Наставник?

      Они покинули Пристань Лотоса в спешке. На север их отряд летел, предвкушая сражение со сложной нечистью. Цзян Чэн, весь путь анализировал информацию, которая у них была, и размышлял о способе устранения этой нечисти. Вэй Ин тоже думал об этом, а точнее о том, что может сделать он сам. По факту, сейчас он был абсолютно бесполезен. Тёмную энергию использовать он всё ещё себе не позволял, а золотое ядро, со слов лекаря, пока было слишком нестабильно. Вот и получился самый бесполезный сильнейший заклинатель своего времени. Нет, он конечно же набрал различных талисманов и прочей лабуды, но трезво оценивал ситуацию и понимал, что они его в случае серьёзной опасности не спасут. И дрожа от нервов и от уже не совсем тёплого ночного воздуха, он вцепился в ханьфу своего мужа, надеясь на хороший исход.       Ситуация оказалась серьёзнее и намного печальнее, чем представлялась в голове Цзян Чэна. Это действительно был гигантский змей, который разрушил половину крупного торгового города на берегу спокойной и полноводной реки. Помимо огромных размеров и здоровенного раздвоенного хвоста у этого многовекового гушэ был сильный яд, который, вопреки всем описаниям, в различных справочниках и сборниках о нечисти, находился не только в клыках, но и в длинных шипах на хвосте. Жертвами этого яда на момент прибытия подмоги оказалось около десятка адептов клана Цзян, что, спасая людей, погибли с честью при исполнении своего долга. Выжившие, но сражавшиеся на одной лишь силе воли продолжали сдерживать нечисть, однако естественно их сил было недостаточно, и гушэ продолжал в своём темпе двигаться по городу, разрушая расположенные на его пути постройки.       Цзян Чэн, только увидев ситуацию с воздуха, сразу отдал приказ окружить змея и наложить барьер. Яркая вспышка Цзыдяня привлекла внимание тех, кто вел сражение слишком близко к змею. Это был особый сигнал, который мог распознать любой адепт клана Юньмэн Цзян: «Беги как можно быстрее и дальше, или бежать будет нечем». И условные рефлексы никогда не подводили подопечных главы Цзян. Безусловно, он бы не стал лупить Цзыдянем по своим адептам намеренно, но в ситуации, подобной этой, нужно было действовать быстро и в полную силу. Необходимо было отвлечь змея и задержать, чтобы он не устремился за разбегающимися в разные стороны адептами. Звонкий щелчок хлыстом, сопровождаемый напряжённым гудением разряда молнии, и зверь взревел, тут же заключённый в границы барьера.       Гушэ был древним и от одного лишь удара Цзыдяня он естественно не умер, кроме того он разъярился ещё пуще. Нечисть была очень сильная, и барьер для неё необходим был соответствующий. Поэтому, чтобы просто остановить и сдержать змея, они установили один из сильнейших барьеров из собрания заклинаний клана Цзян. Но у каждой меры есть свои сильные стороны и свои недостатки. Барьер сдерживал любые нападения изнутри, но также не давал возможность атаковать из вне. Нечисть могла беситься внутри сколько угодно, но и сразить её с безопасного расстояния не получится. Барьер лишь позволял выиграть время для того, чтобы эвакуировать жителей подальше и помочь раненым, чем и поспешили заняться прибывшие с подмогой адепты.       Вэй Ин, когда они только приблизились к земле, сразу нашёл себе дело. Вместе с Лань Ванцзи они поспешили увести подальше от города толпы мертвецов при помощи флага, приманивающего нечисть, и обезвредить их в стороне, чтобы потом было меньше проблем с вывозом огромного количества мертвых тел за пределы города.       Цзян Чэн же тревожно вглядывался в каждое движение взбесившегося змея. Тот дубасил изнутри по границам барьера своим огромным тяжёлым хвостом. Барьер вспыхивал, звенел, но надёжно держался. Внезапно взгляд главы Цзян уловил движение совсем близко к телу самого змея.       Адепт его клана.       Юноша, ещё даже совсем мальчишка. Он не успел убежать до того, как они возвели барьер. То, что его не снесло ядовитым хвостом до этого момента, было чудом.       Цзян Чэна прошиб холодный пот. Они буквально заперли его внутри с огромным чудовищем один на один без возможности выбраться.       