Синоби двух господ

Синоби пробудился спустя, кажется, очень много времени. Он нашёл себя слабым, израненным и безоружным на дне каменного ущелья. Холод зимы снаружи, там, из расщелины земли наверху, откуда снег редкими белыми крапинками попадал внутрь и оседал на чёрных волосах Волка, сковывал, скользя по шее и лицу, пробираясь под слой грязи и прилипшей запекшейся крови. Волк помнил бамбуковую рощу. Радостную улыбку господина, которого наконец его упрямый скептичный синоби взял с собой на охоту. Толстые стебли сменились листвой и еловыми лапами с первым снегом вновь наступающей зимы, Волк изучал окрестности, осматривал травы, кусты и изучал найденные ягоды и грибы. Господин ему в этом охотно помогал. Внезапно шум. Суета. Грохот доспехов и звон клинков, встретившихся с Кусабимару в дрожащих от напора руках Волка. Их было много, они навалились горой. Другие синоби и элитные самураи. Боль сыпалась отовсюду, крик господина. Паника, поднявшаяся к горлу тошнотой. Темнота. И теперь он здесь. И посудил синоби по состоянию своего продрогшего окаменевшего тела, по скованным засохшей кровью ранам, по мучающей жажде и голоду — минуло немало дней, как он прозябает в беспамятстве в этой яме. Кто это был? Это были не разбойники, не спонтанное нападение — засада была спланирована, количеством они взяли ловкого синоби. Они — герб чей упомнить Волк никак не мог — не убили его. Предположительно, они знали, что синоби бессмертен. Их целью был Божественный наследник. Где бы господин сейчас не прозябал, Волк должен его отыскать. Но для начала найти самого себя. Выбраться. И вернуть оружие. Для начала — это по-прежнему земли Асина. Волку не составило труда определить это. Они пахнут особенно. Холодом, сталью и свободой. Асина располагает не самой большой территорией. Тем не менее - трудной для пересечения. Значит, должно быть близко. Рядом всколыхнулась вода. Заставив своё стенающее тело двигаться, Волк подобрался ближе и умыл лицо. Точно лёд. А чистая, и на вкус приятная. Кажется, талая. Шорох. Волк дрогнул и замер. Он услышал тихие неспешные шаги там, за стенами его темницы. Гета рыли свежий снег лёгкими ногами женщины. Волк прислушался. Шелест бумаги. Рядом опустилось письмо. Шаги удалялись и вскоре растворились в морозной тишине. Тогда синоби поднялся, пошатнулся от резкой боли во всём теле, но упорно подошёл к посланию, замершему в засыпавшемуся в ров снегу. Тонкая, безупречная каллиграфия с листа пергамента, чей уголок украшал герб Асина, несла для синоби Божественного наследника весть о местоположении — его и господина Куро, томящегося в некой Лунной Башне в Резервуаре замка Асина. Волку вспомнился Гэнитиро. И что его лучший друг теперь сам даймё этого горного клана. Они оказались здесь, у самого порога тенсю. Её, возвышающуюся под небеса увидел Волк, выбравшись из неохраняемого рва. И признался себе, что первые минуты не мог оторвать глаз от величия замка Курокава - он никогда не был столь близко к нему. И его друг сейчас… там? Размышлять, как простой крестьянин, пусть и выучившийся на самурая и обуздавший таинственную технику молнии превратился в лорда одного из кланов страны, у Волка не было. Он перебрался через обрыв и, скрывшись в высокой траве, проскользнул под пол караулки. Оказалось, стоило. Так как подслушав солдат, наводняющих Резервуар, Волка постигло осознание. Это Гэнитиро! Его друг из Хирата! Этот ребячески улыбающийся юноша с ожогами на спине и руках! Он организовал нападение на синоби и господина и заточил Божественного наследника здесь. В башне, освещённой ярким лунным светом ровного серебряного диска с тёмных беззвездных небес. Карабкаясь по обрывам, ощущая холод бездонного ущелья, коими испещрены все центральные земли Асина, Волк отыскал ту самую дыру в стене, о которой проговорились солдаты, под ногами которых синоби беззвучно перебирался на другой скалистый выступ к Лунной Башне. Куро к счастью Волка был в полном порядке. Мальчик не без удручения сидел на большом массивном сундуке