Болезнь по наследству

Единственное, с чем альфа так и не смог смириться в своих обязанностях, это волосы. Длинные чёрные пушистые детские волосы, у которых с шатеном, кажется, были свои счёты. Чонгук ненавидел делать красивые причёски просто по причине того, что не умел. Да, он был с Ёсу с самого рождения, но это не отменяет факта его полной беспомощности в этом вопросе. И вот Чону уже не надо проходить девять кругов ада, потому что… Он наконец закончил. Девочка сидит, подобрав под себя ноги и уставившись в большой экран телевизора, пока старший брат завязывает розовый бантик на получившейся косе. — Ай, оппа, больно! — взвизгивает Ёсу, когда альфа дёргает слишком сильно. Чонгук шипит, делая ещё один оборот резинки, и громко выдыхает. — Прости, милая. Я случайно. Зато я уже закончил! Альфа гладит сестру по тёмной голове и начинает собирать разбросанные вокруг резинки и заколки. Чонгук аккуратно раскладывает всё по коробочкам, даже не замечая, что родители уже вернулись домой. — Папа! Только благодаря радостному крику Ёсу парень понимает, что его «отдых» закончился. Юнги проходит в комнату, садится на корточки перед дочерью и с любовью сжимает хрупкие ладошки, улыбаясь непростительно ярко. — Солнышко моё! — ласково тянет он и проводит рукой по розовой щёчке. — Не грустила, пока нас не было? — Нет. У меня было занятие. Чонгук сказал, что если я сделаю все задания на завтра, то он почитает мне на ночь. — Умница… — Мин переводит взгляд на Чонгука. Грустный и уставший, но тем не менее любящий. — Сходи к отцу, а брат пока найдёт книгу. Ребёнка даже уговаривать не пришлось — через несколько секунд Ёсу уже не было в комнате. Тишина, нарушал которую только звук недосмотренного мультфильма, уже начинала раздражать обоих. Омега замер на месте, не решаясь даже слово вымолвить. Чонгук не хотел давить. Он вернулся к своему занятию, продолжая раскладывать цветные резинки по местам. Юнги вскоре тоже присоединился, но убирал разбросанные на полу цветные карандаши, оставленные после неудачной попытки нарисовать портрет альфы. Мин ещё никогда не говорил с сыном на актуальную теперь тему, поэтому оттягивал неприятный момент как можно дольше. Не хотелось начинать то, что уже было начато, тем более не им. Как подвести? С чего начать? Как объяснить? Блондин ничего не понимает... Юнги так же ничего не понимал, когда узнал о своём положении семнадцать лет назад. Забеременев в девятнадцать от нелюбимого альфы, у омеги было два пути: избавиться от плода и жить, как прежде, или оставить ребёнка, утешая себя хотя бы заботами о беспомощном существе. Мин выбрал правильно: рождение наследника немного облегчило его жизнь. Но всегда должно соблюдаться равновесие, особенно в семье Чона: если кому-то хорошо, то кто-то другой вынужден страдать. Теперь эта участь выпала маленькому альфе, который, к сожалению, характером пошёл в папу. Эмоциональность и любопытство сына альфа никогда не поощрял. Скорее наоборот, эти качества Хосок считал преградой к будущему своего ребёнка. Именно поэтому воспитанием Чонгука Мин больше не занимался. Все десять лет омега корил себя за то, что отобрал у сына детство, не уделял должного внимания и с головой ушёл в разборки с мужем. Когда уж тут говорить о моралях и ценностях, если в самой семье этого нет. — Чонгук, — решается Юнги, перебрав уже сотню мыслей в голове, и тут же замолкает, когда на него уставляется пара тёмных глаз. Он всё ещё видел в сыне маленького ребёнка, который так нуждается в родительской защите. — Сядь, пожалуйста со мной. Омега хлопает по кровати, на которую уже успел перебраться, и ждёт Чонгука. Усевшись, шатен всё так же смотрит на взрослого. — Ты знаешь, что я не привык читать