Его бесчеловечность на его же совести

Досье субъекта: Марк Кемпер (не актуально)

- Личностные данные субъекта:       Полное имя: Марк Эдди Кемпер. Родился в 2479 году, точная дата рождения неизвестна/не подлежит раскрытию. Внешность: низкорослый мужчина с покрашенными в белый цвет волосами (натуральный цвет - рыжий); имеет: сердцевидную форму лица, узкий нос с «орлиным кончиком», брови с изломом, широкий выступающий подбородок, сильно выраженные узкие скулы, небольшие губы, зеленые глаза. Со своего совершеннолетия обучался на пилота космического истребителя «Мираж». На протяжении всего обучения выделялся своими гениальными способностями в пилотировании, но, как подмечали специалисты, не умел работать в команде. Свое обучение не закончил из-за развала Конфедерации. Во второй половине 2500-го года был призван на службу Доминионом, но проигнорировал сообщение по неизвестным причинам. Примерно в этом же году познакомился с Майклом Шрайном (источник информации не указан 1111 дней). Его причастность к содействию террористу М. Шрайну не подтверждена. Текущий статус: [НЕ УСТАНОВЛЕН] + Обучение + Дела субъекта (13) + Инциденты (2) Глава восьмая. Теплый прием       Как мгновениями позже поняла Врен, в их десантник влетело явно что-то большое, из-за чего их сильно перевернуло, а вследствие этого потерялся и контроль над управлением. В следующие секунды она просто не понимала, что происходит, но, когда Кемпер более-менее выровнял и успокоил судно, она увидела через лобовые стекла, что они попали в большой вихрь.       – Поздравляю! Ты была права насчет урагана, – крикнул Марк, попытавшись подбодрить Врен.       Но это не помогло. Паника охватила Мансфилд в момент, не оставив не единого места в ее голове для попытки трезво оценить ситуацию. Она, сильно сжав прорезиненные ручки штурвала, пыталась вырулить корабль, падающий вниз с бешеной скоростью.       – Тяни вверх! – с этими словами Марк резко оттянул на себя штурвал. Врен, не найдя другого решения, сделала то же самое. «Дропшип» развернуло носом вверх, и в этот короткий миг Марк успел активировать форсированную подачу топлива. Движки взревели, и десантник начал замедлять скорость падения, но его все еще несло по кругу сильнейшее течение ветра, создаваемое ураганом.       Врен попыталась вывести коммуникационные системы в нормальное состояние, но у нее не получалось. Дисплей показывал неисправность антенны, а сама аппаратура просто не поддавалась манипуляциям извне, переведя на борту десантника все, что было цифровым, в аварийный режим. Мансфилд от страха была готова закричать.       – ЧТО ПРОИСХОДИТ?! Марк?! – в рациях обоих пилотов заорал ошарашенный Майк.       – У нас есть хорошая и плохая новости! – ответил Кемпер. – Хорошая: мы единственные, кто вляпался в дерьмо! С остальными «Дропшипами» и «Геркулесами» все хорошо! Они над облаками!       – А плохая?!       – А плохая: это самое дерьмо – ураган.       – ЧТО, ПРОСТИ?! – Шрайн попытался перекричать шум все еще ревущих движков, которые делали все возможное, чтобы корабль снова не полетел камнем вниз – Ураган?! Ты сможешь вытащить нас?!       – Я НЕ ЗНАЮ! – ответил Марк с каплей отчаянья в голосе. – Скорость ветра невозможно определить, а мы вертимся на периферии этой хрени! И, судя по всему, у нас не хватит топлива! Оно кончается с неимоверной скоростью!       – НУ ТАК СБАВЬ ЕГО ПОДАЧУ!       – ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ МЫ СЛОВИЛИ ТУРБУЛЕНТНОСТЬ?!       – ТОГДА СДЕЛАЙ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ!       – Я ПЫТАЮСЬ, УМНИК! – Кемпер орал как резанный больше от злости, чем от страха. Его больше всего раздражало в этой ситуации не то, что он практически ничего не мог сделать, а то, что от него ждали чего-то на грани невозможного. Вихревые потоки урагана в априори являлись наиопаснейшими вещами для воздушных суден, с которыми было нереально совладать в силу их природного происхождения, дававшее им огромную мощь.       И от него требовали, чтобы он каким-то образом одолел их! Легко говорить, когда ты ни разу в своей жизни не пилотировал летающий кусок железа, одна ошибка в управлении которого могла прописать билет в один конец для каждого на борту. Марк ведь являлся в первую очередь пилотом легкого и маневренного истребителя, а тут у него массивный десантник, приспособленный для перевозок людей, а не для воздушных гонок. Как с такой махиной ему нужно вырулить из сильнейшего циклического потока воздуха, который просто не давал возможности выйти из него?       – Попытайся связаться с кем-нибудь наверху! Делай что-нибудь полезное!       – УЖЕ! Ничего не выходит! Антенна сломана! – ответила Мансфилд взъяренному Кемперу.       – Да какого хрена?!       Видимость оставляла желать лучшего. Ураган, если не полностью состоял из песка, то уж точно наполовину. Его треск об стекла делал больше шуму, чем те же двигатели сзади корабля, работающие изо всех сил. Того, в свою очередь, кидало из стороны в сторону и вертело то влево, то вправо. Текущий "полет" можно было сравнить с вездеходом на резиновых колесах, дрифтующим по поверхности пустыни с дикой скоростью. Вот только «дрифт» – это контролируемый занос на плоской поверхности, а то, что пытался изобразить «Дропшип» – совершенно неконтролируемое движение по воздуху. По движущемуся воздуху.       – Выруливай! Нас сейчас ведь крутанет!       – ДА ЗНАЮ Я! – у Марка начинали сдавать нервы. Одно плохо: когда ты себя нахваливаешь в глазах других – тебя переоценивают. И сейчас ситуация для такого поведения окружающих его людей была совсем неподходящей. – Сколько топлива осталось?       – Мы истратили половину!       – ЧТО?! – Кемпер от возмущения чуть не выкашлял внутренности. На десантных кораблях ведь больше топливные баки, чем на истребителях. Так почему топливо так быстро кончается?!       Сзади открылась дверь, и в кабину, постоянно балансируя, начал залазить Шрайн. «Дропшип» все еще находился в полувертикальном состоянии.       – Что ты здесь делаешь?! Ты должен быть пристегнут, черт подери! – вскричал Марк.       – Я хочу знать, что происходит! – ответил Майк, пытаясь взобраться к ним. Он поднял голову в сторону лобового стекла. Его ноги подкосились от увиденного, а сам он нервно сглотнул, хоть его лицо и не выражало должного в этой ситуации страха, который, к слову, уже имелся у Мансфилд.       – Твою дивизию… Так вот, что имел в виду Клингер, когда говорил про погоду… – прошептал он, и Врен услышала его. Вот, что она забыла.       – Что мы собираемся делать?! Мы сможем выбраться?! – после некоторой паузы вскричал Шрайн.       – Я знаю, что ли?! – Марк, как неохотно подметила Врен, начинал уже истерить. – У нас топлива осталось на минут пять! Убавь я подачу, и нас начнет вертеть как в блендере! Черт, да тут даже сделка с самим дьяволом не поможет…       Мансфилд впервые услышала голос Марка настолько безжизненным. По его лицу было видно, что он в глубине своей души отчаялся окончательно. Да и она сама не видела тут выхода: силы тяги не хватит на то, чтобы выбраться из вихря; если ослабить мощность движков, то они поймают турбулентность; связаться не представляется возможным не то, чтобы с крейсером, даже с «Геркулесами» наверху. А их корабль все поднимало и поднимало вверх мощными потоками воздуха, что так сильно закручивались на периферии урагана…       Поднимало вверх. На периферии.       Если они поддадутся потоку здесь, на краю этого проклятого циклона, то их точно ждет турбулентность в облаках, так как там воздух имеет более резкие и случайные направления, из-за чего завихрения на уровне двигателей могут бросить их корабль в закритические углы атаки.       Но ведь у таких вихрей есть и око. Центр, одним словом. Тихое место, в котором подъем воздуха должен производиться за счет вертикальной турбулентности. Врен помнит, как ей еще в училище рассказывали про поведение воздуха в атмосфере планет. Помнит, как рассказывали историю первых летательных аппаратов… "Еще неизвестно, есть ли вертикальные воздушные потоки у подобных природных явлений в их центре, но даже если и есть, то навряд ли сильные" – когда-то говорил ее преподаватель по метеорологии. И если он был прав, то у них еще есть шанс.       – Есть идея! – вскричала Врен. Ее голос уже зазвучал намного увереннее, чем раньше. Ее больше не волновал тот социальный барьер, из-за которого она так плохо общалась с этими людьми. Сейчас у них всех появился шанс выбраться отсюда, и она была обязана попытаться сделать хоть что-то.       – Да?! Серьезно?! А я уже и забыл, что ты существуешь.       – Заткнись, Марк! – Шрайн недовольно посмотрел на того.       – Слушай внимательно! – она не обратила внимание на колкий сарказм Кемпера. – Сейчас мы залетим внутрь вихря! Там мы…       – ТЫ С УМА СОШЛА?! – Марк чуть не вскочил с кресла, все еще пытаясь совладать с потоками воздуха. Ему помешали ремни. – НАС ТАМ ВСТРЕТИТ ВЕРТИКАЛЬНАЯ ТУРБУЛЕНТНОСТЬ!       – ИМЕННО! Именно из-за нее там есть подъемная сила! Не постоянная, но нас хотя бы не раскрутит под конец на уровне облаков! Мы сможем избежать этого!       – Ты уверена? – Майк кое-как держался за ее кресло, пытаясь не упасть на стену сзади него. – Если ты ошибаешься…-       – Нужно хоть что-то сделать! Это единственный наиболее безопасный вариант из всех.       – О, Господи… – Марк едва держал себя в руках. – Будь по-твоему… Все на твоей совести.       Врен кивнула. Она еще никогда не была настолько напугана и уверенна в себе одновременно. План был очень опасным, и если что-то пойдет не так, то им не избежать крушения. И это если предположить, что она права. А что, если нет? В голове все хорошо гармонировало и казалось логичным, но упреки Кемпера и неуверенность Шрайна давили на ее решительность. Первый – опытный пилот, сомнения которого нужно воспринимать намного серьезнее, чем кажется; а второй – организатор сея путешествия, который надеется на ее помощь. Пусть она сама сначала не хотела помогать им, а поступок Шрайна с принуждением вести десантник не самый красивый и правильный, но… Она хотя бы должна показать ему, что не настолько бесполезна, какой кажется.       – Я рассчитал… примерно. На счет три поворачиваешь штурвал и ставишь угол движков на 30 градусов… После этого тянем наверх… Маневрируем в соответствии с силой турбулентности… – дрожащим голосом проговорил Марк. Врен заметила, как ее руки быстро вспотели.       – Ребят, сейчас нас понесет наверх, держитесь, – сказал Майк в рацию остальным в грузовом отсеке. Мансфилд уже и забыла совсем про них. Им наверняка сейчас очень страшно.       – Раз… – начал отсчет Кемпер, – Два… _ его зубы стали постукивать друг об друга. Но он глубоко вдохнул, и его лицо стало увереннее. Врен это заметила и невольно улыбнулась. – Два… ТРИ! СЕЙЧАС!       «Дропшип» сильно развернуло влево, движки заработали на полную мощь. Врен быстро поставила нужный градус, и они нырнули прямо в песчаный вихрь. Песок затрещал по стеклу с оглушающим звуком, словно град пуль, обрушивающийся на пласт металла.       – ТЯНЕМ! – оба пилота, еще даже не вылетев из потока, потянули на себя штурвалы. Майкл, забыв про это, скатился вниз, в открытый дверной проем, но успел зацепиться одной рукой за край стены. Марк был прав, когда говорил, что нужно пристегиваться.       И тут корабль вылетел из песчаной стены. Врен на долю секунды увидела движущуюся, нецельную, словно бархатистую на вид стену из песка и другого железного мусора, затерявшегося тут по чистой случайности. Зрелище было неописуемым, даже красивым. Песок с обломками циклично вращались вокруг против часовой стрелки и были не в силах преодолеть центробежную силу, втиснуться в округлую полость внутри – в око. Но Марк с Врен смогли.       «Дропшип» вытянулся вверх и полетел так быстро, как мог. Марк, заметив изменения в давлении воздуха, вскричал:       – Градус 75! Компонента скорости тут очень сильно меняется! Будем подниматься спиралью!       Врен мгновенно сделала все, что нужно. Также она уменьшила подачу топлива, заметив, что осталась всего одна треть. Тем более такой расход тут более не нужен, раз они проникли в центр и преодолели центробежную силу. Теперь настало время тонкого маневрирования.       Посмотрев вперед, Врен увидела чистое небо – темный голубой круг, вокруг которого вращался полый цилиндр шторма. И они были его центре. Они полетели по спирали, вдоль стен ветра и песка, который иногда щекотал пузо их десантника. Того очень сильно трясло, но Марк уверенно подруливал, когда было необходимо. Врен копировала его действия. Подъемная сила была крайне непостоянной, и приходилось каждую секунду искать место, в котором она еще оставалась достаточно мощной, чтобы полет продолжался. Вверх, влево, слегка назад, вверх, влево, слегка вперед, вверх… Они уже были практически наверху…       Внезапно для всех в дно корабля что-то влетело, и Марк, едва не упав с кресла, резко крутанул свой штурвал вправо – сильнее, чем надо. «Дропшип» от удара рисковал опрокинуться назад, его уже начало кренить слишком сильно…       – ДЕРЖИ! РОВНО! – Майкл внезапно появился из ниоткуда и, оперившись ногами в стену и в кресло Марка, схватил штурвал, выровняв его.       Кемпер опомнился, нервно кивнул ему и стал подравнивать судно вместе с Врен. Оно еле-еле держалось в нужном положении… Все тряслось, руки Мансфилд стали дрожать, а вместе с ними и ее штурвал. Ее лицо обливалось холодным потом. Оставалось чутка дотянуть…       И в следующий миг их всех ослепило. Яркая, красная, местная звезда, что уже садилась за горизонт, вспыхнула в глазах этих троих, словно спичка во тьме, знаменуя их возвращение. Только сейчас Врен заметила, как быстро колотилось ее сердце, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Осознание, что все они теперь в безопасности, пришло не сразу, но когда оно все же появилось, вместе с ним пришло и ликование. Они переиграли турбулентность. Они выбрались из этого проклятого шторма. Они победили его.

***

      – То есть наш десантник вляпался в такое дерьмище, а мы даже не знали? – стал возмущаться громила после того, как услышал краткий рассказ произошедшего от Марка. Удивительно краткий, учитывая его любовь к преувеличению фактов.       – Мы тебе не репортеры, Генри, – ответил Кемпер, все еще в состоянии потрясения. – Если бы не я…-       – Да, да, знаем. Ты у нас такой молодец, – с сарказмом ответил ему тот, собравшись выходить из кабинки, но в последний момент добавил: – Ну а если серьезно, то сегодня ты оправдал свое зазнайство, которым ты поливал всех нас эти добрые четыре года. Спасибо.       Здоровяк в последний момент надел какой-то респиратор и вышел. «Значит, его зовут Генри…» – подумала Врен. Последнего, что он сказал, Марк, похоже, не ожидал услышать, но после этих слов рожу состроил он крайне довольную. А вот Врен молчаливо негодовала. Благодаря ей они не разбились к чертям собачьим, а хвалят этого самодовольного истерика. Попахивает, конечно, эгоизмом, но… это ведь несправедливо…       – Эй, – Кемпер призвал к вниманию Мансфилд и сложил руки за головой, откинувшись в кресле пилота. Врен недовольно на него глянула: тот даже не нее не смотрел. – Знаю, о чем ты сейчас думаешь. Могу только утешить тебя тем, что о твоем подвиге знает Майк. Думаю, он доволен твоей работой, – он, встав, открыл шкафчик и взял свои револьверы с какой-то железной штукой, которую Врен не успела разглядеть, как неожиданно добавил: – О, и да. Спасибо тебе. От меня.       И направился к выходу. Мансфилд так и не поняла, что тот с собой утащил помимо оружия.       «Ну, хотя бы он "спасибо" сказал» – подумала она. Но самое главное было то, что она не разочаровала Шрайна.       – Ты чего заулыбалась? – из-за двери любопытно выглянул Раф, и Врен чуть не подскочила от неожиданности. Тот кинул ей что-то и крикнул: – Надевай и пошли! Думаю, тебе будет интересно побывать на встрече преступников! Ха-ха!       Раф засмеялся и поспешил к выдвинувшейся платформе их «Дропшипа», догоняя других попутно надевая на себя кожаную маску. Мансфилд внезапно для себя покраснела.       «Да что за маски у всех них?!» – подумала она, чтобы перебить смущенность, и поторопилась за всеми, захватив с собой предмет, который ей кинули. Это… была обычная тканевая маска. Иронично.

