Pourquoi pas / Почему бы нет

— С днем святого Валентина, Грег, — солнечный вихрь ворвался в столовую. — А что ты мне подаришь? — и лукавая улыбка осветила личико. — Я? — опешил он немного. — Ну да, — с самым серьезным видом кивнула Роза. — В этот день дарят подарки любимым, а ты меня любишь. — Люблю, — Грег почувствовал, как лицо расплывается в умиленной улыбке. — А ты мне что-то подаришь? — он запоздало подумал, что не стоило ставить ребенка в неудобное положение, Роза слишком добра и сама расстроится сейчас. Но она улыбнулась, залезла к нему на колени и показала рисунок. — Это мой подарок. Нравится? Грег глянул с интересом. Он увидел огромную темную фигуру (солнце было чуть выше его плеча), которая в одной руке держала Розу, судя по красным волосам, на том же плече сидело что-то с пружинками на голове (Гермиона — догадался Грег), а в левой руке у великана был щит, по другую сторону которого бушевали вихри. — Это я? — Ага. А это я и мама. И ты нас защищаешь. И берегаешь, — она не по-детски серьезно заглянула ему в глаза. Глаза вдруг затуманило, и четкость пропала. Грег сморгнул и прижал драгоценное тельце к груди, спрятав лицо в золотом облаке волос. В груди поселилось теплое, мягкое облачко, которое словно бальзам проходилось по старым ранам, высветляло темные уголки его души. Стало так легко, что хотелось смеяться, прыгать по комнате, кружа свое личное солнышко в руках. — Я что-то пропустила? — раздался веселый голос. — Обнимашки без меня? Грег пересадил Розу на одно колено и, раскрыв объятия, усадил на второе Гермиону. Прижав обеих девочек к себе, он получил по поцелую в каждую щеку — теперь он был окончательно счастлив. — А подарок? — вернула его на землю Роза. — Сейчас принесу, — подорвался он, ссадив их на софу. — Вы пока начинайте завтрак, я буду через минуту. Он пошел в кабинет. К счастью, у него был запас подарков для дочки. Он замер на лестнице — да, Роза — его дочь. Пусть не по крови, но для него она была гораздо больше, чем бывшая пациентка, просто чудесный ребенок или дочь любимой женщины. Это его семья, плевать, что там написано в их брачном контракте, и о чем они договаривались. Роза — его дочка, любимая, обожаемая, несравненная. Он готов быть вторым папой после Уизли, ему даже не нужно было, чтобы его звали так, но ему жизненно необходимо осознание, что Солнышко у него есть, и любит его. Вдруг вспомнилось, как пару дней назад Роза испугалась какого-то кошмара, и Грег принес ее в их кровать. Она долго возилась, крутилась, пытаясь устроиться и так и эдак, пока наконец не залезла на него полностью, улегшись на его груди, как на матрасе, обняла обеими руками и тут же сладко засопела. Грег едва дышал, любуясь и невесомо гладя ее по волосам, а когда Гермиона прижалась к его боку, нежно целуя в плечо, он взлетел бы к потолку от счастья, если бы не боялся потревожить своих любимых девочек. И сейчас воспоминания о той ночи вновь запустили горячую, но не обжигающую волну по всему телу, пальцы закололо от силы, заполняющей его, и ему даже пришлось ухватиться за стену, чтобы не упасть. Будь в его теле хоть капля магии, он готов был поклясться, что легко вызвал бы Патронуса. Раньше это заклинание у него никак не выходило. Месье Руже, нанятый тренер, говорил, что технически Грег все усвоил, очевидно, не хватало счастливых воспоминаний. И в Мунго, где медиведьм брали только с этим умением, да и почти все врачи пользовались заклинанием, ему приходилось использовать самолетики или ходить самому. Впрочем, неумение вызывать Патронуса, судя по всему, лишь добавило красок его амплуа загадочно-трагичного интроверта. Грег невольно усмехнулся — эти дамы любят придумывать себе красивые истории, а потом еще сильнее их приукрашивать. Теперь он готов был признать, что, возможно, кто-то из этих девиц, строивших ему глазки, действительно интересовался им, а не его деньгами. Раз уж Гермиона, имея такой выбор, находит его привлекательным, значит, он все-таки не такой уж урод. Но, в принципе, ему было плевать на истинные или скрытые намерения других дам. Главное, что к нему испытывает единственная Женщина в его жизни. Нет, он не был настолько наивен, чтобы надеяться на ответную любовь… или все-таки настолько? Он ведь вновь и вновь прокручивал в голове ее признание, смакуя или, наоборот, убеждая себя, что не стоит тешить себя надеждами. Однако, он задерживается, а Роза ждет своего подарка.

