безотказная.

тога садится на пол, утомленная. солнце шпарит по голым плечам в тонких россыпях шрамов и неровностей. белые плечи, белые в росчерках света волосы, глаза - жидкий янтарь. тога - кровь с молоком, молодое, красивое, горячее. горячая кровь внутри бьет в голову, тога стаскивает с плеч широкую безразмерную майку. перебирается на кровать. она ждет их - и даби, и шигараки скоро подойдут, она знает, чувствует. у них какая-то связь, особая, как будто свербит под лопатками, она просто уверена и знает, что сейчас откроется дверь. мягко накатывает сонная дымка. так было тысячу раз. тога знает наизусть то, что сейчас произойдет. войдет даби - первым, спиной. будет что-то говорить настойчиво и немного растягивая буквы, как будто заедает кассету в проигрывателе. за ним томура. постоянно привычно усталый, будет трогать волосы на затылке, молча кивать. даби повернется, взгляд поменяется тут же, он скинет с себя плащ, торопливо, точно задыхается и ему срочно нужна вода, оазис, двинется к ней. легко поцелует правую челюсть, там, где косточка, и наконец прижмется иссушенными губами к её сладким, сахарным губам. шигараки будет наблюдателем в первые несколько минут - задвинет шторы, ну, или подобие их, соберет аккуратно одежду, разденется сам. без спешки, основательно. некуда бежать, да и не хочется. даби разденет её, будет щекотать и кусать, почти выжмет её, заставит хныкать и просить, у него какой-то пунктик на это, мол, заслужи, сука, и абсолютно полярный томура - "милая, красивая химико, наша замечательная" - разбивает её. тойя поставит её на колени, лицом в подушку, но зачастую лицом в член, тоге так не очень удобно и обычно шигараки ложится под неё, чтоб химеко оперлась, помогает ей. когда они все заканчивают, химико лежит с краю - в середине неудобно курить - и у неё есть настроение подразнить. она свешивается с кровати, как будто шарит по полу, что-то ищет. выгибает спину, чуть сдвигая ногу в сторону. видно припухшие розовые складки, разъебанные, мокрые. вздох встает где-то в горле, когда сзади прижимается горячее и тяжелое. она не жалеет ни капли, и в конечном итоге её выжимают до конца. трясутся коленки, белая грудь в красных следах укусов - даби цепная псина, только скажи "можно" и он облает и обкусает тебя, твои жемчужные кости, сладкое мясо, выпьет горькой хмельной крови; дай ему волю, он сожрёт и её, и томуру, и не подавится - болит и ноет, и потом этот же даби мажет её кремом, заматывает в бинты любовно и нежно. в комнате будет душно, захочется есть и не захочется встать и химико прикинется сонной, будет плаксивить и ныть, и даби принесет и поесть, и откроет окно. так же без слов принесет воды, потому что тогу и томуру дико сушит.

***

и когда где-то в убежище хлопает входная дверь, тога уже просыпается и ждет.