Его бесчеловечность на его же совести

            «Прости.       Я не могу больше терпеть того, что творится у нас в семье. Ты вообще не понимаешь, что я чувствовал, когда терпел его нападки. Сама знаешь, о ком идет речь. Будешь отрицать его вину, да? Говорить, что мы оба здесь виноваты? Что я, оказывается, слишком остро воспринимаю каждое слово в мой адрес? Эти фразы я слышал много, много раз, мои уши уже вянут. Я знаю, ты его любишь, но только из-за этого я не собираюсь просиживать штаны здесь, дома, осознавая, что даже тут не могу получить должной поддержки тогда, когда экзамены в моей академии уже близко. Я стараюсь изо всех сил, выжимаю из себя все соки, но он будто этого и видеть не хочет. Почему ты не можешь его вразумить? Сказать хоть что-то, что может остановить его от постоянных упреков в мою сторону? Впрочем, я не жду ответа. Я получу лишь очередное обвинение, а ты даже рот не раскроешь.       Я пишу эту записку частями уже несколько дней и потерял ход мыслей, потому все звучит обрывисто. И, кажется, я понял, почему ее пишу.       Неделю назад к нам в академию заглянул Корпус морской пехоты Конфедерации, они общались с нами. Я выяснил, что во время службы могу подчерпнуть много полезного для своей будущей профессии. Если дослужусь до высоких чинов. Срочная служба. Не знаю, сколько она продлится для меня, но после нее мне станут доступны дороги куда дальше и шире, чем те, которые мне может позволить эта сраная планета. И ты меня не отговоришь. Он – тем более.       Я всегда старался быть мягок и отзывчивей к вам, быть терпимей, но каждому терпению наступает конец. Я не кукла, которую можно бросать об стену, пока швы не разойдутся. И я ему докажу это. Я вырос, и вправе решать, что мне делать. Военно-подготовительный Корпус Обучения Терранов находится в другом полушарии Дайлара, так что… мы не свидимся в ближайшие четыре года точно. Мне грустно, но я должен доказать отцу, что он ошибается на мой счет. Черт, мне даже тошно называть его своим отцом. Теперь ты понимаешь? Считай этот поступок моим протестом. Еще раз прости за все. Прощай.       Твой сын,             Майкл»       Описание документа: оцифрованная записка Майкла Шрайна, 2496 год.

Cтереть файл?

Yes/No

Глава девятая. Свобода выбора       Десантники успешно приземлились на посадочные платформы ангара «Демиурга» с легким металлическим ударом. При одном только взгляде на знакомое помещение Врен невольно поморщилась, вспомнив, как она впервые залетела в него. Но брезгливость, к удивлению, быстро улетучилась, стоило ей вернуться в реальность и осознать одну важную вещь: она сидела в кресле пилота. Ей доверили, пусть и не полное, но все же управление десантным кораблем, который нес в себе живой груз. Главный пилот – Марк Кемпер – уже относился к ней не как к чужачке, а как к товарищу по службе. Она, в конце концов, спасла им всем жизнь. Ее положение уже было не таким, каким было, когда она только попала к этим людям в лапы.       По крайней мере, она на это надеялась. Она все еще не была зарегистрирована в качестве постоянного пребывающего. Ей стоило бояться этого – как и того, Шрайн может в очередной раз опросить ее. И в этот раз вопросы наверняка будут по типу: «Ты поддерживаешь наше движение против Доминиона?», или: «Будешь ли и в следующий раз помогать нам?».       А что, если она не согласится? Или просто скажет, что не уверена или не знает? Ее выбросят за борт, словно ненужный никому мусор? Или просто убьют как свидетеля…       – С добрым утром! Опять спишь? – Марк неожиданно пощелкал пальцами перед лицом Врен. Та вздрогнула. – Что за рожа на тебе сейчас была?       – Н-никакая. Все хорошо.       Пока она думала о возможных исходах, ее лицо непроизвольно скривилось от страха. Но Марка, похоже, это не волновало, а потому он быстро отстегнулся от сиденья и вскочил, направившись в грузовой отсек.       – Что ж, мы прибыли, мисс. Надеюсь, вы останетесь еще погостить у нас, – в шутку обратился он к девушке, улыбнувшись. – Практики в полетах, которой тебе стоило бы набраться, у нас тут хоть отбавляй! Годик-другой, и, возможно, ты постигнешь то мастерство, которым я овладел за… Хм-м-м, пару месяцев! Не всем же иметь такой талант.       «Да как же ты достал…» – бросила Врен мысль в сторону Кемпера, выходящего из кабинки.

***

      Майкл вышел из «Дропшипа» самым последним, погруженным в собственные размышления. Жертв удалось избежать, но шрам от недальновидности Клингера остался. Изначально тот и не планировал перестраивать планы под заботы Шрайна об обычных людях. Если бы Майк его не переубедил, тот бы даже и не подумал о жизнях, которые он собирался принести в жертву своей группировке. Делало ли это Клингера бесчувственным уродом? Майкл не знал ответа на этот вопрос. И не хотел знать. Он хотел лишь надеяться, что смог вразумить Фридхолда, дать ему понять, что…       – Кхм-кхм…       Голос сзади заставил Майкла выпрямиться. Тихий, практически беззвучный кашель испугал его больше, чем десяток орудий, направленных на него на Бронтесе… Черт, ему стоило перестать думать об этом.       Он повернул голову и увидел Мансфилд, робко перебирающую ногами рядом с ним. Стоящие рядом, эти двое выделялись сильнее всего среди других кучек людей, увлеченно выслушивающих из первых уст о недавних событиях, что приключились с переговорщиками.       – Мансфилд, ты что-то?..-       – Что со мной будет? - слова вылетели из ее губ, словно нож, вонзающийся в спину. Настолько прямого вопроса Шрайн от нее услышать не ожидал. Впрочем, он понял, что ляпнула она это не подумав, ибо после этих слов ее глаза забегали по сторонам.       – Ты очень хорошо поработала, Мансфилд, – сказал Шрайн не по вопросу, стараясь сохранять невозмутимость. – Такой находчивости пилота я не видел уже давно. Это более, чем достойно. Если Кемпер приуменьшает твой вклад, не обращай внимания. Просто подобные вещи рушат эго этого засранца.       Глаза девушки не переставали бегать, и Майк начал ощущать неловкость. Хотя сам он и сохранял твердую непоколебимость что в речи, что в эмоциях, все же он был рад, что сейчас его лицо закрывает маска.       – Я это к тому, что… Гипотетически, ты спасла им жизнь, – он провел рукой по воздуху, указывая на своих товарищей.       На Рафа и Томаса, которые о чем-то спорили со стариком лейтенантом Лоусоном. На Эмму и Мейбел, которые уже уходили с места посадки. На Марка Кемпера, который, активно жестикулируя и не стесняясь выражаться бранными словами, рассказывал их историю с ураганом толпе инженеров и строителей. На "святую троицу", в конце концов – на Генри, Джека и Хана – что стояла поодаль от всех, обмениваясь словечками и оценивая взглядом другие кучки болтунов, пришедших выведать о результатах операции. Повернув голову к Врен, Шрайн увидел в ее взгляде осознание. Ему показалось, что она даже улыбнулась.       – Ты сделала это несмотря на то, что мы для тебя, по сути, никто. Внесла вклад, который я не могу оценить по достоинству, потому что он бесценен. Гордись им.       Результат был более, чем предсказуем – Мансфилд раскраснелась.       – Не стоит благодарности. Д-да… – ответила Врен с глубоким выдохом. Глаза ее смотрели в пол.       Груз дискомфорта спал с плеч Шрайна. Все-таки он испытывал некую вину за то, что заставил ее поработать для их блага. Он кинул на нее быстрый взгляд и заметил, что она застыла с приоткрытым ртом, желая сказать, но…       – ГЕНРИ! ГЕ-Е-Е-ЕНРИ-И-И!!! – раздался безумный крик, отражаясь от стен ангара слегка приглушенным металлическим тенором, вперемешку с шумом бегущих ног. Возглас был настолько бешеным, что могло показаться, что его не менее бешеного обладателя сейчас режут. Майкл обернулся вместе со всеми и тут же подтвердил свои догадки. Это был Кейт Поувелл.       – Мать твою за ногу, Кейт! ЧТО?! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? – подпрыгнув на месте от неожиданности, Оллдер проорал в ответ от гнева за прерывание беседы с Ханом и Джеком. Поувелл секунду спустя появился на верхней платформе, чуть не упав за перила, когда врезался в них обеими руками.       – ДЭВИД, ГЕНРИ! ДЭВИД ПРОСНУЛСЯ! ОН ПРОСНУЛСЯ!

