Кристалл души

— Ты, РадужЖный мудиИла, а ну оtkрывай, я знАю, чтоО ты ТАtам! — Знакомый голос был совсем уж искажен помехами и сильно прыгал с привычного баритона на очень низкий. В конце фразы слова зашипели, и пару раз подряд повторили несколько слогов. Это почти сводило Нику с ума. Слышать такое не сказать, что было приятным занятием и речь не о выражениях говорившего. Нахмурившись и пообещав себе не злить Разрушителя, шатенка пошла к двери, видя бездействие друга. У них перемирие и Инк явно в чем-то провинился по его виду. А слышать настолько лагающий голос то еще удовольствие. И лучше явно не станет, если пытаться игнорировать монстра. Стоило открыть дверь и увидеть злого, исходящего помехами скелета, мурашки прошли по спине девушки, и она передумала приветливо здороваться. Отойдя в сторону и давая монстрам самим разобраться с тем, что там у них случилось, Ника пыталась привести душу в спокойствие. Черт, она впервые так испугалась. Что это такое? Скосив взгляд на подвисшего Разрушителя, шатенка рвано выдохнула. Она не боялась его в первую встречу, он совершенно не казался опасным. Но сейчас, когда он так зол… В голове невольно всплыла ассоциация, что ее закинули в клетку ко льву. Ужасно злому, готовому разорвать любого, попавшегося на пути. Ника буквально чувствовала, как бьется о ребра сердце, а душа замерла, словно боясь привлечь внимание. Ноги ослабли. Это не ее мир. Впервые она это четко осознала. Если бы не Инк, она бы тут не выжила. С такими сильными существами как Эррор, даже стоять рядом сил нет, видя, как он зол. Слезы навернулись на глаза, и девушка поспешила уйти в ванную. Инк лишь провел ее понимающим взглядом, сверкнув недовольными белыми огоньками в Разрушителя. И если бы Эррор не был так зол, то заметил бы, что Защитник смотрит на него так, словно зрачки сейчас превратятся в мишени. Умывшись, Ника смотрела на себя в зеркало. Да уж. Надо было так испугаться. — Я знала, что боюсь криков, но, чтобы вот так бояться кого-то… — Прошептала сама себе шатенка, вытирая лицо полотенцем. Никогда в жизни никого так не пугалась. Ни один страх не сравнится с этим. Даже попытки покалечить ее от недоброжелателей в школе. — Это ничто по сравнению с тем давлением, которым обладает этот парень. Монстры… да? — Нервно усмехнулась шатенка, смотря как дрожат руки. — Не смей бояться его, Ника. Все злятся, и он обладает куда большей силой чем люди. — Подняв голову, приказала себе девушка, уверенно посмотрела на дверь из ванной комнаты. — «От этого он не становится кем-то ужасным. Никто из монстров, которых ты знаешь.» — С силой сжав кулаки и тут же разжав их, руки перестали дрожать, и Ника вернулась на кухню. — Эtо тебе нужЖна моя помощь, а-А не мне. Но т-tы забыл и блЯtь проtираешь задницу-У дома! — Уже более спокойно, ругался Разрушитель. Видимо, он высказался, и Инк его немного успокоил. Увидев вернувшуюся подругу, художник, до этого выслушивавший Глюка, заговорил. — Тут девушка, Эррор. — Кивая на шатенку, упрекнул скелета Инк. — И чtо? Какое мне должн-Но быть дело до очередноЙ изнеженнннной принцессы? Я не собираюсь подбиРрать слова из-за того, что она услышШшит, что-то неприличное-ОЕ. Переживет-ЕТ. — пренебрежительно махнув рукой, даже не смотря на шатенку, фыркнул Глюк. Эта фраза заставила Нику прыснуть со смеха от того, как он четко попал, даже не зная об ее отношениях с Дримом. И она тут же за свой смех словила недовольный взгляд Разрушителя. Прокашлявшись, шатенка улыбнулась ему. — Правильно, не стоит слушать его, Эррор, мат меньшее невежество, в сравнении с тем, каким является память Инка. И страдают от нее все. — Пренебрежительно махнув рукой, невольно повторяя жест Глюка, сказала девушка. — Но, что с него взять-то. Не злись и присоединяйся, угощу тебя тортом, как компенсацию. Хорошо? — Подходя ближе, шатенка привычно наклонила на бок голову. — И как это понимать, малая? — Надулся Инк на слова подруги. А Эррор, насмешливо фыркнув и оценив на вид торт, что стоял на столе, прошел в гостиную, садясь в