V. Обличье всех несчастий
10 сентября 2021 г., 15:57
Досье субъекта: Генри Оллдер
- Личностные данные субъекта: Полное имя: Генри Стинг Оллдер. Родился в 2478 году, точная дата рождения неизвестна/не подлежит раскрытию. Внешность: широкоплечий, высокий, крепкого телосложения мужчина; имеет: короткие русые волосы, прямой, опущенный нос, большие губы, широкую челюсть, тупой подбородок, горизонтальные брови, выраженные скулы, карие глаза. Все детство провел в интернате из-за отсутствия должного воспитания родителей, выпустился в 16 лет. На тот момент имел дружеские отношения с Ханом Вайленсом и Джеком Эйрей. Год не мог никуда податься из-за своего здоровья, но в конце концов поступил в Военно-подготовительный Корпус Обучения Терранов, где у него выявили предрасположенность к псионной чувствительности. Обучался на [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]. Учебы закончить не смог по причинам ухудшения здоровья. По данным медкарты страдает бронхиальной астмой, симптомы которой проявляются в виде одышки, тяжесть которой зависит, в основном, от «эмоционального фона» - другими словами, от настроения. В силу своего темперамента частота проявления симптомов - высока. Есть алкогольная и табачная зависимости. В районе 2499 - 2501 годов познакомился с террористом Майклом Шрайном. Текущий статус: пират. + Обучение + Дела субъекта (8) + Инциденты (35) Глава пятая. Обличье всех несчастий***
Было уже около первого часа ночи по времени Корхала-IV, а Майкл все еще бодрствовал. После варп-прыжка из системы «Антига» он стал плохо спать. Обычно восстанавливать режим у него получалось быстро – он лишнюю ночь не спал, а потом ложился в нужное время. Но прошло уже две недели с их объявления в системе Корхала, а у него так ничего и не вышло, хоть он и пытался целых три раза. Он в одиночестве сидел за железным столом в большой столовой, которая разом могла накормить до трех сотен голодных ртов, и доедал уже третью порцию стандартного пайка. Для него все еще оставалась тайной причина его нескончаемого голода, возникшим уже больше года назад. Хорошо, что столовая работала допоздна: еще с полчаса назад она собиралась закрываться, но туда заявился Майкл вместе с Томасом. Томас Ривер был блондином с запрокинутыми назад и собранными в пучок волосами; он имел прямой, длинный нос, тонкие губы, очень острый подбородок и янтарного цвета глаза. Это был, пожалуй, самый рациональный член лидеров Сопротивления из всех восьмерых. Рафаэль даже в шутку называл его "Сэр-благоразумие-средь-толп-невежд". Однако он был «непостоянен», когда речь заходила о его взаимодействии с окружающими. Стеснение и вежливость в его поведении порой беспричинно заменялись грубостью и нетерпеливостью. Но если эта черта время от времени отталкивала членов команды от Ривера, то Шрайну было на это абсолютно по барабану. Какое бы у того не было настроение, Майк всегда находил с ним контакт. Да и в конце концов, в команде лидеров он был не просто так. Да, в первую очередь он всем лидерам товарищ и друг, но еще он был отличным взломщиком. Если Хан Вайленс – паренек со смуглой кожей – был замечательным инженером и изобретателем, то Томас буквально дополнял того. Со своими навыками в программировании Ривер был просто находкой в мире терранского кода. Прибавьте к этому ученого Айзека Нельсона, у которого Хан постоянно заказывал чертежи, и получите тройку, которая сможет создать абсолютно все, что душе вашей угодно. Прошло еще пять минут, и третий паек опустел. Для Майкла созрел тот факт, что делать осталось нечего. Практически все на крейсере уже спят. Есть только ночная смена. Он аккуратно поднялся на ноги, оглянулся по сторонам в ожидании, что его все еще ждет Томас у двери. Но, как и следовало ожидать, тот пошел спать без него. Шрайн взял металлический поднос с оставшимся мусором и пошел к стеллажам складирования столовых предметов и утилизации остатков. Ноги гудели, хоть боль в них была и незаметна. Поставив поднос на свое законное место, Шрайн направился к выходу из столовой, намереваясь навестить ночную смену. Но после некоторых раздумий, в ходе которых здравый смысл одержал верх, он пошел к своей кабинке. К такой же, какая была и у всех пассажиров судна. В каждой из них было все необходимое для человека – постель, место для хранения личных вещей, источник освещения, вентиляция и обогрев. Да, по идее, весь крейсер «Демиург» принадлежал команде лидеров, в которой Майкл был главенствующим лицом. Но разве кто-то отменял тот факт, что он такой же, как и все? Разве статус и роль человека должны влиять на его образ и место жизни? Ну, возможно, и должны. Но у Шрайна было на этот счет другое мнение. Тем более, равнение с дольщиками этого повстанческого движения помогало ему в общении с каждым из них. Правда, различие все же было – отсек с комнатами для проживания высшей цепи регентства был расположен ближе к реактору, лаборатории и мостику, что делало в данный момент поход от столовой к себе отнюдь не быстрой задачей.***