***

      – Если это очередная шутка… – прошептал Оллдер, запыхавшись от бега в тяжелом бронежилете, одетым под душную косуху из кожзама. – …то я тебе шею сверну, псих.       Прибежали в медчасть корабля не только эти двое. За ними, еле догнав, примчались еще Эмма и Томас. Сестру Майкла еще можно было понять – она медик, изъявивший желание следить за состоянием Тафта, пока тот находился в коме. Новость о его выходе из нее наложило на Эмму обязательство появиться на рабочем месте немедленно. Да и к тому же, она наверняка ожидала встретить тут Скарлетт – свою подругу, встречающуюся с Дэвидом. Не чтобы побеседовать… хотя это тоже, учитывая ужасное эмоциональное состояние той после трагедии. Другое дело был Томас Ривер.       – А-ха-ха-ха... – немного беспокойно хихикнул Кейт, заметив поднятый кулак Генри. – Если бы я шутил, то меня бы здесь уже не было! Больно я не знаю твоих нравов!       Томас решил последовать за ними из любопытства, что было ему не свойственно. Но после рассказа об инциденте от Генри ранее, в комнате наблюдения за допросами, он заинтересовался этой историей.       – Да кто вообще знает, что в твоей башке творится? – сказал Генри. – Вздумалось же тебе заржать тогда в баре, посреди чащи заряженных стволов, половина владельцев которых были отню-ю-юдь не на нашей стороне.       Да, Ривер однозначно приносил пользу своим талантом так легко манипулировать терранским кодом всему инженерному составу Хана Вайленса, что вечно экспериментировал с металлом, воплощая самые дерзкие идеи в реальность, но… Он хотел вносить свою лепту в жизнь Сопротивления не только таким образом. Не только помогая создавать программы для роботов, для оружия.       – Да ладно! Тебе не было смешно что ли? Тот лысый парень!..-       – Молодые люди, прекратите орать, – около этих двоих внезапно появилась полная женщина в квадратных очках. Ее серьезное лицо заставило их тут же умолкнуть. – Поувелл, Оллдер, и…       – Эмма Шрайн! – радостно подхватила Эмма. – Меган, что с Тафтом?       – Ох, дорогая, ты вовремя. Вас предупредил Поувелл, я так понимаю? – тетка недоверчиво посмотрела на Кейта: лицо того держало довольную улыбку.       – Доктор Моррис, Дэвид очнулся? Он действительно очнулся?       – Терпение, Оллдер. Сейчас я вас отведу к нему в палату. Вас всех.       Пока Меган Моррис вместе с Эммой договаривались с администратором медчасти, Генри продолжил диалог с Кейтом, но на этот раз тихо. Том стоял поодаль от них, один, прибывая в своих собственных мыслях. Он понемногу начинал понимать, что сюда он пришел даже не из-за желания посодействовать, хотя оно тоже было. Не из-за своего внутреннего волонтера, который время от времени в нем просыпался. Не из-за любопытства, которого точно было с достатком. История, что произошла с парой Скарлетт О'Коннор и Дэвида Тафта, была ему…       – Хорошо, спасибо… Оллдер, – Моррис повернулась к парню, – Да, Тафт очнулся. Мы идем к нему.       – Святые угодники, он в порядке… На этот раз, Кейт, тебе повезло.       – Эй! Я же не лгал! С чего это мне повезло? – вознегодовал Поувелл. …была ему близка и незнакома одновременно.

***

      – Куда они все убежали?       – Навестить своего друга, – кратко ответил Шрайн Врен Мансфилд.       – Не попросил бы ты меня о своем одолжении, я бы пошел с ними, – слегка недовольно вставил Хан, идя за ними по пятам. – Дал бы хотя бы переодеться! Мы только прилетели!       – Мне нужно десять минут твоей помощи, а после мы и сами пойдем к Дэвиду.       Эти трое шли прямиком к хранилищу информации крейсера, минуту назад покинув шумный ангар. Шрайн решил, что нужно пробить и проверить все данные о Врен Мансфилд по базам данных Доминиона, которые ежемесячно так любезно предоставлял им некий «Подрядчик». Майк сомневался в надежности этого лица, но Томас уверял его, что этот человек является самым надежным из всех, кого только Сопротивление пробовало заманить для этого дела. Главным его аргументом было то, что он лично знаком с ним. Для Майкла же это имя так и осталось запертым в кавычках.       И так как Томас невесть зачем убежал за всеми к Тафту в гости, пришлось просить Хана сделать всю работу за него.       Через пять минут они прибыли в пункт назначения – в Центр Сортировки и Хранения Информации «Демиурга», или, если проще, в ЦСХИ. Хан провел их через несколько комнат с металлодетекторами и всякого рода проверками, получил разрешение на внесение изменений и ключ Редактора и любезно проводил их группу в главную комнату – в само хранилище.       Оно напоминало обычную серверную с кучей нагромождений из компьютеров и устройств хранения информации, но только больше. Настолько больше, что пришлось выделить 3 этажа под такие виды услуг. Сейчас они находились на первом, где хранилась информация, которая обновлялась редакторами и требовала контроля со стороны персонала: то были записи миссий, поставок, инцидентов, пополнения дольников движения и двусторонних стычек. Им нужен был третий этаж – этаж, где хранилась закрытая от чужих глаз информация прямиком из Доминиона. Спасибо «Подрядчику».       – Негостеприимное местечко… – пожаловалась Врен, когда один из работников сея места одарил ее уставшим и от того сердитым взглядом.       Спустя одну лестничную клетку и один сканер лица они попали в еще куда большее помещение, чем было на первом этаже. Освещения здесь было столько же, сколько у слепого в его собственном доме. Пару тусклых красных ламп на потолке и свет из мутной стеклянной панели, за которой работал обслуживающий персонал, лениво освещали это похороненное глубоко внутри корабля помещение.       – "Толще стены – ценнее груз"… – восторженно прошептал Вайленс, осматривая его.       – Сколько времени займет процедура?       – Зависит напрямую от нас. Не думаю, что мы хотим терять время с теми уставшими дядьками за стеклом и их скучными бумажками, так что сделаем все сами. Не зря же я взял ключик, – он помахал железной карточкой с толстыми медными дорожками, как на материнской плате. – Правда предупредить их все-таки надо.

