Я покажу, на сколько ты прекрасен

      Очередное утро, очередной мерзкий кофе без сахара и бутерброд. Только от одного вида хлеба с колбасой меня начинает мутить. Сегодня мне снилось, что я ел рыбу. Это было очень странно. Поднимаю глаза на Арса, который снова делает что угодно, лишь бы не смотреть в мою сторону. Вот сейчас, например, читает какую-то книгу. Делаю глоток, от чего желудок сжимается в болезненном спазме. Надо потерпеть ещё всего лишь чуть-чуть.       Убираю тарелку в холодильник. Потом как-нибудь выкину его в мусорку, не при брате.       — Почему ты не ешь? — Арс не отрывается от чтения, но его голос звенит в этой тишине. Опять он злой, опять я что-то сделал не то. Выливаю кофе в раковину, медленно моя кружку. Голова немного подкруживается. Сегодня выходной, так что я могу просто поспать. В последнее время почему-то сил не остаётся ни на что.       — Артём! — Глупо улыбаюсь. Он, конечно же, не видит этой улыбки. Не нравится, что тебя игнорируют? Понимаю. После того, как я решил сделать из себя идеал, достойный собственного брата, наши отношения только ухудшились — у меня просто не оставалось ни сил, ни времени на попытки наладить контакт.       Закрываюсь в комнате. Снова зеркало, снова акт ненависти. Рёбра по-дурацки смотрятся — они слишком большие. Думаю, мне стоит пройтись. Я полюбил прогулки по городу — ты тратишь время, силы и… Не находишься дома. Последнее время Сеня слишком резкий, постоянно злится на всё, но практически ничего не говорит мне. Я так хочу снова обнять его, как в ту ночь, когда за окном бушевал гром. Хочу ещё раз прижаться к нему, увидеть эту улыбку, хоть и вызванную алкоголем.       Рубашка, джинсы, которые приходится утягивать рёмнём. Раньше, в этом не было необходимости. В зеркале отражается фигура, на которой по-дурацки висят вещи, по-дурацки растрепанные волосы… Всё по-дурацки.       Брат в коридоре. Молча смотрит на то, как я обуваюсь. — Вернись обратно на кухню. — Я устал. Просто устал его слушать.       — Я сказал вернуться. — Сеня хватает меня за руку, дергая на себя. Как безвольная кукла, я падаю на него, по инерции хватаясь за чужие плечи. Арс не растерялся, в отличие от меня, с силой дернул и прижал к стене. Невероятные зёленые глаза, которые затягивают меня. Это похоже на гипноз. Его губы напряжены. Я могу смотреть только на них.       Арс тяжело выдохнул, прикрывая глаза. Чужой язык прошелся сначала по нижней губе, а потом перешел на верхнюю. Из-за этого они начали блестеть, а моим единственным желанием остаётся впиться в губы брата, понять, какого это. Почему всё так? Почему мы не могли быть обычными родственниками? Это, наверное, из-за меня.       Точно. Арс видел моё влечение к нему ещё в детстве, когда я сам этого не понимал, поэтому и стал отдаляться. Это я виноват во всём. Чувствую, как глаза начинает щипать. Я сломал ему жизнь, и сейчас продолжаю ломать, одним своим присутствием. Я так виноват перед ним. Отталкиваю его. Сеня пытается вновь схватить меня за руки, но я не хочу вынуждать его прикасаться к такому мерзкому человеку, как я.       Закрываю дверь в ванную. Глухой стук с той стороны. Вновь сажусь возле раковины. Лавина эмоций накрывает, душа. Приходит полное осознание, что во всём виноват только я. Руками пытаюсь стереть слёзы с щёк. Достаю дурацкие лезвия. Пару движений и я сделаю моего брата самым счастливым в этом мире. Ему больше никто не будет мешать. Слишком глубоко, слишком больно… Тихий вскрик, который я глушу прикусывая другую руку.       Так спокойно, это даже завораживает — бордовые капли оттеняют кожу, делая её белоснежной. Они падают на кафель, смешиваются с ледяной водой. Я её практически не чувствую — думаю, не за чем было включать душ, только воду трачу. Пытаюсь дрожащими пальцами выключить, но они совершенно меня не слушают. В уже в этот момент приходит страх.       Всё вокруг в крови. Её как-то слишком много. Мне правда страшно — я не хочу умирать, просто не хочу!       — Нет, пожалуйста, нет! — Мне страшно. Зажимаю запястье, но даже сквозь мои пальцы выступает алая, густая жидкость. Надо успокоиться. Я же не слишком глубоко порезал. Этого просто не может быть — люди не умирают так легко. Так не бывает, это всё неправда.       Рано или поздно, но она сама остановится. Я уверен в этом. Пытаюсь встать, но из-за страха и волнения всё перед глазами кружится. Кажется, я упал, но боли совершенно нет. Ноги скользят, но я упорно встаю и достаю аптечку из одного из ящиков. Пальцы не слушаются, но у меня всё же получается перетянуть руку бинтом. Сажусь обратно, прикрывая глаза. Всё будет хорошо, я уверен. Перед глазами пляшут разноцветные круги, меня тошнит, но сил нет, чтобы встать. Я просто перенервничал. Чувствую, что засыпаю.

