Наставник?

      Вэй Усянь согнал всех мертвецов в лесок неподалёку от города. Они стекались в эту местность под влиянием сильного источника тёмной ци — того древнего гушэ — поэтому их было действительно очень много. Вэй Усянь не рискнул самостоятельно использовать придуманный им же самим талисман, да и не позволил бы ему никто. Лань Ванцзи прекрасно помнил наставления лекаря и не позволял Вэй Ину перенапрягаться при использовании светлой энергии. Поэтому те мертвецы, внутри которых были тёмные печати, пали с лёгкой руки Ханьгуан Цзюня. То, на что у Вэй Ина ушли бы все запасы духовных сил, у Лань Чжаня вышло настолько легко, что даже как-то обидно стало. Те мертвецы, которые остались на ногах после использования талисмана, были повержены с такой же лёгкостью одним лишь ударом по струнам гуциня. У них не было сильного стимула, это были просто тела, восставшие из-за сильной волны тёмной ци, поэтому и упокоить их не составило труда.       Только со струн слетели последние ноты «Покоя», как по округе разнёсся ужасающий предсмертный вопль гушэ. Вэй Усянь напрягся. Судя по действиям Цзян Чэна, их отряд должен был сначала эвакуировать мирных жителей, а потом выманить змея на открытое пространство, чтобы тот не нанёс ещё большего урона. Но прошло не так много времени, а зверь уже повержен. Значит что-то пошло не так. И странное пугающее чувство сковало сердце Вэй Ина. Можно назвать это чутьём или даже особой связью между двумя людьми, которая когда-то заставила его неустанно искать молодого Цзян Чэна в те далёкие и страшные времена, и которая в итоге привела его в выжженную Пристань Лотоса к его шиди с таким же выжженным золотым ядром.       Странное чувство тревоги лишь нарастало, и Вэй Усянь попросил своего мужа поспешить обратно. Они приземлились посреди хаоса, устроенного гигантским змеем. Центр некогда процветающего торгового города превратился в груду камней и будто взорванную изнутри землю. Вэй Ин издалека увидел две фиолетовые фигуры, спешно пробирающиеся по обломкам куда-то. Нагнал он их только в тот момент, когда и сам увидел причину их спешки. Сердце ухнуло в пятки.       Его шиди лежал без сознания посреди обломков камней в собственной крови и с распоротым на груди верхним одеянием. Только подбежав к ним, Вэй Ин посмотрел на Чжан Юймин, которая держала пальцы на запястье главы Цзян. И встретился с её взглядом, полным отчаяния, неверия и испуга, взглядом, которого у генерала Чжан никогда никто не видел, и который до этого момента был чем-то невозможным. Волосы на макушке Вэй Усяня встали дыбом от предчувствия. Вэй Ин не был глупцом, но всё ещё надеялся, что быть может это какая-то ошибка. Он тяжело упал на колени и схватился за запястье другой руки своего шиди.       Тишина…       Сердце сильного заклинателя, что так заполошно билось когда-то, весело гоняя кровь по венам и артериям, подгоняя своего хозяина, призывая к действиям, заставляя востанавливать некогда утраченное, теперь молчало.       Вэй Усяня начала бить дрожь. — Что... Нет. Нет нет-нет-нетнетнетНЕТ. Этого быть не может! Какого вообще… Что произошло? Как?! Почему?       Он не спрашивал кого-то конкретного, вопросы сами лились потоком из его рта. Это было так несправедливо, так нечестно, что просто не могло быть правдой. Это что, конец?! Он не мог в это поверить. Вот так покинуть мир столь глупо и бессмысленно. Паника нависла огромной неизбежной волной, готовой накрыть Вэй Усяня с головой в любой момент. Но его вопросы так и остались неуслышанными теми, кто мог бы на них ответить. Чжан Юймин замерла в прострации напротив него, гипнотизируя взглядом лицо главы Цзян. В её сердце ещё теплилась надежда, что его глаза сейчас откроются, и это всё просто большое недоразумение. Старший адепт стоял столбом за её спиной и, закрыв лицо двумя руками, молча ронял слёзы, не в силах ни смотреть, ни сдерживаться.       Их оцепенение прервала маленькая фиолетовая вспышка. Цзыдянь принял форму юркой искрящейся змейки, соскользнул с руки своего хозяина, метнулся было куда-то вверх… да так и замер, зависая на мгновение в воздухе прямо между Усянем и Юймин. Словно пытаясь решить что-то, он метался между двумя людьми: то лизнёт по пальцам одного, то коснётся запястья другой, то снова вернётся, и, даже не долетев, прыгнет в противоположную сторону. Эти метания продлились не дольше нескольких мгновений, но в итоге духовное оружие, ярко сверкнув напоследок, свернулось на пальце Чжан Юймин. Та отшатнулась от яркой вспышки и нежеланной ответственности. — Э?! Чего?.. Так, стоп! Я не согласна! — оцепенение и тяжесть горя слетели в момент, — Не-не-не, так не пойдёт! Ты чё, $¥k@, в конец @×¥€^?! Значит наследников не оставил, преемника не назначил, полез на рожон, а мне теперь €b@ть$* с этим прикажешь?! Я тебя b^*ть сейчас с того света достану!!! Это чё за ×€₽#* вообще?!       