Про волнистую рожь при Луне

Редко когда случается день, чтобы погода в Питере не бесоебила. Настолько редко, что такие дни принято вспоминать годами на семейных застольях или в тишине кэжуал-баров на Невском. Очень жаль, что этот день не такой. Но его тоже есть смысл запомнить, хоть это и обычный день, когда солнце суетливо выглядывает парой лучиков из-за облаков, а затем скрывается за их плотной завесой. Это день, когда ветер стучится в окна тяжелыми кулаками и хватается холодными пальцами прямо за косточки неосторожно высунувших нос наружу прохожих. Март в такие дни любит прятаться в маленькой, скрипучей квартире своего парня. Он все еще стесняется думать об этом и всегда краснеет, стоит произнести это слово даже у себя в голове. И слово-то какое. “Парень”. Такое обычное, но от одного из смыслов мурашки по коже и пальцы на ногах судорожно сжимаются. В общем, да. Март проводит такие дни в квартире у Яна. У него намного уютней, хотя порой и приходится с визгом удирать от случайно забредших на огонек пауков. Ян безропотно позволяет оккупировать его комнату, уже не удивляются тому, что тонкий мартовский макбук большую часть времени валяется на его прикроватной тумбочке. Он приволок его, чтобы было на чем смотреть фильмы и сериалы, не тревожа сестру Яна и их старый телек. Они лежат рядышком, Ян привычно путается пальцами в золотых локонах, складывающихся в крупные кольца на его выцветшей рубашке. Ноутбук покоится у него на коленях, на экране Шелдон мучает окружающих своей социофобией. Март ерзает у него под боком, трется холодным кончиком носа о грудь: — У Юли пары? — спрашивает он, поудобнее перехватывая Яна поперек груди, цепляясь пальцами за ребра на боку. — Угу, — не задумываясь отвечает Ян. — Давно она ушла? — Март подтягивает коленки поближе, чтобы можно было ими полуобнять одну ногу Яна. — С час назад, — Ян косит настороженным взглядом на Марта, невольно предвкушающе замирает, потому что прекрасно знает, к чему обычно ведут такие вопросы. — Как удачно, — Март подтягивает себя выше, тычется лицом в шею Яна и шумно втягивает воздух. — Зая-я-я, — тянет Март тихонько. Ян в ответ мычит и незаметно прикусывает щёку изнутри. Потому что дыхание Марта щекочет шею, а рука ползет по ребрам вниз, к бедру и там несильно сжимает, впиваясь тонкими пальцами в мягкую кожу под тканью растянутых домашних треников. — Ты хочешь… — Ян поворачивает голову и тут же натыкается на сухие, теплые губы, которые неловко клюют его в подбородок и тут же присасываются к нижней губе. — Хочу, — выдыхает Март, коротко улыбаясь особенной, застенчивой улыбкой, сияя отраженным оконным светом в глазах. Он резко подскакивает, захлопывает ноутбук, пробормотав, что Шелдону еще рано такое видеть, и перегибается через Яна, чтобы не очень аккуратно кинуть его под кровать. Затем он перекидывает одну ногу через Яна и полновесно усаживается на его бедра. Ян выглядит слегка обескураженным, немного сонным и мягким. Он бережно укладывает руки на талию Марта и легко поглаживает, немного приподнимая ткань широкой кофты с какой-то иностранной претенциозной надписью на груди. Март наклоняется ниже, упирается руками по обе стороны от головы Яна, разглядывает его горящими глазами. Волосы игриво свисают вниз и щекочут Яну щеки завитыми кончиками, будто маленькие травинки на ветру в летний день. — Ты очень красивый, — говорит Март, заставляя Яна смешно сморщить нос и покраснеть кончиками ушей. Он ему постоянно это говорит и постоянно его рисует. Ян на рисунках Марта и правда выглядит очень красивым. Но через