Наконец, спустя еще около десяти минут блуждания по жилым отсекам, Майк дошел убитым до своей железной «клети», в которой проведет, как минимум, четыре часа своей жизни. Он подошел к очередной железной выдвижной «занавеске», называемой здесь дверью. Смертельно утомленным голосом, Шрайн промямлил: – Майкл Шрайн, 24 года, Дайлар-IV, ID – шесть, ноль, ноль, четыре, четыре, девяносто. – «Отличительный признак кожного покрова на плечевом суставе вашего родного отца. Назовите его,» – женский голос ответил в ответ. – Заживший термический ожог третьей степени, вызванный в 2495-м году попаданием на плечевой сустав расплавленного сплава неостали. Секунду подождав, голос в панельке ответил: – «Ответ верен. Добро пожаловать к себе домой, Майкл!» Тот в ответ только раздраженно фыркнул. Дверь въехала в стену со звуком работы газовых поршней. Шрайн, немедля, вошел в кабину, снял с пояса маску и с глухим, но громким звуком грохнулся на белую, не застеленную кровать, даже не снимая одежды. Комната объемом была почти 8 кубических метров с одним единственным и небольшим иллюминатором, открывающим вид на левое крыло корабля, оснащенного несколькими рельсотронными пушками. Где-то вдалеке прямо в нем виднелось кольцевое углубление под вспомогательный реактор и гравитационный ускоритель. На потолке крутилась люстра-вентилятор, прогоняя воздух по всей комнате. Майкл спустя полминуты встал, снял джинсы и снова грохнулся в кровать. Жажда сна вместе с болью во всем теле все больше и больше одолевали его. Плечо, раненая нога, брюхо и правая рука потеплели и стали ныть. Яркий свет от люстры, включившийся в комнате с приходом хозяина, погас. Боль в глазах начала проходить. Ноги и руки задрожали, тело начало потеть. Майкл перевернулся на спину. По телу побежали мурашки, боль и дрожь исчезли. «Быть может, сегодня?..» … В голову стрельнуло, тело охватил озноб. Боль заиграла новыми ощущениями в тех же местах. «Нет, не сегодня…» И так происходило каждую ночь. Шрайн, пытаясь уснуть каждый вечер, испытывал все вышесказанное. И этому не было конца. Все эти чувства неизменно и в том же виде преследовали его всякий раз, когда он пытался заснуть. Еще год назад все это началось, и с каждой новой попыткой поспать ухудшалось и ухудшалось. Сначала резкие пробуждения без причины. Потом обильное потение, переросшее в холодное. Потом боль в мышцах и глазах. Потом чесотка под кожей. Затем леденящий кожу пот превратился в озноб, а после и он начал ухудшаться. Боль в мышцах могла доходить и до костей. Грудь могла словно потяжелеть, а такой процесс, как дыхание, стать настоящим испытанием. Волосы всякий раз вставали дыбом, когда все вышеперечисленное появлялось в одно время. И ведь раньше, хоть и с этими муками, Майкл засыпал, и делал это быстро. Две недели назад, в один вечер это прекратилось. Вся боль, дрожь и пот – все эти муки исчезли на один вечер. И на следующий же вечер они вернулись, умноженные в несколько раз. Засыпать он стал с необъятно большим трудом под середину ночи. О высыпании теперь точно было можно забыть – с этими пытками окончательно пришел и хронический недосып. Майкл и раньше подозревал, что он у него появился, но сейчас это стало абсолютно очевидно. «Можно хотя бы раз отстать от меня!?» Еще раз стрельнуло в голову. «Прошу…» – взмолился у себя в голове Майк. За такое долгое время он стал неравнодушен к тому, что с ним происходит. Снова. «Хватит…» Снова. Снова. Снова. «ПРЕКРАТИ! УМОЛЯЮ!» … … … Кругом внезапно потемнело. Хоть все вокруг и было окрашено в цвет, который мы видим, когда закрываем глаза – черный – таковым его нельзя было назвать. Если на корабле и были слепые люди, уже рожденные с этим недугом, то Шрайн стал прекрасно их понимать. Это была абсолютная темнота, как если смотреть на черную дыру. Ничего. Не просто отсутствие цвета. Отсутствие информации. – Майкл?.. – эхом прозвучал женский голос в левом ухе. Этот голос… Такой знакомый, но такой непонятный. Было ощущение, что его и не должно сейчас существовать. Будто программа сгенерировала его и сейчас Майк разговаривает с машиной, выдающей себя за человека. Невозможно было вспомнить, кому он принадлежит на самом деле. Глаза