***

      Группа посещения стояла рядом с входом в палату, пока доктор Моррис вместе в Эммой проверяли больного. Генри стоял, уперевшись в стену спиной со скрещенными руками. Кейт вертел в руках куклу из колгот, ни на долю секунды не убирая улыбку со своего лица. Том же сидел на жестком, металлическом коридорном стуле со сложенными вместе руками. Он вспоминал разговор об инциденте с Тафтом. По словам Генри, неосторожность Гарланда О'Коннора привела к тому, что Тафт получил травму головы, от которой и упал в кому. Но Ривера мучило сомнение.       О'Коннор – опытный пилот «Миража», хоть и не настолько талантливый, как Марк. Прослужил дольше, а значит, и профилактические осмотры делал больше, чем тот же Кемпер. Так почему в этот раз он "…активировал форсажный режим на подвешенном истребителе…"? Халатность? Неаккуратность? Том не знал. Но все же он сильно сомневался, что именно Гарланд послужил причиной. Томас не питал симпатию к этому пилоту, но что-то внутри него подсказывало, что тогда, на допросе, тот говорил правду, которую Майкл посчитал обычным оправданием.       Если Ривер хочет докопаться до правды, то ему стоит послушать самого О'Коннора и его версию. И он ждал его появления здесь. Однако Гарланд не появлялся.       – Так, детки, – доктор Моррис появилась в открывшимся дверном проеме палаты, – Обычно посещение предусматривает одного человека, но сегодня я сделаю исключение. И специально для Поувелла, – она повернулась к нему, – Не РАЗГРОМИ ничего! Остальные вроде умные ребята. Проходите.       Том на пару с Генри пустили едва заметный смешок.       Войдя в комнату, помимо Эммы группа увидела на койке молодого, темноволосого мужчину, покрытого простынями. Голову его огибали толстые бинты. Руки лежали вдоль тела, верхняя часть туловища приподнята благодаря все той же койке. Рядом с ней стояли оборудование для ИВЛ и стойка с капельницей и трубочкой, тянущейся к ключице больного. Заметя посетителей, он медленно повернул голову к ним… и улыбнулся.       – Мне сообщили, что вы все-таки придете. Как дела, Генри?       Голос больного звучал тихо и слегка хрипловато; глаза выглядели такими измученными, словно его пытали; кожа парня, и без того белая от природы, сильно побледнела за время коматоза. Приятные, плавные черты лица, какими Том помнил их у Тафта, исказились и погрубели. Генри стоял как вкопанный и глядел на того с открытым ртом.       – Мать честная… – прошептал он, наконец, и улыбка Дэвида стала шире. Генри направился к нему твердым шагом, однако лицо его было мягким и теплым от переполняющих эмоций, что вырывались из него словами:       – Ты что… напугать меня решил? Лег дрыхнуть, а мне всю работу за тебя делать? Ах ты сукин сын!       Они оба сошлись в эпическом, мужском рукопожатии, и их лица засияли от радости. Томас улыбнулся такой картине. Генри редко приходилось видеть счастливым. Он толком не знал ни Дэвида, ни отношения Оллдера к нему, однако этого короткого диалога было достаточно, чтобы понять, насколько они хорошо знаю друг друга. Эмма нарочно прикрыла рукой лицо, источающее радость.       – Ох… – Тафт простонал после рукопожатия, убрав руку в подмышку. Похоже, ему заломило руку.       – Оллдер! – Меган Моррис прикрикнула. – Тебе не стоит так делать. Он только сегодня ночью вышел из комы, даже еще не прошел…-       – Сегодня ночью? – Эмма перебила ее. – Почему вы мне не сообщили?       – С тобой невозможно было связаться, когда твой дурной брат уволок тебя не знай куда, – с некоторой раздраженностью сказала она, но потом ее голос стал теплее. – Да и тем более, если бы он только сейчас вышел из комы, я бы вас ни в коем случае не пустила. Период восстановления после коматозного состояния требует времени. Да даже сегодня я вас бы не пустила, если бы Тафт так упорно не настаивал на обратном.       – Это так, – подтвердил он пока пожимал руку Томасу в знак приветствия. – Но я рад, что доктор Моррис пошла на уступку.       – Привыкла уже, – отмахнулась она. Том догадался, что Моррис имела ввиду Майкла.       Тафт пытался говорить максимально радостно несмотря на свой вялый и тихий голос, и это было весьма грустно. Он явно старался таким образом показать друзьям, что с ним все в порядке, чтобы те не переживали за него, однако у него не получалось. Эффект от его попыток получался обратный задуманному, и осознание этого удручало не меньше самого факта травмы Дэвида.       – Ну-с, ребятки, – тепло сказал он, призывая к вниманию, – Расскажите, что было, пока я тут дрых.       Генри начал свой рассказ, который в будущем неоднократно поправлялся Эммой и Кейтом. Ривер же, несмотря на радость происходящего, все еще упорно ждал, когда объявится О'Коннор.

