Гореть дотла

Билли проснулся один; первые несколько секунд он просто лежал, прислушиваясь к тишине, затем вытянул руку и нахмурился, не открывая глаз: простыня была холодной, значит, Линда встала давно. В спальне темно, фосфорицирующе цифры на электронных часах показывали половину второго ночи, и Бутчер оторвал тяжелую, словно мраморную, голову от подушки и медленно сел, ощущая кисловатый привкус на языке. Широко и протяжно зевнув, он почесал колючую от бороды щеку и откинул одеяло. Плюшевая жаба сиротливо лежала в изножье кровати, а в щель между дверью и полом пробивался тусклый свет. Хмурясь, Бутчер поднялся, поскреб ногтями голый живот; так-то ему завтра на работу. Он использовал все свои отгулы, если хоть заикнется об очередном отпуске, начальство охуеет по самые гланды и отправит его на улицу пинком под зад, а Билли изрядно потратился в ветеринарной клинике: животных оказалось лечить дороже, чем людей. Деньги было откровенно жалко, но и подписать соглашение на усыпление рука не поднялась. Собачонки, истощенные, забитые, несчастные, напоминали Бутчеру его самого и Ленни, когда старый ублюдок-папаша чесал об них кулаки, вот и пришлось раскошелиться. Блядь, новую печень купить дешевле, чем оплатить стационар в ветеринарной клинике! Бутчер толкнул дверь плечом, вышел в гостиную, широко и протяжно зевая, не стесняясь нечищеных зубов; Террор, жмущийся к боку Линды, поднял одно ухо, глухо тявкнул сквозь сон, перебирая лапами, но не проснулся. А вот собачонка, на чьей шкурке ожоги от сигарет давно поджили, соскочила с дивана и забилась под журнальный стол, поджав короткий хвост и дрожа. Линда, сидящая на диване с ногами, виновато улыбнулась. — Мы тебя разбудили? — одной рукой девушка почесывала шею Террора под ошейником, а второй прижимала к груди щенка, раздобревшего, оправившегося и сильно смахивающего на поросенка. Песик вовсю слюнявил ее футболку, пищал и дергал лапками, требуя внимания, и Линда с удовольствием чмокнула его, словно ребенка. Бутчер скривил губы в намеке на усмешку; собачонка настороженно следила за ним из-под стола и тряслась так, что у Билли самого судорогой сводило зубы. — Я отвык спать, когда твоей жопы нет рядом, — Бутчер тяжело плюхнулся на диван; хотел вытянуть ноги, но, вспомнив про собаку под журнальным столом, просто расставил колени и погладил Линду по бедру. — Ты же знаешь, я люблю обнимать тебя во сне. — Пончик проснулся, — пояснила Линда, — я думала, он голодный или хочет пить, но, по-моему, он просто испугался темноты. — Пончик… — фыркнул Билли, приглаживая всклокоченные волосы; только девчонка так могла назвать собаку. Впрочем, щенок и впрямь стал напоминать хлебобулочное изделие: такой же кругленький, крепко сбитый и уютный, потешно переваливающийся на толстеньких лапках. Террор таким не был: Бутчер сразу принес в дом машину для убийств с челюстью как у бывалого боксера, а вот Пончик только и годился, чтобы его тискали и нянчили, чем Линда с удовольствием и занималась. — Если бы я тебя не любил, не разрешил бы назвать собаку такой идиотской кличкой, — проворчал Бутчер, с затаенным умиротворением глядя на девушку, заметно ожившую и повеселевшую с появлением в их квартире еще нескольких собак. Линда смешливо сморщила нос; Пончик, расшалившись, кусал ее за палец, пискляво рыча. — Нормальная кличка, — парировала Линда, — он — Пончик, потому что весь такой мягкий и сладкий. Да, мой малыш? Опустив голову, девушка прижалась щекой к круглой лобастой головенке песика и рассмеялась, когда Пончик уперся передними лапами ей в подбородок. Щенок принялся выворачиваться из ее рук, извиваться яростно, подрагивая самым кончиком хвостика. Линда бережно поставила его на диван, и Пончик, покачнувшись на нетвердых лапках, деловито поковылял в сторону Бутчера. Стоило Билли протянуть к нему руку, как песик завалился на бок, задрав лапы, и попытался укусить Бутчера за палец, однако его клешни — это не нежные, аккуратные лапки Линды. Билли, хищно осклабившись, мял и катал по дивану Пончика, который в пылу азарта, пытался всерьез зарычать, но выходило какое-то совсем не угрожающее мурлыканье, писк и вой. Щенок уже сердито бросался на ладонь Бутчера, однако заверещал на всю квартиру, когда Билли обхватил его поперек тельца и прижал к диванной подушке. Линда немедленно хлопнула Бутчера по запястью; собака, сидящая под журнальным столом, недобро зарычала, а Террор басовито завыл сквозь сон, подхватывая щенячий визг. — Прекрати. Ну, что ты делаешь? — Линда выцепила Пончика из-под ладони Билли и притянула к себе; Бутчер пренебрежительно дернул плечом. — А нехер пиздюку нарываться. Я кучу денег отвалил за то, чтобы ему градусник в задницу сунули, а потом эту же задницу уколами нашпиговали, так что пусть ведет себя хорошо. Иначе папочка разозлится и вернет его туда, где взял. — Какие глупости, — бросила Линда и почесала спинку Пончика, — папочка так шутит. Как можно бросить такого малыша? — Ты это, потише, — Бутчер с ухмылкой кивнул на Террора, который ворочался, толкая девушку то боком, то задом, — а то второй малыш начнет ревновать. Хотя, знаешь, мне тоже обидно — со мной ты так не носишься, как с этой собачьей мелочью. — Ты же большой мальчик, — весело заметила Линда и приглушенно охнула, когда Билли сунул руку ей под футболку, щипая за бедро. — А что, большим мальчикам немного ласки не полагается? Булочка, твой медвежонок соскучился, — мужские пальцы вовсю мяли и тискали, Линда шутливо упиралась, но бежать ей было некуда: на руках сидел Пончик, с другой стороны подпирал своей тушкой Террор, и девушка только и могла, что вяло отбрыкиваться от Билли, который по-тигриному опасно и медленно придвигался к ней. На секс он не рассчитывал, хотя и хотелось, так, что встанет при малейшем