Сорвиголова

Эрика Лундмоен — Яд

      Впервые в жизни Антон решает, что ему пора становиться сильным и независимым в пятнадцать лет. Родители пытаются найти ему репетитора по математике, пока он буквально вытравляет каждого нового, младшая сестра, с которой, по мнению родителей, он ещё обязательно подружится, постоянно пытается влезть в его личное пространство, а все его школьные друзья в очередной раз надоедают ему, и он прерывает общение. Поэтому, когда парень собирает вещи, он даже лишний раз не думает.       Пусть поищут, поволнуются.       Его путь начинается с ближайшей к его дому остановки. Антон отмечает про себя, что сейчас он очень похож на главного героя какой-нибудь прикольной хоррор-игры — маленький мальчик с большим рюкзаком на плечах пытается спастись от ужасных взрослых в этом большом и страшном мире.       Шастун сначала не особо понимает, куда ему идти, но решает, что было бы неплохо позлить отца и купить через его карту билет на поезд, например, в какой-нибудь Омск или Воронеж, чтобы тому немедленно пришла СМС-ка, и тот поехал искать его на вокзал. А Антон пока где-нибудь в кафешке расплатится наличкой и вкусно-вкусно поест.       Мыслей об истязании родителей вагон и маленькая тележка, и всё это им только за то, что они его совсем не любят. Так считает Антон — он никого не любит тоже, но только потому, что никто не любит его. Мама и папа изначально мечтали о дочери, Антон явно был лишь неудачной попыткой. Целых два года они притворялись, что счастливы, а потом родилась Лиза. И больше они даже не притворялись.       Антон искренне ненавидит Питер и мечтает переехать в Москву. Один. Может быть, с девушкой. Но намного лучше — если с собакой, которую ему никак не хотят заводить.       На парне два капюшона — от толстовки и куртки — он смотрит под ноги и слушает в наушниках какую-то песню, которую ему просто лень переключать. Всё его внимание сосредоточено на мыслях о побеге, когда его резко хватают за плечо и тянут назад. Антон поднимает голову и видит, как мимо проносится машина. Парень снимает наушники и, стараясь сдержать то, как его трясёт, поворачивается к спасителю. — Капюшон может снимешь или наушники, когда по центру гуляешь? — спрашивает незнакомец, и Шастун понимает, что он бежал к нему по его сбившемуся дыханию. — Советы, может, не будете раздавать? — стандартная схема: чувствуем вину — идём в атаку. — Из-под машины вытащили, молодец. Я не трамвай, меня бы объехали. — Ну извини, — незнакомец очевидно немного обиделся. — Жаль, что у меня машину забрали недавно, может, стоило бы тебя профилактически сбить. — Как грубо. А это вы не на статью наговорили сейчас?       В глазах незнакомца явно читалось раздражение, впрочем, Антон привык вызывать подобные чувства у людей. — Помогать школьникам дело всегда гиблое. Больше точно не возьмусь. — А вы меня спасли, чтобы спасти, или чтобы что-то взамен получить? У меня семья богатая, можете написать отцу, он обязательно рассмотрит вашу заявку на получение денег за спасение непутёвого сына. — Надеюсь, твою заявку на получение совести, он рассмотрит первой. — Что-то на бедном, — парирует он, прекрасно зная, что отталкивает от себя всех подобным поведением, и даже этому радуется. Нового знакомого он, очевидно, уже довёл. — Ты сам себя-то ещё не заебал? — интересуется тот. — Потому что я не представляю себе людей, которые смогли бы с тобой сосуществовать.       Антона такое задевает, хотя сам он — та ещё заноза в заднице. Он честно хотел бы сейчас поблагодарить этого парня, узнать его имя или даже подружиться, став героями типичной подростковой драмы, но он… другой — сложный, тяжёлый, по мнению всех вокруг, человек. — До свидания. Не переживайте, наши круги общения никогда не пересекутся. Мы всё равно никогда больше не встретимся, поэтому идите-ка вы нахуй.       Незваный спаситель осуждающе смотрит на него и, признав поражение, делает шаг назад, бросая напоследок: — Не встретимся. Если так относишься к людям, даже не думай, что хоть кто-то ждёт встречи с тобой.       Антону вдруг лишь на долю секунды становится совестно от того, что он даже не спросил его имени.