майор пытался его хоть как-то утихомирить. Я поморщилась, услышав очередной глухой удар. Надеюсь, Сэм не настолько унижается, что позволяет ему бить себя. Правая рука не прекращала болеть, а порча действительно теперь поглощала кожу до самого плеча, где чёрные вены переходили на ключицы. Если раньше я могла носить защитные нарукавники, которые являлись частью экипировки и скрывали всё предплечье, то теперь приходилось ещё и обматывать всю руку эластичным бинтом. Я тяжко вздохнула, оставив, наконец, столешницу в покое, и откинулась на спинку стула. Пулевые ранение ещё немного натягивали живот отголосками неприятного зуда, но в целом я была в порядке. Насколько это было возможно, конечно. Дверь с грохотом открылась, ударившись об стенку. Я, уперевшись руками в стол, поднялась со стула, готовясь к неизбежному. Майкрофт был на две головы меньше Сэма, но сейчас, казалось, занимал собой всё пространство от стенки до стенки и от пола до потолка. От него буквально несло ненавистью и горечью. Убийственная смесь, честно говоря. — Я пущу вас всех под трибунал! — с порога закричал заказчик, а потом стремительно направился ко мне. — Я нанимал профессионалов, а в итоге ты убила мою дочь! — Посл… Я и договорить не успела, как Майкрофт замахнулся и кулаком влепил мне прямо по челюсти, отчего я даже шаг назад сделала. Нет, удар был не столь болезненным, сколько неожиданным. Моя голова резко отвернулась в сторону, во рту тут же появился кровавый оттенок, а внутри меня буквально всё перевернулось и закипело. Я медленно перевела взгляд на мужчину из-под чёлки, понимая, что глаза уже горят золотом моей ярости. Однако Сэм, стоящий позади и молча наблюдающий, буквально одним лишь своими глазами заставил меня успокоиться и засунуть всю гордость и злость куда подальше. «Не смей, — говорил он безмолвно. — Просто терпи.» Сквозь шум в ушах я уже слабо слышала то, что с пеной изо рта выкрикивал Майкрофт в мою сторону. Но заткнуть его я смогла и по-другому, сплюнув сгусток крови ему прямо на дорогие ботинки. Мужчина опешил и замолк, а у майора так заходили желваки на челюсти, что мне казалось, у него сейчас зубы сломаются от напряжения. — Мне очень жаль, что так вышло с вашею дочерь, — еле сдерживая клокочущее рычание из глотки, заговорила, — но преступник выстрелил в неё, несмотря на то, что я приняла четыре пули на себя. Если бы я могла, то я бы сделала всё, чтобы девочка выжила. Я не солгала ему ни в одном слове сейчас. Мне ли не знать, как тяжело терять собственного ребенка. Даже не рождённого. — Но ты ничего не сделала, — Майкрофт подошёл ко мне вплотную и прошипел эти слова прямо в лицо. — У меня даже тела нет, чтобы похоронить. Что я скажу её матери?! Было сложно смотреть в глаза человека, которого буквально пожирает отчаяние и злость. Тяжело от того, потому что я словно бы смотрелась в зеркало шестилетней давности. Я знаю все эти чувства, что выворачивают внутренности наизнанку, а воздух душит, несмотря на то, что ты просто дышишь. — Господин Майкрофт, я не оставлю это безнаказанным, — вмешался майор, видимо, понимая, что моя выдержка уже начала давать трещины. — Пройдемте, пожалуйста, в мой кабинет. Я сдержала полной ненависти взгляд заказчика, даже ни разу не моргнула, только кулаки за спиной сжимала так, что когтями вспорола себе кожу на ладонях. Наконец, мужчина отшатнулся от меня и, словно душевнобольной, часто закивал, что-то бормоча себе под нос. Только когда Майкрофт покинул комнату дознания, я смогла, наконец, выдохнуть и разжать кулаки, что оказалось очень трудным. Пальцы словно одеревенели и никак не хотели разгибаться. — Руби, у тебя кровь, — Сэм приблизился, но я отшатнулась, мотнув головой. — Не надо, я в порядке, — голос охрип, словно это я орала во всю глотку, а не заказчик. — Послушай, — майор устало