***

      В нос ударяет неприятный резкий запах, который вызывает острую боль в нервных окончаниях. Веки тяжелые, но всё же я приоткрываю глаза и вижу сморщенное лицо какой-то старушки, искаженное гримасой презрения. Несколько секунд глупо смотрю на пожилую женщину, а потом, когда взгляд всё же цепляется за белый халатик, явно не первой свежести, до меня доходит кто это. Женщина отстраняется и берёт в руки какие-то бумаги. На меня ноль внимания — она встаёт, собирает вещи и говорит брату, об обязательной госпитализации.       Клеймо суицидника. Это с лёгкостью сломает мне жизнь. Брат тоже понимает это. Он заискивает перед врачом, говорит, что, по его мнению, это не обязательно. Женщина категорична. Они в коридоре, оттуда плохо слышно, поэтому я каждую секунду замираю от более громких слов, ожидая, что сейчас за мной зайдут в эту комнату и выволокут без права на слово. Хлопок двери и тишина.       Брат вернулся в зал. Один. Мысленно я успел досчитать только до семи, когда брата прорвало. Он был зол, жутко зол и больше не скрывал своих эмоций. Тот маленький скандальчик утром — сущий пустяк перед тем, что я видел сейчас. Он орал, ходил туда-сюда, сжимая свои кулаки и совсем не смотря на меня.       — Тёма, Тёма посмотри на меня. — Арс присел перед мной, прикасаясь своими прохладными пальцами к моему лицу. Такие знакомые и родные глаза, я так давно их видел в последний раз. — Прости меня. Я видел, что что-то не так, но не поддержал тебя. — Арс немного приподнимается, так что его лицо оказывается слишком близко. Неловкость и ещё какое-то непонятное чувство заставляют дернуться назад, но пальцы Сени не дают уйти от этого. Горло сжимают стальные тиски от осознания того, что я собираюсь сделать далее. Всего лишь одним своим поступком я могу разрушить всё, что сейчас есть у меня, но уже и так не за что цепляться. Лицо брата в паре миллиметров от моего, его губы двигаются, он продолжает что-то говорить, кажется винит себя, а я выдыхаю в последний раз, дёргаясь навстречу этим губам.       Всего лишь несколько секунд невероятных ощущений некой близости тёплых губ. Мимолётное прикосновение и вновь пустота. Мне ещё никогда не было так страшно открывать глаза.       Я чувствую, что брат отдалился от меня, но не ушел из комнаты. Он смотрит на меня, и от этого меня начинает трясти. Не хочу открывать глаза, не хочу, чтобы что-то происходило дальше — пусть больше ничего не будет существовать, а я навсегда останусь в этом моменте, не зная, что произойдёт дальше.       Горячая ладонь накрывает затылок, заставляя приблизиться сильнее. Чужие, но такие родные губы прикасаются к лицу, оставляя невесомый поцелуй на щеке. Открываю глаза и смотрю на брата. Он слишком серьёзный, словно струна, которая готова лопнуть в любую секунду. Сеня закрывает глаза и опускает голову, словно маленький провинившийся ребёнок. Тихий выдох и смешок.       — Думаю, нам и правда стоит поговорить.