***

      – О-о-о, вы прибыли! – Фридхолд Клингер ждал их у входа в ангар. Выглядел он на удивление довольно опрятно: все та же красная рубашка под кожаной куртейкой, а также армейские штаны. У второй, кстати, был длинный и заостренный парный запа́х, которого нельзя было увидеть на голограмме. – Быстро, однако! Надеюсь, местный смерч не застал вас врасплох? Ха-ха-ха!       Майкл, лицо которого тоже закрывала его маска, промолчал. Он решил не говорить ему об урагане, позволив шутке остаться шуткой.       – Кстати, что с Сэмьюэлом? – спросил Фридхолд, не заметив своего посола с Шрайном. Выражение его лица не поменялось, но было понятно, что он был обеспокоен отсутствием своего слуги.       – Забыл сказать, – ответил Шрайн, – Мы планировали прибыть не на одном лишь «Дропшипе». За нами сейчас должны прилететь остальные десантники, в одном из них ваш… легат.       – Десантники? Ваша воля, конечно, но, прошу, объясните, из-за чего такая неуверенность относительно вашей безопасности?       – Они не все забиты нашими… войсками, – подобрал слова Майк. – Часть из людей в наших «Геркулесах» – подкупленные Тернером бывшие мародеры и головорезы.       У Фридхолда расширились глаза, но после он лишь недовольно буркнул:       – Сэм, чтоб тебя… – он закрыл лицо рукой и сожалеюще вздохнул. – Примите мои извинения, мистер Шрайн. Я позволил ему свободу действий, и он ей воспользовался по полной. Тернер никогда не поймет, что его методы достижения желаемого в таких вещах, как переговоры, порой неуместны. Однако он – один из немногих людей в моей организации, которым я могу доверять подобного характера задачи. Прошу, поймите мое положение.       Шрайн заметил, что Клингер начинал ему симпатизировать. Он был вежлив, говорил по делу и относился к нему как к равному. Или, вернее сказать, как к человеку, способному понять тяжесть ответственности, которые оба несут за построенные ими "общества". "Общества", единственная философия которых в конечном итоге неизбежно сводится к взаимной ненависти и презрению к ныне существующей власти.       – Я понимаю, – ответил Шрайн. – Но теперь люди, которых он подкупил, перейдут к вам. Это мое требование, если вы все еще хотите осуществления сегодняшних переговоров. Мне не нужны предатели среди моих людей.       – Что ж… это справедливо. Хорошо, – ответил Фридхолд, слегка смущенный таким условием, но спорить он не стал. А тем дуракам, что повелись на деньги Тернера (или что он им там пообещал), видимо, давно наскучила жизнь на крейсере. Смена локации пойдет им на пользу.       Сзади них послышались ревы двигателей, и спустя секунду над базой пронеслись «Миражи», улетая за горы. За ними летели «Геркулесы» с другим «Дропшипом», готовые на посадку. Майкл дал приказ лейтенанту Пирсону, чтобы руки Тернера были освобождены от наручников. Навряд ли Фридхолду понравится, если его прислужник будет связан.       – Мои люди разберутся с вашими десантниками. Они проводят всех к нам, а пока проходите вы, не стесняйтесь! – Клингер указал рукой на полуоткрытые ворота ангара, поведя Шрайна и его команду в сторону части его базы, находившейся в горе.       Майкл успел заметить, когда их «Дропшип» влетел в нужный квадрант, что не вся их база находилась в горе. Ее небольшая часть пластом стелилась у ее подножия, вокруг которой были возведены оборонительные стены и укрепления из металла. На каждой стене, отделяющихся друг от друга своеобразными «башнями», несущими в себе функции наблюдательных пунктов, в линию теснились ракетные турели и большие турели Гаусса. Ракетные турели представляли из себя оборонительные противовоздушные конструкции, оснащенные четырьмя вытянутыми ракетными установками, располагающимися по две с каждой стороны кабины оператора, которая могла вращаться вокруг вместе с ними на 360 градусов. Под той располагались силовые ячейки, от которых и происходила подпитка энергией. Турели Гаусса были похожи по своей структуре, но вместо ракетных установок у них имелись 30-ти миллиметровые пушки по углам кабины, а сами они предназначались для наземной обороны. За такие редкие модели оборонительной структуры, как подумал Майк, Хан продал бы все. Он же инженер, как-никак, и достаточно амбициозный в своих творческих порывах.       – А в обмен входят чертежи? Ведь да? – жадно спросил он как только увидел турели Гаусса. Но вопрос остался без ответа – Майк не знал, что ему предложит Клингер помимо той волшебной вещи, о которой заверил его Тернер.       За стенами, внутри наружного куска базы были проложены недлинные бетонные дороги, по которым могли спокойно передвигаться сухопутная техника и морпехи. По двум сторонам стен находилось несколько полетных платформ, которые, по-видимому, поднимались из под земли для быстрой доставки на поверхность воздушных и космических суден среднего размера, таких как «Медэваки», «Дропшипы». «Геркулес», правда, не смог бы опуститься на них под землю, и, видимо, поэтому они хранились в отдельном большом ангаре за пределами горы – Майк успел заметить их, когда ворота того закрывались. Но для их «Геркулесов» это не понадобится, так что поводов для беспокойства о их технике не возникало.       Когда они вошли в горный ангар, Майк слегка наморщился. Полукруглый потолок, железные колонны, платформы, лестницы – все было покрыто ржавчиной и выглядело настолько неухоженным, будто они совсем не уделяли внимания своей же базе. Все, конечно, выглядело не настолько уж ужасно, чтобы возникало желание побыстрее покинуть помещение в опасении того, что оно вот-вот развалится, но находиться в нем было… неприятно что ли. Даже полузакрытое железной маской лицо Джека, которое всегда выражало лишь одну эмоцию – полное безразличие – сейчас кривилось от легкого отвращения.       – Шрайн, можно вас на минутку? – Клингер приблизился к нему, зашептав, – Обсудить то, как вы хотите провести эти переговоры.       Майкл нахмурился. Ему казалось все очевидным, а потому, когда они отошли в сторону, ответил:       – Я лично не вижу смысла впутывать сюда бюрократию и прочие ее прелести, потому обойдемся без бумаг. И я хочу, чтобы все лидеры с моей стороны присутствовали при переговорах.       – "Все" лидеры? Это сколько?       – Семеро человек, включая меня.       – Семеро? Это те, что в масках за вами, да? – переспросил он. – Интересная у вас иерархия… Я думал, что мы обговорим все лично.       – Исключено, – отрезал Майкл. – Они обязаны знать, какую помощь мы будем вам оказывать.       – Тогда нам не получится обговорить все в моем кабинете. Меня это беспокоит.       Майк снова оглядел старый ангар, заполненный машинами КСМ, а потом сказал:       – Предлагаю обговорить все здесь.       – Что? Но ваши люди…-       – Есть что-то, что может не понравиться им? – произнес Шрайн с подозрением в голосе.       – Нет, конечно. Просто я не ожидал… публики.       – Тогда давайте начнем, когда они прибудут. И ваши люди тоже. Теперь ваши.       – Да, хорошо, – раздраженно ответил Фридхолд. Похоже, ему не понравилась идея Майкла. Или напоминание о подкупленных.       В этот момент начала подходить «публика». Несколько «Голиафов», пару отрядов морпехов со «Стражами» и… лейтенант Пирсон с капралом Вест. Хотя Мейбел здесь была больше просто для участия, чем для реальной нужды – с ней прекрасно справлялся и Пирсон. За ними следом шли довольные Ричард Джекилсон и Тревор Хайден. Это была их первая вылазка за стены «Демиурга». Их всех сопровождали люди Клингера, ведущие параллельно подкупленных. Впереди тех шел Тернер.       – Черт, Эмма… – выдохнула Мейбел, подойдя к их группе. – Когда мы потеряли с вами связь, я перепугалась. Что случилось?       К счастью для Майкла, Клингер этого не успел услышать, пока поднимался по стальной лестнице на точку повыше для переговоров. Эмма не успела ответить своей подруге, как тот начал:       – Что ж… Я думал, встреча пройдет немного иначе, но… – Фридхолд откашлялся, – Я рад, что вы откликнулись на мою просьбу…       Пирсон и Оллдер фыркнули, услышав это. Раф не отреагировал, продолжая слушать.       –…Хоть она была презентована вам в не самом лучшем виде, – окончил Клингер, недовольно посмотрев на Тернера. Тот нервно улыбнулся, но это его не удовлетворило. – Мистер Шрайн, прошу, поведайте мне, что произошло.       Майкл обратил взор на Тернера: его лицо вот-вот было готово вспыхнуть от стыда.       – Конечно. Если вкратце: шантаж с применением оружия, создание ситуации, которая чуть не спровоцировала перестрелку между моими и его людьми, а также физический урон одному из наших лидеров – огнестрельная рана в бедро. Это все.       Он увидел, как Клингер тоже наливается краской. Но то была злость.       – Я прошу принять извинения от всего нашего сообщества. Шрайн уже услышал от меня это лично, но я считаю, что извиниться стоит перед вами всеми.       Шрайн просиял. Нет, даже не из-за радости того, что Тернер будет наказан. Клингер в его глазах стал больше, чем простым предводителем мародеров. Он поступил правильно, и это было достойно уважения. Он взглянул назад: лица Рафа и Чарльза Пирсона наполнились удивлением. Генри же, судя по саркастической ухмылке, извинений не принял.       – Давайте к делу, – продолжил Клингер, став говорить увереннее. – Все вы знаете, что оказались тут по желанию Шрайна. Я уверен, он вам доверяет, потому и взял вас, чтобы вы помогли нам. И мы отблагодарим всех вас достойно, не сомневайтесь.       Фридхолд не упомянул о предмете сделки… Может, он побоялся, что смутит Майкла? Возможно, но он не смутил бы. Шрайну было относительно все равно, что подумают его люди. Они знают его отвратительно ужасный характер давно, и были бы только рады, если бы Майк от него избавился.       Или об этом намеренно не было упомянуто.

***

      Мансфилд с черной маской на лице, стоявшая за спинами Эммы и ее подруги – как она поняла, ее звали Мейбел –, внимательно слушала, и… нервничала. Столько преступников, убийц, головорезов, мародеров, контрабандистов… Ей было страшно, хоть она и понимала, что они ей ничего не сделают. По крайней мере не сделают те люди, что стояли рядом с ней: лейтенант Пирсон (вроде бы его фамилия такая), одетый в тот самый боевой, красно-белый костюм; те две девушки, и тот добродушный парень – Раф. Сзади нее, уперев руки в боки, стоял Марк Кемпер, облеченный в костюм пилота воздушной техники. Врен наконец-то смогла разглядеть то, что он с собой взял, и это… был респиратор.       Кислородная маска пилота «Миража», если быть точным. От нее отходили трубки в маленький рюкзачок на спине, а фильтр имел странную форму, сильно выпираясь за пределы лицевой части. Вопрос: зачем? Можно же было взять просто обычную тканевую маску, как у нее, если дело было в конфиденциальности, что, скорее всего, так и было. Но позже она поняла: это были обычные понты. Врен даже не удивилась, осознав это, а мнение о Марке, как о самовлюбленном нарциссе, в ее голове засело окончательно.       Правда, не только у него одного была необычная маска. У того блондина с пучком на затылке лицо закрывала железная маска, похожая на хоккейную по форме, но имевшая в себе только прорези для глаз. За минимализм ему стоило дать премию. На парне с длинными, черными, спадавшими до подбородка волосами была надета какая-то футуристичная маска, закрывавшая нижнюю часть лица. На его лбу находился прибор ночного видения, вскинутый вверх, чтобы не мешать зрению, а тело облегала неизвестная ей броня… На смуглом парне, что хихикал после смешного заявления Марка о своих револьверах, была надета… обычная тканевая маска белого цвета. Достаточно выделяющееся на фоне его кожи, но накинутый на голову капюшон все же брал верх в поединке за чужое внимание. У Генри на лице сидел простенький респиратор с двумя воздушными фильтрами, резко контрастирующий с его коричневой байкерской курткой и плотными военными джинсами… То, что у Рафа была кожаная маска, Мансфилд и так видела, но сейчас она подметила еще и то, на его лбу находились еще и защитные очки пилота «Геллиона»: круглые и закрытые.       – …Наши ресурсы ограничены, а былые силы утратились. Поэтому мы…       Клингер… Фамилию этого человека она запомнила с лихвой – странная, но звучная. Выглядел этот человек немолодо, но и не настолько старо, чтобы называться стариком. За тридцать ему точно уже было. Одет… не сильно дорого, но достаточно, чтобы выделяться среди других его людей, показывая свой статус лидера. Внешность не отталкивала. Речь не очень складная, но понять можно. Если бы не его принадлежность к сообществу преступников, то Врен бы его точно не боялась.       –…Мистер Шрайн, теперь я обращусь к вам.       Мансфилд стала слушать куда внимательнее, чем раньше.       – У наших с вами сообществ есть кое-что общее – мы все не в ладах с Доминионом. Но у нашей организации за последний год отношения с ними стали куда хуже, чем были. После перестройки столицы на Корхале IV – Августграда – они начали активный отлов преступности в секторе. Причем, я так понимаю, особого приоритета на Рейдеров Рейнора у них не было. Под раздачу попали все, даже Мародеры Миры Хан. Уверен, вы и сами прочувствовали их рок на своей шкуре. Только вот если у всех них были ресурсы и время на то, чтобы скрыться, то у нас – нет. Проблемы начались сразу же, и единственным решением, которое гарантированно могло уберечь всех нас от истребления – эта планета. Конфедерация не имела информации о ней вплоть до своего падения. Ни карт, ни расположения в секторе. А значит, и у Доминиона никакой информации о ней практически не было. И эта старая база стала нашим спасением… – он провел рукой по воздуху, – …пока не пришли Зерги.       Врен поморщилась. Она изучала в училище строение существ это расы, и никаких хороших воспоминаний, связанных с этим, не имела. Страшные, напоминающие насекомых и рептилий одновременно, создания, движимые исключительно инстинктами, ничем не подкрепленной агрессией, коллективным разумом и... Королевой Клинков. Существом, являвшимся гибридом человека и зерга, способное управлять целыми армиями этих тварей. И только это Мансфилд и знала. Но даже с этими скромными сведениями одно только упоминание об этом существе заставляло ее дрожать.       – …Эти создания, – главарь продолжил, – За всю историю нашего здесь пребывания перебили половину наших людей. Хладнокровно, беспощадно и жестоко. Мы потратили слишком много ресурсов, защищаясь от их нападений. А потому планируем в скором времени покинуть эту пустошь. Как вы уже поняли, нам мешают несколько факторов: Доминион, Зерги и нехватка ресурсов. Зерги стали причиной истощения сил и поредения наших рядов. Доминион же рыскает в поисках несогласных. Устранение каждой из этих проблем гарантирует нам тихий отход из этого адского места в другой мир, в котором не будет ни Зергов, ни Доминиона, ни, не дай Бог, Протоссов. Мы просим вас помочь нам как братьев по оружию, взглядам и ненависти к злосчастному Доминиону.       Клингер, похоже, закончил эту речь. Все затихли, ожидая, что на это скажет Шрайн. Тот, выпустив облако холодного воздуха из респиратора в маске, сказал:       – Мы поняли примерное направление действий, но нам нужна конкретика. И некоторые уточнения: например, придется ли нам воевать с Доминионом? У нас с ними такие же враждебные отношения, как и у вас, и любой вред им откликнется нам еще большими проблемами. Не вам.       Клингер, похоже, не знал, как ответить на подобное. Стало видно, как он открыл рот с желанием возразить, но, опомнившись, кинул свой взгляд в сторону. Врен увидела в слова Шрайна резон, но достаточно однобокий.       – Конкретика будет тогда, когда вы будете сами готовы услышать ее, – ответил вождь организации, а за его словами последовали шепотки и возмущения. – А насчет Доминиона… к сожалению, с ними иметь дело вам придется. Но я могу лишь успокоить вас нашим содействием, если понадобится. Мы не настолько уж и бессильны, а взваливание на вас всей той работы, которую предстоит проделать – неразумно, если не глупо. Мы это понимаем.       – Это безответственно, – вымолвил монотонным голосом тот парень с длинными черными волосами. – Задачи, которые вы перед нами хотите поставить, требуют подробного пояснения. Вдруг нам придется убивать мирных людей?       – Ну… – Клингер поднял глаза к небу в размышлении. – Если они будут представлять угрозу как свидетели, то… к сожалению, придется их устранять.       Некоторые слушатели вдруг взорвались негодованием, став кричать ругательства и показывать неодобрение. Среди них, судя по самому мощному голосу из толпы, был и лейтенант Пирсон. Но Врен обратила внимание в первую очередь на Майкла. Тот скривился, а его выкрик, что оказался даже громче возгласов лейтенанта, заставил всех умолкнуть в момент:       – К сожалению, Конунг Фридхолд Клингер?       Клингер, впервые для взора Мансфилд, неодобрительно посмотрел на Шрайна.       – Вы не в праве называть меня по званию, мистер Шрайн. Я не знаю точно, придется ли вам убивать этих людей. Я предполагаю. Мы продумали каждый шаг, который нужно будет сделать вам для гипотетического успеха. В лучшем случае только несколько задач – относительно безопасные, если мы говорим про отсутствие свидетелей. Вы можете и не избавляться от них, однако это серьезно повлияет на вашу безопасность и, в первую очередь, на успех задуманного.       – В первую очередь на успех?! Вы либо не знаете, чего мы придерживаемся, когда дело доходит до Доминиона, либо…-       – Эмма, – Майкл перебил ее, вскинув руку в ее сторону, – Ты не обязана спорить с человеком, которому все равно на невинные жизни. Никто не обязан спорить, – он перевел свой взгляд на Фридхолда. Когда это произошло, брови второго поднялись, а лицо сменилось кардинально. – Мистер Клингер, вы даже не можете прямо сказать, что от нас требуется делать. А существуют ли вообще эти «задачи»? Или, может, план, как вас вытянуть из этой дыры? Или же вы его даже не удосужились продумать? Потому что это единственное объяснение отказа говорить о нем, которое мне приходит на ум. Эйрей прав, это просто безответственно. И вы намеревались убедить нас взяться за что-то несуществующее, гипотетическое? Нет. Сделка отменяется. Мы уходим.       – Чт…- Погодите… – слова вырывались из его рта лишь частями, остатки которых застревали в его горле. Лицо менялось, выражая то чистый ужас, то возмущение и злость. Руки его тряслись, согнутые в локте у груди, а ноги дрожали, грозя свалить их обладателя на железный пол.       Пока с его телом происходило что-то непонятное, Майкл уже жестом указал Пирсону, чтобы тот уводил людей. «Голиафы» начали разворачиваться, морпехи следом за ними стали двигаться в сторону ворот. «Стражи» смиренно ждали лейтенанта Пирсона, который смотрел на приближающегося к нему Майкла. Вся команда уже начала двигаться за ним. Врен, вздохнув, тоже пошла…       – Я НЕ ПОЗВОЛЮ! – вскрикнул Клингер, выдернув пистолет из-за пазухи. Его люди стали окружать людей Шрайна, направив на них оружие. Последние вскинули свои винтовки в сторону захватчиков.       «О, нет...» – Врен обомлела от произошедшего, остановившись на месте. Ее окружили трое людей с винтовками Гаусса, и она, зажмурившись, упала на колени.

