Гореть дотла

Ради места в Семерке А-Трейн буквально рвал задницу: его положение в команде оставалось шатким и непрочным, поэтому Реджи старательно изображал себя перед репортерами смесью Пуаро, Коломбо и Джеймса Бонда. Мэйв в такие моменты отдыхала; достаточно лишь делать соответствующее случаю выражение лица и стоять рядом с А-Трейном, болтающим за четверых. Сложно становилось только в моменты, когда Реджи откровенно переигрывал. У Королевы Мэйв от сдерживаемого смеха свербело в носу, когда спидсер разглагольствовал о том, что очистит Америку от преступности. Блять, это же Реджи!.. Он рекламировал энергетические напитки и протеиновые батончики! Как он собирается бороться с наркоторговцами и контрабандистами?! Однако публике выступления А-Трейна нравились; особенно копам: полицейским льстило, что суперы на их стороне, и Реджи, вновь поймав волну успеха, метался между департаментами, устраивая фотосессии с рядовыми полицейскими, выезжая вместе с ними на вызовы и патрулируя улицы. Выглядело эффектно: как будто А-Трейну действительно не плевать на то, что происходит в городе; однако это совсем не помогало в раскрытии убийства, и Мэгги начала подозревать, что искать преступника на самом деле никто не собирался. Что все это — лишь представление для отвлечения внимания; расследование продолжалось, о гибели Джет Стрика и Большой Игры еще говорили, но больше в контексте съемок документального фильма и очередного интервью их родителей. Мать Джет Стрика подписала контракт на производство реалити-шоу, родители Большой Игры подали судебный иск: требовали от города полумиллионную компенсацию за жизнь сына, а «Vought» умело использовала любой повод, чтобы подогреть интерес к трагедии и заработать на ней побольше денег. Королева Мэйв проглотила горькую от желчи слюну; противно. Все это омерзительно до тошноты; если падения самолета невозможно было избежать, то в убийстве замешан конкретный человек, и не может быть, чтобы на месте преступления не осталось никаких улик. Камеру у запасного входа клуба кто-то сломал — значит, нападение было предумышленным. Суперов ждали; кто-то знал, что они окажутся возле «Мартини»; при этом в самом заведении оба оказались в черном списке: за неподобающее поведение. Мэйв насмешливо скривила губы, пользуясь тем, что все взгляды направлены на Реджи; удивительно, что в городе еще остались места, где суперам не рады, если они ведут себя как свиньи, но едва ли клуб решил столь радикально разобраться с неудобными гостями — слишком грязно, хлопотно и опасно для репутации. Тогда — кто? Все-таки Хоумлендер? Других вариантов у Маргарет не было; но требовались доказательства. Но для чего? «Vought» не отдаст Джона: слишком ценный ресурс, особенно сейчас, когда у Хоумлендера случился новый пик популярности. Шантажировать его опасно: разъяренный, прижатый к стенке, Хоумлендер станет неуправляемым и непредсказуемым. Тогда что делать? Предъявить все Эдгару? Пусть он думает, как прикрыть задницу главной звезде Семерки; и в обмен на улики потребовать досрочно расторгнуть контракт с Королевой Мэйв. Мэгги безумно устала от этой гонки; но и уходить страшно. Она так долго была Королевой Мэйв, что почти не помнила, как это — быть просто Маргарет Шоу. Елена могла бы ей помочь, только вот Елена не хотела видеть Мэйв; боялась. И, наверное, злилась. Мэгги понимала, что ее сложно любить, однако они с Еленой столько преодолели… неужели у них не получится?.. Вспышка фотокамеры ошпарила взгляд, Мэйв отшатнулась, часто заморгав, и тут же расправила плечи, вздернув подбородок, когда один из репортеров подался вперед в попытке поймать лучший ракурс. А-Трейн горделиво приосанился, позируя рядом с Мэйв; пахло от него потом, грушевой содовой и шоколадным «Axe Effect». — Хватит хвастаться винирами, — процедила Мэгги, не разжимая губ, — ты здесь из-за убийства двух парней, а не на фотосессии для ежегодника. — Не будь сукой, — тихо попросил Реджи, подмигивая молоденькой полицейской; девушка, смуглая и черноглазая, польщенно зарделась и юркнула за спину рослого сержанта со шрамом на щеке. — Рано или поздно мы найдем уебков, прикончивших тех двоих, а пока нужно показать, что у нас все охуенно. Все ведь шикарно, так ведь, Мэйв? А-Трейн игриво толкнул Мэгги плечом и повернулся к корреспондентам, следившим за их разговором с жадностью стаи гиен. — Даже в минуты скорби и траура нужно верить в лучшее. Я — верю. Потому что, глядя на вас, ребята… Спидстер патетично прижал ладонь к груди. — Я знаю, что вы сможете сделать этот город и эту страну лучше. Мы сможем. Мэйв поморщилась: Реджи говорил, старательно подражая Хоумлендеру, но публика это проглотила: кто-то начал аплодировать, щелкали затворы камер, а дородный начальник участка улыбался, нервно поправляя то пиджак, то безвкусный галстук в полоску. — Теперь точно бояться нечего — когда Семерка становится в одном ряду с полицией, город точно в безопасности. Королеве Мэйв пришлось улыбнуться для фото и позволить Реджи обнять себя за плечи. Лицемерный засранец; плевать ему и на копов, и на убитых суперов; А-Трейн пойдет работать в приют для бездомных, если это накинет ему пару очков. — Ты какая-то зажатая, — пробормотал Реджи, когда репортеров оттеснили, и веснушчатая ассистентка проводила их в комнату отдыха; на время присутствия суперов помещение освободили, чтобы им никто не помешал, и спидстер вольготно растянулся на диване, закинув ноги на подлокотник. — Расслабься, подруга. Ты же пришла спасать и помогать, а не забивать гвозди собственной задницей. — Какое тебе дело до моей задницы? — вяло огрызнулась Мэгги; запах дешевого кофе и сигаретного дыма висел в воздухе плотной пеленой, и у Мэйв от этой застарелой горечи запершило в горле. Захотелось травяного чая; или виски. — Она у тебя каменная от напряжения. И я не понимаю, чего ты дергаешься, — потянувшись, Реджи взял