Шторм и Молния

От лица Маккуина Я чувствовал себя виноватым, перед каждым человеком, который хоть немного пострадал из-за меня. Мне казалось, что все мои друзья и знакомые буквально возненавидели меня из-за этого и если я скажу им, что это скоро прекратится, то они будут даже рады. Естественно это лишь нелепые накручивания, но такие мысли правда проскакивали в моей больной, уже в буквальном смысле голове. Мне хотелось как можно быстрее покинуть этот город и свою квартиру, чтобы отвлечься, но я должен был встретиться еще кое с кем. Один из тех людей, что пострадали больше всего. Мне хотелось искренне извиниться перед Франческо и ему первому, после Майкла рассказать о случившемся. Я позвонил ему, но он не брал трубку. Я знал, что сегодня у него нет тренировок и был почти уверен, что Итальянец находится дома. И решив, что терять все равно нечего и времени у меня полно, я отправился к нему в квартиру. По дороге к нему, мы с водителем такси, попали в пробку и я задумался об покупке мотоцикла и возвращении своих прав на вождение. Около полугода назад у меня случился небольшой инцидент с дорожно-транспортной инспекцией и меня на год лишили возможности водить машину в черте города. Я имел право участвовать только в гонках. И то, только с разрешением руководства. Теперь, несмотря ни на что, я должен вернуть себе права и насладиться своей машинкой, хотя-бы в последние года жизни. Уже поднявшись на этаж, где жил Франческо, я начал звонить и стучать в его двери. Никто даже и не думал реагировать. — Я знаю, что ты дома, а если даже не ты, Франческо, то Альба! Открой пожалуйста двери! — я сказал это просто так. Я не мог дать точной гарантии, что кто-то из них вообще находиться в квартире. Эта парочка экстравагантных родственников могла сорваться в ресторан или любое другое элитное заведение, в любой момент. Никто не открывал и малейшего шороха или движения не услышал. Словно сталкер, я приподнялся на носочках и посмотрел в глазок. Уверен на все сто процентов, что если бы это заметил кто-то из соседей, то они непременно вызвали бы полицию. Я пригляделся и увидел пустой коридор. Никто не проходил и даже не проползал. Теперь я удостоверился, что в квартире пусто. Я сел на лестничную площадку и стал ждать, пока кто-то из хозяев квартиры не вернется. Почему я не ушел, а потом не вернулся? Если я уйду, то Франческо может попросту войти в квартиру, а затем не открыть мне. Моей же целью, было во что бы то не стало, поговорить с ним. Это будет возможным, если я точно смогу «словить» его. Я уже почти начал засыпать, облокотившись о перила, как услышал шаги по лестнице. Встрепенувшись, встал на ноги и выглянул. По лестнице поднималась какая-то женщина. Она удивленно посмотрела на меня и молча кивнув головой в знак приветствия, зашла в свою квартиру, что соседствовала с Бернулли. Я обратно сел на холодную лестницу. Теперь во мне была точная уверенность, что я заболею. Попасть под ливень, а на следующий день отмораживать задницу на ледяном бетоне. Сильно. — Ты, что тут делаешь? — кто-то дотронулся моего плеча. Голос был до ужаса знакомым. Я отлепил глаза. Сначала до меня не дошло, где я, что я делаю в подъезде Франческо. Неужели опухоль прогрессирует и начинает стирать мою память? Рукой я протер глаза и посмотрел на стоящего перед собой Итальянца. — Франческо? — переспросил я, сам не знаю почему. — Нет. Господь Иисус, собственной персоной, — он обошел меня стороной и направился к своей двери. « Да уж, скоро я точно встречусь с ним… » — пронеслось в моей голове, но делиться своими размышлениями я не решился. — Так ты скажешь мне, зачем пришел? — Бернулли обернулся ко мне, перед тем как открыть входную дверь. Я быстро поднялся на ноги и стряхнул с задницы собравшуюся пыль. — Мне нужно поговорить с тобой, — я скрестил пальцы в замок, будто молясь. — Это правда очень серьезно. Он хмыкнул себе под нос и заулыбался. — У тебя иначе не бывает, — парень открыл двери и зашел в квартиру. — Ты заходишь, или серьезный разговор будем проводить на лестничной площадке? Я просиял улыбкой и зашел вслед за парнем. Мы прошли вглубь квартиры и зашли в самое её сердце — кухню. — Чай, или кофе? Потанцевать не предлагаю, — даже не думая улыбаться, сказал Франческо. — Есть, что покрепче? — Все настолько плохо? — удивился он. Я кивнул. Бернулли достал из холодильника лимон