повёл плечами и дотронулся пальцами до переносицы. Он всегда так делал, когда ему приходилось говорить то, что он не хотел. — Мне придётся временно тебя отстранить от службы, сама понимаешь. Тебе вообще лучше будет уехать. Я села на стул, наконец, размяла пальцы, наблюдая, как раны на ладонях затягиваются, оставляя после себя лишь грязные разводы крови. — Ты слышишь меня, волчонок? — Сэм присел передо мной на колени, пытаясь заглянуть мне в лицо, и мне пришлось поймать его взгляд. — Слышу, майор. — Пожалуйста, не начинай, — сморщился он, покосившись на дверь. — Я думаю, тебе пойдёт на пользу твой… временный отпуск. Может, разберешься с… этим? Он аккуратно кинул на мою больную руку. Я инстинктивно положила ладонь на правое плечо и болезненно прикрыла глаза. Может, майор и прав, мне и правда стоит навестить пару целителей, потому что боль не утихает на протяжении уже долгих лет. Это не нормально. А ещё не помешало бы выяснить про кроатон… — Ты так и не узнал, что такое кроатон? — резко сменила я тему, чем заставила Сэма раздражиться. — Какой, к чёрту, кроатон, Руби? Речь идёт о твоей дальнейшей судьбе и работе, о здоровье, а ты пытаешься копаться в своих кошмарах, ловишь каких-то призраков, — он покачал головой и выпрямился. Я промолчала, отвернув от него голову. Не хотела с ним ругаться. — Жду тебя сегодня у себя для сдачи униформы и оружия, Шестая. Ты временно отстранена по моему решению, — переключившись на строгого начальника, отрапортовал майор, и покинул комнату.

***

      Я, не торопясь, собирала свои вещи из личного шкафчика. Ничего особенного за это время не приобрела, но всякой мелочи накопилось, конечно. В основном, это были книги и учебные пособия. Майор был в шоке, когда выяснил, что с грамматикой у меня дела довольно плохи, поэтому помимо силовых упражнений, заставлял просвещаться ещё и духовно. Это пошло мне на пользу, чего уж скрывать. Особенно этот навык проявился в писании отчётов по поводу своей работы, хотя, со временем я и научилась сваливать бумажную волокиту на Сэма. Правая рука продолжала меня подводить, и когда я ею взяла увесистый томик по учениям констеблей, то вспышка боли заставила разжать пальцы, и тот упал мне под ноги, раскрываясь на рандомных страницах. И помимо этого вылетел какой-то пожелтевший лист, который я поспешила поднять первым делом. Да, давно я не дотрагивалась до этого тома. Загадочным листочком оказалось старое письмо от Лидии, которые я перестала получать ещё два года назад, потому что просто напросто не отвечала ведьме. Блять, я же хотела ей написать… — Слышала, тебя отстранили, — приторный запах ягодных духов говорил о том, что мне придётся сейчас сдерживать себя, чтобы не сломать лицо кое-кому. — Неужели наш Сэм отпустит тебя от себя? — Тебе стоит сменить парфюм, Кэролайн, — присев на корточки, чтобы убрать свой мусор, отозвалась я. — У меня буквально слезятся глаза. — А тебе стоит не быть такой заносчивой сукой, Руби, — блондинка встала прямо передо мной, скрестив руки. Кэролайн была далеко не единственной, кто открыто выражал свою неприязнь ко мне. Не спорю, во многом это моя собственная вина, потому что я плохо сходилась с людьми, а первые мои годы на службе были… Тяжёлыми не только в смысле тренировок, но и в налаживании взаимоотношений в команде. Единственным моим другом был только Сэм. И то я с трудом понимаю, чем могла ему понравиться или чем привлечь, если я буквально плевалась ядом. — Чего тебе? — поднявшись на ноги, я вытащила куртку из шкафчика, не желая устраивать прощальный скандал. — Так, это правда? Ты облажалась? Руби, которая, ну прям идеальная! Облажалась! — кажется, блондинка и правда хотела меня довести своим злорадством. Концентрируя внимание лишь на своей потрёпанной перчатке, которую поспешила натянуть на чёрное