из коробки пончик, покрытый сахарной глазурью с разноцветной посылкой, — как будто первый день работаешь. — Ты, похоже, забыл ради чего мы здесь. А-Трейн фыркнул, и крошки полетели у него изо рта на грудь. — Не знаю, как ты, — пробубнил он с набитым ртом, — а я здесь для того, чтобы показать, насколько я охуенен. Пока эти ебланы не забыли. Я блять быстрее света и звука, но самые смачные контракты достаются уебкам вроде Нуара и Хоумлендера. Я хотя бы делаю вид, что мне не похер на этих двух покойников, но, если хочешь знать мое мнение, они сами виноваты, что сдохли. Во что-то вляпались, кому-то перешли дорогу… — Например, Хоумлендеру, — словно невзначай обронила Мэгги; А-Трейн на секунду перестал жевать, по его лицу прошла едва заметная судорога, но уже вскоре вновь с аппетитом зачавкал пончиком. — Плевать, на самом деле, — пропыхтел он, пережевывая сладкое тесто, — даже если так, меня это не касается. — В самом деле? — усмехнулась Мэйв. Реджи, шумно облизывая пальцы, приподнялся на локте. — Слушай, я в курсе, что у вас с Хоумлендером все непросто, но не надо втягивать меня в свои разборки, договорились? Тебе он ничего не сделает, а мне… Мэгги хрипло рассмеялась. От абсурдности болтовни спидстера, духоты и осознания, что впереди еще несколько часов пресс-конференции, ее замутило. — Ты сейчас серьезно? — Эй, ты правда не въезжаешь? — А-Трейн скривил губы в подобии улыбки. — Хоумлендер дохера всего тебе позволял. И когда вы расстались, он продолжал прогибаться, видимо, надеясь, что вы снова сможете изображать супружескую пару. Блять, я уверен, что если бы не блондинка, он бы и дальше пускал на тебя слюни. Но сейчас, похоже, уже тебя зацепило, что он нашел себе новую подружку, поэтому ты так корчишься. Скажешь, нет? Спидстер презрительно хохотнул. — Мэгги-Маргарет, я тебя знаю не первый день. Ты же сама класть хотела на те два трупа из подворотни. Хочешь поквитаться с Хоумлендером? Пожалуйста, мешать не стану. Но и втягивать меня не надо. Выцепив из коробки шоколадный пончик, А-Трейн быстрее, чем за секунду, преодолел разделявшее их расстояние. Мэйв не шевельнулась; она стояла, сложив руки на груди, чувствуя, как стены комнаты отдыха полицейского участка сжимаются и давят. Она не ждала поддержки от А-Трейна; если Старлайт ей не поверила, то чего ждать от этого ублюдка? Но ведь Реджи сам ненавидел и презирал Хоумлендера; происходящее в Башне напрямую касалось всей Семерки. Не получится бесконечно отсиживаться в стороне. — У меня есть семья, — напомнил Реджи; под носом и на смуглом подбородке белели пятна сахарной глазури, в уголке рта осталась цветная посыпка с пончика. — Брат, племянники. Я не собираюсь ими рисковать. Королева Мэйв воинственно вскинула голову. — Значит, ты признаешь, что Хоумлендер на это способен? Усмешка спидстера вышла похожей на оскал; морщась, как от боли, он отошел, опустив плечи, и швырнул пончик обратно в коробку. — Ты не догадываешься, на что я оказался способен. Что уж говорить об этом сукином сыне? — А-Трейн вытер пальцы, липкие от шоколадного крема, об обивку дивана. — Парней немного жалко, но я готов побиться об заклад, что они сами во что-то вляпались и в итоге получили. Если найдем прикончившего их типа, будет хорошо. Если нет… Реджи небрежно пожал плечом. — Будет у нас новый Джек-Потрошитель. Только Свежевальщик. Отпадная кличка, так ведь? Спидстер задорно подмигнул Мэйв. — Пробирает прямо до костей. Неплохая выйдет приманка для туристов. Маргарет презрительно поджала губы. — Какой же ты кусок дерьма. — Какой есть, — спидстер развел руками, — ты сама не лучше. Подыгрываешь ведь мне, делаешь все, что скажет большой босс, хотя мы сейчас в департаменте, доверху набитом легавыми и репортерами. Так что вперед, Мэгги! Он качнул головой в сторону двери. — Иди, обвини Хоумлендера. Скажи, что считаешь его виновным в убийстве Джет Стрика и того второго придурка. Сможешь об этом заявить? Я — нет. Даже если Хоумлендер в самом деле снял с парня кожу как кожуру с банана. Мэйв надменно вскинула голову. Она могла бы рассказать о том, что случилось с матерью сына Хоумлендера, о том, что стало с Штормфронт, что на самом деле пострадавших в «Мартини» было трое, но это ни к чему. А-Трейн не станет ее слушать. Реджи отвернется и закроет глаза, начнет изображать глухоту, если Хоумлендер начнет издеваться над танцовщицей прямо перед ним. Если бы все поддерживали Мэгги так, как Хоумлендера, стольких бед получилось бы избежать. Но проще молчать, и похер, что так они становились соучастниками. — Давай, приди в себя, — А-Трейн ободряюще похлопал Мэйв по плечу, — и продолжим. Ты видела, как мне улыбалась та милашка- сержант? Она немного не в моем вкусе, но на пару свиданий сойдет. Спидстер приосанился, поправляя перчатки. — Кто в своем уме откажет самому быстрому суперу в мире? Выражение лица Реджи сделалось таким самодовольным, что Мэгги едва удержалась от того, чтобы впечатать его лбом в стену. Она отвернулась, жадно втягивая носом воздух, но сердце колотилось о ребра, бешено разгоняя кровь. Лоб сдавила железным обручем мигрень; дышать стало трудно; не только от табачной горечи, пропитавшей стены комнаты отдыха, но и от присутствия А-Трейна и тупой безысходности. Мэйв ощутила себя слабой и бесполезной; ей тоже было, что терять. Поэтому она не вбила каждое слово Реджи ему а глотку. — Ты в порядке?.. Эй, Мэгги?.. — внезапно заволновался спидстер. — Ты выглядишь как-то не очень… может, воды?.. Королева Мэйв отмахнулась от А-Трейна, не оборачиваясь. — Я в норме. За себя переживай. — Только не надо вести себя со мной как последняя сука, — мгновенно ощетинился Реджи, — у тебя зуб на Хоумлендера — ему и предъявляй. А еще лучше найди себе кого-нибудь. Подружку или приятеля. Отвлекись, расслабься, проведи хорошо время, и тебя перестанет так цеплять Хоумлендер. Только не пытайся отбить у него