намеке на взаимность. Линда вроде и сопротивлялась не слишком рьяно, но трусы снимать не спешила, только краснела, смотрела на Бутчера округлившимися глазами и кусала губы, пока он лапал ее за ляжку. Когда Билли потянулся к девушке навстречу, собираясь поцеловать, собака выскочила из-под стола, припала на передние лапы и зашлась истеричным лаем. Вслед за ней затявкал Пончик, басовито загавкал Террор, и Линда, бесцеремонно сунув дрожащего щенка в руки Билли, соскользнула с дивана на пол; ее широкая футболка, розово-красная, выкрашенная в стиле тай-дай, задралась, и Бутчер вытянул шею, любуясь открывшимся видом. — Ну, ну, не надо шуметь, — шепотом попросила девушка, поглаживая псинку; если с Пончиком было много возни и суеты, как со всяким ребенком, то с его мамашей оказалось непросто: забитая, запуганная собака не доверяла людям, боялась засыпать на новом месте, есть предпочитала там, где ее никто не видит, и впадала в панику, если видела в руках Билли электрический шнур, свернутую газету или пульт от телевизора. Щенка как своего она не воспринимала, поэтому пришлось не только выхаживать самочку французского бульдога, но и кормить Пончика из бутылочки. Линду это неплохо отвлекло от собственных проблем: сердобольная и жалостливая, как и всякая хорошая девочка, она не смогла оставаться безучастной; это радовало. Но то, что все внимание теперь доставалось этим животинам, немного бесило. Билли привык к их маленькой семье: они вместе с Линдой, еще Террор, Райан и Джуди, однако он сам притащил домой эту парочку. Не выбрасывать же их теперь на улицу; кто ему тогда деньги вернет?! Траббл опускала голову, прижимала уши, содрогаясь всем тельцем, ожидая, что ее будут снова бить, но Линда почесывала ее шею до тех пор, пока псинка не начала расслабляться. Благодарно посмотрев на девушку влажными карими глазами, Траббл ткнулась носом в ее ладонь, однако юркнула обратно под стол, стоило Бутчеру только шевельнуться. — Да ладно тебе, не дергайся, — Билли погладил бы Траббл, почесал бы за ухом как Террора, однако решил не пугать собаку лишний раз; хорошо, что к Линде она быстро привыкла, иначе бы пришлось тяжко. — Кто хорошая девочка? Ты хорошая девочка, — ворковала Линда, поглаживая собаку; Траббл не успокоилась, но трястись стала поменьше, а когда Террор грузно спрыгнул с дивана на пол и забрался к ней под столик, расслабленно улеглась на ковер, позволяя чесать себя за бок. Линда гладила осторожно, касаясь самыми кончиками пальцев, и растроганно улыбнулась, когда Траббл сама сунула голову ей под ладонь, упрашивая почесть между ушек. — С такой компанией тебя оставлять не страшно, — заметил Билли; Пончик, немного поворочавшись у него на коленях, лег и умильно засопел. Террор пыхтел, свесив розовый язык, упирался самой макушкой в столешницу и мохнатым боком жался к Траббл, такой мелкой и тощей по сравнению с ним, — только вот места у нас стало маловато. Еще если и пиздюк приедет, будет не развернуться. Надо что-то думать, детка, раз уж у нас все так серьезно. — Я бы не хотела переезжать, — тихо призналась Линда, — я люблю свою квартиру, и район мне нравится. До работы недалеко… Она осеклась, вспомнив о ситуации с «Мартини», который стоял закрытым с ночи убийства суперов; о возобновлении работы клуба ничего конкретного не говорили, несмотря на всю популярность заведения, смерть Джет Стрика и Большой Игры изрядно подпортила ему репутацию. И Билли откровенно радовало, что владелец не торопился открывать «Мартини» и превращать его в ебаный аттракцион; а что? «Vought» устроили из этого целое представление, значит, скоро и другие уебки подтянутся. Какая разница, на чем зарабатывать — на живых суперах или на мертвых? — Работа — это хорошо, — заговорил Билли, прочистив горло, — но пиздюкам нужен простор. У меня дома, конечно, не так уютно, как в твоей норке, но зато Райану получится выделить комнату. И собакам будет, где побегать. Или моя берлога тебя не устраивает? Бутчер сполз с дивана, устраиваясь рядом с девушкой, отвел волосы ей за ухо, погладил по щеке; Линда в ответ печально вздохнула, не поднимая глаз, и Билли обхватил ее за затылок, привлекая к себе. — Булочка, что не так?.. — начал он и раздраженно умолк, потому что Траббл снова заворчала, недобро сморщив переносицу. — Что, мне теперь ее и обнять нельзя?! — Не кричи, соседей разбудишь, — попросила Линда, приваливаясь к мужскому плечу. Билли недовольно прищелкнул языком. — Они и так не спят, потому что у них за стенкой целый ебучий зоопарк, — Бутчер придерживал одной рукой Пончика, который буквально отключился и теперь подергивал лапками, попискивая сквозь сон, — булочка, твоей сладкой жопе в постель не пора? Мне вставать через пять часов. — Ложись. Я скоро приду. — Нет, так не пойдет. Подняла свою шикарную задницу и быстро отнесла ее в постель. Я хочу засыпать, держась за твои ангельские булочки. Давай, вперед. А то ты или спишь сутками, или ночами бродишь как приведение, — Бутчер смазано поцеловал Линду в щеку, зарылся носом в шею и ловко подхватил ее под локоть, потянул, вынуждая встать. Линда не сопротивлялась. — Я бы… лучше прогулялась, — вдруг выдала она, — ложись спать, а я выведу собак… — Ночью одна ты никуда не пойдешь, — отрезал Билли, — если хочешь проветриться, тогда пойдем вместе. Нет — значит, ложимся спать. — Билли… — девушка устало прикрыла глаза. — Я… все в порядке. Правда. — Раз так, тогда поцелуй папочку, — он подставил ей щеку и обманчиво грозно нахмурился, когда Линда рассмеялась, качая головой. — Ну?! Я жду! Взгляд Линды заискрился золотом сквозь ресницы, девушка крепко ухватила Билли за подбородок и грубо привлекла к себе, вжавшись губами в его рот. Бутчер на секунду опешил; такого у них давно не было, он все осторожничал и