перестали слипаться. Открыв их, в них тут же что-то прилетело. Майк не мог понять, где он сейчас находится. Видимое окружение походило на пещеру – такую же оранжевую, как и ураган, несущий песок по ветру. Он был повсюду. Песка в воздухе было так много, что дальше вытянутой руки невозможно было ничего разглядеть. Глаза засаривались, стоило только их приоткрыть. – Майк! Эй! Ты меня слышишь? – снова прозвенел женский голосок. Шрайн обернулся с целью увидеть лицо девушки, что так нежно своими вопросами погружала его сознание в непонятный, чарующий, и ставящий ум в тупик, транс. Майкл повернул свою тяжелую голову. Когда он ее увидел, то сразу вспомнил, зачем он здесь. Появился кратковременный стыд за то, что он забыл причину своего пребывания тут. Он понял, что это за место, словно оно всегда было в его памяти, как и ее вытянутое лицо. Длинные ресницы, зеленые глаза, изогнутые брови, тоненькие губы, прямой нос, ямки на щеках… Длинные, коричнево-янтарные волосы были уложены в небрежный пучок… У Майка появилась боль под глазами, его уголки губ дрожали. Все ощущалось настолько реально, что он начал сомневаться, что он сейчас во сне… Ее лицо… – Ты же помнишь, что со мной стало? Внезапно разум Шрайна охватили страх и паника такой силы, что в ушах появился звон. Он понял, что должно произойти… Глаза сделались круглыми, крылья носа налились кровью, губы были готовы разомкнуться, язык изогнуться, а горло разорваться отчаянным криком. Все мышцы лица растянулись в напряжении, волосы встали дыбом. Шрайн взревел: – ОЛИВИЯ! НЕТ! Прозвучал выстрел. Миг прошел всего лишь, а лица, как и половины ее черепа, не стало. Лишь красное месиво из кожи, крови, мозгов и костей покрывали разорванные остатки того, что раньше можно было назвать головой. Словно в замедленной съемке, бездыханное тело от инерции тут же упало на окаменевший песчаник с глухим звуком. На пол брызнула густая смесь из плоти и крови. В груди Шрайна будто взорвалась бомба. Все внутренности поглотил вакуум. К лицу прилила кровь. В горле появился большой болевой комок. Невозможно было ничего произнести или даже издать звука. Он с дрожащими ногами кинулся к ней и, не выдержав собственного веса, упал на колени. Зависнув над ее трупом, он ударил сжатыми кулаками по полу. Челюсть свело, ее невозможно было разжать. Пальцы впились в грунт, коленки задрожали. С хрипом выдохнув, Майк встал, еле держась на ногах. Буря потихоньку рассеялась, но звон в ушах не проходил. Оглядевшись, он увидел кучу трупов, лежащих в неестественных позах. Ни у одного не было лица. По стенам была разбрызгана кровь. Подлинный ужас пропитал мозг от и до. Пришло осознание того, что ее убил чей-то выстрел… «Твою ж ма…-» …но слишком поздно. Пуля врезалась в висок, прошла половину головы, череп треснул по швам и выгнулся внутрь, мышцы порвались. Дойдя до конца, пуля проделала дыру в височной кости. Из нее брызнула красная субстанция из перемешанных мозгов и крови. Голова под давлением, образованным пулей, разорвалась. – АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА-! С душераздирающим криком Майкл ударился об железную полку, что висела над кроватью. Схватившись за лоб, он, корчась, перевернулся и упал с кровати, шибанувшись носом об угол тумбы. – Г-ха!.. Люстра-вентилятор тут же включилась, осветив холодным светом всю комнату. Шрайн быстро встал на ноги и первым же делом от злости стукнул ногой тумбочку. Было больно, но он стерпел. – «Это лишнее. Тебе и так уже все тело продырявили.» – Спасибо за напоминание… – часто дыша, с сарказмом в голосе сказал он Форду. Майкл остался сидеть на холодном полу, пытаясь успокоиться. Вскоре нервная одышка прошла. – «Кошмар приснился?» – Ты знаешь. – «Нет. Я не могу считывать твои сновидения, Майкл.» – И это прекрасно, – произнес Шрайн и, встав, начал одеваться. На какое-то время оба замолчали. На потолке шумела люстра-вентилятор, продувая комнату. – «Что-то связанное с ней?» – Тебе какая разница? – «Пожалуй, ты прав. Никакой. Просто пытался поддержать разговор.» – Лучше скажи, сколько сейчас времени. Будь полезным. – «Хорошо, Мистер Дельность, будь по-твоему. Сейчас полдевятого по Корхалу, ты проспал шесть часов и двадцать шесть минут. Боюсь, все уже давно проснулись.» Заставив Форда вывести разговор на нужную тропу, Майкл тяжело вздохнул, постаравшись убрать все раздражение. – Ясно. Генри уже второй час как встал, наверное. Если, конечно, не напился вчера еще больше. – «После вчерашнего балагана он бы и капли не выпил. Бертатруд закрыл бар.» – А. Точно. – «Да и подвиг мистера Тернера его заставил помучиться.» Майк на миг вспомнил вчерашний инцидент. Хоть одно упоминание о Генри и заставляло его напрячься, но все же некая жалость к нему присутствовала. И он, и Тернер грешны, но Генри был все-таки чутка пониже в черном списке Шрайна. – «Сегодня ты намеривался провести допрос. Даже два. И их желательно провести сейчас, немедля – тебе еще нужно на Бронтес-IV отправиться.» Майкл нахмурился. – А обязательно двоих допрашивать? – «Боюсь, второй допрос нет смысла откладывать.» – Поправлю – первый. Уж лучше сначала допросить этого… Он запнулся. – «"Его" в общем.» – Э-э… да. Его.***
