Кофе только вместе с энергосом

Сказать то легко, а вот как исполнить задуманное, Федя не знал. У него был отчетливый план по охмурению любого. Но Грозный любым не был. Он вообще находился над другими людьми. Ситуацию усугубляло то, что Иван знал о Федином существовании так же хорошо, как Басманов знал о жизни бедных африканских детей в годы второй мировой. То есть нихуя. Это нужно было менять, а потому Федя решил пожертвовать своим мирным существованием и перевестись в отдел, что напрямую работал с царем. Это было проклятое место, в котором долго не засиживались. Ведь крики, маты и постоянный звук разбивающихся вещей доносился оттуда с такой же периодичностью, как слова российских политиков, что страна встает с колен. Единственное, что могло скрасить этот маленький адок любого адеквата — зарплаты там были на порядок выше, чем у других. И все-таки в отделе вечно был недобор кадров. Возможно, дело было не столько в Грозном, сколько в четырех достопримечательностях этого места. Это был тандем, что по загадочным, даже для Ивана, обстоятельствам умудрялся не убить друг друга и выполнять работу полупустого отдела на должном уровне. И имена им — Никита Серебряный, Григорий Скуратов, Афанасий Вяземский и Мария Темрюковна. Скуратов был практически цепным псом. Он месил грязь Грозного и за свою жестокость получил прозвище Малюта. Серебряный же напротив был чистым голосом совести. Иногда возникало чувство, будто он сбежал из диснеевского мультфильма. Все в нем кричало о том, что если бы можно было бы, то он запрыгнул на коня с криками: «Покайтесь друзья! Равенство, совесть и честность приведут нас к светлому будущему!» Вяземский на их фоне был практически нормальным, но отношения с Федей у него не заладились с самого начала. Наверное, потому что именно он гнал Басманова работать, чем очень раздражал пожизненного лентяя. А Темрюковна пыталась переспать с Грозным. И по какой-то причине, он её все время динамил. И вот, вооружившись этой информацией и послушав шутки Грязного, что он закажет Басманову гроб с васильками, Федя перевелся в роковой отдел. Его приветствовала тишина и удивленные лица Вяземского и Серебряного. На вопрос «Хер ли ты тут, Федя делаешь?», Басманов сказал: — Я осознал, что не смогу прожить и дня без вас двоих, а потому решил сократить расстояние между нами. Перевелся я к вам, что не понятного! Где, кстати, моё рабочее место? Место оказалось рядом с Темрюковной. Федя внутренне обматерил всё вокруг, потому как соседство с Машкой могло предвещать лишь одно — Басманов будет слушать её разговоры по телефону до конца времен. — О, свеженькая кровь! Где серёжки брал? — Машка видимо заинтересовалась пополнением. — На распродаже винтажных украшений — сказать, что на алике в черную пятницу, не позволила гордость. — Жаль, я тоже такие хотела бы — после этого Темрюковне позвонили и продуктивная беседа о серьгах закончилась. Федя не успел пригреться на стуле, как к нему подлетел Никита. На стол он бросил какую-то папку. — Это что? — Работа. — сказал Серебряный. — Эм, я только пришел… — Федя смотрел на папку, что была толщиной с его запястье. Всё нутро ему подсказывало, что это папка высосет из него всё желание жить. — Ну вот и начинай, у нас дел не початый край и если собрался халтурить, то лучше сразу уходи –Никита решил не церемонится с новоприбывшим. — Дай мне хоть несколько минут, что бы освоится. Я даже сесть не успел, а ты тут как тут. Серебряный по доброте душевной решил не лезть и Федя уж решил, что в целом сможет хитрить с ним, но на помощь Никите подоспел Афоня. — Ох, не беспокойся, сейчас я тебе всё объясню. Смотри, там у нас кулер, тут мы делаем чай, а вон выход на балкон. Курить только там, иначе тебя Малюта собакам скормит. Кстати вон он сидит, работает, так что дым из жопы валит. С Машкой ты уже знаком, так что если что спрашивай у неё. Ну что, освоился ,сокол мой?А теперь марш работать! — после этого Вяземский схватил хихикающего Серебряного и утащил его в неизвестном направлении. «Мда, — подумал Федя — видимо балду пинать мне здесь не дадут. Надеюсь план будет стоить потраченных на него сил.» *** *два дня спустя* В квартире Грязного раздался звонок. Вася ощутил странное чувство дежавю, но все же пошел открывать дверь. На пороге стоял Басманов. -Это пиздец, Васенька! — Федя бесцеремонно зашел в квартиру и направился к привычному, скрипучему дивану. — И тебе добрый вечер — Грязной закрыл дверь — что случилось? Грязной вспомнил, что в прошлый раз было так же. Басманов опять залетел с банкой энергетика и начал бубнить что-то о говености жизни и что вот-вот пойдет в дурку к друзьям