Я покажу, на сколько ты прекрасен

      Утро. Даже под одеялом я замёрз. Первые секунды я просто лежал, а потом подскочил, вспомнив что было вчера. Я был один. С кухни доносился какой-то шум.       Арс посмотрел на меня холодно. Я думал, что после вчерашнего всё наладилось, что теперь — всё будет как прежде… Сажусь за стол, стараясь не смотреть в сторону брата. Горло сдавливает от обиды. Почему Арсу нужно быть пьяным, чтобы мой брат снова начал вести себя как прежде.       Пару глотков мерзкого кофе, от которого сводит желудок. Всё вернулось на мои места, я выздоровел, а это значит — больше нет смысла общаться. Всё как обычно, мы молчим, даже не смотря друг на друга. Одеваюсь, хлопаю дверью, даже не прощаясь с братом.

***

      Я не могу поверить в то, что сейчас вижу. Это какая-то шутка, однако время идёт, но ничего не заканчивается. Брат… Мой Арс, сейчас стоит рядом с каким-то безумно худым пареньком, улыбается ему, смеется над чем-то. Они слишком близко друг к другу, его рука слишком интимно поправляет воротник рубашки парня. Руки дрожат, так что приходится сжимать их в кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу. Как бы сильно я не хотел этого признавать, но этот парень красивый. Они похожи с братом темными волосами. Словно это они родственники, а не мы.       Я бегу домой, совершенно не обращая внимание на окружающих. Шаг, второй и третий — с левой стороны вылетает машина. Меня спасли лишь пару сантиметров. Если бы я сделал ещё один шаг, водитель не смог бы увильнуть.Только один шаг спас мою жизнь… Мне надо было сделать четыре шага и всё это закончилось бы. Так просто и так обидно. Какой-то один дурацкий шаг. Водитель машины, которая притормозила в двух метрах от меня, схватил меня за одежду, дергая в сторону и что-то крича. Некоторые люди на улице тоже стояли, наблюдая за этой сценой. Не добившись от меня ни единого слова, он толкнул меня, заставляя упасть, и ушел.       Всего лишь один шаг… Это не правильно — я бы сломал жизнь этому мужчине. Нужен какой-то другой вариант.       Я снова «дома». Снова один. В ванной есть огромное зеркало, которое может показать все изъяны моего тела. Снимаю всю одежду, оставаясь полностью голым. Мне мерзко смотреть на себя, мерзко видеть эту кожу, этот живот и родинки. Как мы с Арсом можем быть не то что близнецами, а вообще родственниками? Я совершенно омерзителен.       Сжимаю кожу на животе, оттягивая её. Парень, с которым разговаривал Арс, был худеньким с тоненькими ножками. Внимание переходит на бёдра, которые сейчас выглядят просто ужасно. Они слишком большие. Оттягиваю кожу, от чего становится безумно больно. Почему её нельзя просто отрезать? Раз — и срезал всё лишнее… В детстве родители отдали нас с братом на борьбу. Теперь, Арс является обладателем безумно прекрасного тела, а я нелепых мышц, которые по-дурацки смотрятся на моём теле.       Худой парень нравится моему брату, а я тоже хочу нравиться ему. Значит, мне нужно стать таким же худым парнем. И, если у меня это не получится, я подумаю о совершенно другом решении проблемы…       Я слышал, как Арс пришел домой, слышал, как он раздраженно ходил по комнатам, но я так и не решился выйти.       Весь вечер лежу на кровати, не выходя из комнаты. Сил ни на что нет. Сейчас я понял, что не помню ничего, что происходило за прошедший день, или же неделю. Сеня стал центром моей вселенной, полностью занимая собой всё пространство.       На следующий день я чувствовал себя разбитым. Только к вечеру понял, что совершенно не ел. Оказывается, это намного легче, чем я думал. На второй день я думал, что просто умру. Боль была такая, словно мне кто-то царапает желудок изнутри. Я просто хотел поесть. Но каждый раз, когда я возвращался к своему компьютерному столу, на котором стояла тарелка с супом, перед глазами был тот мальчишка. Всего лишь одна ложка, а меня начинает тошнить. Мне обидно терять тот прогресс, который у меня получился.       Я проваливаюсь в глубокую яму, в которой совершенно нет ни лучика света. Даже прекрасно это понимая, у меня нет желания останавливать что-либо. Днём меня ещё что-то сдерживает, но вот каждую ночь я умираю, разрываясь на миллиарды осколков, которые надо успеть собрать до восхода, чтобы утром вновь молчать вместе с братом. Пить мерзкий кофе и даже не иметь возможности положить в него ни грамма сахара. Это сводит с ума похлеще игнорирования брата.       