***

      – С этим разобрались... – пробубнил Хан, выходя вместе с Майклом и Врен из кабинета управляющего персонала. Только покинув его, каждый из них осознал, как же жарко было в помещении хранилища на самом деле. Осмотревшись, Вайленс выкрикнул: – Ага! Вон и терминал.       – Ты же знаешь, как им пользоваться? – спросил его Шрайн.       – Честно говоря, я был здесь лишь пару раз, и то с Томом, который делал практически всю работу. Но вам повезло, что я наблюдательный гад! Так, как там Том это делал?..       Аномальное тепло скопища серверных «шкафов» высотой в полтора роста Шрайна окутывало их тела, пока Хан искал Мансфилд в базе украденных данных. Под ними беспрерывно работали вентиляционные охладители, стараясь не превратить это место в доменную печь.       – Напомни-ка твою родную планету, Врен.       – Ну… Тирадор-IX.       – Точно. Повезло же тебе, слушай. Отели, сауны, пляжи… Вся жизнь один сплошной курорт.       – Да если бы… – грустно ответила девушка. – Моя семья во времена Конфедерации, когда я еще была маленькой, влезла в долги перед банками. Впрочем, как и все. Экономика в тот период просто разрывалась на глазах, людей увольняли с производственных предприятий, большинство из них уходило работать наемниками. Нам приходилось брать ссуды под немыслимые проценты, чтобы хоть как-то остаться на плаву и не потерять жилье... Ужасное время...       – Это… печально, – ответил Хан, не сумев подобрать нужных слов.       – Падение экономики на Тирадоре… – произнес Майк задумчиво. – Насколько мне известно, виной всему тогда и послужила сама Конфедерация.       – Что? – воскликнула Врен в недоумении. – Мне родители говорили, что во всем были виноваты туристические агентства и фирмы, не способные справляться с наплывами туристов…       – Нет. Туризм тут не причем. Старые Семьи, входившие в состав правящей верхушки Тарсониса, проводили финансовые махинации на этой планете. Махинации, нарушавшие их собственные законы.       – Но зачем?       – А сама как думаешь? Набить себе карманы, – ответил Майкл с ноткой презрения в голосе. – Для одной кучи денег двух рук было много, но вместо того, чтобы использовать лишнюю на благо колоний… они набрали новую кучу.       Для Врен подобная новость была как гром среди ясного неба. С приходом Доминиона, пролившего свет на павшую Конфедерацию, она поняла, что ее тирания, по существу своей, не имела разумных границ. Но чтобы даже так…       – А ты любишь почитать украденных данных, а? – добродушно подколол Хан.       – Пожалуй, – Шрайн нахмурился. – Так же, как и ты любишь подражать Конфедерации.       Вайленс нахмурил брови. Он вбил все данные и начал поиск профиля Мансфилд в сохраненных записях Доминиона. Терминал стал искать информацию о нем по всему хранилищу, выводя на экран подробности процесса. Но они, похоже, перестали интересовать Хана.       – Опять заладил? Сколько раз мне еще говорить? "Должен" здесь не я, – сказал он.       – По-твоему, отказ модернизировать плазменные пушки крейсера подал не ты?       – Я – руководитель инженерного состава по военному производству. Кому, как не мне, подавать бумаги?       – Хочешь сказать, то был коллективный отказ? И что же твоим не понравилось?       Хан повернулся к Майклу весь насупленный от недовольства. Врен наблюдала, не понимая, какой контекст лежит в основе их спора. По ее лбу начинали стекать капли пота от духоты помещения.       – Слушай, – Хан прикрыл глаза руками, – Нашему отделу необходимо должное финансирование для этой идеи. Реализовать подобное крайне трудно…-       – Мы уже это проходили. Как и то, что защита «Демиурга» превыше все…-       – Я не виноват, что тебе так сильно понравилась идея Айзека! Ясно? – вспылил Хан, вскинув руки в возмущении. – Этих штуковин на обшивке несколько десятков штук, и ты хочешь, чтобы мы батареи каждой из них улучшили? Ты понимаешь, сколько времени и сил на это потребуется?       – Проблема не в этом. Ты заявляешь, что вашему отделу не хватает финансирования, так? А тебе не кажется, что возмущался по этому поводу только ты?       Вайленс не понял вопроса.       – На бумагах стоят подписи всего состава. Можешь проверить.       – Да, я знаю. Я к тому, что я ни разу не слышал подобных возмущений от твоих людей. Но зато я слышал, что ты подговорил их подписать этот документ. Не прямым текстом, естественно, но…       Шрайн намеренно не договорил фразу, ожидая ответа. Мансфилд явно не нравилось, к чему все шло. Они пришли сюда быстро пробить ее профиль для того, чтобы перенести его в их базу данных. Не для личных препирательств.       – Не понимаю, о чем ты, – выдавил из себя Хан, сглотнув.       – Я понимаю, ты ценишь свой труд как никто другой, и без тебя наш инженерный отдел не был бы таким слаженным. Я ценю это. Но не ослепляй своей манией кредитов свой же родной состав.       – Я все еще не понимаю…-       – Прекрасно все ты понимаешь, Хан.       – «Найден профиль, удовлетворяющий запросу.»       Голос адъютанта раздался из терминала как нельзя вовремя. Врен уже начинала чувствовать себя неуютно, физически ощущая на своей коже напряжение между этими двумя.       – Потом поговорим об этом, – вздохнул Майкл, но раздражение Хана, по-видимому, никуда не делось, и тот перевел свое внимание на терминал.       – Нужны биометрические данные для проверки. Большой палец сойдет, – сказал Вайленс и взглянул на Мансфилд. Теперь она понимала, зачем ее сюда взяли.       Она поднесла большой палец к сканнеру отпечатков, находившемуся в углу экрана терминала. Зеленоватый свет от него легонько окутал его, проходя тонкой линией сверху вниз. Когда Врен убрала палец, на сканнере остался зеленый извилистый след отпечатка. Пропищал терминал, подтверждая сходство биоматериала.       – База данных Военного Корпуса Доминиона. Раздел: Личностные данные субъектов вооруженных сил Доминиона... – стал зачитывать вслух Вайленс, – Полное имя: Врен Эйвери Мансфилд. Дата рождения: 17 Мая 2480 года. Место рождения: Эльсекаро, Тирадор-IX… Блин, хочу там побывать… Дальше описание внешности, бла-бла-бла…       Врен нервно поглядывала на сине-белый экран терминала, рассматривая строки ее персональной информации, которая находилась на руках Доминиона все это время. Хан дочитал до места, где указаны результаты экзаменов в академии, оценки ее успехов в военном училище… От осознания, что о ней знают практически все, у нее заболела голова. Или это было от жара в помещении.       –…Звание: Рекрут; Статус… статус… – Хан Вайленс замолчал. Майк повернулся к нему и нагнулся к терминалу. Мансфилд поступила так же и остолбенела от увиденного.       Статус: взята в плен террористической группировкой.       – Когда «Подрядчик» передавал нам в последний раз обновление данных? – спросил Майк Хана; как показалось Врен, его голос слегка дрогнул.       – Если бы я мог знать, то сказал бы еще давно… Я сейчас, – Вайленс ринулся к лестнице, намереваясь узнать о последнем контакте с «Подрядчиком». Никто не ожидал увидеть обновленный статус Мансфилд. Никто не ожидал понять, что на «Буцефале» уже прознали, что случилось с девушкой.       – Что ж, – вздохнул Шрайн, – Думаю, это не такая большая проблема. «Медэвак» отследить они не могли, а о твоей пропаже узнали лишь по отчету имеющихся транспортников – твоего не хватало. Плюс камеры наблюдения. Другое дело то, что если они так легко и быстро сменили твой статус, то…       Мансфилд непонимающе таращилась в задумчивое лицо Шрайна.       – То что?       – То они снова взялись за нас. Они заинтересованы в твоем спасении.       Врен наморщилась от сомнительности его выводов.       – Каким это еще образом?..       – Прости. В твоем "спасении", – Майк состроил воздушные кавычки. – Ты им нужна лишь как… червяк, на которого надеются поймать крупную рыбу, – объяснил он, но заметил опустошенное лицо девушки и добавил: – Извини за прямоту, но так и есть.       Взгляд Врен стал стеклянным. Она не верила, что это правда. Шрайн невозмутимо продолжил:       – И раз они так быстро изменили твое досье, то, скорее всего, оно сейчас находится в руках человека или группы людей, активно занимающимися нашим делом. Снова.       – Снова?       – Да. Доминион, как империя, только начал формироваться, и многозадачность в устранении несогласных дается им с трудом. На моей памяти было несколько периодов, когда о нас… забывали. Мы зовем их затишьями. В такие времена мы всеми силами стараемся избегать прямых столкновений с Доминионом и с их колониями. А если и вставляем палки в колеса, то в условиях их максимального неведения. И, похоже, третье затишье закончилось. Хотя было очевидно, что нами займутся, как только кто-то где-то засветится, – Шрайн от стыда начал тереть переносицу.       Врен удивилась открытости Шрайна и призадумалась, когда тот повернулся к терминалу. Доминион ищет ее. Пусть даже только из-за собственной выгоды, но ищет. А это значит, что у нее появился шанс вернуться обратно. Вернуться в цивилизованное общество. Возможно, она даже продолжит свою карьеру пилота «Медэвака»…       – Двадцать! – выкрикнул Вайленс, выскочив из-за лестничной двери. – Двадцать часов назад наш «Друг по ту сторону стены» передал нам данные. Ну, как… данные только на досье Мансфилд.       – Почему? – спросил Майк, удивленный, по-видимому, не меньше, чем Врен.       – В отчете говорилось… сейчас. Кхм… – Хан открыл на своем планшете документ и принялся читать: – «От Системных Архитекторов поступил срочный приказ на обновление информации о нашем Сопротивлении, и я заметил, что под правки одного из Редакторов попало досье пилота «Медэвака». Я без понятия, что там вытворил Шрайн, но теперь эту девку ищут. Причем очень активно. Я не шучу, это досье сейчас находятся в руках федералов. Что бы вы там ни сделали с этой девчонкой, я надеюсь, вы, уроды, додумались зачистить за собой все то дерьмо, которое может вывести прямо на вас. Если нет, то я точно попаду в тюрьму, и во второй раз мой адвокат не спасет меня. Надеюсь на ваше благоразумие. Ваш слуга, Подрядчик.»       Когда Хан дочитал, Шрайн раздраженно выдохнул и ударил по терминалу.       – Эй!       – Так и думал, – сказал он. – Не надо было нам соглашаться помогать Клингеру с его организацией…       – Согласен. При теперешнем положении наша сделка с ними будет сильно мешать, – согласился Хан с унынием в голосе. – Но мы не могли предвидеть, что они не забьют на нас снова, Майк. Как бы то ни было, сейчас нам нужно идти. Дэвид нас ждет.