тебе лекции, но мне очень нужно с тобой обсудить кое-что. — Хорошо, папа. О чём ты хотел поговорить? — заметив лёгкую дрожь, Чон кладёт свою ладонь на холодную руку папы, чтобы хоть как-то его успокоить. — Что-то случилось? — Тебе понравился Тэхён? Чонгуку не показалось? Это всё, из-за чего Юнги так разнервничался?! Чтобы просто спросить о парне, о котором тот и думать уже забыл? — Пап, что за глупос.. — Ответь! — нетерпеливо перебивает родитель, задерживая испуганный взгляд на ребёнке. — Может тебе и кажется это глупостью, но я должен знать. Он тебе нравится? — Нет... У меня есть Чимин. Не волнуйся. На кривую дорожку отца я не встану. — Я не из-за этого беспокоюсь. Просто представь себя на месте Чимина. Он слишком сильно любит тебя, чтобы в дальнейшем закрыть на это глаза. Представь, как больно ему будет.. Альфа поднимает горящие глаза. Почему никто не хочет подумать о его чувствах? Никто не хочет понять и «представить себя на его месте». Но Чонгук ведь тоже человек. Более того, он ещё ребёнок, который нуждается в любви и ласке близких людей. И Юнги был в их числе. Он единственный, кто всегда мог защитить от разъярённого отца и успокоить. До восьми лет альфа не мог заснуть где-либо, кроме родительских коленей. Так почему сейчас папа причиняет столько боли, обвиняя сына, не имея на то никаких оснований? — Ты говоришь так только из-за того, что отец к тебе так относился! — резко встаёт Чонгук, слегка повышая голос. — Я никогда не поступлю так с Чимином, можешь не волноваться. — Мальчик мой, — блондин смотрит на Чонгука снизу вверх, улыбаясь краешками губ, и непоколебимо продолжает, — я знаю, кто такой Тэхён и чем он занимается. Поверь, ему не составит труда переманить тебя на свою сторону… — Думаешь, я не понимаю, для чего он нужен Хосоку?! Если отец манипулирует тобой, не значит, что у него получается этот трюк со мной. — Что ты имеешь в виду? У Чона челюсть сводит. В голове уже накопилось столько слов, которые нужно сказать родителям, а он всё ждёт подходящего момента, который, похоже, никогда не наступит. — Если бы ты не был зависим от него, то давно ушёл бы! — Это всё не так просто делается… — устало отвечает омега, уже пожалев о начатом диалоге. Оправдания! Снова эти бессмысленные оправдания, которыми Чон сыт уже по горло! Единственный аргумент, который родители используют вот уже который год, никогда не позволял Чонгуку полностью понять, как какая-то бумажка может разрушить жизни нескольких людей. И вот снова.. — А как?! — кричит парень, совсем позабыв о том, что отец находился в доме. — Чтобы люди могли развестись, достаточно желание одного! Этот грёбаный контракт, подписанный ещё вашими родителями, уже не имеет никакой ценности! Я смотрел на вас всё детство.. — в этот момент Юнги виновато опускает глаза и принимает все обвинения сына. — Ладно я. Ёсу.. тебе её совсем не жалко? Как можно жить с этим чудовищем, папа? Как ты можешь терпеть?.. — Может, — со спины доносится холодный голос, и Чонгук в мгновение теряет приобретённую ранее уверенность. Он не решается повернуться, но уже знает, что Хосок стоит в дверном проёме, скрестив руки на груди, и с победной улыбкой наблюдает за ступором альфы. — Ты тоже терпишь. И я терплю. Но что поделаешь? Ты уже взрослый мальчик и должен понимать, что нельзя делать только то, что нравится. Есть и другие обязанности… — Портить жизнь собственным детям входит в эти обязанности? Шатен оборачивается. Именно таким он себе и представлял отца прямо сейчас. Надменный, грубый, уверенный в себе эгоист, который даже собственному ребёнку не уступит, отстаивая свою, пусть и неправильную, позицию до конца. — Быстро ты хамить научился. — Было с кого пример брать. Хосок