кресло. — ДавВВай. — Улыбнувшись, Ника налила чай в еще одну чашку и принесла кусочек торта триколору. — Приятного аппетита. Скажешь, как тебе. — Садясь на диван, попросила Ника, и к ней тут же подсел все еще дующийся художник. — Почему ты меня проигнорировала? — Потому что очень надеюсь, что сам помнишь, как забыл меня на ночь в Андерласт. — Защитник поник на укоряющие слова подруги, а Глюк подавился чаем. — Он-он, что? И ты до сих пор общщщаешься-Я с ним? — Выгнув надбровную дугу, скелет посмотрел на девушку так, будто она умственно отсталая. — Как бы… Для этого несколько причин. Я не из этого мира и выбора у меня нет. — На эти слова Инк обиженно протянул имя девушки, но на него не обратили внимание. И он стал молча набивать рот тортом. — Что взять с того, кто вынужден бегать по разным альтернативам и помнить кучу всего? Да и ничего плохого в итоге нее случилось. И я даже должна быть благодарна ему за первого после него друга в этом мире. — Так это правВда, что tы подружЖилась с Ласт Сансом. — Холодно смотря на девушку бросил фразу Глюк так, словно все остальное его не волновало совсем. — У тебя-Я с головой все-Ё нормаль-НО? — Сложный вопрос. Я в другом мире, где существуют монстры. Дружу с командой Защитников миров, с одним живу вместе. И знакома с Разрушителем. — Иронично улыбнувшись триколору, Ника выгнула бровь. — У меня нет в жизни ничего нормального. И я не хочу задумываться о своей вменяемости, потому что до сих пор не до конца во все верю. — Люди всегда просtо мирились и привыкали к окружающЩему. — Фыркнул глюк, закидывая в рот последний кусок торта. — Как тебе? — Снова наклонив голову на бок, спросила девушка. Монстр задумался. А Инк с удивлением наблюдал за всем. Он недоумевал, как так вышло, что эта девушка вот так спокойно сейчас вела непринужденную беседу с его заклятым врагом. В его доме. Она улыбалась тому, кого еще недавно испугалась до смерти. И Эррор. Ненавидящий все и всех, спокойно говорил с человеком, стоило ей лишь сделать первые шаги к этому. В чем блин дело? — Тесто можно чуть подсолить-ИТЬ, а крем слишШшком сладкий, возьми смесь горького и молочного шоколада, будДет лучше. — Подумав, ответил на вопрос шатенки скелет, отвлекая Инка от его мыслей. Художник покосился на подругу, ожидая ее реакции. — Спасибо, мало кто может дать дельную критику. — ПошШли, Чернильница-ИЦА. — Направляясь к выходу, монстр полностью проигнорировал слова Ники. Будто и не слышал. Защитник пошел за ним, а шатенка унесла тарелки на кухню. — Эррор. — Разрушитель, стоя в проеме дверей, обернулся, холодно смотря на девушку. — Рада знакомству. И спасибо, что помогаешь Инку. Это очень важно для меня. — Улыбка и взгляд шатенки были искренними, но грустными. Глюк лишь фыркнул, махнув рукой на прощание, уже стоя к Нике спиной. — Какая-АЯ вселен-НАЯ первая? — Спросил триколор и дверь за ним закрылась. Инк, следуя за ним, открыв дверь, обернулся. В какую вселенную, да? Видя тоскливый взгляд девушки, которая вновь остается одна в этом пустом месте, он, скрипя остатками души, пойдет в Андерласт. Художник отнюдь не хотел отпускать девушку туда. Но рано или поздно это придется сделать. И если ему то, что он затянет это путешествие подруги ничего не даст, ей прилично испортит настроение. И вот уж, что, но при всей своей ненормальности и их связи, Инк еще не докатился до того, чтобы наслаждаться тем, как сгорает Истинная. Пусть грустная, потерянная, но только его. Нет, это про Андерфелл. Не о нем. Потому, улыбнувшись девушке, Защитник скрывается за дверью, удивляя сразу двух. Эррора выбором первой для очистки альтернативы и Нику. Оставленной ей на прощание улыбкой. Возможно, именно такие вот, полные тоски, улыбки не давали ей в полной мере понимать, что Инк не имеет нормальной души. Бездушные не могут так улыбаться. Стоило скелетам уйти, девушка осталась одна в доме. И что-то говорило ей о том, что это надолго. Было чувство, что Инк не вернется ни вечером, ни даже ночью. И оглядев грязную посуду, что осталась за ними всеми, было решено отложить