Гнев стал хорошим средством от оцепенения мысли. Застывшие, словно в патоке, вопросы «Как так?», «Что же будет дальше?», «Как же без него…?» наконец тронулись с места и освободили пространство привычному потоку мыслей, в котором рождались гениальнейшие идеи. Браня своего главу на чём свет стоит, Юймин залезла в цянкунь и выудила оттуда талисман, который достался ей от лекаря Шан, когда они столкнулись с паралитическим ядом странных мертвецов. Приложив тонкую бумагу к открытой ране, она напитала талисман светлой энергией, и тот начал впитывать в себя яд прямо из крови.       Генерал Чжан нервничала. Талисман работал, но очень медленно, время утекало сквозь пальцы, а шансы на то, что её план сработает, сокращались. У неё была идея, как заставить это беспокойное сердце биться снова, но для этого нужно было вывести весь яд как можно быстрее. Она беспомощно подняла глаза на Вэй Усяня и наконец заметила Лань Ванцзи, что всё это время следовал за своим мужем. — Ханьгуан Цзюнь… Умоляю. Пожалуйста… — она склонилась, не отрывая дрожащие руки от раны Цзян Ваньиня.       Лань Ванцзи моментально оказался на земле бок о бок со своим мужем, раскрывая свои ладони, готовые к выполнению любой посильной помощи. Чжан Юймин дала ему такой же талисман, надеясь, что вдвоём они справятся быстрее. Однако Ханьгуан Цзюнь не участвовал в дичайшем сражении со змеем и не успел устать, как собака, в отличие от генерала Чжан, поэтому разница в их силах была слишком велика. В его руках талисман начал намного быстрее напитываться ядом, и Юймин, доверив это дело ему, переключилась на другое.       Тело простого человека на месте главы Цзян уже давно не выдержало бы, и жизнь в нём безвозвратно бы угасла. Но Цзян Ваньинь был сильным заклинателем, сила которого заключалась в средоточии светлой энергии в нижнем даньтяне. Золотое ядро даже после физической смерти заклинателя продолжает биться ещё какое-то время и может продлить жизнь заклинателя, но прямо сейчас оно неумолимо гасло, и Юймин это чувствовала. Положив руки прямо над местом средоточия светлой энергии, она попыталась разогнать эту энергию, не дав ядру угаснуть окончательно. Цзыдянь на её пальце искрил, чувствуя знакомое тепло, но ядро главы Цзян ощущалось подобно остывающим углям — сколько ни раздувай, только зря силы потратишь. Юймин тщетно пыталась направить его силы по духовным каналам, но те, только покинув пределы ядра, растворялись во вне. Его золотое ядро будто отвергало любое вмешательство. Она не бросала попыток, но веры в хороший исход с каждым мгновением становилось всё меньше, а нервы начинали сдавать.       В какой-то момент её руки перехватил Вэй Усянь. Она хотела было отмахнуться, подумав, что он хочет остановить её безрезультатные попытки, но тот сложил печать для медитации и прикоснулся к нижнему даньтяню Цзян Чэна. И то, что тщетно пыталась сделать Юймин, с такой лёгкостью удалось ему. Генерал Чжан замерла на мгновение в абсолютном непонимании. — Как ты… Что ты сделал?       В её картине мира Вэй Усянь всегда был предателем, что покинул клан ради кучки Вэней, предал своего шиди, свернул на тёмный путь и натворил делов. Этот образ стабильно поддерживал глава Цзян, браня Вэй Усяня в любых обстоятельствах. Но Юймин считала, что Цзян Ваньиню он был важен как член семьи, как близкий человек, один из немногих, кому он смог довериться, поэтому, вскоре после воскрешения своего шисюна, глава Цзян его так легко простил. Слишком тяжёлым было горе в тринадцать лет для человека, который потерял почти всё разом. Так ей казалось. И если глава Цзян его простил, то она этого сделать не смогла. Слишком сильно он ранил её главу, слишком долго тот горевал. В те далёкие времена Юймин видела боль Цзян Ваньиня, и от того, что она постоянно была рядом, эта боль вскоре стала и её болью.       Но стоило только Вэй Усяню поднять на неё взгляд, как сложный пазл, состоящий из миллиарда деталей, сложился в светлой голове генерала Чжан с характерным щелчком. В тёмно-серых глазах заклинателя плескались красные искры духовной энергии. Его духовной энергии. Не тёмной, взятой из вне, а его. И как оказалось, той же духовной энергии, которая порой странно и неожиданно вспыхивала на самом конце острия Саньду, делая его изначально пурпурный почти алым.