***

Незаметно наступил вечер, и они, поддавшись на уговоры Розы, вышли в сад. Они, конечно, пытались убедить этого чертенка, что сейчас слишком холодно для качелей, а ждать, когда климатические чары отогреют весь сад, слишком долго, но Роза так жалобно заглядывала в глаза, что Грег, разумеется, растаял и согласился, игнорируя недовольный взгляд Гермионы. Его явно ждал еще один «серьезный разговор о методах воспитания девочек», но к ним он уже привык, да и жена его, судя по всему, уже почти смирилась, что Роза может крутить им как угодно. — Глинтвейн? — Он протянул бокал Гермионе, и та, улыбнувшись, взяла вкусно пахнущий напиток. Грег накинул теплый плед ей на плечи и обнял, нежно прижимая к своей груди. Роза носилась от одних качелей к другим под причитания эльфа о том, что надо быть осторожнее. — Прекрасный вечер, — тихо сказала Гермиона, и, хотя ее лица не было видно, Грег был уверен, что она улыбается. — Знаешь, в эти месяцы я как будто в сказку попала. — Страшную? — Нет, конечно, — она хихикнула и откинула голову ему на плечо. — Честно, Грег, я тебе не говорила, но я никогда не думала, что можно чувствовать себя такой счастливой и защищенной, да еще и каждый день. — Ты счастлива? — он чуть отодвинулся, чтобы заглянуть в глаза. — Или есть что-то, что тебе нужно для полного счастья? Он почувствовал, как она напряглась под его руками, а губы дрогнули. Идиот! Как он мог забыть про ее родителей? — У меня есть все, что нужно, — она повернулась и ласково посмотрела на него, но даже такой тупица, как он, увидел бы боль в глубине ее глаз. Грег не знал, куда смотреть, чтобы скрыть свои угрызения совести. Молодец! Испортил замечательный вечер! Тут он заметил, что Роза полезла на самую высокую горку. — Наверно, я зря установил этого монстра, — задумчиво произнес он, обходя Гермиону и делая пару шагов в сторону Розы. — Рановато ей… В этот момент Роза вскрикнула, поскользнувшись. Не успели они испугаться, как малышка поднялась в воздух и плавно спланировала прямо ему в руки. — Уфф… — он выдохнул и прижался губами к золотым кудряшкам. — Ты напугала нас, Солнышко. Правда, Гермиона? — спросил он, поворачиваясь. Но Гермиона почему-то застыла, распахнув глаза. — Что случилось? — он встревоженно шагнул к ней. — Грег… ты понял, что произошло? — О, — озадаченно протянул он. — У нашей малышки произошел стихийный выброс? — Нет, — она помотала головой, а потом счастливо улыбнулась. — Это ты, Грег. Это у тебя был выброс. Он замер, отказываясь верить, и в то же время отчаянно надеясь. Прошло ровно шесть месяцев, но… — Динки, — дрожащим голосом отчеканила Гермиона, — палочку хозяина, срочно! Она взяла палочку у эльфа и, видя, что Грег изображает памятник, забрала Розу и буквально насильно вложила инструмент в его руку. Та же волна, что и днем, пробежала по его телу, и он увидел яркие звездочки, вылетевшие из кончика палочки. — Ну же, Грег, давай! — она почти шептала, а в глазах стояли слезы. — Экспекто Патронум! Почему он выбрал это заклинание, а не стандартный Люмос, он вряд ли мог ответить. Но только он хотел выкрикнуть что-то другое, как увидел белое, ярко светящееся облако, которое вдруг превратилось в крупную собаку. — Собачка! — радостно запищала Роза, тут же спрыгнув с материнских рук. Прозрачный пес скачками покружил вокруг них, затем приблизился к малышке и, дернув ухом, ласково ткнулся в ее щеку. — Она толкается, но я не чувствую, — рассмеялась Роза. — Овчарка? — приглядевшись, спросила Гермиона. — Французская, — на автомате уточнил Грег. — Босерон — преданный друг и защитник. — Тебе подходит, — тепло ответила она. Роза радостно махала руками, пытаясь поймать собаку. Гермиона держала его за руку, крепко сжимая. А Грег стоял, опустив руки и думая лишь о том, как бы позорно не расплакаться перед ними.