деликатничал, опасаясь сделать что-то не так, поэтому поначалу даже растерялся, но, ощутив нежное движение девичьего языка у себя во рту, мгновенно завелся. До головокружения приятно было ухватить Линду за волосы, сжать смоляные пряди в кулаке, намотать их на пальцы, лишая девушку возможности отвернуться, и голодно ответить на поцелуй. Они были так близко друг к другу, что Бутчер едва не расцарапал лицо Линды своей бородой. Целовать ее и одновременно держать на руках Пончика было неудобно, но Билли боялся отвлечься, отстраниться хоть немного, потому что это испортит к хуям момент, спугнет настрой, и Линда снова отгородится от него, а Билли эгоистично хотелось еще да побольше. Девушка уже держала его не за подбородок, а за шею, его кадык упирался в мягкую ладонь, а собственная рука Бутчера переместилась с затылка Линды на ее ягодицу. Билли развязно задрал футболку, пальцы обхватили бедро девушки, сжали, затем скользнули на зад, обхватывая половинку, и забрались под резинку трусов, простых, эластичных, без кружев и прочего женского оружия массового поражения, но язык Линды во рту Билли, горячее дыхание, гладкая кожа и возможность прикасаться к ней завели его до напряжения в яйцах. Член дрогнул, чуть оттягивая набухшей головкой фланелевые пижамные штаны; вздрогнула и Линда, немедленно отстраняясь. Бутчер, осоловелый, опьяневший и рассеянный, не сразу понял, что произошло; он качнулся навстречу к девушке, едва не выронив щенка, обхватил Линду поперек талии, вжавшись в нее животом, и непонимающе моргнул, когда она уперлась ладонями в его грудь. — Подожди… давай… не будем торопиться. Прошу тебя… — Ага. Не торопиться. Хорошо, — выдавил Бутчер сквозь зубы; после таких слов следовало отпустить Линду и уйти в душ — чтобы смыть разочарование и возбуждение ледяной водой, однако рука одеревенела, разжать ее не получалось, и Билли просто стоял, хрипло дыша, чувствуя напряжение в паху и какую-то тупую беспомощность. Нет, он все понимал, но в данный момент ощущал себя почти таким же уебком, как Большая Игра. — Прости, — голос Линды задрожал, сорвавшись, и она прикусила губу, сдерживая всхлип. — Прости меня, пожалуйста. — Не ной, — отчеканил Бутчер, грубо сунув ей в руки щенка, — я хуй в штанах удержать сумею. И нехер расклеиваться. Билли помял щеку Линды, с досадой отметив, что ее глаза наполняются слезами. — Со мной ты всегда можешь договориться. Улыбка Линды вышла жалкой, словно она ему не поверила. — От меня одни проблемы, — девушка судорожно выдохнула, — ты… Она втянула носом воздух, будто собираясь с силами. — Ты точно уверен, что без меня тебе не будет лучше? — Блядь, женщина!.. — рявкнул он, стискивая кулаки. От того, как Линда втянула голову в плечи, Билли лишь сильнее рассвирепел. — Мы это уже обсуждали и не раз. Может, хватит меня уже изводить?! Если я сказал, что мы поженимся, значит, мы блять женимся, да так, что все вокруг охуеют. Усекла? Я понятно выразился, или надо доступнее объяснить? Схемку нарисовать? Татуировку набить? Я готов наколоть твое имя, если ты набьешь на заднице «Собственность Билли Бутчера». Чтобы все на пляже видели, чьи эти булочки. — Это… мои булочки, — заметила Линда и рассмеялась, встретившись глазами с Билли; она опустила голову, закрыв лицо руками, и сжала в пальцах упавшие ей на лицо волосы. — Я хочу, милый. Правда, очень хочу, но у меня не получается это отпустить… — Это надо не отпускать, а выбросить нахуй из окна. Давай вышвырнем что-нибудь? Кресло, например. На улице пусто, никого не уебем, а тебе зато полегчает, — дурашливо предложил Бучтер, уже стыдясь своей вспышки ярости; вот и нахуя он сорвался? Ему предстоит отпахать смену, и как теперь оставить Линду одну на весь день? — Давай я позвоню Французу, — предложил Билли, — вы с ним знакомы, а Кимико не из тех, кто будет приставать с расспросами… — Нет, — голосу Линды вернулась твердость, — я не хочу. Не нужно никого вмешивать. — Блядь, лапочка, я не могу разорваться! На тебя смотреть страшно! Хочешь, чтобы я себе руку тесаком отхуярил на работе? Потому что думать буду не о разделке туши, а о том, как ты тут без меня. Если что случится, как мне потом перед пиздюком оправдываться?! Если после потери матери Райан еще как-то выстоял, то если лишить его друга, пацан, скорее всего, свихнется. Из-за дерьма с суперами и возросшей активности «Vought» им пришлось ограничиваться телефонными разговорами; пиздюк скучал и рвался домой, а как забрать его на выходные, если Линда сама вот-вот расклеится? И Мэллори против; про ситуацию в «Мартини» она узнала одной из первых, и Бутчер скорее отрежет себе яйца, чем поверит, что Мэллори не попытается использовать это в своих целях. Пацан был ей нужен; не только как потенциально опасный супер и сын Хоумлендера, Билли видел, какими глазами она смотрела на Райана. Ее внук, если бы остался жив, уже ходил бы в колледж. — От меня одни неприятности, — пробормотала Линда. — У всех. У тебя, у моих родителей. Если бы я осталась в «Vought», ничего бы не произошло. — Если бы ты осталась в «Vought», ты стала бы вторым Хоумлендером, — безжалостно заявил Билли, — не звездой, а супером на побегушках, делала бы все, что скажут. Это он может выебываться, потому что он, блять, надежда Америки, а тебя бы использовали все, кто мог. Выжали бы досуха. Если бы не… Билли сглотнул, ощущая стеснение в груди. Уже не хотелось ничего, только тянуло лечь и не шевелиться; и выпить чего-нибудь покрепче. — Тех, кто идет против компании, «Vought» убирают. А тех, кто творит херню, убирал я. И я пиздец, как счастлив, что мы с тобой не столкнулись таким образом, потому что моя рука бы не дрогнула. И не таких красивых приходилось успокаивать. И, знаешь, что, милашка? Я этим горжусь. Потому что эти ебланы больше никому