Победы не хватит на всех. Это личное.

Спроси Сашку кто-нибудь, как она отнеслась к этой идее — она бы ответила, что все это ей не понравилось ровно с той минуты, как Всеволод Алексеевич, дождавшись пока она доберется до бортика, сообщил, что их приглашают выступить на благотворительном шоу. Спокойно так сообщил, мрачно глядя куда-то в сторону. Сашка чуть не поскользнулась. В Москве, - так же невозмутимо сказал он, будто бы Сашка не знала, где это. Сашка уставилась на него, не говоря ни слова. Он смотрел на лед. А диалог продолжался без слов, потому что каждый из них знал, что скажет другой. Та самая многолетняя связь тренера и ученицы, мать ее. Та, которую бесполезно пытаться вырвать из сердца, и с которой бесполезно бороться, хотя некоторые пытались, да сама Сашка пыталась. Но невозможно остаться чужими, проведя столько времени вместе. Хотела она того или нет, Туманов пророс в ней и уничтожить это было равно слову умереть. Да она и не хотела. Вот и сейчас Сашка должна была сказать, что готовиться к шоу, которое им обоим было совершенно не нужно, тем более сейчас, когда на носу Финал Кубка России — большая нагрузка. Да и что там будет — непонятно, но вряд ли что-то хорошее. Первый коммерческий турнир в России, ишь ты! Нужно быть или наивным или без мозгов, чтобы надеяться, что он будет честным. Все там давно продано и распределено отнюдь не в их пользу. А Всеволод Алексеевич только зря расстроится, с его-то принципами. Он привык к тому, как это было раньше. Если спортсмен выступил чище, если прыжок сложнее, то должен выиграть. И все никак не смирится, что теперь все решают проплаченные оценки за исполнение. Они ведь с этим закончили, решили уже. Но эта завязка похожа не на точку, а скорее на запятую. Если позвали, значит проявили уважение. Надо ехать — и точка. Даже если соревнование — срань господня, которая не влияет на мировой рейтинг. Он должен был в ответ возмутиться, что она обращается с ним, как со старой колодой. Начать убеждать, что еще один турнир, даже липовый, им вполне по силам, ведь ничего сложного не требуется, но если ей приятнее считать своего тренера ни на что не годным, то конечно... И так далее, и тому подобное. Проходили уже. За этот год, проходили больше, чем хотелось бы. Но Всеволод Алексеевич молчал и упорно смотрел на то, как младшая группа отрабатывает скольжение, хотя у них были свои основные тренеры. Какие программы повезем туда, Всеволод Алексеевич? - спросила Сашка, когда слышать это молчание стало совсем невыносимо. Ничего нового ставить не будем. Времени слишком мало. Наконец-то посмотрел на нее, но делает вид, что ни капли не удивлен. Что, Всеволод Алексеевич? На что уставились? Нет, не будет никаких споров. Вы себя со стороны-то видели? Не видел, к счастью. А Сашка видела, как иногда его прозрачные глаза смотрят словно сквозь нее. Как он машинально кивает, наклоняет голову или хлопает, даже если она совершает очевидные помарки. Смысла не видит. Мерзкая погода, мерзкий, наконец, подходящий к концу сезон, несправедливое судейство и разочарование делали свое черное дело. Сашка прекрасно понимала, что прошлые победы — это всего лишь прошлые победы. Стоит сойти с пьедестала — и ты никто. Ему нужны новые восхищенные взгляды, новые вопросы о том, как он в очередной раз преодолел потолок, о том, как несмотря ни на что, остается столпом, лучшим в своем деле. Одной преданной Сашки слишком мало. Мало даже целого катка до последней уборщицы. Потому-то она и не задала никаких лишних вопросов. А получив ответ, кивнула и продолжила работу.