Том

Еще только пару часов назад девушка была весела и старалась не выдавать своё волнение. Она только считала: один, два, три, четыре, пять... Ага, перерыв уже 20 минут. Но сейчас... Схватки стали настолько сильными, промежутки стали короче, а голова затуманилась от страха и жуткой боли. Какой ужас... Зачем я вообще его встретила... Почему ребенок наш, а страдаю только я... Лучше бы я всю жизнь была одна.. А это что? Окно? А если я выпрыгну в окно, может ребенка смогут спасти? А если нет? Черт, я же примотана к каким-то датчикам и не могу просто так отсюда выбраться, жалко оборудование, дорогое наверное... Эти мысли потом будут долго забавить девушку и ходить байками между всеми знакомыми, но тогда ей было совсем не до шуток. Вот снова зашел человек в белом халате, а потом еще один. — Да, да, надо ей таблетку дать. — Сейчас. В меня вталкивают какую-то таблетку, а рядом затекает какая-то жидкость через иглу на руке. — Подскажите, когда вы сможете впустить сюда моего мужа? — Черт, с ума уже посходили со своими партнёрскими родами. Я бы в принципе их запретила. — Так еще и в такой ситуации, какой еще муж, не надо никого впускать. Я настолько одуреваю в этот момент от очередных схваток, что даже не вхожу ни в какой спор, только когда входят врачи я каждый раз задаю им подобный вопрос. Меня так удивляет и возмущает, что я вынуждена одна лежать в этой палате, не понимая абсолютно что происходит, в какой-то агонии, а никому нет до меня дела. Раз в час приходят какие-то люди, что-то делают, смотрят и уходят, оставляют меня одну... Вот бы Том был сейчас рядом.. В этот момент, уже почти поседевший от переживаний высокий мужчина с британским акцентом сидит в зале ожидания как на иголках. Каждые полчаса он пытается прорваться на помощь к любимым ему людям, хочет спасти, взять на себя всю боль, утешить хоть как-нибудь, быть рядом, но его каждый раз не хотят впускать. Он пишет своей маленькой героине и получает в ответ лишь смс страшно страдающей и испуганной девочки, с ее просьбами прийти и помочь ей. Вот наконец на сотой попытке ему удается пройти и его впускают в коридор. Он надел медицинский халат, который еле налез на подтянутое высокое тело и пошел за сопровождающим. Вокруг слышались стоны, виднелись бледные тени страдающих рожениц. Он старался не думать о том, что же тогда происходит там, в палате реанимации с его кровиночкой... Вот последний поворот в какую-то палату, а вот и она... Вся бледная, с перекошенным от мучений лицом, с затуманенным взглядом. — Родная, милая, dear, honey, я здесь, я с тобой, дыши, ты помнишь? Дыши. Давай вместе, вдоооох.. Выыыдох... Я люблю тебя, скажи мне, что я могу для тебя сделать, покажи.. Она чуть не плачет от счастья, наконец-то, родная душа, самый желанный сейчас человек оказывается рядом, ей не становится легче физически, но становится легче морально, ей всё также больно, но уже не так страшно. — Вдооох, выыыдох Повторяет она дрожащим голосом — Хочешь, я прочту тебе стихи? Он начинает читать ей недавно выученные стихи русских классиков, например, Есенина, Пушкина, потом завершает всё открывком из произведения Шекспира "Ромео и Джульетта". — "Two households..." — Я так люблю тебя, очень очень тяжело, когда схватки, в перерыве не так страшно, знаешь, это как будто, когда... Она начинает оживать, рассказывать что-то, он смотрит на нее с улыбкой и слезами на глазах. В этот момент девушка сжимает его руку с такой силой, что, кажется, такое рукопожатие непременно оставит синяки, ногти впиваются в грубую кожу на руке мужчины, но он не чувствует боли, она кажется такой ничтожной, что даже ни на секунду не отвлекает его внимание от такой хрупкой и сильной малышки, лежащей напротив него... Потом ей становится хуже, она начинает плакать, врачи делают ей укол в позвоночник, она подписывает какие-то бумаги в полубреду и его родную увозят... Он навсегда запомнил и запечатлел в своём сознании эти картинки. Насколько же теперь этот человек стал для него всем. Она и была... Но теперь для него ничего больше не существует кроме неё, кроме этой маленькой сильной девочки, только бы всё прошло хорошо, только бы она больше так не мучилась... В одиночестве его накрыли слёзы неизвестности и накопленных переживаний. В глубине души он уже представлял как будет носить ее на руках каждый день, радовать и прощать даже самые страшные ошибки. Только бы это скорее закончилось. Почему-то было мало мыслей о малыше, он слишком много переживал за маму. Тем более, что врачи говорили, что с ребенком все в порядке, он стабилен. Прошел еще один час после того, как жену увезли в операционную. Том сидел и хрустел от волнения пальцами, кусал губы и смотрел в одну точку. Тут вышел врач и сказал, что всё в порядке, следом за ним вывезли и его девочку. Смертельно бледная, но счастливая, она смогла сказать только несколько слов: "Ты уже видел его?" Она заплакала от счастья или от облегчения, он не мог понять этих чувств, но ощутил подобные порывы в ответ. Успев лишь секундочку подержать ее за руку, он не мог найти себе места, пока ему не разрешили увидеть их малыша. — Jesus, какой он маленький... Наконец все мысли новоиспеченного отца погрузились в этот маленький комочек счастья. Неужели это мой сын? Можно его подержать? Как же страшно! Какой он маленький и хрупкий.. Своими дрожащими большими руками он взял на руки самое хрупкое создание на свете, нежно прижал к себе и засиял от переполняющей его радости. Эта радостная улыбка и эти счастливые глаза на первых фотографиях жизни их мальчика навсегда останутся в истории их семьи. Ведь именно в этот день она по настоящему родилась... "Twinkle, twinkle little star How I wonder what you are... I love you so much, my little baby" ❤️