улыбается и подходит ближе. Чуть смуглая рука тянется к лицу, и рыжеволосый аккуратно поднимает чужой подбородок тонкими изящными пальцами. — Молодец. Мой сын. Чон младший был обескуражен до самой ночи. Даже лёжа в кровати в объятиях спящего Чимина, он не мог выкинуть из головы этот зловещий образ отца. Альфа в очередной раз дёргается, вспоминая ехидную улыбку родителя, и сильнее сжимает чужую талию крепкими руками. Омега морщится от лёгкой боли, но, кажется, всё ещё спит. Чонгук вспоминает поникший взгляд папы. Столько боли и беспомощности в этих глазах. Он не может сказать ни слова против при детях, боясь ещё больше разозлить мужа. Хосок не сдерживается, когда зол; именно поэтому Юнги позволяет себе высказать всё, когда они остаются наедине. Омега знает, что если кто и пострадает, то только он сам. Альфа прикрывает глаза, надеясь всё-таки заснуть. Он, наконец, успокоился. Но что-то противное жужжало над ухом, звенело и не давало полностью расслабиться. Чонгук тянется к тумбе и, одну руку оставляя под головой омеги и защищая лицо от яркого света телефона подушкой, смотрит на несколько сообщений с незнакомого номера: Неизвестный: «Надеюсь не забыл меня ещё» Неизвестный: «Я ведь говорил, что ты меня недооцениваешь» Неизвестный: «Эй, спишь что ли?» Неизвестный: «Всего два часа ночи, придурок! Кто в твоём возрасте спит в это время?!» Неизвестный: «Не молчи! Ты меня уже начинаешь раздражать» Уже сонный, ничего не понимающий, Чон никак не мог вспомнить своего собеседника, пока подсказка не всплыла сама собой. Тёмная фотография не сразу бросилась в глаза. Но, присмотревшись внимательнее, он чётко смог разглядеть ту самую синюю чёлку. Чонгук: «Тэхён?» Неизвестный: «А кто ещё?» Неизвестный: «Ты мне нужен» Неизвестный: «Приезжай срочно!» Скинув адрес, Тэхёна в сети больше не было. И всё бы ничего, но Чонгук сейчас спит в кровати своего омеги. Неизвестно насколько он задержится, но через три часа на телефоне Чимина сработает будильник, и если альфы к этому моменту рядом не окажется, то ничем хорошим история не закончится. Но отказываться было уже поздно. Чонгук делает всё тихо, чтобы не нарушить сладкий сон любимого. Надевает брошеную на стул куртку. Забирает телефон. Последний раз убеждает себя в том, что успеет вернуться вовремя и выходит из комнаты, не закрывая дверь. И план сработал на отлично, если бы не одно но: Чимин уже не спал. *** — Трубку, блять, возьми, — рычит альфа, блуждая по холодному городу вдоль ярких улиц. Чонгук заходит за угол, сворачивая, насколько он помнит, на правильную улицу. Здесь темно и безлюдно, а главное — страшно. Что здесь мог делать Тэхён в такой час? Сердце почему-то предательски сжалось, когда в голову залезла мысль о том, что он мог опоздать. Не мог же он писать подобное в шутку? Да и зачем? Ему наверняка нужна была помощь! Чон бежал по незнакомым переулкам, повсюду блуждая глазами, чтобы найти хоть одного человека. Но было пусто. Ни души. Даже фонарь перестал светить, лишая альфу единственного источника освещения. Наконец он вышел к главной дороге, возле которой, неподалёку, был круглосуточный магазин. Рядом с ним стояла небольшая компания людей, среди которых Чонгук и узнал свою «синюю голову». — Тэхён! — окликает его шатен, подходя ближе. Перебегая дорогу, Чонгук хватает омегу за плечи и разворачивает к себе, делая несколько шагов от дороги. Альфа тянет того за подбородок под тихий рык со стороны пострадавшего, вертит из стороны в сторону, осматривает на наличие ран и ссадин. В лицо ударяет резкий запах перегара, когда синеволосый попытался через плечо крикнуть что-то своим знакомым. Чон был удивлён тем, что младший даже не пытался сопротивляться, а Тэхён