призму мартовских глаз весь мир становится пространством для создания какой-нибудь эстетики. Так что неудивительно, что и Ян в старой растянутой майке на цветастом покрывале в дряхлой питерской квартире кажется ему красивым. Март опускается ниже, раздвигает ноги шире, по-лягушачьи укладывается сверху, соединяя их грудные клетки и немного выгибается, когда Ян ведет по спине руками, задирая кофту до самых лопаток. Март вздыхает, томно прикрыв глаза трепещущими ресницами. Он с самого утра чувствует это. Какую-то гиперактивность, легкий зуд в нижней части горла, от которого хочется кричать во весь голос до хрипоты, только бы он прошел. Это неплохое ощущение, но оно делает его нетерпеливым и слегка отчаянным. Утром Март попытался отвлечь себя рисованием, но слишком много ерзал и дергался. Тогда он решил, что ему нужно к Яну и специально вышел на 2 остановки раньше, чтобы прогуляться, остудить горящую кожу холодным ветром с немного затхлым запахом Невы. Но зудящее чувство никуда не исчезло. Оно только усилилось, раздулось внутри мыльным пузырем, готовое в любой момент лопнуть и развеять Марта по ветру разноцветными мыльными каплями. И только когда он склоняется совсем низко и утягивает Яна в глубокий поцелуй, зудящее чувство в горле немного стихает. Оно трансформируется в теплый жар, который стекает по животу к паху и заставляет чаще дышать. Этот жар вытекает из Марта мягким стоном, тающим на кончике языка, задушенным яновыми губами. — Хочу, хочу, — бормочет Март, оставляя дорожку поцелуев на щеке и шее Яна, прижимается плотно и ерзает. У него между ног все пульсирует и тянет и хочется что-то с этим сделать. Ян перемещает руки с его спины на маленький округлый зад и придавливает Марта к себе еще ближе, заставляя того тихо охнуть. — Что ты хочешь? — спрашивает Ян сосредоточенно, цепляет большими пальцами резинку штанов Марта, но стягивать не спешит. Март приподнимается на локтях, пыхтит нелепо, сдувает с носа налипшие волосы. — Много чего хочу, — говорит он и отстраняется, чтобы стянуть с себя кофту, попутно думая, стоит ли Яну говорить хотя бы часть того, о чем он фантазирует или слишком велик риск того, что тот сгорит от смущения. Например, о боже, одеть бы Яна в костюм горничной, или нацепить ему на голову кошачьи ушки и вставить одну из тех прикольных хвостатых пробок. И чулки. Плотные, черные, как у японских школьниц, они бы так хорошо обхватывали жилистые ноги Яна, немного передавливали бы бедра по краю и оставляли полосы, которые можно было бы мять пальцами и кусать… — Что? — спрашивает Ян, потому Что Март сидит на нем с минуту, закусив губу и бегая по его лицу помутневшим взглядом. — Ничего, — говорит Март, быстро облизнув губы и слегка покачнувшись тазом. Ян под ним напрягается, раздувает ноздри во вздохе, крепче сжимает руки на бедрах. — Куда ты дел смазку и презервативы? Ян слегка отворачивается, смотрит на стену, покрытую старыми выцветшими обоями. — В шкафу, — говорит он под хихиканье Марта. — Третья полка. Март резво соскакивает с него и семенит к шкафу со скрипучей дверцей на магнитах. Ну, это уже прогресс. Совсем недавно Ян так стремался, что сестра случайно увидит у него эту несчастную смазку, что тупо выкидывал каждый новый бутылек, который Март притаскивал с собой. Вот ведь, вроде бы взрослый мальчик… Смазка находится в ворохе футболок и свитеров, Март выуживает ее вместе с парой квадратиков презервативов с довольным мурлыканьем и забирается обратно на постель. — Есть настроение трахнуть меня пальцами? — деловито спрашивает он, с удовольствием