блондинку, иначе он устроит нам пиздец вселенского масштаба. Схватив со стола бутылку минеральной воды, А-Трейн снисходительно улыбнулся и постучал пальцем по лбу. — Подумай трижды прежде, чем что-то сделать. А то будет жалко, если скоро и тебе в Семерке начнут искать замену. Мэйв проводила спидстера до дверей комнаты отдыха тяжелым взглядом и с протяжным выдохом упала в скрипучее кресло, едва Реджи скрылся в коридоре. Еще одна подстилка «Vought»… на что А-Трейн еще способен, если готов сейчас прикрывать Хоумлендера?.. Мэгги зло тряхнула волосами; нет, к черту, она не будет думать о Реджи. Если он решил лизать задницу Джона, то похер, пусть хоть в рот у него берет, а Мэйв должна хотя бы попытаться его остановить. Большой Игре и Джет Стрику уже не помочь, а вот Линда еще жива; Маргарет могла бы поговорить с Бутчером, но это рискованно: неизвестно, как он отреагирует и как поведет себя с девушкой. Придется делать все самой. Раздражение змеей заворочалось в груди, свилось в клубок, перекатываясь ледяными кольцами, стоило вспомнить о Старлайт. Мэйв надеялась если не на помощь Энни, то хотя бы на понимание; но все еще может измениться, если Мэгги удастся уговорить Линду дать показания. Будет сложно: мало шансов добиться обвинительного приговора, «Vought» попытаются защитить главный свой актив, но зато все увидят истинное лицо Хоумлендера. Ему перестанут верить, все многочисленные фанаты поймут, что обожали монстра, которым Джон стал добровольно и сознательно. Из Королевы Мэйв силой сделали равнодушное, циничное чудовище, но она готова с этим бороться. Не только ради себя, но и для Елены. И для Линды; она это заслужила. Поправив волосы, Мэгги решительно зашагала к двери; каблуки ее сапог с глухим стуком впечатывались в пол, адреналин гулял по венам, толкая Мэйв вперед. На смену вязкой, болезненной усталости пришла жажда действия, поэтому вместо того, чтобы присоединиться к А-Трейну, она направилась в сторону кабинетов; большую часть полицейских задействовали в качестве массовки для выступления суперов, но несколько детективов остались на своих рабочих местах. Мэгги не сомневалась, что ей помогут; в конце концов, она, в самом деле, действовала в интересах расследования. Первые два кабинета, которые, судя по табличкам, занимали детектив Эспиноса и детектив Реувен, оказались заперты, а дверь третьего была приглашающе приоткрыта, и в полутемный коридор косым лучом падал тусклый золотистый свет. Мэйв невольно поправила тугой корсаж и за два шага до кабинета растянула губы в светской улыбке. Прежде, чем заглянуть в кабинет, она постучала; мужчина, бритый налысо, но с заросшими щеками и подбородком, угрюмо взглянул на Мэйв из-под кустистых бровей, однако, узнав ее, удивленно улыбнулся. — Мэм, — он поднялся из-за стола, протягивая Мэгги ладонь, — какая неожиданность. И честь. Чем обязан вашему визиту? — Решила познакомиться с главной рабочей пчелкой вашего участка, — прозвучало несколько фривольно, однако Мэйв необходимо расположить детектива к себе. Запоздало вспомнив, что она не прочитала имя полицейского на двери, Мэгги переступила с ноги на ногу и сердечно продолжила: — Пока все, включая моего напарника, отвлекают журналистов, вы здесь, наедине со своей работой. Это весьма показательно. — Ну, кто-то же должен прикрывать тылы, — польщенная улыбка мужчины вышла кривой, румянец выполз на шею из-под воротника голубой рубашки. Высокий, широкоплечий, с толстой шеей, он напоминал ей рэгбиста, — я не достаточно смазлив, чтобы мое лицо украсило благотворительный календарь, и не настолько речист, чтобы показывать меня журналистам. — Главное, что вы хорошо знаете свою работу, — отметила Мэйв; вентилятор над головой разгонял лопастями затхлый воздух, в окне сквозь щели жалюзи виднелась заполненная автомобилями стоянка, бетонный забор и пожарный гидрант. — Что есть, то есть, мэм, — детектив опустился обратно в кресло, кожаное и скрипучее, — почти пятнадцать лет отдал службе. Но вы же не поболтать ко мне пришли? — Вы меня раскусили, — усмехнулась Мэгги, — вот что значит детективное чутье. — Вы меня перехвалите, мэм. Выгляди я как те австралийские пожарные, я бы еще понял, чего женщин так манит в мою нору. Но так уж вышло, что уродливее меня только йети, поэтому выкладывайте. Сделаю все, что в моих силах. За разговором с детективом Мэгги несколько развеселилась; парень показался ей простым и добродушным, а стычка с А-Трейном оставила мерзкий, гнилостный привкус, однако в кабинете детектива, с притаившейся в углах пылью, батареей картонных стаканчиков на столе и горой окурков в щербатой пепельнице, Королеве Мэйв показалось куда уютнее, чем в вылизанной комнате отдыха. — Мне нужны данные. Вы же знаете, что мы с А-Трейном участвуем в расследовании. И я хотела бы опросить свидетелей. Возможно, со мной будут более откровенны, чем с полицией. Детектив усмехнулся, приподняв одну бровь; его взгляд стал почти игривым, и Мэгги, чье дурное настроение требовало разрядки, невольно засмотрелась на его литые мускулы, обтянутые тканью рубашки. — Я бы вам все рассказал, мэм. Клянусь, вывалил бы все, даже то, о чем не спрашивали. Но, чтобы предоставить вам личные данные свидетелей, я должен сначала уточнить у комиссара. Он не станет возражать, я уверен, но без этого никак. — Ваш комиссар?.. — Мэгги изобразила задумчивость. — Он привел своих детей и племянников ради автографа А-Трейна. Вряд ли он бы подпустил к своим родным тех, кому не доверял, так что, полагаю, начальник участка положительно расценит ваше содействие Семерке. Детектив замялся, рассеянно крутя в пальцах карандаш. — И все же… позвольте, мэм. Я все-таки человек подневольный… — он протянул руку к стационарному телефону, не сводя глаз с Мэйв, словно опасаясь, что она могла напасть. Мэгги улыбнулась, совсем по-девичьи накручивая прядь волос на палец; с детективом было легко, и