Джек Эйрей и Марк Кемпер, ни на дюйм не отставая друг от друга, бежали по коридору сломя голову. Неслись они так уже минут пять, явно куда-то опаздывая. На обоих, судя по виду, была надета военная экипировка. На Марке плотно прилегал полукомбинезон, поверх которого был одет бронежилет. Джек был одет в костюм «Спектра» – солдата спец войск особого назначения Терранов, которое после недавнего события было официально распущено. Все его тело, за исключением пары мест на суставах, было покрыто защитными пластинами. – Сколько времени? – запыхаясь, спросил на бегу Марк. – Десять часов. – Вот же черт! Хорошо, что не я один опаздывающий. Хоть меня дери, никак не могу запомнить ход времени Корхала! С моей-то прекрасной памятью… – То же самое. Через полминуты Кемпер и Эйрей прибежали к нужной двери. Джек успел остановиться, а вот Марк с грохотом врезался в нее. – Ай! Эйрей, насмешливо на того посмотрев, нажал на кнопку: – Мы опоздали. Я и Марки. – Не называй меня так! Дверь открылась, и они оба вошли в помещение, очень похожее на то, в котором бывал Шрайн на «Буцефале» – камера допроса. Точнее, комната его проведения – место, в котором люди наблюдают за самим процессом. – Зря опаздываете! Еще бы чуть-чуть, и пропустили бы начало! – подбадривающе сказал Раф, тоже напяливший свою экипировку, как и все семеро в этой комнате. Не было только организатора: – Где Майк? – спросил Джек. – Он уже там, готовится входить в комнату, – промямлил Хан. – Я никогда его не видел таким неразговорчивым. Обычно он хотя бы "отстань" говорит, а сейчас… – Наверное, хочет поскорее закрыть вопрос с нашим саботажником, – Джек высказал предположение. Марк напыщенно скрестил руки и подошел к обзорному стеклу. – Вы, о чем, ребят? Или я что-то забыл? - спросил Генри. Он стоял дальше всех от него. – Сам сейчас все поймешь… – ответила Эмма. Дверь, ведущая в камеру допроса, отворилась, и из нее вышел Шрайн – в своем снаряжении и маске. Лица Майкла хоть и не было видно, но по его резким движениям и тяжелому дыханию, что выдавали густые клубы дыма, летящие из маски, было кое-что ясно. Раньше он делал все, чтобы диалог, который сейчас предстоит провести, отложить на как можно позже. И теперь, когда откладывать стало бессмысленно, он всем своим видом показывал, что вовсе не рад человеку, который сидит в данную минуту за столом в этой комнате. Этот человек был одет в драную, потрепанную кожаную жилетку и точно такого же качества джинсы. Обуви на нем не было. Его голова была опущена вниз и висела над столом, руки скрещены и никак не прикованы к нему. Волосы были такого же цвета и длинны, что и у Джека – длинные, черные, но намного неопрятнее и запутаннее. Марк, увидев этого человека, скривился в отвращении, смешанным с озлобленностью. Шрайн сел на холодный стул. Мужчина даже не пошевельнулся. Повисло молчание. – Чего он тянет? – возмутился Оллдер. Его нога была перевязана. Он взял сигарету и чиркнул зажигалкой. – Генри! Ты идиот?! – Эмма выхватила оба предмета из его рук и ударила в живот. Оллдер, который не сразу понял, что из его лап выхватили сразу два предмета, на полсекунды застыл, а потом жалобно покосился на нее. – Даже не думай! Он хотел было что-то ответить в свою защиту, но за стеклом начался разговор: – Гарланд, – с тяжестью в голосе выдавил из себя Шрайн. В ответ ничего не последовало. Генри, поняв, что можно говорить, прошептал Эмме: – Почему? – Потому что! У нас допрос. – И что? – Гарланд О'Коннор. – Тише! – громко шепнул Томас, выкинув руку в сторону спорщиков с направленным вверх указательным пальцем. Ответа снова не было. – Да твою дивизию! Я как будто со стенкой разговариваю! Хочешь еще подольше проторчать в своей гребаной камере? Да пожалуйста! Навряд ли твое отсутствие в твоей эскадрилье вообще заметили! Томись тут дальше, потеря майора для нас не смертельна, – с этими словами Майкл вскочил со стула, отшвырнул его в сторону, да так, что тот чуть не упал, и почти сделал шаг в сторону двери. – Тебе бы повежливее, Майк, – произнес