наблюдая, как румянец вспыхивает на щеках Яна и переползает на шею. Ян кладет ладошки на коленки Марта, вновь расположившиеся вдоль его боков, и несильно сжимает. — А ты… ну? Ты..? — силится спросить Ян. — Зай, я бы не спрашивал тебя, если бы не чистился. Просто подрочили бы и все, — весело говорит Март, радуясь, что у самого горящие уши надежно закрыты волосами. Он, конечно, больше Яна шарит во всем этом, но ему все еще непривычно говорить такие вещи вслух. — Ладно, хорошо, — Ян прикусывает губы, коротко морщит нос. — Меняемся? — Да, капитан! — хихикает Март, склоняется над Яном, вытягивается на нем, чтобы удобнее было перекатиться под тихое “уф” из-за не самой удобной позы. Он обнимает Яна за шею и притягивает ближе, чтобы облизать его шею и царапнуть затылок ногтями, зарывшись пальцами в темную лохматую шевелюру. Март коротко вскидывает бедра, чтобы почувствовать трение, ослабить тугой напряженный узел внизу живота, но распаляется лишь сильнее, когда чувствует ответное движение от Яна. Он проталкивается коленями между ног Марта, раздвигает их шире, опирается на руку, чтобы удобнее было выцеловывать ключицы и пересчитывать пальцами ребра. У Марта губы сразу же складываются в красивую, блестящую слюной “о”, брови поднимаются, и руки сами собой слабеют в предплечьях, но отчего-то пальцы скручиваются в кулаки, комкая футболку Яна на спине. Ян сползает ниже, поднимает ноги Марта и закидывает обе на свое плечо, чтобы проще было стянуть с него штаны. Вообще-то он и раньше мог догадаться, Март всегда одевается во что-то, что легко снять, если он в настроении для секса. Ян сдергивает мягкую ткань с логотипом какой-то модной фирмы на бедре, стягивает ее с гладких ног, любовно оглаживая рукой светлую кожу и только после этого замечает. Белое кружево, тесно обхватывающее тонкие тазовые косточки, дрожащее вместе с поджавшимся от прохлады до мурашек животом. Оно закономерно натягивается, сквозь вензеля проглядывается покрасневшая, пышущая жаром плоть. Ян моргает, медленно раздвигает ноги Марта, аккуратно держа его за лодыжки и отпускает их, позволяя обнять себя ими за пояс. Март втягивает воздух через нос, выпускает его маленькими порциями с тихим хныканьем, давит пятками на поясницу. Он чувствует себя переполненным, в то время как голова ощущается пустой и вязкой: — Нравится? — спрашивает он, закусив губу в неуверенности. Ян ведет ладонями по его бедрам, ныряет пальцами под кружево по бокам, вдумчиво ощупывает. — Это как-то… по-гейски… — оглашает свой вердикт Ян. Март прыскает, задыхаясь и стукает Яна пяткой по спине. — Зая-я-м-м, — стонет он, потому что Ян выбирает очень удачный момент, чтобы наклониться и взять в рот его сосок. — То есть вот это по-твоему очень натурально, уф! — проговаривает быстро Март, хватаясь за черные яновы волосы и удерживая его на месте. Язык на горячей коже ощущается очень хорошо. — Соски есть у всех, — глубокомысленно изрекает Ян, коротко втягивая губами кожу прямо над сердцем. Марту на секунду кажется, что его маленькое, зашуганное сердце вот-вот само прыгнет в зубы Яну. Просто потому что он его точно сбережет. Вдумчиво оближет, достанет, не поцарапав зубами и продавит себе между ребрами, чтобы ему не было одиноко. Март и сам бы с удовольствием Яну за ребра забрался. Свернулся бы там клубочком и лежал, слушая сильный и мерный стук любимого сердца. Но пока он может только скулить в его губы, когда Ян все же добирается рукой до мокрого и изнывающего члена Марта. — Т-трусы тоже есть у всех, — давит из себя Март и скидывает ноги с поясницы