***

      – …Вообще не верится, что мы тогда ушли живыми, – произнес сидящий на стуле возле койки Генри, когда Дэвид с круглыми глазами воззрился на него. – Я думал, Майк, как и всегда, вспылит, и мы все поляжем под иглами этих паршивцев.       – С вами точно был бедняга Шрайн? – рассмеялся Тафт. – Не его клон случаем?       – Не хватало нам второй занозы в заднице, – фыркнула со смеху Моррис, а вместе с ней и все в палате. Томас тоже улыбнулся.       – Ну и веселуха у вас там случилась! – вставил Поувелл.       – Да… В который раз я делаю вывод, что я всегда пропускаю все самое интересное. Да уж, – грустно усмехнулся Дэвид, и все как-то притихли.       Он завел речь о своей травме, и никто не хотел ее продолжать. Почти все, похоже, думали, что для него эта тема является интимной. Ключевое слово «почти» – Томас так не думал. Он увидел в глазах Дэвида интерес к тому, что с ним произошло в тот день, а потому медленно произнес:       – Твоя история с комой тоже отнюдь интересная вещь. До сих пор никто не знает, кто конкретно виноват в твоем внезапном…, но временном отрешении от мира.       Все обернулись к Тому. Эмма, доктор Моррис, Кейт, Генри – они посмотрели на него как на идиота. Генри был готов растерзать его на месте лишь за упоминание о том дне.       – Надеюсь, история не такая скучная, как я думаю? – улыбнулся Тафт Риверу, и на этот раз взгляды устремились на него – взгляды, полные озадаченности. Дэвид при их виде заржал как конь, а его хриплый голос куда-то пропал:       – Думали, я застесняюсь что ли? Ха-ха-ха!       – Похоже, я тебя все еще плохо знаю, Дэйви, – поднял брови Оллдер.       – Походу! – произнес тот, вытирая слезинки с глаз. – Ох… Тони, да? – Дэвид спросил Ривера.       – Томас.       – А, извини. Похоже, юношеский маразм берет верх.       – Ты давно уже не юноша, Дэвид, – хрюкнул Оллдер.       – Смеешься, гад? Я в полном расцвете сил!.. Ай! – Тафт попытался показать бицепс, но просипел от ломающей боли, и Оллдер еще больше захрюкал от смеха. – Ладно, не важно. Том, – обратился он к Риверу и подпер свое лицо мощным кулаком, – Неужто кто-то да послужил причиной тому, что в моей голове теперь красуется дыра?       Том вместе с Генри рассказали Дэвиду о том, что произошло с ним неделю назад. Осмотр «Миража» О'Коннором, его халатность и последствия. Под конец рассказа Эмма вставила пару слов о госпитализации Тафта и его крайне нестабильном состоянии во время комы.       Когда все закончили говорить, Тафт сгорбился в задумчивой позе, скрестив ладони перед лицом, а взгляд его помутнел. Все молчали, ожидая, что он скажет на все это. Меган Моррис недовольно глянула на часы.       – Не верю, – наконец, выдавил он. – Не верю, что Гарланд мог это сделать.       – Намеренно? Или как? – спросил Генри.       – Как угодно. Во-первых, сомневаюсь, что со своими упорством и прилежностью он может позволить себе недобросовестное отношение к тому, в чем полжизни пролетал. Он бывалый пилот; я видел, что он вытворяет, когда садится в кресло истребителя. Однажды он спас наш со Скарлетт «Медэвак», когда того окружили «Викинги» Доминиона. Кампания на Новом Фолсоме, помнишь? Трупов-то сколько было.       – Помню, – согласился Оллдер.       Тома удивило, с каким спокойствием Тафт произнес последнее предложение. «Наверное, много к каким ужасным вещам привыкаешь, работая полевым медиком», – подумал Ривер. Он представил раненых солдат, сломанные кости, разорванные снарядами конечности, литры крови на стенах «Медэвака»… Он невольно съежился.       – А во-вторых? – спросила Эмма.       – А во-вторых, – вздохнул Дэвид, – Гарланд не такой гнусный человек. Вы думаете, что он меня нарочно пришиб? Дурные, а?       – Нет, мы так не думаем, – ответил Томас за всех. – Но как так получается, что, точно зная, как делать профилактическую проверку, он допустил ошибку? Сам сказал, что он бывалый…-       – Он не мог просто взять и попытаться убить меня, – отрезал Тафт, думая, что Ривер клонит именно к этому. – Поверь, брата моей Скарлетт я знаю «от и до». Возможно, Гарланд и грубиян, но он принял меня таким, какой я есть, когда я заявил, что люблю его сестру. Я с ним знаком давно, и разногласий между нами нет.       Том посмотрел на Генри: тот кивнул – значит, Дэвиду можно доверять. Теперь все вставало на места. Если раньше Томас не знал, виновен ли О'Коннор в ранении Тафта, то теперь сомнения, хоть и частично, но отпали. По его груди почему-то разлилось приятное тепло. Кажется, он разгадал загадку. Скорее всего, причиной внезапного включения форсажного ускорения «Миража» послужил сбой систем истребителя.       Но… Томаса не отпускало чувство незаконченности. Он хотел вместе с Ханом и Гарландом убедиться в правдивости своей теории и проверить бортовые системы его «Миража» на наличие проблем. Но стоило ему вспомнить про него, как появилось осознание: Гарланд еще не появился. Это поставило под сомнение только появившееся к нему хорошее отношение Ривера. Где же он разгуливает, когда доверяющий ему Дэвид пришел в себя?       – Так, детки, ваше время истекло, – сказала внезапно Меган Моррис. – На одну уступку я пойти могу, но имейте совесть.       – Но, доктор Моррис…-       – Не обсуждается, Оллдер! Тафт, вы меня не уговорите на еще одну, – сказала она, увидев, как Дэвид хотел вставить слово. – Вам нужен покой и…-       В дверь неистово постучали, словно ее попытались выбить тараном. Ривер, стоявший из всех собравшихся ближе к ней, отворил ее. Очевидно, Моррис не одобрила это, но, когда она увидела, кто ввалился в палату, ее, похоже, стали переполнять эмоции качества не самого хорошего.