мужчина. Его голос был бодр и не подходил его грубой, угловатой внешности. Шрайн остановился. – Если ты старше, это не значит, что ты можешь игнорировать меня, пока я не взбешусь. – Может быть. Шрайн развернулся, подтащил к себе стул и снова сел на него. Его взгляд встретился со взглядом темно-серых глаз Гарланда О'Коннора – взглядом усталым, но твердым. – Ты же понимаешь, почему я сейчас тебя допрашиваю? – Относительно, – ответил О'Коннор, пожав плечами. После каждого их предложения следовала пауза. – Но могу сказать тебе только одно – тот случай… я следовал всем правилам техники безопасности. Форсажный режим «Миража» Кемпера активировался сам… – ЛЖЕЦ! – Марк! Тихо! – крикнул Томас ему, пытаясь уловить каждое слово тех двоих за стеклом. – Опять за свое? Ты это твердишь с самого начала. Мог бы придумать показание и пореальнее, – утомленно сказал Майк, словно слышал это оправдание уже сто раз. – Пореальнее? Куда реальнее то? Я сказал все, что должен был сказать еще до моего ареста. А ты что сделал? Ты пробовал хотя бы раз поверить мне? – Если бы люди, ответственные за порядок, беспрекословно верили любым словам подозреваемых, правосудия бы не существовало. Мне нужны доказательства, и тебе давали уже шанс достать их, но ты пришел с пустыми руками. Да, и вернемся к теме – в отличии от тебя, у меня еще есть доказательство. Но не твоей невиновности, а твоей грешности. О'Коннор непонимающе посмотрел на Майкла. Тот повернул голову в сторону стекла с тяжелым выдохом. Эмма вопросительно посмотрела на него, хоть и понимала, что тот ее не видит. Затем он снова обратился к мужчине: – Только ты знал, на каком поставочном рейсе я смог бы попасть на Дайлар. Эмма не поняла. – Да. И? Майкл сначала нахмурился, но затем вспомнил, что тот не мог слышать никаких новостей пока сидел в камере. – Меня через час после прибытия корабля поймали солдаты Доминиона. – А… – ответил тот не сразу. – Удивительно, не правда ли? Допрашиваемый поднял голову и странно посмотрел на Шрайна. В его взгляде виднелось и возмущение, и недоумение одновременно. – Ах. Точно. Как я сразу не понял – так ты меня еще и в этом подозреваешь?! – Именно. – Хочешь сказать, я нарушил свое слово о неразглашении? А ты не задумывался о том, что весь вчерашний день я торчал тут? Да и не только вчерашний – неделю целую! Я даже с охранниками не общался, они подтвердят. Шрайн прикрыл маску на своем лице рукой. Эмма, догадавшись, возмущенно уставилась на всех: – Тот полет… так это было спланированно еще неделю назад?! – Не представляешь – еще раньше, – сказал Джек. Лицо сестры Майкла скривилось от возмущения еще больше. Том попытался успокоить ее: – Да даже если и еще раньше. У нас были причины не рассказывать тебе, Эмма. – Мы сами до сих пор не знаем, зачем он туда летал, так что успокойся. Может, он когда-нибудь нам расскажет, – буркнул Генри, пытаясь незаметно достать еще одну сигарету. Но Эмма заметила: – С первого раза никогда не доходит?! Убери! Оллдер с разочарованной мордой убрал сигарету обратно к себе в карман. Пока Эмма злилась и негодовала, в камере активно продолжался диалог: – Ты мог разгласить информацию о моей вылазке раньше своего ареста. – Кому? Кому бы я ее разгласил? Напрямую Менгску? – Ты то что у меня спрашиваешь? Я понятия не имею, что у тебя в голове творится, но исключать наличия у тебя связей с силами Доминиона я сейчас не могу. – Да ты сбрендил! – Тогда почему меня обнаружили на Дайларе? Я должен быть уверен, что данное тобой обещание о сохранении тайны было сдержано. И если ты вдруг подумал, что у меня старческий маразм в двадцать четыре, то ты ошибся – я помню каждое слово того разговора...- – Думаешь меня запугать? Я тоже помню, как и ты, представь себе. Ты мне дал задание добыть информацию о запланированных поставках на эту планету – и я ее прекрасно выполнил. – Да, я помню…- Гарланд, сам того не замечая, перебивал Майкла, не давая тому вставить и слово: – После этого, через три дня произошел инцидент с «Миражом». И все – здравствуй, камера задержания! А за те три дня до него я с крейсера никуда не мог улететь, у меня был истребитель на ремонте, забыл? – Мы это все с тобой уже проходили…- – Я все это уже говорил, но, несмотря на это, тебе ничего не помешало просто кинуть меня сюда! Во время моего отсутствия ты хотя бы что-то делал, чтобы подтвердить мои слова? Или опровергнуть? – Послушай…- – Шрайн изо всех сил пытался не сорваться. – Нет! Ты и так у нас занят, какое тебе дело до простого майора военно-космических сил, который сидит тут не потому, что на его слова нашлись опровержения, а