Яна, чтобы упереться пятками в кровать и подкинуть бедра. — Ты так и не сказал… так и не сказал… — он жмурится так умилительно, когда Ян сквозь ткань трет пальцами головку. — Что? — хриплый голос у самого уха пускает по телу Марта легкую дрожь, он тянет Яна за волосы до легкой боли. — Что не сказал? — уточняет Ян и обхватывает губами мочку. — Н-нравится ли тебе, — почти шепчет Март, потому что воздух куда-то пропал. — Мне нравишься ты, — Ян спускается к горлу, облизывает чуть выпирающий кадык и прикусывает косточку ключицы. — И твои ебанутости тоже, — говорит он в молочную кожу. — Ты милый. И Март ничего не может поделать с тем, что из его горла сам собой рвется мягкий, очень нежный стон. Уязвимый и искренний звук, который из него, кажется, не выбьет ни одна даже самая топовая порнушка. — Давай уже снимем это, — говорит Ян. Он садится на пятки и осторожно стягивает с Марта кружевные трусики, со странной сосредоточенностью наблюдая, как они скатываются по его ногам. Марту нравится эта внимательность, нравится, каким методичным бывает Ян, нравится, как сквозь его тихие вздохи ярким пламенем прорывается румянец и легкая дрожь в руках, которыми он касается осторожно, но совсем не неуверенно. Март нашаривает на покрывале бутыль со смазкой, протягивает ее Яну, и как только тот ее забирает, обхватывает свой член рукой, мягко поглаживая. Он чуть напрягает спину, вытягиваясь струной и глядя точно в потемневшие глаза Яна. — Не будешь меня останавливать? — спрашивает Март, пока Ян щёлкает крышечкой лубриканта и выдавливает немного на ладонь. — Зачем? — явно недоумевает Ян. — Ну как же… — сопит Март, откидывает голову в немом стоне. — Чтобы посмотреть… чтобы… чтобы только ты касался меня. — Зачем мне тебя останавливать, если тебе нравится? — все еще не понимает Ян, он медлит, потому что знает, что Марту не нравится ощущение холодной смазки на коже. Он говорит, что от нее мерзкие липкие мурашки. — Мне бы понравилось, если бы ты остановил, — фырчит Март и резко захлопывает рот, потому что Ян опускает руки к его заднице и проводит пальцами по ложбинке. — Тогда прекрати себя трогать, — спокойно произносит Ян, с удивлением слушая хныканье со стороны Марта и ощущая дрожь в его ногах. Он тут же убирает руки от члена и роняет их на покрывало. — Надо будет как-нибудь… св...связать меня, — жалобно тянет Март. Ян к его словам прислушивается лишь наполовину. Март вечно становится болтливым в такие моменты, его слишком возбуждают собственные фантазии и он совершенно перестает фильтровать речь. В прошлый раз, например, он бормотал что-то про то, что Ян непременно должен прочитать какой-то фанфик, чтобы они могли это повторить. Ян искренне надеется, что он этого не вспомнит. Хотя с другой стороны то, что нравится Марту творить во время секса, часто реально оказывается возбуждающим. Или просто эстетичным, как эти трусики. Так что Ян, в общем, не против. Он сосредоточенно поглаживает Марта между половинок, смотрит за его отрешенным лицом и осторожно продавливает внутрь палец. Он не может представить себе эти ощущения, но Март каждый раз выглядит так, будто ему это нравится. Он мягко выдыхает, облизывает губы, иногда немного вращает тазом. У Яна от его блаженного лица, быстро вздымающейся груди и поплывшего взгляда становится тесно-тесно в груди и горячо в паху почти до боли. Март выглядит раскрытым, нежным и расслабленным, особенно на контрасте его голой кожи и все еще одетым Яном. Его волосы кольцами лежат на подушке, липнут ко взмокшему лбу и Ян тянется второй рукой, чтобы их