ничего не сделают. А натворить они успели немало. Это тебе повезло, детка, ты смогла отбиться, а сколько девчонок не сумели убежать? Или… не пережили встречи с супером? Линда плотно сжала губы, белея лицом. Она выглядела скорее злой, чем расстроенной, но этого Билли и добивался; она должна не оправдывать и не жалеть насильника, а ненавидеть и вопреки случившемуся жить дальше. У них же столько планов; а еще ребенок и собаки. Нельзя опускать руки; Бутчер, едва разомлевший и поверивший в счастливое будущее, снова чувствовал себя питбулем, рвущимся с цепи. Хотелось рвать, сбивать кулаки в мясо, бить, пока самого не затошнит от злости и усталости; не привык он быть медленным, понимающим и чутким. Наряду с приготовлением завтрака Линде хотелось помочиться на труп Большой Игры, а после — утопить его в канализации. — Тебе охуенно повезло, моя милая. С приемными родителями, с семьей, с друзьями, даже немного с работой — похоже, в твоем клубе собрались не одни конченые уебки. И со мной повезло. Повезло же, куколка? — Бутчер попытался обнять Линду, но она отвернулась, отступила на шаг, не подпуская, и Билли бережно положил щенка на диван, чтобы двинуться вслед за девушкой. — И хватит от меня бегать. Я тебе не враг. Ты Хоумлендеру душу изливала, а на меня даже посмотреть не хочешь. — Чушь, — обронила Линда, отводя взгляд; это укололо Бутчера; неужели она рассказывала суперу что-то такое, о чем не говорила ему? — А чего ты так занервничала? — прищурился Билли; взяв девушку за плечо, он несильно встряхнул, только для того, чтобы она пришла в себя. — Милая, напоминаю: это я рядом с тобой. Я, а не он. И я никуда не собираюсь уходить. Если решишь ебнуть еще одного супера, скажи мне, пойдем на дело вместе. — Перестань, — потребовала Линда, — прекрати, хватит. — Я хочу тебя как раньше. И люблю тебя, как раньше. Даже сильнее, — Бутчер плотоядно оскалился, притягивая девушку к себе; Линда своевольно отворачивалась, пыталась вырваться, но как-то неохотно и обиженно, ее лицо плаксиво кривилось, однако слез не было. — У меня крышу сносит от опасных женщин. — Хватит! — Линда чуть повысила голос, и Траббл, поскуливая, совсем забилась под столик, спряталась за Террора; Пончик даже не проснулся: щенок отполз в самый угол дивана и свернулся клубочком, уткнувшись мордочкой между складок. Билли хватал Линду за руки, отдаленно припоминая, что она может снять с него кожу как кожуру с банана, но он устал; и она сама вымоталась за этими переживаниями. Сам Бутчер в таких случаях напивался, пока собственными внутренностями блевать не начинал, а Линда была примерной девочкой, поэтому ей следовало помочь. Он не боялся ее, это же Линда, его булочка, его милая будущая женушка, однако когда ее резко почерневшая рука ухватила Билли за шею с такой силой, что у него перехватило дыхание, Бутчер похолодел. Глаза Линды стали совсем желтыми и прозрачными, цвета меда, лимонного сиропа и янтаря, черты лица заострились, крылья носа затрепетали, как у пантеры перед прыжком, но Билли бесстрашно усмехнулся и чуть запрокинул голову, подставляя ей свое горло. Несколько секунд они буравили друг друга взглядами, после чего Линда растерянно захлопала ресницами и расслабила пальцы; ее ладонь, все еще остававшуюся черной, словно облитой чернилами, Билли чмокнул, забрался в нее губами, как в половинку персика. — Видишь? Ты прекрасно себя контролируешь. Способная девочка. Умная девочка, — проурчал Билли, потрепав Линду по щеке; она скосила глаза на его руку; Билли настороженно замер, когда под его пальцами на коже девушки распустилось пятно, похожее на черную паучью лилию. Бутчер потрогал ее, потер пальцем, дернув краем рта, когда клякса, подобно медузе, начала перебирать отростками, и перетекла со щеки на шею; Билли проследил ее путь пальцем, чуть оттянул ворот футболки Линды, наблюдая за тем, как пятно ртутью скользило по ключицам, то уменьшаясь до размеров бусины, то разрастаясь и оплетая собой всю ее шею. Девушка откинула голову назад, затаила дыхание, стоило Билли погладить ее шею. Он чуть надавил на пятно, на ощупь ничем не отличавшееся от белой девичьей кожи, но пытаться его промять было бесполезно; все равно, что пробовать смять лист титана голыми руками. — Интересная хреновина… — протянул Билли, не прекращая ласкать горло Линды; девушка нервно облизнула губы. — Видишь? Я не бегу из квартиры с воплями. Мне не противно. И нестрашно. — Неправда, — возразила Линда, — я… чувствую, как бьется твое сердце. — Конечно, оно будет биться — рядом с такой-то цыпочкой, — Билли гладил шею Линды уже обеими руками, массировал, растирал и мял, довольно отмечая, как подрагивали ее ресницы. — Нравится? Папочка может заниматься этим до утра. — Папочке нужно спать, — в тон ему отозвалась девушка; она специально пустила эту пуленепробиваемую черноту на щеки, провоцируя Бутчера взять ее лицо в ладони. — А ты меня уложишь? — хрипло спросил Билли, вновь ощущая горячечный прилив возбуждения, хотя заводиться было не от чего. Однако он распалился. Настолько, что эти черные пятна начали казаться ему авангардным искусством, а не супер-херотой, вызванной препаратом V. — Прямо здесь? — улыбнулась Линда, и Бутчера словно окатило кипятком от ее улыбки, от лукавого взгляда из-под ресниц, от мелких клякс, распустившихся на коже гроздью, подобно соцветиям сирени. Это было… даже красиво; а совсем охуенно стало, когда Билли осторожно трогал грудь Линды через футболку, и она в ответ томно вздохнула. — Я сейчас в таком состоянии, что готов лечь где угодно, — хохотнул Бутчер, делая вид, что шутит, хотя на самом деле говорил серьезно. Он вымотался, последние дни выдались непростыми, а вид грустной мордашки Линды вытягивал из него внутренности наживую, а сейчас можно было свободно