***

      – ЧТО ЗА ЧЕРТ?! – закричал Марк, быстрым движением достав из кобуры свои револьверы, и направил на двоих людей, целившихся в него.       – Какого хрена этот гад творит?.. – прошептал Генри с винтовкой Гаусса в руках, встав рядом с Джеком, который уже навел свою снайперскую винтовку на Клингера. Наверху, на верхних железных мостиках, тянувшихся вдоль всей крыши ангара, стояло несколько снайперов, целящихся, похоже, в «Голиафов». История повторялась.       Но Майкл даже не достал свой дробовик из-за спины. Он, повернувшись в сторону Фридхолда, пролепетал, всеми силами стараясь не переходить на крик:       – Мистер Клингер. Мы. Уходим.       – ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ВОТ ТАК ПРОСТО ОТКАЗАТЬСЯ! – отчаянно орал он, направив пистолет вперед. – Я… Я столько сил потратил, чтобы достучаться хоть до кого-то. Почему?       – Потому что я не хочу причинять вред непричастным. Потому что нет конкретики.       – Но я же не сказал, что вам придется их убивать!       – Но в большинстве случаев есть риск остаться без головы, если не лишить головы свидетелей, коими могут стать обычные люди. И вы, как сами сказали, все продумали. Если так, то вы, похоже, даже и не пытались найти иного выхода этой проблемы.       – А есть ли иной выход? Коли вас так заботит эта проблема, вам стоит самим ее решить.       – Чтобы ее решить, нужно для начала знать, что предстоит делать. Как вы не понимаете?! Но даже будь так, на такой расклад я не согласен.       – Тогда я вас заставлю.       – Слушай ты, тварь безмозглая, – Мейбел вклинилась, зашагав в сторону Фридхолда с поднятым на того пистолетом, – Если ты сейчас же не прикажешь своим опустить пушки, мы тебе всю базу раскрошим! Мы пришли сюда договариваться, а не беспрекословно подчиняться!       На Вест тут же направилось несколько винтовок, и Майкл вскричал:       – КАПРАЛ ВЕСТ! СТОЙТЕ, ГДЕ СТОИТЕ!       – Да как я могу, когда этот идиот!..-       – Я СКАЗАЛ ОСТАНОВИТЬСЯ! ЭТО ПРИКАЗ!       Только после этих слов девушка с бурыми волосами прекратила идти и опустила пистолет. Обстановка после ее дерзости накалилась сильнее, оставив Майкла одного пытаться избежать бойни. Он глянул через плечо и заметил, как Сэмьюэл Тернер целится в него со все такой же довольной до тупости улыбкой.       – Если вы не согласитесь, – Клингер умоляющим голосом молвил, – То мы останемся погибать здесь. Вы не можете…-       – Мы МОЖЕМ, Конунг Клингер. Мистер Тернер не говорил, что нам придется помогать вам. Или вы специально умолчали об этом? Как и о том, какая вещь заставила меня пойти к вам.       Фридхолд пошатнулся от последнего сказанного. Майкл заметил это. И понял, что потерял остатки не только веры в человечность предводителя мародеров, но и доверия к нему. Его обманули.       – Те условия, в которые вы нас поставили, нас не удовлетворяют, – Шрайн еле сдерживал себя от накипающего внутри гнева. – Если вы отказываетесь просвещать нас в детали, то нам ничего не остается, кроме как уйти.       – Н-но… Что останется делать нам?       – Чахнуть в этой пустыне, вот что! – внезапно закричал Хайден, вытягивая указательный палец в сторону главаря.       – Замолчи! Ради всего святого, замолчи, Тревор!.. – паникуя, Ричард Джекилсон попытался утихомирить Хайдена, но тот не послушал:       – Вы нас обдурили! Принудили прилететь сюда, чтобы заставить волей-неволей сделать за вас всю грязную работу. Разве так дела делаются между цивилизованными людьми? Я скажу за всех и повторять не буду: либо мы сейчас тихо-мирно уходим, либо…-       – ЗАМОЛКНИ! – Клингер направил пистолет на солдата.              Кажется, это все. Ситуация с этого момента стала непоправимой.       Майкл даже не попытался остановить Хайдена от таких высказываний, которые только ухудшили положение дел. Почему? Потому что он был прав, Шрайн разделял его ненависть. Клингер обманул их как наивных псов. Буквально полчаса назад этот придурок разговаривал с ним как с равным себе несмотря на то, что он был явно старше. Было даже ощущение, что тот уважал Майкла. Понимал его положение. Но это, как оказалось, было лишь маской. Маской корысти, которой он воспользовался, дабы заполучить желаемое. Майк даже поверил, что тот испытывает сожаление за неудобства Тернера. Он даже извинился за этого козла. Но, видимо, все это была фальшь. Ложь. Ее выдало его поведение, когда он не заполучил желаемого. Шрайн даже сам начал уважать Клингера как более опытного лидера, но теперь это уважение стерто в порошок его же словами. Это просто…       «Прекрати, – словно голос совести, Форд появился в его голове снова. Майкл мысленно попытался его прогнать, не желая даже слушать этого, вечно встревающего посреди разговора, недо-робота. Но Форд, даже после того, как понял это, все равно продолжил. – Прекрати думать так о людях.»       «А ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ, ЕСЛИ ОН ТОЛЬКО РАДИ ВЫГОДЫ ОБРАТИЛСЯ КО МНЕ?!»       «Всякое взаимодействие между людьми есть обмен, и большинство стремится извлечь из него личную выгоду. Ты должен это понимать.»       «Его случай иной прецедент.»       «Да. Потому что он отчаялся. Ему ничего не осталось, кроме как цепляться за упущенное, не осознавая, что может сделать еще хуже.»       «Тогда он еще не созрел для того, чтобы быть лидером,» – Майкл начинал понемногу успокаиваться, но все еще спорил.       «Может быть. Но это не значит, что он лжет. Ты, как всегда, надумал лишнего о человеке, который не оправдал твоих ожиданий. Это неправильно, Майкл.»       «Меня сейчас будет учить какая-то машина?»       «Если ты не хочешь слушать разумные доводы только из-за того, что тебе их диктует не человек, то зачем тогда тебе я? Делай правильные выводы самостоятельно. Ты говоришь, что Фридхолд не созрел для лидерства. А что насчет тебя? Ты созрел достаточно, чтобы делать верные выводы о людях, что тебя окружают?»       Шрайн заглушил мысль. Он не хотел отвечать на этот вопрос.       «Твои поспешные выводы и вспыльчивость мешают тебе здраво оценивать намерения людей. Да, есть вариант, где Фридхолд действительно солгал тебе, но ты выбрал его как правильный самым первым. Почему? Ответь на этот вопрос сам. Подумай...»       «С ЧЕГО БЫ Я ДОЛЖЕН ЭТО ДЕ...-»       «ПРОСТО ПОДУМАЙ.»       Майкл не хотел. Не хотел принимать за истину рассуждения Форда хотя бы даже на толику. Он старался мысленно их опровергнуть, найти должные аргументы… но у него не получалось – он потерял нить собственной логики. Он попытался ее найти, но не смог. В конце концов, после нескольких мысленных тупиков, все пришло к тому, что Форд оказался прав. В очередной раз. И в очередной раз неправым оказался именно Майк. Он почувствовал себя жалким, раздражительным, вечно злым и бестолковым ничтожеством. Из-за своего нежелания понимать людей и доверять им он почувствовал себя таким сейчас. Но так мыслить его заставил тот день… И он хочет избавиться от того, что приобрел тогда… Потому он и пришел к Клингеру…       «Ты ответил на вопрос. Теперь не позволь своему эгоизму завладеть тобой.»       Шрайн понял. Сначала отказ был вызван риском необходимости убивать непричастных и отсутствием подробностей сделки. Но, когда Клингер показал свою худшую сторону, причины до перестали быть главными. Главной стало неоправданное отвращение к Фридхолду за его истеричное поведение, вызванное на самом деле отчаяньем, а не ложью или умышленной недоговоренностью. Клингер понятия не имел, что у Шрайна есть свои принципы, поэтому и не предусмотрел план, в котором было бы достижимо их удовлетворить. Возможно, он действительно пойдет на любые меры, даже на убийство мирных людей, чтобы восстановить свою организацию, но… Майк сейчас хотел убедиться, что это не так.       Уже не в своей голове, а в реальности, он глубоко вздохнул, и сказал:       – Дайте мне слово, мистер Клингер, что мне не придется прибегать к действиям, от которых могут погибнуть невинные люди.       – Майкл, он тебя обманывает!       – Тревор, – Майкл повернулся ему, – Может, он и не образцовый лидер, но он боится за свою организацию, оттого и пошел на такую отчаянную меру. Я не говорю, что одобряю это, но я и не в праве судить его по этим действиям.       Фридхолд, услышав это, переменился в лице. Эмоция гнева пропала, появилось… сожаление.       – Я не могу понять, почему вы так цепляетесь за эту деталь…       – Просто дайте мне слово, что нам не придется!..-       – Х-хорошо, хорошо! Я обязательно что-нибудь придумаю. Придумаю, как правильно подступить вам к этому делу, чтобы не было этого риска… Но зачем вам это?       Майкл ничего не ответил. Лишь вскинул руку в жесте, предназначавшегося для его людей: «Молчите».       Конунг Клингер долго стоял, пытаясь разглядеть в глазах Шрайна ответ на свой вопрос. Он много раз открывал свой рот, желая что-то сказать, но каждый раз передумывал. Неуверенность, озадаченность, паника… Лицо его словно в цикле повторяло раз за разом все эти эмоции одно за другим… Пока тот не прервался осознанием.       – Шрайн… – начал он говорить дрожащими губами, опустив пистолет. – Вы боритесь конкретно с правительством Доминиона, а не со всем, что ему принадлежит, я правильно понял? Вот, что нас отличает. Вы пойдете на все, чтобы обычные люди не погибали из-за ваших действий. Вы боретесь за них, – Фридхолд сожалеюще вздохнул. – Признаться, я считаю это безрассудным, глупым в каком-то смысле усилием… Но за такое вас и можно уважать.       Фридхолд махнул рукой, и его люди неуверенно опустили оружие, а вслед за ними неспеша сделали то же самое и все остальные. Его голос прозвучал горестно и… искренне. Майкл, полностью осознав, что был неправ, когда судил Клингера однобоко, болезненно вздохнул, и со всей этой болью вымолвил:       – Тогда сделка в силе.       Он развернулся, сделав жест, означающий, что пора уходить. Он зашагал уверенно, но голова его была поникшая, а руки не сжаты в кулаки, как обычно бывает.

***

      – Не верю своим глазам, что ты не испепелил их всех, – с шуткой сказал Раф Майклу, садясь в пассажирское кресло «Дропшипа». Шрайн лишь выдохнул, застегивая ремень:       – Я был на грани этого. Спасибо нужно сказать Форду.       – «Всегда пожалуйста.»       Врен услышала, как почти все засмеялись. Даже тот здоровяк Генри, который казался непроницаем эмоциями. Даже Кемпер, который минуту назад возмущался из-за произошедшего. Только она одна не понимала, про какого "Форда" Майкл говорил… Она откинулась на спинку кресла, глядя в потолок.       Но она была рада, что вся эта нелепица разрешилась мирно, и неважно, как и кем. Важно было то, что ее теория частично подтвердилась. Шрайн был готов отказать даже в таком отчаянном для этой организации положении только из-за риска, что невиновные люди могут пострадать. И то, что Клингер выдал: «Вы пойдете на все, чтобы обычные люди не погибали из-за ваших действий. Вы боретесь за них…»       Поняв его слова, Врен наполнилась уважением к Шрайну. Несколько часов назад это было просто немыслимо. Он ей казался скверным, черствым человеком, которому непостижимы мораль и гуманность. Но сейчас, когда она узнала о нем подробнее… Нет, он оставался все таким же холодным и бесчувственным для нее, но… она поняла, что в нем все еще оставалось сострадание как неотъемлемая часть человеческого существа. Благодаря нему она поверила в то, что Доминион, который подарил ей массу возможностей, в чем-то да неправ. Что-то скрывает. Недоговаривает. Иначе Клингер ошибался в своих словах, а начальный отказ Шрайна – не оправдан.              Ей еще предстояло выяснить, чем Доминион так плох, и в чем заблуждалась она, искренне веря раньше, что все, что делает император Арктур Менгск, только ради блага человечества. Сейчас ей оставалось только радоваться за то, что надежда на справедливость даже в таком преступном обществе имеет место быть. А конкретно в этом – является фундаментом. Этот факт не радовал ее. Он делал больше, чем просто радовал. Он ее счастливил.       – Эй, спящая красавица, – неожиданно усмехнулся Марк закрытым глазам Мансфилд, влетев в кабину пилота, снимая по пути свою кислородную маску. – Ну что, готова вернуться на крейсер? Или тебя сразу на Корхал-IV подвезти?       Врен слегка смутилась, но, сев прямо и подумав, серьезно, но с улыбкой на лице, ответила:       – На крейсер.