и коньяк. Поставил все это на стол и разлил по бокалам алкоголь. Я сделал глоток и сразу закусил кислым фруктом. — Врываешься ко мне домой, опустошаешь бутылку с дорогим коньяком… — Франческо почесал подбородок. — Должно быть, все правда серьезно. — Ты будешь первым, кто узнает об этом. — Это большая честь для меня! — Бернулли положил руку себе на сердце и саркастически улыбнулся. — Не паясничай, — резко сказал я. — Прости, прости, что впервые позволяю себе это, — не унимался Франческо, поэтому я выпалил: — У меня рак! Сначала он издал нервный смешок, а после того как увидел, что мое выражение лица полностью серьезно, замолчал. — В смысле? — он тряхнул головой, пытаясь переварить сказанное мной. — Я был у врача и он сказал, что на снимке, у меня обнаружили опухоль. Я сделал повторный анализ и диагноз подтвердили, — говоря это, я на удивление был спокоен. В отличии от Бернулли. По взгляду стало понятно, что данная новость его повергла в шок. — Ты? Ты сейчас серьезно? — Я может и мудак, но с подобными вещами шутить не стану, — я снова улыбнулся. Бернулли побледнел. Он снова наполнил свой бокал и выпил его залпом. — Ты же не думаешь, что это конец? Медицина движется вперед и сейчас вполне возможно вылечить рак! — он говорил это так, будто старался утешить вовсе не меня, а самого себя. — Я не буду лечиться. Его взгляд потемнел. Он взревел: — Ты совсем идиот? — он вскочил с места и подошел ко мне. — Как это не будешь? Ты решил снова шутки со мной пошутить? Я повторил все, что ранее сказал Майклу. Это не потешило Франческо, а напротив. Бернулли схватил меня за воротник и приподнял над собой так, что мои ноги остались висеть в воздухе. Я схватил его за руки, но он продолжал крепко держать меня. — Если готов так легко распрощаться с жизнью, то давай я облегчу тебе задачу! — прошипел он и, что есть силы встряхнул меня. Впервые я видел в глазах Франческо такую ярость. Казалось, будто все это время в нем сидел одичавший зверь, который наконец смог вырваться на свободу. Мне стало не на шутку страшно. — Отпусти, — прошептал я, но рука Бернулли уже оказалась на моей шее. — Почему? Страшно умереть? — он злорадно захихикал и сжал пальцы вокруг моего горла. — Ты же не хочешь лечиться и в любом случаи умрешь, так почему не хочешь сейчас? Я могу помочь тебе в этом. — Заговорчески произнес он. Резко, его пальцы разжались и он поставил меня на землю. Я жадно глотнул воздух и отошел от него на несколько метров. — Ты не хочешь умирать, — уже спокойно сказал он. — И ты знаешь, что твоя смерть многим разобьет сердце, — он взял мой бокал и налил туда еще коньяка. Я понял. Он пытался напугать меня. Ввести в состояние шока, чтобы я понял, насколько мне важна жизнь. И это сработало. Я не имел никакого желания умереть, но мое решение оставалось в силе. Я обратно сел за стол и взял бокал в руки. — Я и правда поверил, что ты готов убить меня, — усмехнулся я и сделал глоток. — Сесть в тюрьму из-за такого придурка как ты, этого мне еще не хватало. Но серьезно, — он постучал кулаком по столу. — Ты не хочешь лечиться только, потому что твоя бабушка не смогла? Ты же понимаешь, что у вас разные ситуации? Ты молод и у тебя есть все шансы. — Это моё решение, Франческо! — я психанул. — И я захотел поделиться с тобой, но не выслушивать отговорки. Он молча продолжал пялиться на меня. — Завтра я беру билеты и уезжаю. Хочу уехать из этого города, — я нарушил тишину. — Куда? — В Радиатор-Спрингс. Хочу повидаться с друзьями. — От этого отговаривать не буду. Друзья — это очень важно. Но ты ведь приедешь обратно? — голос Франческо был обеспокоенным. — Да. Я еще должен встретиться с Майклом. — Менеджер? — Угу. — Он тоже знает? — Мой врач сообщает ему все, что касается здоровья. — Тогда я не первый, — он ухмыльнулся. — А Шторм знает? Я отрицательно кивнул. Мне показалось, будто на лице Бернулли отразилось удовлетворение. Детский сад… Радоваться такой мелочи в такой ситуации не лучшее, что можно сделать. — Значит ты пришел, чтобы рассказать это? — спросил Итальянец, но его фраза имела другое значение. Скорее всего он хотел спросить: « — И ты пришел ко мне в очередной раз, чтобы поныть? » — На самом деле я хотел извиниться. Ты много дерьма перенес из-за меня, — мои слова удивили Франческо. — Я поступал с тобой крайне некрасиво. Использовал тебя. Он ухмыльнулся. — Это было