прикасаться, словно не было никаких насильников-суперов, дерьма от «Vought International» и Хоумлендера, и это было так пиздато, что всю сонливость Бутчера смыло, будто приливом. Линда продолжала смотреть на Билли желтыми глазами, черные полосы на коже делали ее похожей на тигрицу; она мнительно следила за выражением его лица, пыталась разглядеть проблеск страха, отвращения и неприязни, но Бутчер видел перед собой не супера и не выкормыша «Vought», а девушку, которая не бросила его, избитого, подыхать от боли, отчаяния и безысходности в подворотне. Которая не отвернулась, узнав, какая куча дерьма скрывается за его спиной, которая приняла Райана и почти не испугалась Хоумлендера. Неужели Линда думала, что этого мало? Линда тяжело дышала, выпуская черноту из-под кожи, и Билли повторял причудливые смоляные узоры пальцами, чувствуя себя до колик в животе странно; он же ненавидел суперов. Суперы творили всякую херню, суперы и те, кто стояли за ними, мнили себя богами, суперы почти разрушили его жизнь, однако Билли смотрел в ставшие янтарными глаза Линды, и испытывал лишь тянущую тоску от того, что не он живьем спустил шкуру с Большой Игры. Линде оказалось достаточно лишь качнуться ему навстречу, несмело шагнуть вперед, чтобы крыша Бутчера улетела в стратосферу вместе с рассудком и чувством самосохранения; он вцепился в девушку, на сколько позволяли руки, впечатал ее в себя, жадно целуя в шею, и Линда обхватила его затылок, прижимая к себе только крепче. Одновременно она уткнулась носом в мужское плечо, стиснула в кулаке волосы Билли, заплясала на носочках, нетерпеливо вздрагивая, когда он опустил ладонь на ее ягодицу, и сдавленно всхлипнула. Но стоило Бутчеру неуверенно замереть, как Линда потерлась животом о его живот. — Нет. Не останавливайся, — потребовала она севшим голосом, — я… я не хочу, чтобы произошедшее стояло между нами. — Милашка, между нами сейчас встанет кое-что другое, — признался Билли, у которого пальцы немели от напряжения. Он хотел Линду до темноты в глазах, но было так страшно сделать что-то не так, потому что его милой, ласковой булочке повстречался уебан, однако пальцы Линды держали цепко, ее хоть и потряхивало, но вырваться и убежать девушка не пыталась, и Бутчер решил сделать так, как она просила. Блять, он ведь тоже не железный! К сожалению. Будь у Билли побольше выдержки, стольких проблем получилось бы избежать. Сначала он стянул с Линды футболку, давая ей возможность отступить, но девушка только подняла руки, чтобы ее было легче раздевать, и в голове Бутчера пьяно зашумело, стоило ему увидеть ее грудь, розовые соски, плоский живот, лобок, обрисованный тонкой тканью трусов. Билли потер его большим пальцем прежде, чем сжать в горсть, потереть Линду прямо между ног, так, чтобы она лихорадочно стиснула бедра, зажав его ладонь. Бутчер продолжал поглаживать, потираясь губами о девичьи ключицы, и вздрагивал, пока Линда гладила его по шее и затылку. — Ты же помнишь, что я — с тобой? — уточнил Билли, тиская упругий зад девушки; блять, легче руки отрубить себе по локоть, чем перестать тискать аппетитные булочки Линды, к которым Бутчер не прикасался добрый месяц. — Не уебок из твоего клуба. Не охуевший супер. А я. Мужик, который от тебя без ума. Который хочет на тебе жениться и испечь с тобой парочку пирожковых пиздюков, таких же сладких и сдобных, как их мамочка. Линда в ответ вымученно рассмеялась, чуть шире развела ноги, вынужденно расслабляясь, и прогнулась в пояснице, поддаваясь пальцам Билли, но прикусила губу, стоило ему отнять ладонь. — Не заставляй себя, милая. Если не хочешь — не надрывайся только из-за меня. — С тобой мне было так хорошо, — прерывисто вздохнула Линда, прижавшись лбом ко лбу Билли, — я хочу вспомнить, как это… — Малышка моя… — выдохнул Билли, поежившись, когда Линда принялась гладить его по плечам и спине; она так тесно прижималась к нему, что Бутчер чувствовал каждый ее вздох. В этом было явно что-то нездоровое; по-хорошему все должно быть не так, но Линда уже вовсю трогала мужские бока, потирала его под ребрами и несмело касалась пояса штанов, из которых заметно так выпирало. Ебануться, что у Бутчера вообще встало в такой момент; ему стоило вернуть девушку в постель, обложить ее плюшевыми игрушками и собаками, а вместо этого он потянул ее на пол, и Линда поддалась; опустилась плавно, откинув волосы на спину, взмахнула ресницами, и Билли болезненно поджались яйца, а член дернулся, твердея до онемения в пальцах ног. Линда сама взяла его лицо в ладони, привлекла к себе, поцеловала глубоко, влажно, не жалея слюны, пока Бутчер мял ее грудь и бедра, не позволяя себе дать задний ход. Они сидели на ковре; Пончик сопел на диване, тонко похрапывал и перебирал лапками, Террор чавкал и облизывался, сидя под журнальным столиком, Траббл шумно вздыхала; за окном вдалеке выла полицейская сирена, с трагичным звоном разбилась бутылка, грохоча и лязгая упал мусорный бак. В подъезде с громкостью автоматного выстрела хлопнула входная дверь, и Линда на секунду замерла, испуганно оторвалась от Билли, на что он успокаивающе погладил ее по волосам. — Тише, милая, это не к нам. К нам никто не придет. Ты в безопасности, все хорошо. — Все хорошо, — эхом повторила она, смежив веки, и Бутчер воспринял это как намек на поцелуй; Билли снова впечатался ртом в ее губы, практически грубо толкаясь в них языком, гортанно застонал, когда маленькие сладкие соски уперлись в его грудь. Он схватил Линду за зад, сжал, крепче подталкивая к себе, и девушка с готовностью забралась к нему на колени, проезжаясь промежностью по оттягивающему ткань штанов члену. Билли дернулся всем телом, как от удара плетью; он неуклюже приподнялся, пытаясь и Линду удержать, и спустить штаны, но руки не