готовку еще на неопределенное время. Тогда вставал логичный вопрос чем заняться и тут у шатенки была пара вариантов. Первый – опробовать лук. Она подумала, что ничего не случится с ней, если она выйдет на порог дома и выстрелит в никуда, просто чтобы почувствовать, как это работает с магическими стрелами. И все же, что-то в душе словно неприятно зудело. Не хотелось стрелять без мишени хотя бы. Да и та неведомая хрень в анти-пустоте пугала. Она так и не узнала у Инка живое ли это или нормально то, что подобие пола в этом пространстве себя так ведет. Потому, посидев и потупив в часы, девушка все же встала с насиженного места. Гитара была уже тут, стоило лишь сходить в комнату и принести листы и ручку. Чем она и занялась. — «Стоило попросить у Инка тетрадь. А лучше толстый блокнот.» — Кинув стопку листов на столик, Ника для начала решила на одном составить список песен, которые стоит записать. И пока этот список пополнялся, она понимала, что это займет много времени и бумаги. Но в то же время радовалась, что вовремя спохватилась, просто подумав об этом. А не тогда, когда уже поздно. Список первых пришедших в голову треков был записан и пройдясь по нему взглядом, шатенка решила начать с любимых. Это не лучшая идея, когда записываешь текст и аккорды песен, чтобы не забыть. Ведь самые любимые были достаточно отточены, чтобы помнить их долго. Но именно эти она давно не играла. А сейчас есть возможность попеть от души, пока никто не слышит. В тот момент Ника порадовалась моменту в одиночестве, но вскоре, она пожалела, что так подумала. Она просидела допоздна за листами с текстами и аккордами к ним, но Инк не пришел домой. И на утро дома его тоже не было. Слоняясь по пустому дому от угла к углу, Ника словно ждала Инка. Она не знала почему она ничем не занимается, но стоило ей проснуться и понять, что друг так и не возвращался, стало как-то тоскливо на душе. Забылось не самое приятное пробуждение от чувства падения. И злость из разряда "встала не с той ноги". Все это перекрывала тоска по другу. Ника то сидела на кресле, смотря на часы, то подолгу мешала в кружке сахар, которого уже нет. Словно художник должен был вот-вот прийти и у них были какие-то планы вдвоем. Но когда снова глянув на циферблат шатенка впала в ступор, она протяжно прорычала. — И какого черта я делаю? Мне же говорили, что он занят. — Проведя по лицу снизу-вверх и приглаживая этим же действием волосы, закидывая прядки назад, вздохнула Ника. Она и не заметила, как пять часов провела в бессмысленных скитаниях по дому. Время шло к обеду. Это немного отрезвило ее и она, начиркав на оставленных вчера в гостиной листах план действий. Чтобы снова не уйти в бесполезное брождение от угла к углу, снова отодвинула столик. Мягкий ковер так и звал плюнуть на занятия, особенно ненавистные отжимания. И шатенка с радостью легла на него под конец занятий, забив на последний в тренировке подход отжиманий. И, с легкой слабостью пошла в ванную. Точнее, в душ, потому что был риск снова уйти в себя или вообще облениться. У нее не такая большая сила воли, чтобы заставить себя не прокрастинировать, когда возможности развлечься раз-два и обчелся. Потому, быстро сполоснувшись в прохладной воде, девушка пошла на кухню. Кроме торта и кучи чая с молоком она в себя больше ничего не закинула вчера. А креветки лежали в морозилке уже чищенные даже. Заранее перед тренировкой вытащив их размораживаться, сейчас Ника сверлила тушки взглядом. Изначально она думала сделать суп. Но сейчас совсем не хотелось ничего такого. Потому, плюнув, решила обжарить их в кляре и сварить рис. Живя у Дрима, она ничего из японской кухни не ела, потому, очень соскучилась по этому. — Как же я хочу моих любимых роллов. — Простонала шатенка вслух, замешивая тесто. Вот уж да, по чему она скучала из еды, так это по тому, как готовили в любимых местах ее города. Сама она такое в жизни не повторит. Это же кафешные рецепты, которых нигде не было в открытом доступе. А уж на глаз и по чутью не выйдет. Только что-то