запястье, выдохнула. Я резко захлопнула дверцу, отчего все другие шкафчики затряслись. Кэролайн замолкла, ожидая моих дальнейших действий. Но я ничего не собиралась делать, прекрасно понимая, что это очередная провокация, на которые я раньше велась только так. Все остальные, чьи взгляды сейчас были обращены на меня, ждали этого представления. Ждали, что я сорвусь, нападу на девчонку, покалечу… Я выросла, через многое прошла и многому научилась. В том числе топить своих демонов, несмотря на то, что они умели плавать. — Да, Кэролайн, я облажалась, — сделала шаг вперёд, а она — назад. — По-крупному. Просто ужасно. Ребёнок погиб по моей вине. Теперь майору придётся разгребать дерьмо, а меня всего лишь отстранили. Что-то ещё хочешь добавить по этому поводу? Её голубые глаза сузились, пухлые губы приоткрылись, но она быстро нашлась, что ответить. Ей богу, лучше бы блондинка промолчала, я ведь почти смогла сдержать себя!.. — Конечно, тебе всё с рук сходит так просто, ты ведь спишь с ним! — она прокричала это намеренно громко, и я уже слышала за спиной смешки и перешёптывания. Нет, не то, чтобы я опасалась, что все узнают эту простую и не скрываемую правду. Мне изначально было всё равно, только потом я поняла, что для самого майора это может оказаться накладно. Хотя, он сам был виноват, я к нему в койку не стремилась, но, тем не менее, Сэм был важен для меня. И его репутация и уважение среди подчинённых тоже играло немаловажную роль. Сам майор не акцентировал внимания на наших немного странных отношениях, но всегда держал субординацию, когда это требовалось. И я старалась, естественно, делать так же. Но бывали и такие вот слишком дотошные и любопытные личности, которые всё равно всё разнюхивали. Я сделала ещё два шага вперёд, заставляя Кэролайн упереться спиной в шкафчик. Схватив её здоровой рукой за шею, я несильно сжала ей глотку, стараясь припугнуть девчонку, а не навредить. Однако она уж слишком преувеличено начала брыкаться, словно я убивала её. — А я смотрю, у тебя столь хорошо развита фантазия, чтобы делать такие заявления, да? — прорычала я, наклоняясь к ней вплотную, чтобы услышать могла только она и никто больше. — Тогда представь, что я сделаю с тобой, если ты будешь продолжать эту мысль среди наших коллег. Ты же умная девочка, да? Я была почти уверена, что мне удалось убедить её и напугать, но я упустила важный момент — Кэролайн тоже агент особого назначения. Сразу же после моих слов она ловко обескуражила меня ударом в солнечное сплетение, а затем вывернулась из захвата и, словно зная, куда бить, ослепила меня болью, попадая по правой руке. Я отшатнулась, не реагируя на свист и возбужденные вопли, раздавшиеся позади. Толпа хотела драки? Она её получит. Я сдержалась при Майкрофте, вынесла разговор с майором, почти сохраняла спокойствие у всех на виду. Но этого было чертовски недостаточно. Я забыла, что меня уже ничего не сдерживает: ни Контракт, ни устав военнослужащего. Сейчас я была не ограничена, всесильна и буквально свободна. Я могла разорвать Кэролайн на куски, и никто бы не встал у меня на пути. Мои демоны упрямо всплывали, затягивая омут своей темнотой. Клянусь, я бы напала на неё, несмотря на боль в правой руке. Клянусь, я метила прямо в глотку, в сонную артерию. Клянусь, я хотела ощутить её кровь на своих дёснах. — Что здесь происходит? — грозный голос майора буквально послужил тормозами для меня, рычагом «стоп-крана», пощёчиной, ушатом холодной воды. Пелена ушла от глаз, затягивающая всё в злостно-красный, и я остановилась. Остановилась, убрала когти и отшатнулась от напуганной Кэролайн. — Я повторю свой вопрос: какого хрена здесь творится? Все боялись майора без исключения, поэтому былое веселье и предчувствие девчачьей драки тут же рассеялось. Бойцы вытянулись по струнке, даже блондинка