слушались, его вело в сторону, и голова кружилась как у пьяного. Бутчер целовал супера, способного разделать другого супера; встреть он Линду раньше, непременно использовал бы ее против «Vought». Получилось бы и Хоумлендера нагнуть, и Штормфронт разъебать. И похуй, чего хотела сама девушка; цель Билли была важнее. А что важно сейчас?.. Чтобы Линда перестала плакать и переживать? Чтобы у сына Бекки появился свой дом? Чтобы все были счастливы, взялись за руки и побежали навстречу радуге? Ну, что за пиздец… — Что ты со мной сделала, — прохрипел Бутчер, вытаскивая член из штанов; Билли оттягивал его в ладони, мял, стискивая зубы от почти болезненного удовольствия. Он же тогда не закончил: Бекки погибла, из Хоумлендера удалось выбить немного дерьма, но сколько еще всего пряталось за полосатым плащом как за занавесом; а Бутчер отвлекся, преступно расслабился, размяк, и вместо того, чтобы выбивать суперам зубы ломом, держал одного из них на коленях, и все его мысли были лишь о том, как сейчас он ей вставит, как будет охуенно, как им обоим станет хорошо. — Прости, — шепнула Линда, целуя Билли в висок; он не понял, за что девушка извинялась, и уже через секунду стало совсем не до того, потому что Линда обхватила своими нежными пальцами его член и мягко сжала. Билли на выдохе запрокинул голову. — Блять, пиздец, — припечатал он, чувствуя себя единым комком оголенных нервов, и крупно вздрогнул, когда Линда провела по нему ладонью. — Все хорошо, детка, все хорошо… Кого он успокаивал — себя или ее? Они снова поцеловались, как-то зло и отчаянно, словно пытаясь доказать себе и друг другу, что все в порядке, и Линда, не отрываясь от рта Бутчера, приподнялась, упираясь ступнями в пол, и оттянула белье в сторону, толкнула Билли грудью, едва не опрокидывая его на спину. Бутчер откинулся на локти, ощущая себя как перед прыжком из самолета. Не узнаешь, откроется парашют или нет, пока не дернешь за шнур. Билли заскрежетал зубами, стиснув челюсти до темноты перед глазами, когда Линда медленно опустилась на него, вбирая в себя член. От удовольствия голова закружилась так, что Бутчера слегка замутило. — Детка, ты просто… шторм, блять. Ураган, — заявил Билли; он не двигался, Линда тоже сидела на нем, не шевелясь, только облизывала губы, пряча лицо за каскадом смоляных волос. Бутчер уперся ладонью в ковер, садясь, свободной рукой обхватив девушку попек талии. — Иди к папочке. Папочка соскучился. Линда послушно подалась навстречу, обняла Билли за шею, спрятав мордашку у него на плече, и поерзала, стараясь устроиться поудобнее. От того, как девушка двинула бедрами, как сжала член в себе, в черепной коробке Бутчер грянул ядерный взрыв. В следующее мгновение он, отдуваясь, держал Линду за бедра, подбрасывал ее на себе. Было немного больно — Билли вошел почти насухую, однако Линда не позволяла ему остановиться: стоило только замедлиться, как девушка сама насаживалась почти до основания, билась ягодицами об его бедра, втрахивая Бутчера в пол, за что он стискивал ее бедра, безжалостно вминался пальцами. — Ух, блять… — выдавил Билли; других слов попросту не было, получалось только материться, особенно, когда он ощутил влагу на коже: Линда беззвучно плакала, держась за его шею, и продолжала нанизываться собой на его член. Яички покалывало от возбуждения, во рту стало горько, под грудной клеткой поселилась давящая боль от липкого чувства отвращения к самому себе. Бутчер поджал губы, взял Линду за талию с твердым, как его стояк, намерением ссадить эту булочку с себя, прекратить, потому что ему не нравилось, что его женщина заливалась слезами, сидя на нем, но Линда не позволила, не отпустила, только крепче сжала его шею и опустилась на член до основания. Девушка обхватила ногами Билли за пояс, скрестив щиколотки у него за спиной, вцепилась в него всем телом, словно котенок, которого вытащили из воды, и Билли зажмурился. Это было в край ебануто, но он продолжил; сжал челюсти, обхватил ладонями девичьи ягодицы и подтолкнул ее к себе ближе. Линда запустила ногти в его плечи, уперлась лбом в плечо Бутчера и задрожала. Сдавленно всхлипнув, она крепче обхватила его собой, сдавила коленями бока Билли, позволяя ему толкаться в себя резко и порывисто, задыхаясь от всей пиздецовости ситуации. Зря он поддался, зачем послушался Линду?.. И долбоебу ясно, что все пиздец как не в порядке! — Линда… — просипел Билли; повернув голову, он попытался посмотреть ей в лицо, но девушка прижималась лбом к его шее, пряталась за волосами и мелко дрожала, пока он вталкивал в нее член, все еще твердый, несмотря на уебанство ситуации. Уловив приближение разрядки, Бутчер едва не сплюнул; кончать в Линду он считал лишним, только вот она и не думала его отпускать; на любое его лишнее движение девушка отзывалась судорогой, лихорадочно цеплялась за Билли, которому было хорошо, но при этом хотелось пустить себе пулю в лоб. — Люблю тебя, моя малышка. Папочка тебя любит, очень любит, охуеть просто, как любит, — сбивчиво бормотал он; Линда молчала, продолжая ронять слезы ему на плечо, лишь вся изогнулась, когда Бутчер укусил ее в плечо, сотрясаясь от оргазма, резкого, быстрого, похожего на вспышку, не топящего удовольствием, а, скорее, действующим как обезболивающее при вывернутых на изнанку потрохах. Пока Билли изливался внутри нее, Линда горячо дышала ему в шею; потом тонко заскулила и затряслась от рыданий. Билли укачивал ее, словно ребенка, и гладил по обнаженной спине, перебирал спутанные волосы и презирал сам себя. И до тошноты, до ломоты в костях и желания откусить себе язык ненавидел «Vought International».