улыбается, когда, наконец, никто не мешает ему уделить внимание Чону. — Чонгук~и! — омега притягивает Чонгука к себе за шею и устраивается поудобнее на чужом плече. — Я так рад, что ты пришёл! Мы так давно не виделись… — Что у тебя случилось? — ещё взволнованно спрашивает старший, снимая с себя цепкие руки, что теперь перебрались на куртку альфы. — Зачем ты мне писал? — Точно! Спасибо, что напомнил, — Ким отстраняется от знакомого и тянется к чёрному рюкзаку, стоящему неподалёку. Синеволосый достаёт оттуда бутылку с крепким алкоголем и протягивает Чонгуку. — Открой, пожалуйста. У нас не получилось. — И это всё? Ты меня позвал в два часа ночи для того, чтобы я открыл вам выпивку? — Да, — подводит итог младший, устало выдыхая. — Ты что-то ещё хотел? — Я думал с тобой что-то серьёзное случилось! Может тебя обокрали или избили, передряга какая-то!.. — Ну так откроешь… У Чонгука глаз дёргаться начал. Все его опасения омега пропустил мимо ушей. Да и куда уж. В нём было столько алкоголя, что ноги переставали держать. Чон вспомнил это состояние, эти эмоции, эти чувства, когда внутренний голос говорит: «Ещё!», а разум просит остановиться… Тэхёну тоже нужно остановиться. — Мы идём домой, — в конце концов произносит шатен, отбирая бутылку. — Домой? А ты знаешь, где я живу? — Конечно. Мой отец уже успел дать о тебе всю информацию, которой мне необходимо располагать. Удивительно, что что-то пригодилось. *** Видимо с этого дня Чонгук начнёт, наконец, бегать по утрам, потому что солнце уже начинает освещать сонные улицы, а до дома Чимина ещё четыре квартала. Радовало только то, что Тэхён был своевременно доставлен домой ничего не понимающем родителям. Даже интересно, какой будет карма омеги за подобные деяния старшего? Шатен подбегает к дому и опирается ладонями в колени, переводя сбившееся дыхание. Стрелка на наручных часах близится к шести — Чимин ещё спит. Он успел. Отворив входную дверь, Чонгук разувается и проходит в гостиную. Тихо. Чон близится к лестнице, как где-то рядом раздаётся неприятный глухой звук. Не успел. Такой вариант альфа не рассматривал. Опасался, но не рассматривал. Чимин никогда не упустит возможности понежиться в тёплой кровати, а встать самому раньше будильника — поступок вообще немыслимый. Сердце сжимается и сбивается с ритма. Чонгук чувствует себя маленьким мальчиком, которого поймали за кражей конфет перед обедом. Он признаёт себя виноватым, но в тот же момент понимает, что ничего плохого не сделал. Альфа в этой ситуации был жертвой, а значит у него остался только один шанс на спасение — блеф. — Напугал, малыш, — улыбается Чон, разворачиваясь к возлюбленному, а сердце ускоряет ритм. Омега сидел за кухонным столом с кружкой в руках. Пижама, растрёпанные волосы и слегка сонный взгляд говорили о том, что парень встал недавно и, видимо, даже в ванной комнате ещё не был. Пак ни разу не взглянул на Чонгука: или потому, что хотел казаться безразличным, или попросту боялся увидеть в них то, чего не хотел. — Где ты был? — Чимин продолжает пялиться в неподвижную точку на столе. Чонгук молчал. Блондин никогда не был ревнивым партнёром: не устраивал сцен, не запрещал любимому общаться с другими омегами, не контролировал каждый его шаг. Всё лишь по той причине, что Чон не давал поводов так думать. Однако после звонка Хосока что-то в Чимине всё же щёлкнуло: омежья сущность, которая хотела, чтобы альфа принадлежал ему одному. Чимину это не нравилось, потому что подозревать Чонгука было не за что. До сегодняшней ночи. — Я.. — запинается парень. — Мне Ёсу писала.. — Что-то случилось? Холодный прежде голос сменяется неподдельным волнением и страхом. От разозлённого Чимина не остаётся ничего, кроме лёгкого испуга, и