встала в стойку, выпрямив спину, несмотря на то, что у неё видимо дрожали руки. Только я упиралась руками в колени, стараясь отдышаться от той злости, что захлестнуло моё сознание. — Шестая, — грубо, хлёстко, холодно, — за мной. Быстро. Я скосила на него взгляд, замечая всех остальных в напряжённом состоянии. Спина майора стремительно удалялась, исчезая в тусклом свете коридора. Я против воли выпрямилась и последовала за ним, придерживая больную руку, словно та могла отвалиться в любой момент. Сэм остановился у своего кабинета, открыл мне дверь, пропуская внутрь первой под таким тяжёлым взглядом, что мне физически стало невыносимо и захотелось сгорбиться. Я помнила те первые уроки, особенно в его кабинете. Нельзя было садиться, пока майор не позволит, нельзя было гулять взглядом по обстановке или, тем более, расхаживать, как «у себя дома». Сэм обошёл меня и сел за свой стол, тут же накрывая ладонью глаза, чтобы потереть их. Знаю-знаю, майор, я буквально стала твоей головной болью. — Руби, — хрипло-устало-убито выдохнул он. — Обязательно было устраивать этот концерт перед уходом? Ты понимаешь, что от этого твоё положение только ухудшится? Я что, зря шесть лет подряд жопу рвал, чтобы выдрессировать тебя?! Чтобы тебя не выгнали на первом же экзамене за то, что ты вместо команды «упор лёжа», послала экзаменатора нахуй?! Сэм явно вспылил, аж ладонью хлопнул по столешнице так сильно, что органайзер с ручками и прочим опрокинулся. А у меня глаз дёрнулся от его слов, я аж воздухом подавилась. «Выдрессировать»?! — Ах ты меня, оказывается, всё это время дрессировал, как собачку ручную? — я упёрлась здоровой рукой в стол, нависая над ним. — Трахаться с тобой — это тоже часть дрессировки, да?! — Не приплетай сюда это, не об этом речь сейчас, Шестая, — раздражённо махнул ладонью майор. — Я лишь хочу сказать, что вложил в тебя много сил, но вместо хоть какой-то отдачи, получаю только пинки под зад от тебя. — Какая, нахрен, Шестая? И какой отдачи ты от меня ждёшь? Что я по команде буду брать след и находить наркотики на границе, как псина? Я выкладывалась по полной, Сэм, перешагнула через себя ради тебя, но ты этого, видимо, не заметил, — последние слова я произнесла уже более спокойнее и сдержаннее, скорее, с долей обиды и разочарования. — Тебе пришлось нелегко, я понимаю, но, Руби… — Ты нихрена не знаешь и не понимаешь! — тут уже я ударила кулаком по столешнице, отчего органайзер подпрыгнул и вообще упал на пол. — Я буквально прошла через Ад, и я не остановилась, и вот я здесь, перед тобой — ни живая, ни мёртвая, поэтому не смей тыкать в меня своим пониманием. — Ты никогда не говорила… Хм, не говорила о том, что… Руби? — я всегда поражалась его способности переходить от грозного и сурового начальника в милого и ласкового бойфренда. Я отошла от стола, закрыла ладонями лицо, потерев щёки, и шумно выдохнула. Ну что мне ему сказать? Всё-всё? Не-е-е-ет, с меня хватит обнажать душу перед другими, одного раза вполне хватило. Майор точно потеряет меня, если узнает, что я делала и с кем. Ему и так пришлось «подчистить» моё прошлое, когда я только-только вступила в его командование. Но там и половины не было из моих злодеяний. — Это неважно, Рэйф… — Рэйф? — стул заскрипел, говоря о том, что Сэм поднялся. — Кто такой Рэйф? Меня аж молнией поразило от того, что я оговорилась подобным образом да ещё и с ним. Хотелось буквально зажать себе рукой рот, отрезать язык, промыть его с каким-нибудь раствором. Блять! — Н-никто, забудь, — трясущимися руками расстегнула пояс, на котором висела кобура и ножны и, повернувшись к майору, положила перед ним на стол. — Я уеду, как ты и сказал. — Руби, погоди, мы не договорили, — он нахмурился, проигнорировав мой сданный пояс. — Не о чем говорить, Сэм, — я быстро покинула его кабинет.