***

— Чем занимаешься? — обронила Мэйв, криво усмехнувшись, когда Старлайт вздрогнула, едва не уронив смартфон. Энни резко обернулась, взмахнув светлыми волосами, облизнула губы и скрыла полыхнувшее в зрачках беспокойство за ресницами; сжав в кулаке телефон, Энни убрала руки за спину, и улыбнулась Королеве Мэйв. — Да так, ничем особенным, — Старлайт нервозно повела плечом, — смотрю видео в… в TikTok. Эта заминка натолкнула Мэгги на мысль, что Энни что-то скрывала; впрочем, это и неудивительно: о связи Старлайт с Бутчером знали все, хоть и делали вид, что в этом нет ничего особенного. Словно Бутчер не пытался уничтожить «Vought» и не отстреливал суперов ,словно оленей в сезон охоты. Мэйв, недоверчиво щурясь, обошла Старлайт и присела на высокий стул; кроме них в гримерной никого не было, и этим глупо не воспользоваться. — Рада, что ты сохраняешь беззаботный настрой в виду того, что произошло в клубе, — Мэйв подперла щеку ладонью, не сводя с девушки пытливого взгляда. Энни наморщила лоб, взволнованно почесав шею. — Да… ужасно вышло. На маму Большой Игры страшно смотреть. — Как и на всякую мать, потерявшую ребенка, — голос сел, в горле засвербело, и Мэгги надсадно закашлялась, ощущая тесноту в груди. В том самолете летели чьи-то сыновья и дочери, и Мэйв, вместо того, чтобы попытаться спасти хоть кого-то, предпочла отвернуться. Сейчас было бы легче и проще так же отойти, спрятать голову в песок, позволив Хоумлендеру и дальше развлекаться, однако напускная беспечность Старлайт раздражала до желания наглотаться битого стекла. Этой девчонке наверняка что-то известно. Не настолько же она наивна, чтобы думать, будто Хоумлендер не при чем! Блять, ее саму принудили взять в рот, неужели Энни плевать на девушку, которую тоже изнасиловали?! Конечно, Глубина — это не Хоумлендер, но той танцовщице было мерзко, больно и страшно; ее унизил, втоптал в грязь похотливый уебок. Как Старлайт могла хлопать ресницами и делать вид, что ничего не случилось?! — Видишься с Бутчером? — отрывисто бросила Мэгги, впиваясь взглядом в мгновенно побледневшее лицо Энни. Тон ее кожи изменился едва заметно, но это не укрылось от глаз Королевы Мэйв, как и взволнованная дрожь девичьих пальцев; Старлайт глубоко вздохнула, мгновенно овладев собой, и отважно встретила взгляд Маргарет. — Мы с ним не настолько близки, чтобы регулярно встречаться, — ответила Энни, старательно держа спину прямо. Мэйв саркастично дернула уголком рта; девчушка научилась владеть собой. В свои первые дни в Башне Старлайт была готова разрыдаться от любого пустяка; думала, что попала в сказку, в осуществившуюся мечту, а оказалась в куче дерьма. Теперь Энни уже не ныла и не мямлила, однако так и не поумнела. Иначе бы сразу поняла, что на самом деле произошло в клубе той ночью. — Вот как, — Королева Мэйв с ухмылкой потерла подбородок; корсет, затянутый слишком туго, неприятно сдавливал ребра, жесткие швы впивались в кожу, лиф вызывающе приподнимал грудь, от чего Мэгги казалась себе танцовщицей варьете. Поерзав на стуле, Мэйв поправила корсет, не стесняясь Энни, одетой как подросток: в джинсы и белую худи с узором из золотистых звезд на груди. В такой одежде, с волосами, трогательно завивающимися на висках, Старлайт выглядела совсем девчонкой; только мрачный, настороженный взгляд делал ее похожей на кошку, готовой в любой момент выпустить когти или же броситься прочь. — Ты ведь в курсе, что подружка Бутчера работает в клубе, где произошло убийство? — Маргарет покосилась на дверь гримерной; не хотелось бы, чтобы им помешали. Энни пригладила волосы, переступая с ноги на ногу; разговор ей явно не нравился. — Его личная жизнь меня не касается. — А Бутчер тут и не причем, — отрезала Мэйв, — а вот его девушка, похоже, замешана. Иначе бы Хоумлендер не стал ввязываться во все это. Старлайт нахмурилась. — Причем тут он? — А ты не в курсе? — Мэгги широко улыбнулась. — Это же он помог девушке избежать разговора с полицией. Похоже, он очень не хотел, чтобы ее допрашивали. Как думаешь, почему? Королева Мэйв не сомневалась, что смогла задеть Энни. Даже если ей плевать на Большую Игру и Джет Стрика, то другая жертва насилия не оставит ее равнодушной. Женщина подалась вперед, всматриваясь в напряженное лицо Старлайт; смартфон, который девушка сжимала в ладони, гудел и вибрировал входящим сообщением. — Хоумлендер ничего не будет делать без выгоды для себя. Значит, случившееся коснулось его напрямую, — продолжила Мэгги, — а девушка… Королева Мэйв многозначительно промолчала несколько секунд. — Ты же знаешь, что произошло с Ребеккой Бутчер? Это слишком некрасивая история, чтобы дать ей повториться. — Слушай, я… — Энни втянула носом воздух, лихорадочно стараясь подобрать слова. — Понятия не имею, к чему ты ведешь, но Бутчер не имеет к убийству никакого отношения. Есть записи с видеокамер: в ту ночь он просиживал задницу в баре… — В компании твоего парня, — лукаво добавила Мэйв, с удовольствием отметив малиновый румянец, распустившийся на щеках Старлайт, — как же так вышло, Энни? Бутчер и Хьюи — хорошие приятели, выпивают вместе, и все это проходит мимо тебя. — Они большие мальчики и не нуждаются в присмотре, — отмахнулась Старлайт, — я знаю, что Бутчера обвинить легче всего, но, знаешь, даже ему не хватило бы сил освежевать того парня. — Верно, — Мэгги кивнула, — а вот Хоумлендер бы смог. Энни брезгливо скривилась. — Шутишь? Или… черт, ты в самом деле думаешь, что Хоумлендер стал бы снимать с кого-то кожу? Вместо того, чтобы располовинить лазером? Он бы ни за что не стал тратить время и пачкать руки. Для него это… слишком. — Полагаешь, что для него есть что-то слишком? — фыркнула Мэйв, досадливо отметив, что смысл в словах Старлайт все же есть. Джон всегда был слишком тороплив и импульсивен, чтобы планировать подобное. Значит, Большую Игру убил не он? А разве это важно? Суперы умирали, на их место приходили новые; уже