***

      – Смею предположить, что мы опоздали, – входя в помещение секундой позже, весело прозвенел Хан Вайленс; за ним зашел Шрайн, Врен Мансфилд осталась в дверях. Она стала робко наблюдать за происходящим. Майкл сказал ей побыть за дверью, что немного ее задело.       – Не, не, у вас еще есть время, – с иронией ответил Генри Хану. – Долго же вы. Где были?       – Потом объясню, сейчас момент не для этого, – Вайленс, повернувшись к Тафту, присвистнул: – Дэвид, черт, ты и вправду ожил. С выздоровлением, старина!       – А-ха-ха. Думал, я умру? Да скорее зерги покинут сектор Копрулу! Рад тебя видеть, друг, – они оба пожали друг другу руки. Врен не знала парня в койке, но поняла, что это тот самый Дэвид, о котором говорили Майкл с Ханом.       – О, Майкл, здравствуй. Рад, что ты пришел, – Дэвид, заметив Шрайна, махнул тому рукой. Тот лишь кивнул.       – Майк, черт тебя дери, где ты шлялся?! – возмутилась Эмма, сама позабыв о распоряжении своей начальницы. – Можно было бы ради приличия пойти с нами и проведать Дэвида…-       – Но сейчас уже поздно хвататься за головы! – гаркнула полная женщина, семеня в сторону толпы. – Посещение пациента подразумевает одного посетителя, но никак не ШЕСТЬ! А НУ МАРШ ОТСЮДА!       В комнате воцарился балаган, голоса перемешивались между собой. Мансфилд медленно повернулась спиной к стене, не стараясь особо-таки вслушиваться в спор. Как неожиданно поняла, что коридор, по которому они сюда пришли, был практически не освещен, и ей стало не по себе. Перебои света? Похоже на то. Нет, она не боялась темноты, но факт того, что в коридоре мед отсека крейсера нет света, вызывал странные ощущения дискомфорта.       Несмотря на шум в палате, прямо под ее ухом, она услышала шорох. Где-то в конце коридора что-то шевельнулось, и Врен резко развернула свою голову. У дальней стены обрисовался человеческий, широкоплечий, точно мужской силуэт. И Мансфилд бы подумала, что это кто-то из здешнего персонала, если бы этот человек не смотрел прямо на нее из-за угла. Волосы того слились с темнотой вокруг, а глаза отражали свет ближайшей люминесцентной лампы как кошачьи, прожигая Мансфилд насквозь даже на таком расстоянии.       Через секунду силуэт скользнул за стену словно кошка в прыжке, оставив девушку в неожиданно наплывшем на нее страхе. Адреналин только сейчас начал выделяться в кровь, казалось, гигантской порцией, но сзади снова послышался шум.       Шаги. Человек сзади нее бежал.

***

      – …Доктор Моррис, пусть они уходят, а мы останемся! Мы только освободились! Пожалуйста!       – Вайленс, НЕТ! – бешено кричала женщина в очках. – Я не собираюсь в очередной раз нарушать ради вас правила! Я уже сказала, что не буду!..-       Бум. Кто-то, кажется, врезался в стену сзади них; за металлическим хлопком последовал глубокий вдох, который услышали на этот раз все в палате. «Наконец-то объявился», – первое, что подумал Томас. Ему пришлось развернуться всем телом, чтобы увидеть Гарланда, но, заметив краем глаза персону в дверях, он неумышленно остановился. Это был не Гарланд.       В проходе стояла его сестра. Скарлетт О'Коннор. Том узнал ее по черным, волнистым, даже в некотором роде спутанным волосам, какими обладал ее старший брат. Узенькое лицо украшали круглые, темно-серые глаза и миниатюрный, низко посаженый нос. Губы девушки дрожали, брови лезли на лоб, а ноги еле держали ее. Ривер почувствовал внезапное желание отойти в сторону.       – Дэвид… – единственное, что вымолвила Скарлетт, пытаясь совладать со своим неровным дыханием. Все смотрели на нее с шоком, с жалостью на душе; Эмма прикрыла рот руками, готовая прямо сейчас кинуться успокаивать свою подругу. Из глаз О'Коннор-младшей заструились тонкие, еле заметные дорожки из слез, тянущиеся по ее осунувшемуся лицу.       – Да, Скарлетт. Я проснулся. Скучала? – шутливо улыбнулся Тафт, и чуть не ударился головой об стенку сзади: Скарлетт кинулась к своему молодому человеку и распласталась на нем, давясь слезами и тихо всхлипывая. Улыбка с лица Тафта никуда не делась, но приобрела иную окраску – любящую, благоговейную. Позади себя Ривер услышал, как Майк испустил тяжелый вздох.       – Их нужно оставить одних, – сказал Генри Тому и Кейту, вставая со стула.       Меган усмехнулась, довольная, что ее требование наконец-то будет осуществлено. Томас постоял еще какое-то время, пронаблюдав за Скарлетт и Дэвидом, но в конце концов развернулся и вышел из палаты, а позже вместе со всеми остальными из медотсека. И лучше бы он ушел сразу, потому что в груди появилось до боли знакомое ощущение – пустота, засасывающая за собой все органы, перемешивалась с теплотой, вызванной эмпатией. От чего?       Кажется, Ривер уже и забыл.       – Том, – Майкл внезапно появился сбоку, прерывая его размышления, – Нужно поговорить.