И самое жестокое, что Цзян Чэн знал его. Юноша совсем недавно стал старшим адептом. До этого он хорошо показывал себя на ночных охотах, имел гибкий ум и хорошую реакцию, которая не раз спасала товарищей и его самого. Это была одна из первых его серьёзных вылазок. В такой тяжёлой ситуации тот действовал по простому алгоритму, который с младых ногтей вдалбливал в головы своим адептам глава Цзян: если выхода нет — бейся до конца. И сейчас этот мальчишка, собрав последние силы, вложил всю энергию в свой меч и мощно рубанул по чешуе монстра. Но даже так древнему змею он никак не навредил, к тому же привлёк внимание огромных глаз с вертикальным зрачком. Теперь, в конец обессилевший, молодой адепт сидел, словно кролик перед буквально удавом и считал последние секунды своей жизни.       Цзян Чэн в таких случаях не привык думать дважды. Именно в такие моменты он осознавал всю степень своей ответственности за жизнь и здоровье каждого адепта. Если кто-то из его клана получал травмы или погибал, то глава Цзян считал это своей личной ошибкой. Недоучил, не рассчитал, не помог, не заметил, не успел. Долгие размышления и самобичевание накрывали его уже после, а в моменте он ощущал чувство сильнейшей досады, с которым не намерен был мириться. И безусловно, так просто бросить адепта своего клана он не мог.       Чжан Юймин тоже заметила старшего адепта внутри контура и хотела было доложить об этом главе и вместе придумать, что делать, однако реакция Цзян Чэна оказалась быстрее и решительнее. Тут же подбежав к барьеру, он одним движением Саньду разрубил в нём узкую брешь и сразу шагнул в неё. — Куда?! — взревела генерал Чжан, хватая за фиолетовые одеяния главы.       Однако, если она и хотела его удержать от поспешных действий и вернуть обратно, то на деле вышло совершенно наоборот. Они вместе ввалились внутрь периметра, и барьер замкнулся плотной стеной у них за спинами. Хлоп.       Перебрасываясь отборным юньмэнским матом, эти двое смогли кое-как отвлечь внимание змея от мальчишки. Уворачиваясь от ядовитых клыков и шипов, Цзян Чэн смог обернуть Цзыдянем место, где под прочной чешуйчатой кожей билось сердце монстра. Чжан Юймин, хорошенько замахнувшись длинным цян и вложив в удар огромное количество силы, нашла место между чешуйками змея и одним пинком вогнала оружие почти к самому сердцу монстра так, что снаружи осталась лишь малая часть металлического навершия древка. Глава Цзян сместил петлю Цзыдяня и вдавил оружие в плоть змея до конца. Древнее чудовище взревело диким воем, на миг оглушив всех, кто находился рядом.       Казалось, что монстр повержен, и опасность миновала, однако в предсмертной агонии огромнейший змей буквально выбил своим здоровым хвостом землю из-под их ног. Контур магического барьера был нарушен, но это теперь не было важно. Самым страшным было то, что никто из них не успел сориентироваться, когда на них сверху с размаху навалился тот самый огромный тяжеленный хвост с ядовитыми шипами. Генерала Чжан не расплющило в лепёшку только благодаря случайно упавшему рядом камню, который защитил её. Аккуратно выбравшись из-под мертвой туши, она первым делом попыталась найти главу Цзян и юношу, ради которого они полезли в самое пекло.       Юноша нашёлся скоро, так как тоже искал её. Но его суетливое состояние подозрительно сильно смахивало на истерику. Он пытался что-то объяснить, но его голос так сильно дрожал, что ничего было не разобрать, поэтому он просто потянул её за собой. «Неужели так сильно впечатлился сражением, что теперь до конца жизни будет заикаться?» — подумала Чжан Юймин. Но если бы её тоже заперли один на один с древним монстром, где исход был очевиден, то сразу после битвы она возможно вела бы себя так же.       Однако, когда Юймин увидела реальную причину мандража старшего адепта, то в мыслях её не осталось и доли издёвки, потому что её саму начала накрывать паника. Фиолетовые одеяния главы клана были запачканы пылью и кровью. Было видно, что его приложило хвостом змея хоть и по касательной, но достаточно сильно, чтобы лишить сознания, и чтобы тот до сих пор не пришёл в себя. Чжан Юймин только увидев эту картину, не предвещавшую ничего хорошего, подлетела к главе клана и сразу же положила пальцы на пульс. Но судя по широкому кровавому следу на груди и разорванному ханьфу, его зацепило одним из ядовитых шипов змеюки. И видимо яд этот оказался достаточно сильным, чтобы остановить сердце даже такого сильного заклинателя как Саньду Шеншоу.