не только потому, что Королева Мэйв способна сломать ему шею голыми руками. Она так отвыкла от обычных людей, не замешанных в делах «Vought International», что общение с ними переполняло приятным волнением, словно катание на аттракционах. Жаль, что Маргарет не могла позволить себе поближе познакомиться с детективом: чревато подпускать к себе кого-то, будучи на поводке у «Vought». И заменить Елену у него бы не вышло; Мэгги все еще тянуло к бывшей, сильно, до ломоты в костях. Сердце глупо не желало принимать их разрыв. Она вздрогнула, когда детектив повесил трубку; задумавшись, Мэйв даже не слышала, как полицейский говорил с комиссаром. — Простите, что заставил вас ждать, но наш комиссар только с виду добродушный увалень. На самом деле он зверь — бывший «морской котик», так что порядки у нас почти как в армии, — детектив тихо рассмеялся, пробегаясь пальцами по клавиатуре, сизой от пыли между кнопками, — вам нужны данные всех свидетелей?.. Их много, больше полусотни человек. — Только сотрудники «Мартини». Больше всего меня интересуют танцовщицы. Детектив хмыкнул. — Понимаю. Такие девки много всего видят и слышат, но редко болтают. — Думаю, мне удастся их разговорить. Взгляд полицейского сверкнул лукавством. — Не сомневаюсь, мэм, — коп откровенно заигрывал, но Мэйв его флирт больше не трогал; азарт разгонял кровь по венам, в груди пышно расцвело предвкушение. Мэгги ощутила себя гончей, учуявшей волчью кровь; она не сомневалась, что Хоумлендер подстраховался. Начни она напрямую расспрашивать о Линде Линч, непременно возникли бы вопросы, возможно, кто-то донес бы о любопытстве Мэйв Джону; но если действовать быстро и тихо, то, возможно все получится. Мэгги сглотнула тягучую слюну от нетерпения, пока детектив искал данные. В висках стучало, в голове шумело, как после бутылки виски; от неясного волнения румянец выступил пятнами на женских щеках, и детектив обеспокоенно нахмурился. — Вы в порядке, мэм? — Да, все прекрасно, — почти весело отозвалась Мэйв; ее настроение стремительно улучшалось, — вы же сможете распечатать мне адреса?.. Я не взяла с собой телефон, вместо него у меня ассистент. — Разумеется, — принтер загудел, полицейский поднялся в ожидании, когда аппарат выдаст ему бумаги, и по-мальчишески робко взглянул на Мэгги. Подавая ей распечатки, он не сразу отнял пальцы, словно надеясь задержать Маргарет рядом, но она слишком спешила. Может быть, в следующий раз… хотя зачем врать самой себе? Королева Мэйв почти забыла о детективе, едва листы с адресами танцовщиц «Мартини» оказались у нее в руках. — Благодарю вас от имени всей Семерки, офицер, — Мэгги солнечно улыбнулась, — вы даже не представляете, как сильно вы меня выручили. — Всегда к вашим услугам, мэм, — польщенно заверил детектив, но Мэйв его уже не слушала; стремительно развернувшись, она направилась в сумрачный коридор, прижимая к груди распечатки. Не верилось, что у Мэгги все же получится поставить на место Хоумлендера. Слишком многое он себе позволял, слишком много ему сходило с рук; поэтому нельзя терять время. Выйдя в холл, Мэйв поймала за локоть одного из ассистентов: щуплый парнишка в сливово-сиреневой рубашке под желтым пуловером испуганно смотрел на Маргарет круглыми, как у воробья, глазами, сквозь длинную мелированную челку. — Мэм?.. — Я ухожу. Вернусь потом сразу в Башню. — Но, мэм… у вас же еще интервью… — пролепетал ассистент в спину Мэйв, рвущейся к выходу из полицейского участка. Пусть Реджи отдувается в одиночку, он хотел блистать, вот пусть отрабатывает новый контракт с «Vought». А Мэгги собиралась бороться за свою свободу — от Хоумлендера. Только ей нужно переодеться: в костюме она далеко не уйдет, и Линда может испугаться; а Королеве Мэйв очень хотелось, чтобы они подружились. Поэтому через час Маргарет, одетая в простые джинсы и коричневую толстовку, вышла из автобуса, пряча волосы под синей кепкой и глубоким капюшоном, комкая в ладони обрывок бумаги с адресом танцовщицы. Жила она практически на соседней улице с «Мартини»; удобно, когда живешь рядом с местом работы. Как у Линды Линч получилось устроиться в этот клуб? Заведение, пусть и не слишком дорогое, но вполне респектабельное, если так можно сказать о ночном клубе. Так хотела красивой и веселой жизни, что как мотылек полетела на сияние неоновых огней? Или погналась за легкими деньгами? Как они с Бутчером познакомились? Это случайность или?.. Мэгги потерла переносицу, чувствуя подступающую мигрень; слишком много совпадений; не мог ли Джон специально подослать танцовщицу к Бутчеру? Принудить девушку, запугать, вынудить действовать в своих интересах… Мэйв зло поджала губы; тогда он еще больший кусок дерьма, чем она думала. Только это совсем не в стиле Хоумлендера; он скорее четвертует Бутчера, нежели станет развлекаться слежкой. И все же Джона многое связывало с Бутчером; не только мальчик, сын той женщины, Ребекки, но и взаимная ненависть. На этом можно сыграть; если Бутчеру дорога эта девушка, он не останется в стороне. А Линда Линч, если, в самом деле, ценит свои отношения, постарается защитить Уильяма и поможет Мэйв. Так они все только выиграют. Однако Маргарет все равно нервничала, подъезжая на такси к дому девушки; жила Линда Линч в неплохом районе, пусть и расположенном далеко от центра, зато в паре улиц от «Мартини». Специально искала что-то поближе к работе? После закрытия клуба будет искать новое жилье? Мысли родились в голове, усиливая беспокойство и неясное предвкушение; неужели Мэгги все же удастся раз и навсегда разобраться с Хоумлендером? Обезопасить если не всех, то хотя бы себя, Елену и эту несчастную танцовщицу; это немного, однако Джон уяснит, что Королева Мэйв настроена серьезно, что ему не всегда будет все сходить с рук. Мэйв глубоко вздохнула, ежась от неприятного озноба. Только бы А-Трейн не начал болтать о том, что она сбежала с мероприятия; Джону