потому, что у него не нашлось доказательств! – Хватит разговаривать со мной так, словно ТЫ МОЙ НАЧАЛЬНИК! – А что мне делать, если меня ЕДИНСТВЕННОГО ОБВИНЯЮТ ВО ВСЕХ ВАШИХ БЕДАХ?! – ТЫ НЕ ЕДИНСТВЕННЫЙ ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ, МАТЬ ТВОЮ! Гарланд О'Коннор было открыл рот, но, наконец, услышав слова Шрайна, оцепенел. – Не единственный?.. – Люди из Мародерской Организации «Ньюборнс». К нам наведывался их посланник… У меня есть подозрения на него, причем серьезные. И это никак не связано с моей личной ненавистью к нему, – Майк повернул голову к стеклу. Все, кто за ним находился, переглянулись между собой. Особенно сильно нахмурился Раф. – Большего я тебе сказать не могу. Гарланд замолчал, опустил свои глаза и сел обратно. Откинув свои волосы назад, он выдохнул: – И что теперь? Майкл снова закрыл свое лицо руками. – Твое длительное задержание… окончено. У тебя появилось время собрать нам доказательства на свой счет. Подкрепленные не только твоими словами, – он сделал особый акцент на это фразе, – Использование и обслуживание военно-космической техники воспрещено. Все последствия прошлого инцидента на твоей совести. Я не вижу смысла ограничивать тебя еще больше. Но знай – еще одна оплошность с твоей стороны, или хотя бы еще одно доказательство твоей виновности, и ты улетишь нахрен с «Демиурга» нюхать пустоты космоса. Мы проверим все камеры наблюдения, и если ты солгал насчет покидания корабля… Повисла пауза, Майкл кивнул головой, мол «Ты понял». Марк, чувствуя сомнение, выпалил: – "Не пойман, не вор", значит… Я ему не верю… – Марк! – шепнул ему на ухо Раф. – …пока что. – Одежду, карту и прочие вещи тебе выдадут на выходе. Я все сказал, – c этими словами Шрайн встал из-за стола. – Охрана. Выдайте О'Коннору все его вещи обратно и сопроводите до его жилой комнаты. И те, кто остался… приведите нового человека. Через пару секунд из другой двери вышли два охранника – все в той же красной экипировке – и вывели Гарланда О’Коннора из камеры допроса. – Потребуется время, – ответил один из них Шрайну и удалился со всеми. Майк снова сел за стол, запрокинув голову назад. Хан подошел к приборной панели с микрофоном – то бишь к интеркому – и заговорил, нажав на кнопку: – Ты так и останешься тут сидеть, пока не приведут еще одного? Он промолчал. – Отстань от него, Хан. – сказал Ривер. – Это уже его дело. – Да я просто спросил… Очень уж он неразговорчив сегодня… – Он сейчас в очень дурном настроении – мы все подозреваем Гарланда, и он не исключение. Правда, было ли целесообразно говорить ему о другом подозреваемом, когда даже мы не до конца в курсе, почему он думает, что Тернер может быть замешан… Что ж, это уже его решение – как и решение отпустить О'Коннора. – А я считаю, что он поступил крайне необдуманно, – Марк недовольно покосился на Майка. – Согласен, – сухо согласился Джек. – Марк! – Раф, я имею право высказывать свое мнение по поводу всего, что думаю! - ответил Кемпер. – И меня не остановит то, что Майкл решил не выходить из камеры и не обсуждать проблему. Ладно инцидент с моим истребителем, он отбыл наказание. Но отпускать его после того, когда на него появились новые подозрения… – Да я не про групповое обсуждение говорил! Я про твою неприязнь к О'Коннору. Ты всегда относился к нему скептически…- – А ты всегда относился скептически ко мне. И моя неприязнь к нему тут вообще не играет роли. Гарланд не сдержал слово, а Майк его отпускает! Я против таких спонтанных решений. – А с каких это пор ты начал заботиться об окружающих? – Хан вставил свое. – "Гарланд не сдержал слово"… Когда тебя это начало волновать? – А тебя не смущает, что Раф защищает потенциального изменника? – Я просто не уверен в его виновности, вот и все! – Роушер оправдался. – Майк сам сказал, что есть еще и Тернер, о котором он нам не рассказал. Мы не можем никого обвинять, пока нам не дали полной картины происходящего. Но если я не прав, то заранее примите мои извинения, Мистер Детектив. Или как тебя назвать поточнее? Может, "Мистер Исключительность" подойдет? – Хочешь сказать, я зря гоню на О'Коннора? У нас есть все основания полагать, что именно он и подставил операцию. Да тут все ясно, как на ладони! – Тебя просто волнует собственный «Мираж». – вмешался Генри. – А то, что Дэвид чуть не погиб, тебя не колышет? – Не додумывай за меня! – Дэвид? Тафт что ли? – спросил Томас Ривер, – А что с ним? – Том?! – удивился Генри с некоторой долей возмущения, – Ты что, не знаешь? – Я почти не выхожу из своей рабочей комнаты. Слухи сквозь железную дверь не проникают, к сожалению, – оправдался