убрать. Он добавляет второй палец, проскальзывает им глубже, давит подушечками чуть вверх, нащупывая небольшой бугорок, от прикосновения к которому Март начинает подрагивать и ныть: — Ян-н-н, — тянет он. — Т-ты можешь… можешь сильнее? — Так? — спрашивает Ян, едва на сантиметр вытаскивая пальцы и тут же резко загоняя их обратно с силой. — Да! — вскрикивает, зажмурившись, Март. — Еще-еще, я хочу еще! Его стенания неожиданно хлестко отдаются в мозгах и прокатываются жаром по позвоночнику Яна. Обычно он сдержанный и спокойный, обычно он все контролирует, как и полагается единственному мужчине в шумной девичьей семье. Однако в эту самую секунду он идет на поводу у собственных желаний и продолжает ритмично вдалбливать пальцы в податливое, жаждущее тело, трахая Марта пальцами, как тот и хотел, и слушая его скулящие стоны. Он замедляется, чтобы добавить смазки и осторожно протолкнуть внутрь уже 3 пальца. Он отползает на пару небольших шагов на коленях и склоняется над Мартом. Тому на секунду кажется, что Ян сейчас возьмет его член в рот, и он успевает подавиться воздухом, но Ян вместо этого присасывается губами над тазовой косточкой и облизывает кожу от нее до сгиба бедра. Март вцепляется руками ему в плечи, слегка оцарапывая. — Господи, — бормочет Март, забывая, что к религии относится с легким презрением. Хотя вокруг губ Яна он бы мог создать какой-нибудь культ. — Достань бля уже свой член! — почти воет он, когда Ян в очередной раз с нажимом оглаживает простату. — Я не закончил, — выдыхает Ян на липкую от слюны кожу и видит как она моментом покрывается крошечными мурашками. Март собирает всю концентрацию, которая у него только осталась, и толкает руками плечи Яна. — Закончил, — говорит он с хныканьем. — Я говорю закончил. — Хорошо, — Ян с чмоком отстраняется. — Раздевайся, раздевайся, — причитает Март, хотя сам этому мешает, потому что крепче обхватывает бока Яна ногами и тянет к нему руки. А когда Ян приближается, обхватывает его лицо ладонями и притягивает в поцелуй, заставляя неловко упасть на руки. — Март, — бормочет Ян в поцелуй. — Солнышко, ты меня не отпускаешь, — говорит он с тихим придыханием, потому что вжимается пахом в пах Марта и тот задыхается, принимаясь тереться об него. — Я пе-...я передумал, просто… м-м-м… достань его и...и...и! — Март недовольно ерзает и весь обмякает, позволяя Яну осыпать свое лицо поцелуями. — Тише-тише, — говорит Ян, хотя у самого уже все тело горит, вены на руках вздулись тугими жгутами, а мышцы перекатываются напряженно и резво под кожей, словно во время драки или тяжелой работы. Он наощупь приспускает пояс треников и белья под ними, вязнет пальцами в количестве естественной смазки. — Где резинки? — спрашивает Ян. — Нахуй резинки, — выдыхает совсем потерявшийся Март. — Именно на него, — нервно усмехается Ян. — Солнышко, отпусти меня. Всего на секундочку, ладно? — уговаривает Ян. Март слушается, позволяя Яну отстраниться и быстренько пошарить по покрывалу в поисках пластиковых квадратиков. — Секунда прошла, — хнычет Март. — Сейчас, сейчас, — бормочет Ян, зубами разрывает упаковку, потому что руки скользкие, спешно и неловко раскатывает презерватив по члену, чуть не шипя от прикосновений к нему и чуть ерзает коленями помогая Марту поудобнее обхватить ногами свою талию. Он склоняется над Мартом, упираясь в вытянутые руки и тот протягивает руки, зарываясь пальцами во взмокшие у висков черные вихры. — Готов? — уточняет Ян. — Быстрее бля, — подгоняет Март, укладывая ладонь на заднюю сторону шеи Яна и чуть сжимая. Ян направляет себя