Шторм и Молния

Прошло три недели с тех пор, как Маккуин попал в аварию. Его вот-вот должны были выписать из больницы. Парни очень переживали из-за того, что их ожидало множество интервью и вопросов, в которых наверняка будет затрагиваться тема отношений. Надоедливые журналисты все норовили прорваться в палату к Молнии, и закидать его вопросами по поводу заявления Джексона, но Шторм отгонял их от палаты, словно коршунов. Друзья Маккуина всячески поддерживали его, и занимались поиском того самого виновника « торжества «. Молния же старался не думать об этом, и возложил все на полицию. Ему не хотелось тратить свои нервы еще и на это дело, парень горел желанием как можно скорее выйти из больницы, вернуться в спорт, и только потом заняться этим сомнительным делом. Больше всего ему хотелось посмотреть в глаза тому, из-за кого он чуть не погиб. К несчастью он смотрел в глаза виновника каждый день. Шторма изнутри съедала совесть за все сделанное ранее, и хотя он запретил Льюису воплощать ранее придуманный им план, он все равно ощущал на себе вину за произошедшее. Иногда, приходя навестить Маккуина, Джексон собирался на одном дыхании рассказать обо всем случившемся, но как только он видел полные любви глаза рыжеволосого — сдавался. Гонщика охватывал панический страх. Навязчивые мысли о том, что узнав всю правду, Маккуин бросит его — не давали раскрыть все карты перед ним. В очередной такой визит, на новый телефон Молнии раздался звонок с неизвестного номера. Его контактами были осведомлены только близкие друзья, начальство и Джексон. Он был немного удивлен неожиданным звонком, и показал номер Джексону, на случай если он его узнает, но этого не произошло. Несмотря на это, брюнет немного испугался, ведь вероятно, что это Льюис решил поиздеваться над ним. Он строго запретил Маккуину поднимать трубку, аргументируя назойливыми папарацци и гадкими журналистами, что готовы пойти на все ради песчинки информации. Шел день за днем, и вот близилось время выписки. Молнии уже давно сняли шину с шеи, и он мог спокойно целоваться с Штормом. Исходя из его слов — это единственная важная вещь, которой его лишало это идиотское приспособление. И если не обращать внимание на то, что шина была снята, и Маккуину вернулось его любимое лакомство в виде губ грубияна-брюнета, то нога находящаяся в гипсе, по прежнему приносила массу неудобств. К примеру, ему приходилось с кем-то отправляться в туалет. Ходить ему было очень больно, костыли нисколько не смягчали ситуации, а вдруг он не удержит равновесие и упадет прямо своей рыжей головушкой в унитаз? Тогда бы пострадала не только голова, но и честь. Да и ко всему прочему, Шторм бы не упустил возможности подтрунивать над ним, после такого инцидента. Хотя и сами походы в туалет не заканчивались без шуток. — Джексон? — Молния присел на кровать и включил ночник, — Ты спишь? Темноволосый недовольно хмыкнул. — Конечно нет, разве не видишь, газон кошу, — съязвил он, и накрылся одеялом с головой, желая спрятаться от Молнии и его туалетных просьб. — Мне нужно в туалет, — как маленький ребенок, проконючил Маккуин. — Если хочешь, я могу позвонить твоей маме, и она заменит тебе подгузник, — пробубнил Шторм, за, что в него прилетело подушкой. В следующее мгновенье, брюнет подорвался с места, и помог Молнии подняться с кровати. Он взял его под руку, и отвел в туалет. — Отвернись, — пробурчал рыжеволосый. — Чего я там не видел, — хмыкнул Джексон, но выполнил просьбу Маккуина. Ему хотелось побыстрее со всем этим закончить, и вернуться в кровать, которую ему специально поставили в палате, смирившись с тем, что тот не покинет парня. — Нужно хорошо вымыть руки, — ответственно прошептал Шторм, помогая Молнии подобраться к раковине. Он прокрутил кран, и взяв руки Маккуина в свои, поднес их к струе воды. Намочив пересушенные ладони парня, он выдавил в них немного мыла, и тщательно вымыл. — Теперь можно пойти спать, — зевнул Шторм, и отвел Молнию обратно к кровати. Он аккуратно положил его в нее, и сел рядом, наблюдая за тем, как его веки постепенно закрываются. Джексон продолжал сидеть рядом с рыжеволосым, и гладить его по голове, пока тот окончательно не отключился. Брюнет взял свой телефон, и сфоткал спящего юношу. Утром в палату зашел врач, и сообщил радостную новость — уже завтра Молнии снимут гипс. — Наконец сможешь ходить в туалет сам, — прыснул со смеху Джексон, но увидев грозный взгляд парня, сразу же умолк. — Но с гонками вам придется повременить, — заявил доктор, и лицо Молнии сразу же потемнело. Увидев вопросительный взгляд Маккуина, врач сразу же начал объясняться. — Помимо переломов, у вас была травма головы, вы ведь получили ее не при аварии? — За день до соревнований на меня напали, но я принял решение участвовать в гонках, — кивнул рыжеволосый. — Эта травма и стала причиной аварии. У вас понизилось давление, и вы не справились с управлением. Шторм стыдливо опустил глаза. Слова врача снова напомнили ему, что он как никто другой причастен к случившейся трагедии. — Вас выпишут из больницы, но вы продолжите принимать лекарства, — врач улыбнулся и по-товарищески хлопнул Маккуина по плечу, — тогда сможете вернуться к гонкам, как в старые добрые времена, и