это не понравится, а говорить с ним Мэгги пока не готова. Она вышла из такси, вдыхая полной грудью холодный воздух, наполненный запахами выхлопных газов, табака и раскаленного асфальта: неподалеку шли ремонтные работы, на углу дома, где располагалась небольшая пекарня, сновали рабочие в ярких форменных жилетах. Ветер принес аромат корицы, свежего хлеба и шоколадного печенья, немного улучшив настроение Мэйв, однако она замерла, напрягшись всем телом, заметив Бутчера на другой стороне улицы. В том, что это был именно он, Мэгги не сомневалась: после всего, что устроил Билли Бутчер для «Vought», сложно забыть его лицо. Мэйв отошла за фонарный столб, стараясь скрыть лицо под козырьком кепки и одновременно следить за Бутчером, который прохаживался у своей машины, поглядывая на дверь подъезда многоквартирного дома. Как только на крыльцо выбежали, натягивая поводки, два бульдога, Бутчер шагнул им навстречу. Черноволосая девушка в ярко-красном широком свитере и узких джинсах легко сбежала вниз по ступенькам и упала прямо в объятия Бутчера, счастливо рассмеявшись. Королева Мэйв втянула носом воздух, напряженно сжимая кулаки. Встреча с Бутчером в ее планы не входила, он точно не даст откровенно поговорить с Линдой, да и сама танцовщица едва ли что-то расскажет в его присутствии. Мэгги слегка царапнуло то, как девушка вела себя с Бутчером: словно ничего не произошло, будто бы не было Хоумлендера и пары мертвых суперов в переулке. Мэйв нахмурилась: не могло ли между Хоумлендером и Линдой произойти все по согласию? Губы Маргарет искривились в усмешке: а как же тогда его модель? Ее оказалось недостаточно? Какое же Джон все-таки грязное животное; что же он в таком случае пообещал Линде? Деньги? Продвижение? Или она сейчас просто притворяется, что все в порядке, чтобы Бутчер ничего не заподозрил и не попытался снова развязать войну с Хоумлендером? Мэгги скрестила руки на груди, исподволь наблюдая за девушкой и Бутчером. Толстомордый белый бульдог долго и с удовольствием метил пожарный гидрант, пока собачонка поменьше жалась к ноге танцовщицы, которая вовсю обнималась с Билли. Они целовались прямо на улице и казались вполне довольными жизнью, но Мэйв в это не слишком верилось; те, кто замарался в делах «Vought Internetional» едва ли могут быть счастливыми. В Башне даже уборщики рискуют нарваться. Мэйв приготовилась долго ждать, но к ее облегчению и радости Бутчер вскоре уселся в машину; какое-то время они с Линдой еще разговаривали; черные волосы девушки живописно развивались на ветру, серьги в виде золотых колец мерцали на солнце. Она наклонилась, заглядывая в машину через открытое окно со стороны пассажира, однако отступила в сторону, когда собаки потянули ее в сторону. Смеясь, девушка пошла за бульдогами, не переставая махать ладонью Бутчеру, чья колымага медленно и лениво отъезжала с парковочного места. Он мигнул танцовщице фарами на прощание, коротко посигналил, на что белый бульдог басовито залаял, а Мэйв — усмехнулась. Бутчер почти вдвое старше этой девчонки, а ведет себя как влюбленный юнец. Неужели между ними все действительно серьезно? Тем хуже для обоих; тогда они могли бы выйти из этой ситуации без особых потерь. Но, если Линда постарается, если она дорожит своей безопасностью и отношениями, то все еще может сложиться благополучно. Танцовщица неспешно побрела дальше по улице в сопровождении собак, и Мэгги, коротко выдохнув, вышла из-за фонарного столба. Она перебежала дорогу, пользуясь отсутствием машин, и направилась вслед за девушкой; нужно найти укромное место, где они смогут все обсудить, где их никто не подслушает. Тема деликатная, стоило проявить такт и осторожность. Расстояние между Королевой Мэйв и Линдой сокращалась, сердце забилось сильнее от нетерпения, Мэгги уже собиралась позвать танцовщицу, когда ее взгляд зацепился за полосатый плащ, волнуемый ветром. Она споткнулась, едва не теряя равновесия, резко развернулась, отходя к дому, чью кирпичную стену занимала доска объявлений, обклеенная рекламными постерами. С некоторых Маргарет улыбалось ее собственное лицо: она позировала вместе с А-Трейном под пафосным лозунгом «Мы вернем Америке справедливость». Мэйв прикрыла лицо ладонью, украдкой, сквозь пальцы, посматривая в сторону Линды: девушка растерянно замерла, сжимая в кулаке поводки, пока бульдог рыл задними лапами асфальт, тявкая на Хоумлендера, переходившего дорогу на зеленый свет светофора, совсем как обычный человек.

***

К дому Джуди Билли подъехал, беспечно подпевая радио. Настроение было почти хорошим: несмотря на то, что Линда стала почти прежней, Бутчер не мог избавиться от тревоги, ледяным шипом засевшей в груди. Понимал, что хватит любой, даже самой незначительной херни, чтобы Линда снова замкнулась, и как оградить ее от вероятной угрозы пока не представлял. Уехать из города пока не представлялось возможным: полиция не позволит, «Vought» слишком большую шумиху развели, а обращаться к Хоумлендеру чревато неприятностями. Да и пацана как оставить? Они уже несколько недель не виделись с Райаном, и Билли переживал, что пиздюк обидится. С мальчишкой следовало что-то решать, заодно выяснить, как продвигалось расследование. Если у «Vought» ничего нет на Линду, можно выдохнуть и заняться ремонтом дома: квартира Линды уже маловата, а когда заберут Райана, станет совсем тесно. Но пока рано: Билли требовались железобетонные факты, которыми он разъебет Мэллори, чтобы она не вздумала удерживать пиздюка при себе. Желание Райана в ЦРУ так же должны учитывать, если не хотят слепить из него второго Хоумлендера. Билли тяжело выдохнул, сворачивая на подъездную дорожку. Все шло слишком медленно, и ускорить события не получалось. Бутчер осознавал, что спешка ни к чему, особенно в отношении пацана, но так уже хотелось, чтобы все закончилось. Он до заворота кишок устал от всего дерьма. Заглушив