рукой и входит в растянутое отверстие, внимательно глядя за притихшим, замершем в беззвучном стоне Мартом. Его ресницы легко трепещут по мере того, как Ян продвигается глубже, он сдавленно выдыхает и приоткрывает томные глаза. Румянец расползается у него по плечам, груди, нежно расцветает на щеках. Они замирают на какое-то время, как только Ян входит полностью. — Двигайся, пожалуйста, двигайся, — просит Март. — Понемногу только, а то я… Он не договаривает, слов просто не хватает. Он чувствует всепоглощающую заполненность, чувствует себя со всех сторон окруженным и защищенным. Ему комфортно, ему хорошо, он мог провести бы так вечность, если бы не нарастающее чувство напряжения внизу живота и пожар в груди. Март все норовит притянуть Яна ближе, придавить, сжать в объятиях сильно-сильно. И тот поддается, падая на локти, позволяя слепить из них бродсковское двуспинное чудовище, способное лишь на стенания, тяжелое дыхание и бесконечное множество нелепых поцелуев алыми от жара губами. Ян мажет щекой по щеке, дышит влажным теплом в ухо, ускоряется, немного сбиваясь с ритма, он тянется рукой по тонкому торсу, к бедру, впивается пальцами в белую мякоть кожи, которая тут же румянится от его прикосновений. Март отлипает руками от шеи Яна, протискивает руку между их телами, чтобы дотронуться до себя. Прикосновение срывает с его губ громкий стон, которому неожиданно вторит стон Яна. Обычно он куда более тихий даже в постели. — Ты уже… Ты близко? — спрашивает Март, специально сжимаясь и заставляя Яна зажмуриться от прокатившейся по телу горячей волны. Ян не отвечает, ему кажется, что если он откроет рот, все равно кроме стона ничего не выдаст. Вместо этого он чуть подкидывает бедра Марта, чтобы поменять угол и сильнее попадать по той самой точке. Март от этого издает мягкие, нежные звуки на каждом выдохе. Он выглядит как опороченный ангел, как схлопнутая вселенная, как солнце и луна, как растопленный мед и тлеющие угли. И он весь такой только для Яна. Для него он напрягает ноги, выгибается, жмется как можно ближе, фырчит в шею и мажет мокрыми губами по соленой коже. Ян чувствует, как давящее чувство усиливается, грозится вытолкнуться из тела, он делает несколько глубоких толчков под скрип старой кровати, и кончает с тихим стоном. — Стой, стой, не вытаскивай, — просит Март, — я почти… Ян пропускает еще одну волну сладкой дрожи по телу, вызванную сверхчувствительностью после оргазма, пока Март отчаянно быстро двигает рукой на своем члене, рассыпаясь в скулящем хныканье до тех пор, пока густые белесые капли не капают на его живот. Они укладываются друг на друге, мокрые, разгоряченные и ужасно уставшие. Март рассеянно перебирает волосы Яна на затылке и морщится, когда тот вытаскивает член, чтобы стащить презерватив и стыдливо завернуть его в какой-то листок со стола. Март лениво растягивается на кровати с довольной улыбкой. он тянет на себя край покрывала и заворачивается в него, как живой лаваш. — Иди сюда, я хочу поцелуй, — говорит он из своего укрытия. Ян поправляет штаны, шмыгает носом, будто стесняется, и подходит ближе. Он садится обратно на кровать, убирает непослушные волосы Марта за розовеющее румянцем ухо и склоняется, чтобы подарить его сладким губам очередной поцелуй. — Надо помыться, — сообщает Март, довольно зажмурившись. — Но мне так лень идти. — Хочешь, чтобы я тебя понес? — Да, — не упирается Март. — Как коалу, — и тянет руки из своего кокона, намекая, что его нужно снова обнять и поднять на руки. Как коалу, так как коалу, Ян готов носить его как угодно.