Ривер – А что, Тафт связан каким-то образом с делом Гарланда? Генри разочарованно вздохнул. Он до этого молчал и даже слова не пытался вставить, но как только речь зашла об истории инцидента, он включился в разговор. Видимо, он знает этого Дэвида Тафта куда больше, чем все остальные. Поморщив лоб, он спросил: – Знаешь сестру Гарланда? – Скарлетт? – Да. Она встречается с Тафтом. – А-а-а… – протянул Том. – Теперь я вспомнил его. Но как это связано с ее братом? – Я знаю как! – закричал Марк, активно жестикулируя, – Этот придурок активировал форсажный режим на моем подвешенном истребителе пока делал свою проверку, а потом гребаные манипуляторы, которые его держали, уронили его и тот долбанулся о кран. Кто проектировал вообще их, если они даже не могут выдержать нагрузки работающих двигателей «Миража»?! С таким успехом я могу даже не ждать, а просто улететь, пока манипуляторы его держат!.. – Я, мать твою, их проектировал! – оскорбился Хан. – Они бы выдержали, если бы кто-то выключил свой истребитель во время профилактического осмотра! Да, Марк? – На меня вину сваливаешь?! – Завалите хлебальники, – Джек Эйрей грубо вмешался, – Выяснять свои отношения будете за дверью. – Гарланд проводил профилактическую проверку «Миража» Марка. Тот опрокинулся, задел кран… и что дальше? – Томас вывел разговор обратно. – А дальше… – вернувшийся к рассказу Генри опустил глаза к полу, – Тот огромный сервисный кран упал на кабину «Медэвака», в котором находился Дэвид… Ну и в общем его пришибло. – Как?! Кран пробил бронированное стекло «Медэвака»? И… что с Дэвидом сейчас? – В коме он… – ответила за Генри Эмма. – Черепно-мозговая травма, закрытая. Внутренне кровоизлияние было. Последствий похуже удалось избежать. Я на днях вместе со Скарлетт ходила к нему. Он бледный, как труп, врачи не могут его вывести из комы… Скарлетт сейчас очень тяжело. Она почти не выходит из своей кабинки проживания… Мы с Мейбел очень сильно за нее переживаем… Генри приобнял Эмму, но та опять отпихнула его от себя. Том, выслушав это, упал духом. Получается, из-за своей неосторожности, Гарланд чуть не убил парня его сестры. И теперь она страдает из-за него. После этой истории Ривер точно станет мягче относиться к О'Коннору, но… он отрицает свою вину. Все это очень настораживает. Появляется лишь два варианта – либо Гарланд не хочет брать на себя ответственность, либо то, что он говорит по поводу происшествия с истребителем, на самом деле правда. Но если не он включил форсажный режим, то кто?.. Из камеры допроса донесся щелчок. Все вспомнили о продолжении допроса и затихли. Вторая дверь в камере открылась, и туда вошли трое людей – два охранника и та самая пленница. Без костюма пилота на ней была одета черная майка и длинные белые штаны, похожие на колготки, но не прилегающие к ногам. Ее черные волосы успели спутаться, а под глазами виднелись мешки. Майкл с опущенной головой сидел, не шевелясь. Все без исключения в комнате уставились на нее сквозь стекло: – Так это баба? – Тихо, Марк! Сколько вам можно повторять? – снова громко зашипел Ривер. Кемпер хотел было возмутиться, но Хан Вайленс заговорил раньше него в интерком, пока девушку усаживали на стул: – Данный диалог будет записан. Отвечайте на все заданные вам вопросы. Ответы вопросом на вопрос будут игнорироваться. Охранники ушли, остались только эти двое в комнате. Шрайн грузно выдохнул, поднял голову, и, когда решил начать, девушка неожиданно опередила его: – Зачем маска? Такой наглостью был поражен даже Генри, если принять во внимание его вечную упрямость и дурное поведение. Но Майкл на это никак не отреагировал, будто такой вопрос к нему в данной ситуации совершенно уместен. Он бросил укоризненный взгляд в ее сторону и ответил: – Конфиденциальность. – Рекомендую воздержаться от вопросов в сторону допросчика, – напомнил Хан. Пленная опустила глаза. Все в комнате с интересом ожидали продолжения. – Имя, фамилия, возраст, родная планета, звание, военное положение. Девушка поначалу растерялась, но потом стала говорить робким голосом: – Врен Мансфилд... Двадцать три года. Родилась на Т-Тирадоре IX. Пилот «Медэвака». Звание… рядовой… – Рядовой... Сколько служишь? В годах. – Меньше полугода. Через месяц должна была получить звание капрала... – Значит, где-то 4-5 месяцев. Как с таким низким званием ты села в «Медэвак»? – Я думаю, выпуск из военного училища с отличием. Марк, не особо слушавший до этого допрос, вскинул свою опущенную голову и, явно заинтересовавшись, начал куда более внимательно рассматривать пленную. – Ох, как только речь зашла о полетах, ты сразу же