мотор, Билли выключил радио, откинулся на спинку сидения. Настрой, жизнерадостный минуту назад, поблек, и Бутчера потянуло куда-то вниз, в беспросветную, безнадежную темноту. Вдруг все опять пойдет по пизде? Он не справится с подрастающим Райаном или Линда продолжит топить себя в чувстве вины, а Билли не сможет ей помочь? Или Хоумлендер решит вмешаться? У летающего пидрилы больше возможностей и денег, он сможет подкупить или запугать, кого надо, чтобы забрать Райана. И Линду заодно. Просто так, чтобы посильнее ударить по Бутчеру. Не верилось ему, что супер помог Линде просто так. Если начнет шантажировать, Линда же принесет себя в жертву, не задумываясь. Билли, отдуваясь, потер ладонью лицо. Что ему делать? За что хвататься первым? Почему Джет Стрик и Большая Игра не сдохли где-нибудь в другом месте?! Хоумлендер, если уж влез, мог бы избавиться от тел. Привык, уебок, что за ним всегда прибирают, а теперь последствия приходится разгребать Билли. Что-то Хоумлендер не торопился навестить Линду. Бутчер встряхнул головой; нет, нахер, нечего еблану делать рядом с Линдой. Пусть сидит у себя в Башне и не высовывается. Так будет лучше для всех. Билли вылез из машины, потянулся, разминая шею. Кружевная занавеска в окне дрогнула, и Бутчер усмехнулся: похоже, Джуди его караулила. Неудивительно: он приехал по серьезному поводу. Не каждый же день Билли признается, что собирается сделать предложение девушке. Тетка вышла на крыльцо, кутаясь в пушистую мохеровую кофту, не дожидаясь, пока Билли поднимется на крыльцо. — Явился, — бросила она вместо приветствия и подставила щеку для поцелуя. Билли послушно, как в детстве, чмокнул Джуди в прохладную скулу, пахнущую пудрой, лавандой и розмарином. Джуди, поморщившись, содрогнулась как от озноба. — Ужас, какой заросший! И как только Линда с этим мирится? Ты же волосатый, как медведь. — Она в восторге, — осклабился Билли, на что тетка закатила глаза. — Не сомневаюсь. Она посторонилась, пропуская Бутчера в прихожую. Пахло вкусно: мясным пирогом и травяным чаем. Джуди готовилась к приезду племянника, хоть он и предупредил, что заедет ненадолго. — Голодный? — она взглянула на Билли через плечо. — Нет, дома меня неплохо кормят. Да и на работу скоро. Лучше мы с Линдой потом к тебе заедем на выходных. — Уж сделайте одолжение, — проворчала Джуди, — как пса забрал, так почти не приезжаешь. И звонить стал реже. Понимаю, что с подружкой время проводить интереснее, чем со старой теткой, но не забывай, кто нянчился с твоим слюнявым кобелем, пока ты гонялся за суперами с огнем в глазах и в заднице. Бутчер понимающе усмехнулся. — Соскучилась по Террору? Джуди строптиво поджала губы. — Вот еще, скучать по этой зверюге… как будто его мало, еще двух псин домой притащил! — Их я тоже привезу, — коварно оскалившись, пообещал Билли и обнял помрачневшую тетку за плечи, — да ладно, они смирные. Особенно Пончик — пожрет и спит, как младенец. — У тебя уже есть один младенец. Через пару лет будет выше тебя, — язвительно напомнила Джуди, но ее взгляд потеплел, — как Райан? И Линда? Она в порядке? Бедная девочка, как будто мало проблем с суперами, они еще дерьма подкинули. — Линда… в норме, — почти не соврал Билли; Джуди он как-нибудь потом все объяснит, пока ей лишняя информация не нужна. — Переживает, но в целом неплохо. — Может, ко мне переедете на время? — серьезно предложила Джуди. — Места хватит, да и Линде полезно сменить обстановку. — Спасибо, мы какой-нибудь сами, — Бутчер смягчил отказ, быстро поцеловав Джуди в щеку. Не хотелось ему рисковать: вдруг Линда сорвется или проболтается. Джуди ее не осудит — Большая Игра сам нарвался, но пока это все ни к чему. И мать, как оказалось, все же наведывается к Джуди. Знакомить Линду с родителями Бутчер не собирался. Как и приглашать их на свадьбу и говорить о Райане. — Я тогда до работы не доеду — буду стоять до обеда в утренних пробках, — объяснил Билли, сунув руки в карманы джинсов, и пожал плечами, когда Джуди прищурилась, сканируя его мнительным взглядом. — Что-то ты темнишь, милый. Я буквально чую наеб, — тетка подошла к Билли вплотную, глядя на него снизу вверх, и Бутчер сжал зубы, стараясь сдержать неуместный смех, щекочущий грудь. Джуди погрозила ему пальцем. — Я же тебя знаю, как свои карманы. И знаю, когда меня пытаются нагреть. А ты сейчас откровенно врешь мне в лицо. Или, вернее сказать, нагло пиздишь. — Если бы случилось что-то серьезное, я бы сказал, — признался Билли, — а так… все довольны и счастливы. Не о чем волноваться. Врать Джуди, знавшей всех барыг в округе, всегда было делом нелегким, но Билли удалось скорчить максимально честное выражение лица, пусть и спина вспотела под рубашкой, а ногу свело судорогой под гранитно-тяжелым взглядом Джуди. Тетя пожевала губами, размеренно выдохнула и отступила, сложив руки на груди. Смотрела на племянника еще недоверчиво, но лицо расслабилось, смягчилось, и Джуди улыбнулась, погладила Билли по щеке, взъерошила изрядно отросшую щетину, темную и жесткую, как медвежья шерсть. — Ладно, сделаю вид, что поверила. Но если узнаю, — она, нахмурившись, снова погрозила Бутчеру пальцем, едва не уткнувшись ногтем ему в нос, — что ты брехал, выпорю и высушу. Ты меня знаешь, Билли. Если я угрожаю, значит, я настроена серьезно. У тебя собаки и ребенок, ты почти женат. Хватит страдать херней! — Как скажете, мэм, — шутливо отсалютовал Билли и тихо рассмеялся, когда Джуди шлепнула ладонью по его плечу. — Ох, увалень… все тебе шутки. Ладно, если не задержишься, я отрежу немного пирога, возьмешь с собой. Все лучше, чем уличная еда. — Твоя стряпня лучше ресторанной, — заверил Бутчер. Джуди отмахнулась, польщенная, довольно разрумянившаяся. — Ладно, можешь не подлизываться. Я же пообещала, значит, сделаю. — Тебе не обязательно… — начал Билли, но замолчал, когда тетка, невысокая, худощавая, пахнущая