Но, я кое-что заметил. Чем больше я думаю о еде, о том, что должен стать идеальнее, тем меньше в моих снах, и наяву, брата. В какой-то мере, это помогает жить…       Тёмные брови, сведённые к переносице, раскрасневшиеся губы и тяжелый взгляд. Он явно чем-то обеспокоен. В его руках небольшая книжка, но зрачки его глаз совершенно не двигаются, что означает — Арс не читает, а просто смотрит на страницу. О чём он сейчас думает и что его беспокоит? Перевожу свой взгляд на тёмную жидкость. Только от её вида меня начинает мутить. Рядом стоит каша, аромат которой дразнит… Дразнит быстрее пойти в ванную, иначе мой желудок выдаст всё своё содержимое на этом деревянном столе. Хотя, можно ли содержимым считать пару кусочков хлебцев и желудочный сок. Думаю, даже хлебцев там уже нет.       Снова тусклый свет ванной, который накладывает тень под глаза, заостряет скулы. Но, всё это — лишь иллюзия данной комнаты. За её пределами я чувствую себя как прежде, таким же мерзким и недостойным собственного брата. Это и правда сводит с ума.       Тихие всхлипы вырываются из груди, а руки сами обнимают дрожащее тело. Смотря на них, создаётся иллюзия, что это вовсе и не мои руки, а брата, такие желанные и далёкие. Такие же родинки, длинные пальцы и вены, что видны из-под светлой кожи, но как только я их убирают от своего тела, то они тут же преображаются, и не в лучшую сторону.       Холодный душ не помогает — лишь приносит чувство ненужности. Эти капли обжигают даже через одежду. Сил нет стоять, из-за чего я беспомощно опускаюсь на кафель душевой кабинки. Эти капли душат меня. Интересно, возможно ли так захлебнуться? Поднимаю голову вверх, подставляя лицо под то ли капельки льда, то ли раскаленной лавы. Вода попадает в нос, вызывая жуткое чувство раздражения. Всё внутри начинает щипать, как если бы я залил себе соляной раствор в нос. Пытаюсь откашляться, но боль лишь увеличивается.       Через десять минут, наконец-то выключив воду, всё так же продолжаю сидеть и глупо смотреть перед собой, совершенно ничего не видя. В груди огромная дыра, которую я ничем не могу закрыть. Каждый раз мысль о брате лишь увеличивает её. Каждый раз, когда я закрываю свои глаза — вижу только брата с тем парнем, как брат обнимает его, проводит пальцами по его лицу… Как его губы накрывают губы брата, сминая их. Мне никогда не стать как они.       Ничего не чувствую, совершенно.       В нижнем ящике раковины лежат небольшие стальные пластины, которые остались ещё от прошлых хозяев. Пальцы дрожат, поэтому лезвия, завернутые в отдельные бумажные упаковочки, рассыпались. Беру одно, снимая и комкая дурацкую бумагу.       «Спутник». Интересно, ими сейчас вообще пользуются? При таком большом выборе на полках магазинов, не думаю, что на них есть хоть какой-то спрос. Пытаюсь прокрутить в руках лезвие, но такие неловкие движения лишь оставляют на пальцах мелкие борозды. Боль как от пореза бумагой — её действительно сложно терпеть. Всё начинает жечь. Ранки не глубокие, так что я вижу лишь полосочки на подушечках пальцев, без крови или чего-либо ещё. Эта боль отрезвила, давая понять, что я всё ещё существую в этом мире.       Мимолетная мысль, желание сделать борозды более глубокими, посмотреть, как поведёт себя светлая кожа запястья при соприкосновении с острой стороной лезвия. Такое мимолетное, что я даже не успеваю себя остановить и осознать, что происходит.       Не так глубоко, чтобы крови было слишком много, но всё же пару бордовых капель появляется. Страх полностью захватывает, давит на грудь и заставляет судорожно стирать кровь с запястья. Новые капельки вновь выступают. Откидываю голову назад, ударяясь головой об кафель. Отлично. Надо выдохнуть и успокоиться. Всё будет хорошо, но чуть позже. Я стану идеальным и мне больше не придётся всё это делать.       Оставаться наедине с собой слишком невыносимо. Возвращаюсь в свою комнату, думая, что там мне станет чуточку лучше. Мне начинает казаться, что я что-то упускаю, словно и вовсе теряю самого себя в какой-то глубокой яме, погружаясь всё глубже и глубже. Тело кажется слишком тяжелым и чужим, но прохладный ветерок со стороны окна подсказывает, что я ещё жив.