понятно с самого начала. Просто я не был против. Ты думаешь я настолько глуп, чтобы не понимать очевидных вещей? Мне не пятнадцать, Маккуин, — с гордостью промолвил он. — И если я помогал тебе и подтирал твой зад — это не значит, что ты обвел меня вокруг пальца. — Но все равно, прости. Я не должен был пользоваться твоей добротой. Лицо Франческо не отображало ничего, кроме полного безразличия. Я попытался словить его взгляд, но он смотрел куда-то в сторону. Сквозь меня. — Еще раз прости. И я желаю тебе счастья. Ты хороший человек и ты его заслуживаешь. Мои слова не пришлись брюнету по вкусу. Я заметил как его рука напряженно обхватила пустой бокал. Костяшки его пальцев побелели. Казалось, вот-вот и бокал лопнет в его руке. — Прости… — в очередной раз прошептал и встал со стула. Итальянец пустым взглядом продолжал пялиться в стену. Я молча вышел в коридор. Мне не хотелось говорить ему и слово, он был готов взорваться. Я покинул квартиру и закрыл двери. Прислонился к стене спиной и скатился по ней. Ноги тряслись от слабости. Вдруг, я услышал, как Бернулли закричал, а следом послышалось как что-то разбивается об стену. По всей видимости, он решил сорвать злость на бокале из которого я пил. Мне стало не по себе и словно трусливый пес, я поджал свой хвост и выбежал на улицу. Я пробежался взглядом по улице и заметил в стороне знакомое лицо. Подозрения заселились в моей голове, как только я понял, что за предмет находится в руках у девушки. Фотоаппарат. Я сделал ей на встречу шаг. Она поняла, что я заметил её. Алекса быстро спрятала технику в машину и села в нее сама. Ускорив шаг, я успел схватить дверцу автомобиля, не позволяя ей уехать. Девушка недовольно цокнула языком и сняв кепку, устало посмотрела на меня. — Ну вот ты наконец-то, все и понял, — она отпустила дверцу. Но я до сих пор ничего не понимал. В голове сложились лишь догадки и сомнения, из-за небольших эпизодов, что крутились в ней. Сложив каждый из них по очереди, словно пазл, у меня вышла большая картина. — Ну ты и сука, — улыбаясь сказал я. Девушка недовольно поморщилась. — Зато богатая, — она жестом пригласила сесть меня, к ней в машину. — Ну уж нет, — отмахнулся я. — Чтобы ты в очередной раз слила обо мне информацию? Уволь! — Да брось ты, — девушка взяла свой фотик и отключила его. — Теперь ты знаешь кто я и будешь осторожен в словах. — Диктофон в твоем кармане все еще пишет, — я кивнул, обращая внимание на краешек звукозаписывающей техники, что торчала из кармана. Девушка достала его и выключила, признавая фиаско. Я выжидающе продолжал пялиться на нее. Блондинка снова недовольно испустила дыхание и показательно отключила свой телефон, который тоже вел запись. Теперь я сел в машину. Естественно я не стал рассказывать о своей болезни и причине визита к Бернулли. Она даже и не спрашивала. Видимо совесть у этой особы все-таки присутствовала. Мне было интересно: все ли сливы, её рук дело? — И адрес больницы, и твой поцелуй с Франческо засняла я. И в сеть выложила тоже, — не знаю показалось ли мне, но в ее речи была слышна нотка гордости. — Ты на самом деле не очень то и осторожен. А ведь знаешь! — восхищенно сказала она. — Поселиться по соседству с тобой, было хорошим решением! — Теперь тебе не достанется и капля информации. — На самом деле не только ты такой неаккуратный, — она проигнорировала мои слова. — Помнишь нашу встречу в кафе? Шторм тогда о-очень удивился, когда увидел меня. — Что ты имеешь ввиду? — Мы с ним тоже знакомы. Та история в инстаграме… Ты меня не узнал? — она обижено надула губки. Черт. И правда. Как я не понял? — С таким качеством фото, я и его не узнал сначала. — Да не оправдывайся! — она пнула меня в плече. — Недооцениваешь мой профессионализм! Правда он был не очень сговорчивым, зато поцеловал меня, чтобы доказать свою ориентацию… Вот идиот… — витая в своих мыслях, говорила блонда. — А ведь Франческо прав. Ненавижу журналистов. Информационные шлюхи, — я открыл двери и вышел из машины. — Больше не смей соваться ко мне. — И не собираюсь! Свое повышение и денежки я получила, спасибо тебе, Маккуин. Хоть что-то хорошее ты сделал в своей жизни! — она послала мне воздушный поцелуй и быстро поехала по шоссе. А я двинулся на вокзал, чтобы взять билеты. Ближайший выезд был только завтра вечером. Купив один билет, я поехал домой, чтобы собрать свои вещи.