***

      – Так… зачем мы здесь?       Шрайн привел Ривера в комнату отдыха и сказал адъютанту запереть двери, хотя в последнем не было особого смысла. Все уже разошлись по своим кабинкам и легли спать, а ночная смена сюда вряд ли явится. Том и сам хотел спать, но раз Майк хочет с ним поговорить, то это важно.       – Генри сказал, что ты поговорил с Дэвидом по поводу инцидента.       – Так и есть. Он сам тебе не рассказал?       – Нет, – резко отрезал Майк. Очевидно, он не хотел о нем заводить речь. – Так что Дэвид говорил?       Томас уселся в кресло и посмотрел на часы: близился двенадцатый час по Корхальскому времени. Тело его уже поднывало от усталости, требуя немедленного отдыха.       – Он отрицает вину Гарланда, – ответил он спустя короткую паузу. – Говорит, что тому и в голову бы не пришло делать что-то подобное.       – Ясно, – промычал Майкл.       – Когда ты так говоришь, то явно недоволен ответом. Кажется, ты ожидал другого.       – «Все так», – произнес Форд через динамики.       – Заткнись, Форд! – рявкнул Майк и вернулся к обсуждению: – А какие основания верить Дэвиду?       – Ты ему не доверяешь?       – Я не это имел в виду, – сердито произнес Шрайн. – Мы не можем полагаться на одни лишь чувства и ощущения человека. Нам нужны вещественные доказательства. Записи с камер видеонаблюдения не дали точного ответа на вопрос о вине О'Коннора, а потому нужны свидетели. Дэвид им не является.       – Я соглашусь, но, знаешь, – Томас зевнул, – Дэвид встречается с сестрой О'Коннора. Это уже хоть что-то да значит, верно?       Майк нахмурился.       – К чему ты это?       Ривер вздохнул и взглянул в панорамное окно: через него был виден Бронтес-IV, затянутый огромными серыми облаками, превращающие этот бронзовый шар в нагромождение бледно-оранжевого и кварцевого цветов, сливающееся с необъятной тьмой космоса.       – Как ты относишься к отношениям между Генри и Эммой? – спросил он.       Майкл пронзил Томаса осуждающим взглядом, и того неестественно передернуло.       – К чему вопрос?       – Просто ответь.       – Никак я не отношусь к этому, – злобно гавкнул Майк.       – Не правда. Тебе они явно не нравятся, верно? Ты пытаешься уберечь Эмму от Генри, это очевидно…-       – Каким образом это относится к делу, Том?! – оборвал его Шрайн недовольным голосом. Глаза его все еще сверлили Ривера.       – Дослушай меня, – повысил голос Том и продолжил: – У братьев всегда наблюдается одно и то же поведение по отношению к их сестрам – оборонительное. Они ведут себя словно отцы, оберегающие своих дочерей от желающих затащить их к себе в постель. Думаешь, такое поведение обходит стороной и Гарланда?       – Почему нет? – продолжал противиться Шрайн доводам Томаса.       – Потому что это свойственно мужчинам, Майк. Это константа. Нам свойственно оберегать противоположный пол, особенно если один из его представителей – родной человек. Ты тому доказательство. Если Дэвид смог доказать Гарланду, что может уберечь Скарлетт не хуже его самого, то он достиг с ним максимального уровня доверия. Он сам заявил, что между ними нет никаких разногласий, а значит, и поводов у О'Коннора вредить ему не было. И уж тем более убивать.       Майк ничего не ответил, и простоял спиной к Томасу еще несколько минут, задумавшись. Том уже начал было проваливаться в дрем, но ответ Шрайна его вернул в реальный мир:       – Выходит, О'Коннор просто халатный идиот.       – Это Дэвид тоже отрицает… Ты и сам знаешь, что опыта в своем деле Гарланду не занимать.       – Даже если все так – это субъективно.       Ривер потер подбородок и заморгал, попытавшись избавиться от тяжести в веках.       – Хочешь объективные доказательства? Хорошо. У меня еще в медчасти появилась одна идея, – начал он. – Мы с Ханом и Гарландом проверим исправность оборудования на его «Мираже». Если там все в порядке, то тогда ты прав, и Гарланд действительно…-       – Ему нельзя использовать какую-либо воздушно-космическую технику с сегодняшнего дня. Хочешь, чтобы я нарушил свое слово?       – Мы же не собираемся пустить его в кресло. Если мы удостоверимся в неисправности бортовых систем «Миража», то он просто убедится в своей правоте… или в своей лжи, если мы увидим обратное. Это еще предстоит узнать.       Майк тяжело вздохнул, давая явно понять, что ему не нравится эта идея.       – Ладно. Пусть будет по-твоему, Том. Надеюсь, твой план даст нам окончательный ответ, виноват ли О'Коннор в случившимся или нет. Нам еще нужно выяснить, выдал ли он поставочный рейс, на котором я попал на Дайлар. Хотя это и так очевидно.       Томас кивнул, потемнев лицом. Ему не нравилась эта предвзятость, с которой Майк теперь оценивал Гарланда. И все же он лишь хотел избавиться от того, кто может пошатнуть все Сопротивление. "Ответ, лежащий на поверхности, самый верный" – гласила одна пословица, и сейчас Майкл действовал, опираясь на ее смысл – выбирал тот ответ на загадку, который пришел бы в голову и ребенку. Проще обвинить ближайшего, нежели проверить каждого досконально. Том нутром чувствовал, что здесь все не так просто, как кажется…