лавандовым маслом и лекарством от мигрени, подошла и взяла его за руку обеими ладонями. Ее пальцы, мягкие и прохладные, погладили широкое запястье племянника, и Билли весь как-то обмяк перед Джуди, единственной из семьи, кто у него остался. — Мне будет приятно, если предложение Линде ты сделаешь кольцом моей мамы. Только имей в виду — это семейная реликвия, а не современный безвкусный ширпотреб. Я уже старовата для таких украшений, а для Линды будет в самый раз. — Я могу купить кольцо. — Знаю, но деньги вам еще понадобятся. А драгоценности нельзя постоянно держать в шкатулке, их нужно носить. Вот пусть твоя невеста ходит, красуется. Билли скривил губы в подобии улыбки. — Мать взбесится, если узнает. Джуди свирепо раздула ноздри. — Когда она свои украшения заложила, я ей ни слова не сказала. Так что пусть не вмешивается. А будет лезть, решим с ней это один на один, как в детстве, и, поверь мне, мой мальчик, — Джуди, подбоченившись, повела плечами, — я всегда выигрывала. Просерала лишь в тех случаях, когда дело касалось твоего отца. Господи, врачи давали ему полгода, а он до сих пор живой. Должно быть, на одной только злобе и выживает… Качая головой, Джуди ушла в глубь дома, и Билли привалился спиной к стене, обессилено выдыхая. Выдерживать натиск Джуди всегда было нелегко. Совсем не так, как с матерью, когда хотелось убраться подальше от них с отцом, в другой город, в другой штат, в другую, блять, страну. Бутчер даже не сомневался, что матери не понравилась бы Линда: слишком молодая, смазливая, явно преследующая свою выгоду. А отец… Билли передернуло; лучше не думать о том, что мог бы сказать старик, узнав, кем работала Линда. Билли пригладил волосы, стараясь выбросить из головы мысли о родителях. Столкнуться с ними еще придется, с матерью так точно, но Бутчер еще после того телефонного звонка решил, что больше не впустит их в свою жизнь. Мать всегда делала выбор в пользу своего поганого муженька, пусть теперь живет с этим. Бутчер зло дернул подбородком. Надо было прикончить уебка давно, еще когда он был пиздюком. Подсыпать в выпивку крысиный яд или добавить антифриз, чтобы уебок сдох, и тогда, возможно, Ленни был бы жив. В позвоночник словно вбили раскаленный прут, когда взгляд Билли напоролся на фото, висящее на стене в простой деревянной рамке. Он видел снимок и раньше, но именно сейчас внутренности свились в единый ком, а горло словно залило бетоном. Бутчер, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть, смотрела на их с братом фотографию: Ленни в кепке и красных шортах, широко улыбающийся, и сам Билли в джинсах с прорехами на коленях и черной футболке. Ссадина на подбородке, синяк на щеке — следы отцовского воспитания. Ленни тогда был слишком мал, а ломать Билли папаше всегда было интереснее. Старый черт не ожидал, что Ленни решит так уйти, думал, что страха будет достаточно, чтобы всегда держать при себе младшего сына. Билли потер грудь; под ребрами ныло, будто ему пытались вскрыть грудную клетку кочергой. Никогда он не перестанет винить себя в смерти Ленни. Брат гораздо больше, чем Билли, заслуживал встречи с хорошей девушкой. Ленни должен был счастливо жениться, завести собаку и парочку пиздюков, а в итоге все это досталось Билли, который не смог его защитить. Бутчер с усилием выдохнул, прочистил горло, заставив себя отвернуться от снимка. Он потер лицо ладонью, по-звериному отфыркиваясь, смахнул внезапно оказавшуюся на ресницах влагу и скалозубо улыбнулся Джуди, которая торжественно несла в одной руке пластиковый контейнер с пирогом, а в другом — бархатную коробочку, синевато-лиловую, округлую, похожую на маленькую сливу. — Только размер уточни, вдруг придется нести в мастерскую, — сунув контейнер племяннику, Джуди торжественно подняла крышку коробочки, подставив ее нутро свету, так, чтобы россыпь мелких бриллиантов заискрилась, рассыпая радужные блики. Камень, зеленовато-серая шпинель в форме ромба, переливалась, словно речная глубина на осеннем солнце. — Красота же, — растроганно выдохнула Джуди, — может, потом оно достанется вашей с Линдой дочери… или твой сын сделает им предложение своей невесте… — Это еще нескоро, — отмахнулся Билли. Он забрал коробочку с кольцом, которая целиком уместилась в его ладони. Джуди сардонически выгнула бровь. — Поговорим об этом через пару лет, — она похлопала племянника по плечу. Билли хмыкнул, но возражать не стал. На крыльцо они вышли вместе. Коробочку с кольцом Билли сунул в карман под недовольным взглядом Джуди. — Только попробуй потерять мамино кольцо, и я тебя так отделаю, что Хоумлендеру и не снилось. — Оно будет всегда при мне. До тех пор, пока я не отдам его Линде. — Собираешься сделать все красиво — в ресторане и с цветами? Или просто отдашь ей кольцо за завтраком? — язвительно поинтересовалась Джуди, однако лукавство в ее взгляде померкло, стоило ей посмотреть куда-то за спину Билли. Бутчер, сведя брови над переносицей, обернулся. Напряжение, точечное, крошечное, размером с игольное ушко, начало стремительно разрастаться, заполняя ядовитыми побегами все тело. Шипастая плеть захлестнула горло, кончики пальцев мерзко онемели и тонко зазвенело в ушах, когда Билли увидел мать, торопливо выбирающуюся из красно-вишневого седана. Резко повернувшись к Джуди, Билли стиснул челюсти. Тетка покачала головой, несмело коснувшись его локтя. — Я их не звала. И ничего им не говорила. Билли, я… — Ладно, похуй. Разберемся, — он зло сплюнул на газон. Билли направился к своей машине, сжимая в кармане пальто коробочку с кольцом, пока мать помогала его отцу, старой, больной развалине, выбраться из салона седана. Старик заметно сдал — посерел, осунулся, еще больше согнулся, однако взгляд, колючий, цепкий, пристальный, остался прежним. Билли не собирался с ним разговаривать, он давно сказал все, что хотел, но отец, поддерживаемый женой под руку, ковылял, тяжело