уши навострил, Марк. А как же твои полеты в облаках? Решил спуститься на землю? – спросил Джек весьма язвительно. – Но за «Медэвак» я с-села только вчера. Это был мой первый вылет… – Помолчи! Ты же знаешь, я сам пилот, – ответил он Джеку. Тот явно остался доволен после своего подкола. Допрос продолжался: – Получается, я тебе испортил твой первый же рабочий день? Девушка не ответила. – Ладно, этот вопрос был лишним. Так, что там дальше…- – И все же, – пленная прервала его, – я желаю видеть лицо допросчика. Хан с тяжелым вздохом потянул свою руку в сторону микрофона, но Майкл, догадавшийся, что тот сейчас снова начнет говорить в интерком, вскинул вверх руку – мол: "постой, я сам". Вайленс остановился, вопросительно воззрился на него, как и все остальные. Шрайн очень раздраженно проговорил: – Какова причина? – Я хочу видеть лицо того, с кем я говорю. – Смысл? Девушка гневно выпалила: – Вы взяли меня в плен, нет? Не забыли, как вы меня заставили лететь через пол космоса? Вам не стыдно? – Повторяю: воздержитесь от вопросов к допросчику. С тяжелым выдохом, Майкл откинулся на спинку стула и закрыл лицо руками. Джек внезапно выпалил: – Глупость какая. Жертвовать конфиденциальностью ради пленницы? Надеюсь, у него хватит мозгов не…- – тут его речь оборвалась. Он уставился на Майкла: его руки были на затылке. Там раздался щелчок, маска перестала так плотно прилегать к голове. Затем еще один щелчок, руки потянулись к вискам. Пальцы медленно прихватили края маски и оттянули ее от головы. Пленная уставилась на него. Лицо было очень нахмурено – тяжелый взгляд из серых, как металл, глаз; густые брови, морщины на лбу, ямки на щеках, насупившийся нос: все это невероятно остро передавало раздражение их обладателя. Вздернутый кверху нос, светлые губы, притупленный подбородок… Только сейчас девушка заметила другую очевидную деталь – левое ухо Шрайна было… нецелым. В нем была круглая дырка ближе к краю, словно от выстрела. По ее краям было очень много рубцов, как после шрама. – Довольна? – с сарказмом буркнул Шрайн. Она промолчала, с отстраненным видом откинувшись назад. – Молчание знак согласия. Продолжим…- – Почему именно я?.. Майк был перебит тихим, безнадежным голоском допрашиваемой. Вопрос был задан явно не ему, а просто так, но девушка смотрела прямо в его глаза. – Так вышло. – Почему… – она откинулась на спинку стула и отвела взгляд. … Внутри Шрайна проснулось сочувствие, как после долгого сна. Оно постепенно распространилось от груди ко всем конечностям. Но почему? До этого его не волновала ее судьба, а сейчас он вдруг задумался о ней. Отличные данные пилота… первый вылет… Не сказать, что он разрушил ее жизнь, но чувствовалось так, словно он это сделал. – Не в наших интересах убивать плененных врагов. Но отпустить мы тебя… не можем. – И что мне теперь делать… Майк не знал, что ответить ей. За стеной, в комнате наблюдения все затихли. – Тебя что-то держит в Доминионе? Друзья, семья, близкие? Карьера? – Нет… На этот ответ он и надеялся. – Чтобы ты понимала – наше движение настроено против Доминиона. Мы выступаем против них по многим причинам… Отвратительное отношение к населению, социальная ресоциализация – одни из них. Они не заботятся должным образом о колониях; для них обычные люди всего лишь ресурс, который можно использовать для пополнения армии. Мы хотим справедливости. Мы хотим наказать их. Если ты разделяешь наши интересы…- Тут девушка посмотрела на него. В ее глазах виднелись недоверие и… злость. Она облокотилась на стол и, сжав кулаки, обронила: – Пошел ты. Сильнейшая обида пронзила Шрайна. Он надеялся, что если он объяснит, что их сопротивление Доминиону не бессмысленно, то она потушит в себе свое отвращение к ситуации. Но, как оказалось, здравый смысл не одержал верх над ней. – Допрос окончен, – с этими словами он вскочил со стула и энергично зашагал к двери, громко хлопнув ею под конец. Когда он вошел в комнату слушателей, все, недовольно устремя на него взоры, почти начали возмущаться, но их опередил голос Форда: – «Рекомендую воздержаться от комментариев.» – Мы идем на мостик, ВСЕ! – А что с пленницей? Мне показалось, этого допроса было мало… – спросил Том. – Она идет с нами. – ЧТО?! – Марк окончательно потерял понимание, что сейчас происходит. – Передайте охране, чтобы выдали ей одежду и выделили комнату на будущее. – Но…- – Джек было хотел вставить свое, но Майк вышел из себя: – ЧЕГО ЕЩЕ НАДО?! – Почему мы идем на мостик?! – крикнул Генри вслед Шрайну. – Мы летим на Бронтес-IV. Сейчас же.
Примечания:
Спасибо за прочтение
Пишите отзывы, я буду рад их почитать