***

      Офицерская столовая. Майк снова сидел один за одним из многочисленных железных столов, поедая все тот же неизменный вечерний армейский паек. Уже второй день подряд он ел вот так – один, ночью, единственный раз за день. Он и сам понимал, что последнее вредит ему, но события, произошедшие за эти два дня, сами вынуждали его отказываться от того, чтобы уделить сколько-то нибудь времени такой обычной потребности, как прием пищи.       Сгорбившись, он монотонно ел паек, пустым взглядом сверля алюминиевую формочку, в которой плавала чуть ли не серая масса чего-то, напоминающее пюре. Гарнир, наложенный рядом, представлял из себя смесь мяса, растертого до однородного состояния, и жареного лука, периодически попадающегося в этой бурой каше. По сравнению с основным блюдом он все же имел вкус, и очень даже хороший – но только когда был горячим. Сейчас же, когда третий прием пищи уже давно прошел, а все пайки остыли, единственным вкусом, которым стало обладать это «блюдо», стала горечь недожаренного лука, которую теперь нечем было скрывать. Даже ломти хлеба, идущие с пайком, не помогали избавиться от него, так как были уже несвежими. Стакан воды помогал избавляться от привкуса остывшего гарнира, но только на время.       Но Шрайн и не задумывался о вкусе того, что он сейчас ест – любой человек, будучи голодным, съест все, что предложат. А он был голоден так, словно не ел неделю. Чувство посасывания под ложечкой дошло до того, что стояло ощущение практически полного отсутствия желудка внутри, как будто его хирургически удалили. И такое сильное ощущение голода было ненормальным. Раньше с ним такого не происходило.       Опустошив все возможные емкости на подносе, он взглянул на груду точно таких же, лежавших на столе справа от него. Ему хотелось еще есть, но вновь давиться от привкуса лука желания у него не осталось. Убрав за собой, он вышел из столовой.       К удивлению для себя, он обнаружил у выхода Врен Мансфилд, сидящей спиной к стене с поникшей к согнутым коленям головой. Она дремала.       Майк топнул тогой по полу, и девушка подпрыгнула на месте.       – Тебе же выделили комнату. Что ты тут делаешь? – произнес Шрайн устало.       – Я-я, э-э-э… – Врен вытянулась в струнку. – Вы так и не ответили на вопрос тогда, в ангаре…       Она сглотнула и посмотрела ему в лицо:       – Что теперь со мной будет?       Майк стоял и смотрел на нее еще так секунд десять, не зная, что ответить.       – Я имею в виду… ну… По идее я заложница вашего «Сопротивления», и… вы мне не позволите просто взять и покинуть ваш крейсер. Меня ищет Доминион, и если найдет, то будет допрашивать… Мне придется рассказать, что со мной произошло, верно?..       – Верно… – произнес он.       – Они заставят меня выдать все, что я услышала здесь.       – Так... – сказал Майк, все еще не понимая, к чему она клонит.       – И из-за этого вы не позволите мне вернуться обратно. На службу в Доминион. Иначе это создаст для вас риск… риск быть отслеженными.       Он намеренно промолчал. Она верно рассуждала.       – Скажите мне, – девушка продолжила, пытаясь правильно вычленить предложение, – Что вы сделаете со мной, когда мое возвращение в Доминион теперь является для вас… практически подобно самоубийству?       Шрайн встал в ступор. Теперь, когда он понял, что эта девушка ждала его решения, пришло осознание, что даже на этот вопрос он не имеет ни малейшего понятия, как правильно ответить.       Она была права во всем. Отпустить ее значит выдать себя и все то, что он создавал эти долгие два года. Логика говорила, что позволить ей покинуть этот крейсер просто нельзя. Но что-то внутри Майкла давило на его совесть…       «Боюсь, ты предашь самого себя, если не дашь ей выбора. Вспомни, за что ты борешься.»       …       И Майк осознал. Они борются за свободу людей от зверства Доминиона. Свободу слова, свободу выбора.       Впервые убирая взгляд от того, с кем говорит, Шрайн сказал:       – Это не мне решать, Врен Мансфилд, а тебе.       Лицо Врен наполнилось озадаченностью.       – Почему вы так решили?..       – Потому что я в первую очередь виноват в том, что втянул в эту историю толком даже не побывавшего в армии солдата. Над твоей судьбой я не имею права распоряжаться. Люди, которые находятся на этом крейсере, сами сделали выбор бороться с несправедливостью того мира, в котором ты живешь. Они понимают, на что идут. Я могу приказать им биться насмерть, и они сделают все возможное, выжмут из себя все соки – но умрут, борясь. И сделают они так не за меня, а за идею справедливости. За идею, что простой народ достоен жить под куполом государства, которое относится к ним как к людям, а не как к рабам или оружию.       – А что, если вы ошибаетесь? – заявила девушка. – Что, если Доминион, о котором вы так отзываетесь, на самом деле не такой, каким видите его вы?       Майкл подступил вперед, возвысившись над ней, словно коршун над трупом. Взглянув на него, Врен увидела в его глазах боль. Она впервые видела его не нахмуренным.       – Я и многие другие здесь пострадали от рук Доминиона. И не в том смысле, в котором ты могла подумать. Они действительно страдали. Каждый раз, выслушивая истории этих людей, я все больше убеждался в отсутствии человечности у того, кто сейчас правит Доминионом – империей, не знающей границ своей власти и силы, которыми испортила жизни множеству хороших людей, – выражение на лице его медленно стало переходить из скорби… в злость. – Я не хочу это терпеть. Здесь этого никто не хочет. Все они потеряли многое, но несмотря на это не потеряли смелости показать Доминиону своего недовольства, своего презрения, своей ненависти. Они нашли в себе силы хотя бы попытаться изменить что-то. И я восхищаюсь их упорством, их сплоченностью… Все эти люди желают, чтобы у них было право на свое мнение и выбор, которое Доминион не признает. И они же желают того для других.

***

      Он снова повернул голову к Мансфилд, и та вздрогнула. Ее напугало откровение такого человека, как Шрайн. Та боль в глазах… она была слишком читаемой, слишком реалистичной. Ни один актер не смог бы ее сыграть. Майкл Шрайн не мог лгать.       – Я предам свои же принципы, насильно оставив тебя здесь. Никто не может…-       – Я хочу остаться, – сказала Мансфилд уверенно. – Честно, я всегда считала, что Арктур Менгск – достойный правитель. Он и его империя дали мне шанс сражаться за безопасность обычных людей, когда против нас настроены Протоссы и Зерги… Но сейчас, когда я слышу, что он делает с людьми, что те ополчаются против него… Мне становится плохо. Меня пугает вероятность будущего, где и мне придется ломать жизни людям, чтобы укрыть тех, кто мне когда-то дал шанс защищать их. И я хочу выяснить, почему все так сложилось. Быть может, я совершаю ошибку, но… Мне хочется верить, что это не так.       Майкл выпрямился и невольно приоткрыл рот, рассматривая девушку. Сейчас она выглядела не так, как раньше: лицо ее излучало уверенность и решимость.       Спустя некоторое время Шрайн вздохнул и произнес:       – Твоя кабинка находится в центральной части крейсера. Номер – 348-C. Биометрические материалы уже записаны на сканер ее двери. Спальное белье и одежду подготовили.       После этих слов он развернулся и побрел куда-то в сторону мостика. Врен пронаблюдала за главарем Сопротивления, недоумевая от его прямоты. «И это все?» – невольно подумала она, но когда поникла головой, тот произнес:       – Мне тоже хочется верить, что ты не совершаешь ошибку. Добро пожаловать на «Демиург», в Сопротивление, Врен Мансфилд.