опираясь на трость. Джуди кинулась им наперерез, загородила собой дорогу. — Не надо… — начала она, на что Сэм Бутчер хрипло закашлялся. — Брось, Джуди… не суетись… — просипел он. — К чему столько эмоций? Приехали повидаться, что тут такого?.. — Билли… — слабо позвала мать, и Билли замер, опираясь ладонью о дверцу машины. — Что, сынок, даже не поздороваешься? Не подойдешь, не обнимешь? Неужели не рад своему старику? — Ты еще не сдох, — констатировал Билли, нехотя поворачиваясь к родителям. Мать возмущенно охнула. — Билли!.. — Ждешь не дождешься, когда я помру? — отец осклабился. — Я крепче, чем кажусь. Ходить, конечно, становится все труднее… Он стукнул тростью по дорожной плитке. — Но я еще немного покопчу небо. — Тебя пора пристрелить, как бешеного пса. Естественно, чтобы не мучился, — почти ласково произнес Билли, не обращая внимания на полные слез глаза матери и бледное лицо Джуди. Какого хера им надо? Зачем приехали? Опять эта тупая херня про прощение и примирение? Злость клокотала в крови, требуя выхода, но едва ли сейчас уместно взять лом, чтобы переломать ноги старому ублюдку. — Что же ты, сынок, — начал отец, криво улыбаясь. Стоять ему удавалось с трудом, рука дрожала, от чего трость ходила ходуном, пальцы посинели от напряжения. — Жениться собрался, а с невестой нас не познакомил. — Зачем мне ее с тобой знакомить? Ты без пяти минут покойник. — Билли, прекрати, — прошипела мать, качнувшись к нему навстречу, однако отпустить мужа и подойти она не решилась. — Как ты можешь?! О твоих отношениях мы узнаем от третьих людей, еще и о том, что у тебя ребенок… — Вас это не касается и касаться не будет, — обрубил Билли, — знакомить ни с кем не буду, изображать семью — тоже, на свадьбу не приглашу. — Мы твои родители, — напомнила мать звенящим от сдерживаемых слез голосом, только в ее рыдания Билли давно не верил. На похоронах Ленни она тоже плакала, однако осталась рядом с его убийцей. — Не ной, — сурово потребовала Джуди, — нечего устраивать шоу перед моими соседями. Иди в дом, пока Сэм не отправился к праотцам прямо у меня во дворе. А ты… Она повернулась к Билли. — На работу торопился? Вот и усаживай свой зад в тачку и катись. — Ты видела его девушку, верно, Джуди? — Сэм безобразно скривил рот, потрясая подбородком. Коже у него на шее обвисла и сморщилась, словно была велика, как костюм не по размеру. — Кто она? Какая-нибудь проститутка? Он издевательски рассмеялся. — Кто еще мог клюнуть на нашего Билли? Мать затравленно взглянула на мужа, однако промолчала. Щадила его, берегла, пусть и ценой жизней своих детей. От бессильной злобы у Билли потемнело перед глазами. Если бы не она и Джуди, он достал бы лом и отходил папашу так, что хоронили бы его в банке из-под кофе — туда вполне уместилось бы все, что от него осталось. — Так, я передумала — в мой дом он не зайдет. Помирай тут, Сэм, — отрезала Джуди, — буду я еще расшаркиваться перед бессердечным уродом. — Джуди! — мать отчаянно взвыла. — Ты спятила? А если ему станет плохо?! — Вызови скорую. Или похоронное бюро. Мне плевать, — Джуди небрежно отмахнулась. Держалась тетка легко и уверенно, но ее побелевшие губы дрожали. Когда Джуди подошла к Билли, чтобы обнять его на прощание, они встретились взглядами, и в ее глазах Бутчер увидел вину и горькую, едкую тоску. Билли наклонился, позволяя тете обеими руками обвить его шею. Тяжко видеть Сэма Бутчера, когда его младший сын уже столько лет в могиле. — Езжай. И следи за дорогой. Вызови такси, если что, но чтобы добрался до работы живой и невредимый. Ублюдок не стоит того, чтобы ты из-за него портил себе жизнь. — Сунется к Линде — пожалеет, — пообещал Билли. Он готов сделать вид, что не слышал той грязи, что отец говорил про девушку, но только в этот раз. — Не сунется, — Джуди подтолкнула племянника к машине. Сэм Бутчер наблюдал за ними исподлобья, почти всем телом навалившись на жену. — Ты все равно облажаешься, Билли. Просрешь все и останешься один. Никому ты не нужен, мелкий говнюк. — Прекрати, — прошептала мать, — не надо, он… он же уедет. Еще и его потеряем… — Нет у нас больше сыновей, — хохотнул Сэм, — есть только этот выродок неблагодарный, который настолько стыдится шлюхи, которую подобрал, что даже не хочет, чтобы мы ее видели. Должно быть, боится, что я с ней встречался. Не переживай, Билли, с дешевыми потаскухами я никогда не связывался. Но могу одолжить мелочи, чтобы она продержалась с тобой еще месяц. Отец отрывисто засмеялся, побагровев лицом. Билли хлопнул дверью машины, усаживаясь на водительское сидение. Кровь прибоем гудела в ушах, яростью заволокла сознание красным туманом, искрящимся всполохами молний. Не пристегиваясь, он завел машину и резко вывернул руль, выезжая на газон. Автомобильные шины безжалостно проехались по траве, машина вильнула в сторону, Бутчера подкинуло на сидении, когда он нажал на педаль газа. Сэм замолчал, втянул голову в плечи, по-бычьи раздувая ноздри: Билли ехал прямо на него, не слыша криков матери и Джуди. Переехать бы уебка, закончить все раз и навсегда. Руки сжали руль до ломоты в пальцах, коробочка с кольцом в кармане пальто показалась тяжелой, словно булыжник. Линда ждала его дома, Райану Билли обещал, что обязательно заберет его на выходные. Разве мог он их подвести из-за этого старого куска дерьма? Отец не двинулся с места, скорее всего потому, что уже не мог. Мать вцепилась в его локоть, тянула в сторону, стараясь оттащить подальше, и упала на колени, сотрясаясь всем телом, когда Билли резко направил машину в сторону, выезжая на проезжую часть. Он успел заметить выражение лица Сэма: не испуганное, а разъяренное, лицо человека, которого лишили власти и любимой забавы. Билли выдавил педаль газа в пол, мотор взревел, унося его от родителей и Джуди. Жаль, что она все это увидела. И хорошо, что тетка была рядом, иначе бы Билли точно не сдержался.