***

      Это чувствую не только я! Все мои ощущения, желания оказались не невзаимными. Арс смотрел на меня слишком серьёзно, что создавалось впечатление, словно он зол. Когда я начинаю смотреть на него, пытаясь поймать взгляд брата, он отворачивается. Всё, что я услышал от него за этот вечер — «это неправильно».       Неправильно… Мерзко и унизительно. Он прав, хоть и не стал договаривать. Я всё понимаю, быть такому человеку рядом со мной — это и правда унизительно.       Вновь лежу на своей кровати в кромешной тьме. Перебинтованная рука побаливает, если двигать ей. Как же я себя ненавижу. За свою внешность, за свои слабости, за всего себя, за свое существование на этой земле. Но у Арса будут проблемы, если я решу его избавить от своего существования. Я не подумал об этом.       Сейчас прекрасно понимаю, что скорее всего он сказал о своей «взаимности» только чтобы успокоить меня. Он слишком заботливый брат. Переступает через себя ради такого жалкого человека, как я.       Слёзы душат. Я не могу — каждая секунда превращается в часы мучения. Хочу исчезнуть, чтобы меня и вовсе никогда не существовало.       — Тём. — Сонный голос брата заставляет убрать руку от лица. Даже его тёмный силуэт в дверном проёме выглядит идеально. Он неспешно подходит и садится на кровать. слишком близко. Арс нагибается, чтобы смотреть мне в глаза. Его взгляд усталый, и в этом виноват я. Веду себя как маленький, задавая такой дурацкий вопрос: «я некрасивый?». Хочу знать, что мне надо исправить в себе, чтобы понравиться ему. Не хочу думать, как это выглядит со стороны. Утром всё будет по-другому, мы даже не вспомним об этом, ну или сделаем вид, что этого не было.       — Ты глупый Тём. Такой глупый. — Его шепот слишком громкий в этой звенящей тишине. — Маленький и наивный. Даже не понимаю, как ты смог остаться таким. — Он убирает прядь моих волос с лица. Не выдерживаю и говорю, что не нравлюсь ему. Меня словно прорывает: я плачу, растирая слёзы по лицу ладонью, говорю, что хочу быть идеальным ради него, хочу быть как тот мальчишка, таким же тоненьким и изящным, а ещё, что хочу просто поесть, но не могу. С каждым моим словно лицо брата мрачнеет всё сильнее и сильнее.       Арс встаёт, а я, уже полностью не контролируя себя, как маленький протягиваю вперёд руки, в надежде ухватить его и не отпускать. Брат отходит не далеко, всего шага два, но для меня это уже похоже на огромную пропасть. Он снимает с себя футболку, показывая светлую кожу, слегка подкаченную фигуру. Кто-то сказал бы: «ничего особенного», но для меня это и есть идеал. Его плечи напряжены, так что хочется прикоснуться к ним, забирая все эмоции на себя.       — Я тебе нравлюсь? — Его тон холоден.       — Ты идеален.       — У тебя точно такое же тело, Тём. Ты не можешь ненавидеть себя, но восхищаться мной. — Возражаю, то это не так. Мне обидно, что Арс не видит этих различий. Он же не слепой!       Арс возвращается ко мне, наклоняется, понимая, что я полностью не согласен с ним. Всего лишь одно лёгкое движение его руки, и майка, в которой я сплю, оказывается задранной до груди. Пытаюсь закрыть живот руками. Не хочу, чтобы он видел меня.       — Ты идеален, малыш. Если не веришь своему отражению, поверь мне. — Мотаю головой, уже не в силах что-то говорить. Горячие губы накрывают мои, а язык брата с лёгкостью проникает в рот и соприкасается с моим. Это так… странно. Мне жутко стыдно, но я ни за что не хочу прекращать это. Но Арс лишает меня этого неясного удовольствия.       Он внимательно смотрит на меня, слегка улыбается. Говорит, что всячески пытался оградить меня от этого, но не может сам противостоять, когда я вытворяю подобное. Его рука опускается на мой живот, а я инстинктивно пытаюсь его втянуть, считая, что так будет лучше. Потом вспоминаю про свои ужасные рёбра, которые выступают из-под кожи. Ладонь Арса такая горячая, я могу думать только об этом. Он отодвигается.       — Не смотри. — Жалобно прошу я, но Арс даже не слушает меня. Он опускает совсем близко к коже, а я уже начинают трястись от неясного страха.       Что-то мягкое и тёплоё касается живота, от чего я вздрагиваю. Уже через секунду это «что-то» меняется на более влажно и горячее. От стыда и сознания закрываю лицо ладонью. Брат продолжает вырисовывать языком непонятные узоры на коже, а я понимаю, что просто порчу такой момент своим возбуждением. Как Арсу не противно?       Он словно услышал мои мысли, оторвался от моего живота и с лёгкой улыбкой посмотрел на меня. Вновь он возвращается, я могу ощущать горячее дыхание на своей шее и видеть эти завораживающие глаза так близко. — Ты самый красивый. — Его ладонь проникает под пижамные штаны, а я замираю, не понимая что надо делать. Пальцы брата касаются самой головки, я готов расплакаться от этих ощущений. Арс ловит каждый мой вздох, нежно касается губами щеки, а в этот момент его рука сжимает мой член, активно двигаясь вниз-вверх, заставляя уплывать меня куда-то далеко из этой комнаты.

***

      Утро. Ещё один бредовый сон. Но он становится реальностью, как только я пытаюсь двинуться. На кровати слишком тесно и это точно не из-за меня. Тёмные ресницы брата слегка подрагивают во сне. Я не верю во всё это.       Не знаю, сколько я так лежал, но Арс тоже успел проснуться. Он мне улыбнулся. Я думал, что он сделает вид, что ничего не было, но я ошибался.       Новый день. Совместный завтрак, который теперь проходит совершенно иначе. Арс не сидит, как обычно, напротив, а рядом, по правую руку, и ждёт, пока я съем свой бутерброд.       Это не просто новый день. Это новая жизнь, в которой я точно буду нагонять все те годы, которые Арс держал меня на расстоянии. По его улыбке, лёгкому поцелую за съеденный хлеб с колбасой, понимаю, что сам парень тоже не против.