да, — он поправил очки, которые постоянно спадали на переносицу, — избегайте стрессов, вам они очень вредны. Советую на какое-то время не контактировать с журналистами, они вам стресс обеспечат в мгновенье. Молния улыбнулся и кивнул. — Все будет в полном порядке, доктор! — Я на это очень надеюсь, моя жена ваша фанатка. — А вы? — Простите конечно, но я болею за Джексона Шторма, — врач боковым зрением посмотрел на Джексона, который прямо-таки просиял от подобного заявления. — Безумно рад, что среди моих фанатов есть такие умные люди, — брюнет вскочил на ноги, и с энтузиазмом пожал ему руку. — Я умный потому что доктор? — поинтересовался мужчина в белом халате. — Потому что за меня болеете, — улыбнулся Шторм, и победоносно взглянул на Молнию. Если предыдущие несколько недель пробежали незаметно, то оставшиеся до выписки два дня, тянулись с невероятно медленной скоростью. Парни развлекались как могли: просмотр фильмов, игры на приставке, что притащил из квартиры Джексон, совместное прочтение книг, точнее книги, а если быть еще более точным, то пары ее страниц. Ну не любят они литературу. Вечерами они выходили в парк, и сидели на лавочке, слушая классическую музыку. И вот долгожданный день выписки настал. Маккуину сняли гипс, который он попросил забрать на память. Ощущать ногу без тяжелой брони было совсем непривычно, и Молния даже побоялся полностью на нее встать. Казалось, что переведя весь вес на нее, она сломается, без возможности на восстановление. — На выходе толпы журналистов, — недовольно проворчал Джексон, — крысы помойные, как они пронюхали, что выписка сегодня? — Шторм бросил в Маккуина кепкой, — Закрой лицо, и не давай никаких комментариев. Маккуин сделал глубокий вдох, перед тем как открыть двери, и выйти из здания. Журналисты были готовы вылезти на шеи друг друга, чтобы задать волнующий всех вопрос. Вспышки камер неприятно мерцали, раздражая парней, и их друзей, что стояли у машины, ожидая их. — Как вы прокомментируете заявление Джексона Шторма, о ваших отношениях? — одна из журналисток вплотную подошла к Маккуину и протянула микрофон. Деваться было некуда. Промолчать — также означало согласиться. Молния взглянул на Джексона, который одобрительно кивнул. — Да — это правда, — подтвердил Маккуин. Толпа завизжала. Джексон взял Молнию за руку, и переплел их пальцы. Этот жест не ушел от взгляда толпы, и все моментально начали делать фото. Парни зашагали по дорожке, и взгляд Маккуина зацепился за стоящую вдали фигуру. У дерева, покуривая сигарету стоял Франческо. Взгляд его темных глаз, был обращен прямо на него, отчего ему стало немного некомфортно, и даже страшно. Рыжеволосый дернул за руку Джексона, как маленький ребенок. Шторм вопрошающе посмотрел на него сверху вниз. — Давай подойдем к нему, — сказал Маккуин, и потянул его за собой. Эта идея совсем не нравилась Джексону, но спорить он не стал. В такой то день… — Поздравляю с выпиской, — Франческо вежливо улыбнулся глядя на Маккуина, когда тот подошел к нему. — Спасибо, — Молния улыбнулся ему в ответ и украдкой посмотрел на Джексона. Франческо напротив не обращал на брюнета никакого внимания, делая вид, что его вообще не существует. — Так значит вы вместе? — Бернулли стряхнул пепел с сигареты, и уставился в пол, боясь смотреть в глаза рыжеволосому. — Да, — Молния чувствовал неловкость в этом диалоге. Ему было стыдно за то, что давал Итальянцу ложные надежды. Еще больше ему было стыдно перед Джексоном. Зная всю правду об его взаимоотношениях с Бернулли, он бы не продолжал с ним отношения. — Ну что же… — из уст Франческо послышался тоскливый смешок, — Вы красивая пара, — он поднял глаза прямо на Маккуина, — желаю вам счастья, — он сделал последнюю затяжку и бросил окурок Шторму под ноги, все также глядя в глаза Молнии. Джексон не успел и среагировать, как Франческо удалился прочь. На глазах Итальянца выступили слезы. Он как можно сильнее зажмурился, позволяя соленой воде, быстрее стечь по его щекам. « Какого черта мне так больно?! » — пронеслось в его голове. Ответ лежал на поверхности. За столь короткий промежуток времени, он влюбился в этого рыжеволосого юношу. Бернулли продолжал идти по улице и прокручивать в голове все воспоминания связанные с Молнией. Он не мог выбросить из головы их мимолетные встречи. То первое " свидание «, что должно было пройти в ресторане, и на которое Маккуин пришел как полная свинья. А их встреча в парке? Разве можно в одно мгновенье выкинуть это из головы? — Почему ты выбрал его, маленький идиот?! — закричал Франческо, и ударил кулаком по дереву. Костяшки пальцев моментально приобрели синеватый оттенок. Бернулли взвыл от боли. — Я, что, недостоин любви? — он перешел на шепот. Ноги уже не держали его, и парень опустился на корточки. Голова пульсировала от боли, слезы Ниагарским водопадом скатывались по щекам. Такие чувства Бернулли не испытывал ранее, и от этого становилось больнее. Было печально признавать, что его первая влюбленность закончится вот так. Парень хотел встать и уже пойти к своей машине, чтобы поскорее скрыться у себя дома, но позади послышались шаги. — Объяснишь, что происходит? — к Франческо подошел Джексон, испепеляя того холодным взглядом синих глаз.