приближенное, благо анти-пустота позволяет, имея бесконечное меню продуктов. Быстро приготовив себе поесть и убрав оставшийся заготовленный кляр в холодильник, Ника вновь принялась за старое дело. Приличная стопка листов с уже записанными песнями лежала рядом. Шатенка даже порадовалась, что это не блокнот, потому что на такие большие листы, даже длинные песни помещались на один с двух сторон. А еще поблагодарила свою придурошную учительницу из колледжа, потому что почерк у Ники теперь был как в книжке напечатанный. — «Хоть какая-то польза от этой шараги, хах.» — Хохотнула девушка, вспоминая, как прошли три года ее учебы. Которые она благополучно потратила в репетициях для разных выступлений в этом учебном заведении. Хотя таковым его можно было назвать с натяжкой. За все время учебы, шатенка не вынесла оттуда никаких знаний. А все зачеты получила лишь участвуя в "творческой жизни колледжа". Ее кривой навык рисования был там очень даже нормальным, учителям прокатывало, а потому, девушка пользовалась возможностью свалить рисовать плакат на очередное мероприятие. А сама уматывала играть на гитаре в метро, зарабатывая на студенческую жизнь и новый инструмент. А кривые стенгазеты, нарисованные на коленке за час, вполне прокатывали, потому что несмотря на гуманитарное направление, в группе были одни пацаны и рисовать не умел никто. — «Разве что сиськи на доске мелом. Как школьники, ей богу.» — Снова усмехнулась шатенка, вспоминая, пожалуй самое лучшее время в жизни после кошмара в школе. Да и того ада, что начался в середине второго курса, когда она неожиданно стала "музыкальной звездой" этой шараги. И у нее появились друзья. Как она тогда думала, что друзья. Тяжело вздохнув от воспоминаний о произошедшем, Ника снова взялась за гитару и стоило ей ударить по струнам, как одна чуть не лишила ее глаза. Испуганно замерев, она посмотрела на свою руку. Пара пальцев горели. — Вот блин и что теперь делать… — Встав и убирая свою белую подругу в чехол, снова вздохнула шатенка. Посмотрев на часы, она стала еще больше недовольна. Время ползло словно черепаха. И так пройдет весь вечер. За неимением гитары, Ника исписала еще одну стопку только текстами. Она даже сравнялась с той, которая была полностью закончена. И сейчас, сидя за продолжением списка песен, когда шторы уже не освещали комнату, она ничего не могла вспомнить. Точнее, песни-то вспоминались. Слова к ним записывать не хотелось. В очередной раз нахмурившись, девушка тихо рыкнула. — «Тупая привычка. Как монстр, блин.» — Еще больше разозлившись из-за своего действия и мыслей, шатенка резко встала. — Ну его нахер. — Бросив карандаш на стол, она, выключив свет ушла в свою комнату. Та встретила ее привычным свечением сферы, а теперь еще и лук чуть подсвечивал угол, где стоял комод. Не переодеваясь, а лишь стащив с себя домашние шмотки, кинув их на пол, Ника упала на кровать. Лицом в подушку. Какая-то непонятная злость бурлила в груди и из-за несвязного потока мыслей, она сменялась на нервность и тяжесть. Подняв лицо и положив голову так, чтобы можно было дышать, девушка убедилась, что это трудно делать из-за тяжести в груди. А не того, что воздух плохо поступал в легкие. И этот факт еще больше раздражал. Снова рыкнув и ударив рукой по еще одной подушке, шатенка притянула ее к себе. Вспомнив, как порвалась струна у гитары, Ника, нахмурившись, и, обняв словно плюшевого медведя, подушку, заплакала. Сначала беззвучно, прижимая к себе мягкую, прохладную вещь. Но потом, вспомнив, как тихо в этом месте, в этом доме. Вспомнив о Дриме, Блуберри, Ласте, своей семье и Инке, который не появился второй день подряд. Она захныкала в голос, жмурясь и вытирая с подбородка капельки тканью наволочки. — Мамочка… — Проскулила шатенка, как делала всегда, когда ей было плохо. Будто она придёт и пожалеет. Только в этот раз, это слово сделало лишь хуже, заставляя слезы течь сильнее прежнего. Она так и уснула той ночью, не помня, когда успокоилась, обнимая такую теплую светильник-сферу, что всегда лежала на кровати.