никто и не вспоминал о Хлопкоготь, потому что появилась Талон. А вот Хоумлендер был единственным в своем роде чудовищем, но и ему при необходимости «Vought International» найдут замену. И это тревожило Королеву Мэйв до желания напиться. — Я… — Энни замялась и метнула быстрый взгляд на дверь гримерной, после чего понизила голос. — Я думаю, что, будь это он, такого масштабного расследования бы не случилось. — Это отличная возможность отвлечь внимание. — Или привлечь ненужное, — парировала Старлайт и устало потерла лоб, — слушай, я знаю, что у вас с Хоумлендером… свои сложности, и это только ваши дела, я не хочу в них вмешиваться. — Проблема Хоумлендера касается всех, — отчеканила Маргарет, соскальзывая с высокого стула; каблуки ее сапог глухо стукнули по полу. — Ты сама в это ввязалась, когда пришла в Башню. Еще и знаешься с Бутчером. Скажи, а он в курсе, что его девушку вывел из клуба Хоумлендер? Его вообще не волнует, чем они там занимались? Я видела, во что она была одета в ту ночь. И при этом оставалась наедине с Хоумлендером. Мэйв поджала губы, непримиримо вскинув голову. — Надеюсь, тебе не нужно все по буквам объяснять. — Ты… Ты что-то видела? — осторожно уточнила Энни. — Если ты что-то знаешь, говори прямо, я не хочу допрашивать Линду лишь потому, что тебе что-то там показалось. Мэгги размеренно выдохнула, едва сдерживая мрачное торжество. Значит, Линда… И они с Энни все-таки общаются. Ах, Старлайт, маленькая, прожженная лгунья. Башня и Бутчер ее определенно испортили. — Я видела их вместе, — объявила Мэйв; Энни сурово свела брови. — И?.. — Между ними точно что-то есть. Сомневаюсь, что Бутчеру это понравится. — Бутчер сам разберется со своей девушкой, — ощетинилась Старлайт; Мэгги несколько опешила. Все же она ожидала от Энни большего участия. — Если им понадобится помощь, я дам знать. А пока лучше не вмешиваться. Полиция ведь ничего не нашла на Линду, так ведь? Иначе бы ты не пыталась меня разговорить. — Как будто Хоумлендер допустил бы утечку информации, — оскалилась Королева Мэйв, — не изображай из себя идиотку, Энни. Ты прекрасно знаешь, как все работает в Башне. Вместо того, чтобы пытаться усидеть на двух стульях, лучше скажи, где я могу найти Линду. Я хочу с ней поговорить. — По-твоему, ей поговорить не с кем? — Старлайт, едва расслабившаяся, вновь насторожилась; по кромке ее хрусталика скользили золотистые искры. — Ей нужна помощь, — настаивала Мэгги; неужели Энни в самом деле такая тупая и не понимает, что происходит? Или настолько боится Хоумлендера? Ей есть, за кого переживать. — Ей есть, кому помочь. Занимайся расследованием. Пожалуйста, — спешно добавила Старлайт, стараясь смягчить сказанное, — мистер Эдгар будет недоволен, если убийцу суперов так и не найдут. — Ты в самом деле веришь, что ему есть дело до этих парней? Тогда ты в самом деле идиотка, — выплюнула Мэйв. — Я не верю, что тебе есть дело до Линды, — парировала Энни, — у тебя свои цели, и… я даже не хочу знать, какие именно. Только прошу тебя не лезть к Билли. Ему сейчас не до тебя. — Чем же он так занят? Пытается защитить свою подружку от Хоумлендера? С женой у него не вышло, думаешь, в этот раз получится? — Маргарет ухватила ринувшуюся к двери Старлайт за запястье и рывком развернула к себе, свободной ладонью ухватив за плечо. Мышцы Энни тут же закаменели, в зрачках расплескалось солнечное сияние, губы сжались в тонкую злую линию, и Мэгги вынужденно ослабила хватку. Ссора со Старлайт ей ни к чему, но как переубедить эту дуру? — Мне нужен адрес, Энни. Или просто пригласи ее куда-нибудь. В парк, в кафе — куда угодно. Я просто хочу с ней поговорить. Если ничего не произошло, Линде нечего бояться. А если она все-таки пострадала, то я… я постараюсь помочь. Твою мать, Энни!.. Маргарет в бессильной ярости скрипнула зубами. — Ты же помнишь, что с тобой сделал Глубина? А Хоумлендер поступил куда хуже. Ты не хочешь, чтобы он ответил за это? Не хочешь, чтобы другая жертва насилия перестала бояться? Старлайт отстранилась, нервно сглатывая. Наверняка она не забыла, как рыдала в туалете, как ее тошнило после члена Кевина; а этот морской слизень продолжал радоваться жизни, хоть и держался от Старлайт подальше. Хоумлендер же никогда не отпустит жертву, пока не уничтожит ее окончательно. — Мне нужно встретиться с Линдой, — упрямо повторила Мэгги, — Джон подсуетился: ее адрес не узнать, а следить за Бутчером у меня нет возможности. Но ты ведь знаешь, где они? Знаешь? — Я… — голос Энни дрогнул; несмотря на показное примерное поведение Хоумлендера, она не забыла, каким он может быть. — Я могу узнать, хочет ли она с тобой встретиться. Если нет, я не стану уговаривать Линду. И тебе придется это принять. — Ты понимаешь, что все это на руку Хоумлендеру? — процедила Мэйв. — Понимаешь, что ты выгораживаешь убийцу и насильника? — Прости, но я не верю, что он что-то сделал Линде, — покачала головой Старлайт, — иначе бы… — Иначе — что?! — настаивала Мэгги; Старлайт отвернулась, выворачиваясь из хватки женщины. — Ничего. Это… это не важно. Главное сейчас — найти убийцу. А ты вместо того, чтобы заниматься расследованием, страдаешь херней, — голос Энни окреп, звеня сталью и едкой насмешкой, — как будто не можешь пережить, что вы с Хоумлендером больше не вместе. Королева Мэйв гадливо поморщилась. — Думай, что несешь. Мне жаль эту белобрысую куклу. Она понятия не имеет, с кем связалась, а когда поймет — будет поздно. Тебя это тоже касается. Мэгги шагнула к двери. — Если с Линдой что-то случится, это будет и твоя вина, Энни. Ты могла ей помочь, но ничего не сделала, — Мэйв говорила так больше от досады и злости, нежели в надежде получить адрес танцовщицы. Плевать, она своего все равно добьется; как бы Джон не старался прикрыть свою задницу.