Чонгук спешит продолжить сочинённый на ходу рассказ. — Родители снова устроили… — драматичная пауза. — Неважно! Всё хорошо.. — Почему неважно? И почему ты не привёл Ёсу сюда, раз снова такое случилось? Почему меня не разбудил?! — Ты так сладко спал. Боялся тебя будить. — Дурак! — Чимин поднимается с места, подходит ближе и обнимает любимого, вдыхая запах любимого одеколона. — Иди в ванную. Чонгук тепло улыбается, понимая, что Пак поверил каждому слову, и, следуя совету, поднимается наверх. Блондин же возвращается к столу, где оставил кружку с недавно приготовленным кофе, и включает телефон, незаметно вынутый из куртки Чонгука. Изучив все мессенджеры, ни одного сообщения и ни одного звонка от Ёсу за прошлый день он найти не сумел. Но вот непонятная переписка привлекла внимание Чимина. Некий «Тэхён» писал в два часа ночи (как раз в то время альфа и ушёл из дома). Сердце неприятно сжимается, когда Пак догадывается, про какого омегу говорил ему Чон Хосок. Однозначного ответа у него всё же нет. С одной стороны, переписка ничего ещё не подтверждает, да и отец Чонгука не в восторге от выбора сына, поэтому его слова тоже особой ценности не имеют. Но с другой возникает вопрос, почему Чонгук ничего не рассказал про этого «Тэхёна» и действует в полной уверенности, что омега ничего не узнает? Чимин принимает сложное для себя решение: наблюдать и терпеливо ждать дальнейших действий Гука. *** Работа — это всё его время, вся его жизнь. Работа — это способ забыть о том, что доставляет больше всего проблем. Работа — это спасение, которым он смог заменить семейное счастье. Хосок потирает сонные глаза и смотрит на часы на экране монитора. Уже поздно и надо бы ложиться спать. Но альфа не заснёт. Сегодняшний разговор с Чонгуком сумел задеть его за живое. Сын был прав в каждом произнесённом им слове. Или всё же нет?.. Что малолетний парнишка может понимать во взрослых отношениях? Да видимо, всё. И даже то, что эти самые «взрослые» разглядеть не в силах. Хосок рос точно так же: каждый день он смотрел на то, как папа обвиняет отца в неверности и пьянках. Маленький мальчик каждую ночь засыпал с красными мокрыми глазами, а на следующий день шёл в школу, как ни в чём не бывало. Родителей он видел только по выходным — всё остальное время его воспитанием занимался дядя, ничуть не отличавшийся от отца. Его это сломало, и сколько бы Хосок ни клялся, что такой семьи у него никогда не будет, всё было ложью. Хосок врёт даже самому себе, отыскивая поступкам глупые оправдания, в которые сам порой не верил. Его жизнь превратилась в глупую рутину лишь по той причине, что альфа сам от себя всех оттолкнул. Он прекрасно помнил время, когда молодой Юнги пытался привлечь внимание будущего мужа. Хосоку же тогда это было без надобности. Всё повторилось с рождением Чонгука: маленький мальчик не был ничем похож на отца. Рождение Ёсу тоже не изменило ситуацию. Хосок помнит тот день, когда изменился. Помнит всё до мельчайших деталей и с теплом придаётся воспоминаниям о тех временах, пока реальность не даёт о себе знать. — Папуля, — доносится шёпот. Альфа поворачивает голову в сторону и чувствует, как матрас немного прогибается под чьим-то весом. Свет от монитора освещал розовую пижаму и маленькие детские ручки. — Почему ты не спишь ещё?! — интересуется родитель. — Мне приснился страшный сон. Чонгука нет, а папочку я боюсь будить. Можно я с тобой посплю? — Залезай. Хосок откладывает технику на прикроватную тумбу и забирается под тёплое одеяло. Он чувствует, как маленькое создание жмётся к нему и, боясь снова испугать, так и решается обнять ребёнка в ответ. Чон засыпает со временем с теми ненастными мыслями. «Только бы Чонгук не стал таким же..»