***

      Я не долго думала, к кому мне стоит обратиться по поводу проблем с порчей, а ещё разузнать про кроатон. Оставалось лишь гадать, как на мое внезапное появление отреагирует сама ведьма. Я уже пережила поездку в несколько часов в поезде. С одного такого момента я стала вдвойне, нет, втройне не любить продолжительные путешествия в вагонах. Из-за недавнего кошмара в больнице ностальгия буквально окутывал меня повсюду. Гребаная тоска в грудной клетке стала походить на раковую опухоль, что росла в геометрической прогрессии и распространяла свои метастазы, причиняющие боль. У меня буквально под сердцем что-то ныло, выло и скулило. Я устало опустилась на скамейку на станции и залезла рукой в карман куртки, вынимая скомканный пожелтевший лист. Я даже толком не прочла то письмо, что Лидия написала мне несколько лет назад. Интересно, как у нее дела?.. «16.07 Раска, я очень надеюсь, что хотя бы на это письмо получу от тебя ответ! Это очень невежливо так молчать, ведь мы, как-никак, не чужие люди друг другу. Я тоже скорблю по нему, несмотря на то, что мы не особо ладили. Если ты мне не пишешь, это не значит, что я не знаю, как ты справляешься. Виктор тайком узнает у Маршала по поводу тебя, и я ни капли не удивлена, что ты даже здесь умудряешься приносить проблемы. Но ничего, я уверена, в скором времени Маршал воспитает тебя и, может, ты, наконец, напишешь мне! Знаешь, я до сих пор хожу к месту его поместья. С тех пор земля там проклята — порча отравляет почву и воздух. Не поверишь, но статуя ангела до сих пор стоит и является единственным, что осталось с того времени. Мне приходится сдерживать порчу и кое-как лечить землю, но полностью искоренить тьму я уже не смогу. Слишком сильный отпечаток остался… Если тебе интересно, как я, то вполне неплохо. Все так же лечу людей и занимаюсь магией, смотрю понемногу в будущее, иногда заглядываю в прошлое… К слову, у меня появилась помощница, Маришка, чудо-ребенок! Она такая способная, но ужасно неусидчивая. Она даже мне чем-то тебя напоминает. В общем, Раска, я буду ждать ответа или твоего личного визита. Я живу все там же, но учти: я буду очень зла за твое молчание и тебе несдобровать! Л. Г.» Впервые в жизни мне захотелось нервно закурить, как Сэм, когда я творила очередную херню и у него не оставалось слов или терпения. Встреча с ведьмой предстояла тяжёлой, насколько я понимала, поэтому, подхватив сумку, я направилась туда, куда бы, на самом деле, предпочла не возвращаться. В чёртово поместье. В его останки, точнее. Путь до пепелища занял у меня продолжительное время, ведь я предпочла добраться пешком, чем пользоваться услугами такси. Начало весны в этот году выдалось очень теплое, от того пешая прогулка доставляла мне удовольствие. Ближе к закату, когда розоватые лучи солнца блистали калейдоскопом из-за крон деревьев, я уже видела на горизонте металлический забор и распахнутые ворота. Уже на расстоянии моя правая рука заныла тянущей болью и мне пришлось закинуть сумку на левое плечо. С каждым шагом я буквально ощущала, как фонит здесь порчей, как частички тёмной силы витают в воздухе, слышала, как стонет почва. Здесь, в радиусе поражения, ничего не росло, земля была непроглядно чёрной и с неба, казалось, постоянно падает чёрный снег. Я зажала ладонью нос и рот, чтобы ненароком не вдохнуть ядовитых частиц, но не остановилась и упрямо последовала дальше. Преодолев ворота, я скинула сумку на землю и, словно увязнув в болоте, старалась сделать ещё несколько шагов. Статуя моего прекрасного скорбного бескрылого ангела всё ещё стояла на своём месте. Чёрные лозы порчи обвили его фигуру, и я схватилась голыми руками, чтобы освободить изваяние от этой грязи. Хоть что-то же должно здесь быть чистым! Но как бы я не старалась: остервенело срывала толстые лозы, загоняя под ногти грязь и крошку камня, — чернота в ту ж секунду появлялась вновь и, казалось, ещё пуще затягивалась вокруг ангела. Я обессиленно зарычала, буквально взревела и навалилась всем весом на статую, пока та не накренилась, а потом и вовсе рухнула на чёрную землю. Голова ангела отвалилась, само его тело треснуло, а после его полностью поглотила темнота, словно тысячи мелких существ, вроде термитов, уничтожили изваяние. Я часто и глубоко задышала, конечно же, вдохнула эту дрянь и начала задыхаться. Схватившись за горло, которое обожгло так, словно я залпом выпила кипятка, опустилась на колени. Рукой коснулась земли, и порча тут же накинулась на мою кожу, парализуя болью. Свалившись на бок, я подумала, что здесь и сдохну. И тогда мы с ним точно встретимся в аду. — Раска! — кто-то окликнул меня по первому имени, но я уже теряла сознание, не в силах более дышать. Только руки в знакомых кожаных перчатках почему-то оторвали меня от земли, а знакомый запах табака и безнадежного ничего наполнил лёгкие.