товарищам ибо терпеть все это нет больше сил. И чувство дежавю усилилось. — Все, кошмар, у меня ничего не получается! Завалили работой по самую глотку и ездят на мне. — Федя ходил по комнате и активно махал руками. — Ты пробыл там два дня, обработался бедный. Это Феденька взрослая жизнь. Она приветствует тебя и зовёт в свои чертоги. — И я шлю еë нахер! Вася все еще не верил, что его друг всерьез взялся за свою идею. Но когда Басманов перевелся в отдел смертников, то пришлось воспринять ситуацию серьезно. — Ладно, как там твой гениальный план? -Цветёт и пахнет! — все в Федином виде выдавало, что ни шиша у него там не пахнет. — Ты с царем виделся? — Грязной решил идти на прямую. -Виделся. Повисла пауза. -И как? -Ну, слушай… *несколько часов назад* Вот уже второй день Басманов пахал как проклятый и проклинал всех и вся. Нет, он понимал, что именно это его и ждет и пустых иллюзий не питал, но знание о чем то не избавляет от раздражения. Наоборот, ты начинаешь беситься с удвоенной силой из-за невозможности что-то изменить. У Феди появилось чувство, будто все здесь ждали именно его, ибо только кудрявые голубоглазые красавцы способны вытянуть их из бездны постоянного завала. Он бы так и работал, сдерживая свою агрессию, но слова Темрюковной довели его до предела. — Тань, я тебя уверяю, Dior Diorskin Forever — лучший тональный крем на моей памяти. Да стоит он своих денег, да и вообще ты женщина или кто? Жалеть на косметику себе дороже. Ну, ну. Да слушай ты меня! — Машка активно доказывала своей подруге, что какая-то люксовая тоналка просто бомба. Федя, считающий совершенно по-другому стерпеть этого не мог. -Не слушай её Танюша! Бред это всё, да деньги на ветер — Басманов деликатностью совсем не обладал. — Я тебе позже позвоню. — Машка положила трубку — Ты чего лезешь? И какие деньги на ветер! Прекрасный тональный крем. — Прекрасное у нас только правительство, а тоналка твоя — фигня. Стоит дорого, а перекрывать ничего не перекрывает. То ли дело Guerlain Lingerie de Peau. — Федя в порыве чувств даже подошел к Машкиному столу. В чем-чем, а в косметике Басманов разбирался очень хорошо и потому просто не мог сдерживать себя, когда о ней заходило дело. Федя чувствовал себя мессией, что просто обязан донести неразумной Марии об ошибочности её мнения. -Ты чего, она шикарна. И покрытие легкое и кожу защищает. — А еще делает её сухой и темнее на несколько тонов — Басманов не унимался. — Сам ты сухой… Ой, здравствуйте Иван Васильевич. В этот момент у Феди, как говорится, упало. Он медленно повернул голову, отчего серьги в ушах зазвенели. Иван смотрел прямо на него. Взгляд его выражал удивление и некое подобие заинтересованности. Федя готов был начать истерически смеяться от абсурдности ситуации. Не так он представлял первую встречу с царем. — Здравствуй Машка, а это кто, твоя новая подружка? — Иван перевёл взгляд на Темрюковну и показалось будто самого Федьку и не заметил. — Да вот Иван Васильевич, новенький. Перевёлся к нам вчера, а уже советы раздает — Маша хихикнула. Басманов с невероятным усилием подавил желание сказать, что у «подружки» имя есть и вообще она и кусаться может. Но здравый смысл помог не совершать подобных глупостей. — И что же, много знает? — Грозный продолжал игнорировать стоящего рядом Федю. Этого хрупкое эго стерпеть не могло, а потому он решил вклиниться в разговор. -Ну, а что поделать, если Мария находится в ужасающем заблуждении. — Федя поймал второй заинтересованный взгляд Грозного. — А ты решил исправить этого — по интонации Басманов понял, что его вроде как подъебывают, но он бы не был собой, если бы позволил себя хоть как-то задеть. — Кто-то же должен спасти и направить на путь истинный — Федя состроил самое, что ни на есть сучье лицо из возможных. — И как зовут сию мессию? — Федор Басманов. — Ну что ж, Федя. Добро пожаловать в наш дружный коллектив. Теперь я буду знать, у кого в случае чего, спрашивать совета о косметике — Грозный похлопал Федьку по плечу, после чего ушел. Федя стоял и думал о том, что первое впечатление он произвёл не лучшее, то согласно плану это практически победа. Интерес он вызвал, правда, ну нахер такой интерес. Не особо приятно осознавать, что человек, которого ты собираешься соблазнить, запомнил тебя как чувака, что срется с людьми из-за тоналки. Из раздумий его вырвали слова Серебряного: — А зачем он сюда приходил? Работы не дал, орать не орал. — Видимо Басманов своим долбоебизмом, выбил царя из колеи так, что тот забыл зачем и пришел — сказал хихикающий Афоня. Федя не удержался и засмеялся вместе с ним. Начало было положено, а дальше как бог пошлёт.