«Я всегда был рядом. Вероятно не так, как ты хотел, но я сделал всё возможное… и невозможное тоже.»

      В один момент Чжан Юймин нашла ответы на такое количество «Почему?», что зависла. Все странные фразы, взгляды и действия начали стягиваться в одно полотно и обретать смысл. Однако обстоятельства не давали ей как следует обдумать весь этот поток информации, которая теперь перевернула её представление всей картины с ног на голову. В этот момент Лань Ванцзи сообщил, что яд почти выведен, поэтому она просто поставила Вэй Усяню ультиматум: — Ты задержишься на Пристани Лотоса, и мы позже обсудим это.       Когда последние капли яда были вытянуты из тела главы Цзян, Чжан Юймин села рядом с ним на уровне сердца, распахнула одеяния на его груди и впервые в жизни обратилась к богам. — Нам либо повезёт, либо мы потеряем всё, — нервно пробормотала Юймин. — Оу, не думаю, что это будет большой проблемой для адепта клана Цзян, — неожиданно спокойно произнёс Вэй Усянь, не выходя из своеобразной медитации, — «Стремись достичь невозможного». К тому же операции с вероятностью успеха пять к десяти Цзян Чэну переживать не в первой.       Генерал Чжан подозрительно взглянула на него, сделав себе пометку в голове. — Это означает, что либо нам закономерно не повезёт, либо то, что Цзян Ваньинь чертовски удачливый ублюдок. Советую пока убрать руки подальше и не касаться его сейчас.       Наконец, набравшись смелости, Юймин призвала свои духовные силы в Цзыдянь. Тот заискрился, но форму кнута не принимал, покрывая её руки змеящимися молниями. Юймин поморщилась. Ей было непривычно взаимодействовать с этим оружием. Короткие разряды не причиняли сильной боли, но чувствовались чем-то неприятно колючим. У неё не было времени разбираться в том, как защитить саму себя от его воздействия, поэтому приходилось терпеть. Покрыв обе руки разрядами, Юймин резко приложила обе руки к груди главы Цзян. Его тело слабо дёрнулось в судороге, но ничего не произошло. Вэй Усянь сразу смекнул, в чём смысл подобных действий, и попытался прощупать пульс. Но пока всё было тихо. — Сильнее. — Я боюсь его поджарить, — нахмурившись, произнесла генерал Чжан.       В иной раз Вэй Усянь от души посмеялся бы над этой фразой, представляя Цзян Чэна в образе зажаренного на костре фазана, но сейчас было слишком много нервов и страха.       Юймин снова покрыла руки разрядами, растирая ладони, увеличивая напряжение. Она догадывалась, что Цзыдянь был своенравным оружием, но до этого момента даже не могла предположить, что если он признал тебя, то это ещё не значит, что он не сможет нанести тебе вред. Разряды больно щипали кожу, поэтому Юймин поспешила во второй раз сбросить заряд на несчастного главу Цзян. Но и в этот раз Вэй Усянь лишь помотал головой.       Проклиная всё на свете, Юймин вновь призвала Цзыдянь. Тот больно жалил руки, оставляя тёмные полосы вдоль вен. От острой и сильной боли она сдавленно зашипела, пытаясь удержать контроль. Между ладоней напряжённо гудела молния. Саму её уже знатно потряхивало то ли от силы заряда на руках, то ли от нервов. Юймин казалось, что, если сердце Цзян Ваньиня не начнёт биться после этого, то она сама умрёт от силы оружия в её руках.       Яркая вспышка прорезала темень сгустившейся вокруг них ночи. Тело Цзян Ваньиня выгнуло другой, но благодаря этому Юймин отчётливо почувствовала неровный, но сильный удар внутри грудной клетки. А за ним ещё один, неуверенный, но более сильный. И ещё один. И ещё.       Тук-тук, тук-тук, тук-тук…       С огромным облегчением, в момент обессилев, Юймин свалилась головой на его грудь и приложила ухо к сердцу. Она никогда бы не подумала, что этот тихий звук может так много для неё значить.