с роскошной росписью золотом и читал книгу. На лице стояла серая смута, у пламени одинокой свечи танцевали мотыльки, обжигая свои крылья о пламя. Скрипнули половицы — дом повидал лучшие времена и прямо сейчас, судя по развалившимся многочисленным стопкам книг, прохудившихся соломенных шляп и щепок от разрушенной стены и потрескавшейся лестницы на второй этаж, служил разве что темницей. Слой пыли потревожили шаги нового человека в хижине, искорки её затанцевали на лунном свете. Как и блик серебра на скуле возвратившегося синоби. — Волк! Это ты… Как я рад видеть тебя, — спрыгнул и подбежал к своему синоби мальчик. Волк виновато преклонил голову. — Простите меня, господин. Я вновь не справился. Кажется, эти слова расстроили мальчика. Он промолчал. Босые ноги пересекли хижину, и синоби вновь увидел свой клинок в руках господина — Куро сохранил Кусабимару. — Ещё… вот, — с катаной мальчик передал настойчиво Волку флягу. Внутри оказался напиток, достаточно сильно пахнущий тыквой. — Это лекарство. Мне оно всё равно ни к чему, а ты весь изранен. Пожалуйста, выпей. Волк подчинился. И поразительно — его застарелые раны в миг начали затягиваться, а силы в изнурённом голодом, холодом и жаждой теле прибавилось. — Теперь нам нужно выбраться отсюда. Волк, я послушал солдат — они говорили о каком-то секретном выходе на самом дне Резервуара — там, под скалой должна быть дверь. И мне кажется, она выведет нас с Асина. Волк прислушался к господину. Он закрепил Кусабимару на поясе, туда же пристроил новое своеобразное лекарство, определённо обладающее мистическими свойствами. В руках мальчика вновь бамбуковый свисток — Куро сохранил и его, и видел Волк по его глубокому преданному взгляду… Больше не синоби он. А просто добродушный отец, которого господин так жадно полюбил. В смутных чувствах Волк кивнул, забрал свисток и попросил господина пока что ожидать и не показывать носа за порог — там слишком много солдат. Сам же синоби отодвинул засов, но спустился по скалистым обрывам, также стараясь не попадаться самураям Асина на глаза. Но сосредоточиться на задании и защите господина он не мог. Его раны уже затянулись, но сердце болело до сих пор. Болело оно, сжимаясь в груди, и это чувство напоминало Волку страх и терзания другого — важного ему человека. Как было с его другом Гэнитиро. Оказавшимся алчным преемником Иссина Асина, затаившимся среди крестьян семьи Хирата и сблизившимся с синоби Божественного наследника. Замерев под широким мостом над пропастью Резервуара, подслушивая разговоры солдат, Волк уверялся в этом. Что именно Гэнитиро был зачинщиком разбоя в поместье, что будущий даймё, жаждавший бессмертия и власти самым корыстным способом, нанял шайку Дзидзо, чтобы вырезать и выжечь все упоминания о Хирата. Он убил отца Филина. Он обманул госпожу Бабочку и заставил поверить, что именно её ученик жаждет заполучить кровь своего господина. Он… «Убил меня той ночью?» Волк пригнулся к коленям, рука невольно потянулась к груди, пальцы сжали прохудившуюся ткань хаори. Как будто этот жест мог ослабить терзания медленно, пугающе неспешно, но сильно бьющегося сердца. Там, под тонкой плетёной кольчугой широкий шрам, ставший вечным напоминанием Волку о его первой встрече со смертью. В эти минуты холодной тихой ночи Асина Волк узнал сущность душевных страданий. Ни единое лекарство не могло избавить от них. Они пульсировали и растекались по телу, заставляя конечности неметь, а голову — опускаться, теряя опору. Глаза… щипало снова и снова. Когда дышать стало тяжело, Волк поднялся. Он с усердием отогнал назойливые мысли, не позволяющие сконцентрироваться на задании. Как бы больно не было, синоби продолжал идти и исполнять долг по защите господина. Спрыгнув на скалистый выступ и спустившись по нему на самое дно Резервуара, Волк осмотрелся. Стрекот гекконов, зашевелившихся в воде у его ног, говор солдат неподалёку — на мосту, отбрасывающем тень на умудрёного синоби, свист далеко со стороны темню замка Асина… И тишина стынущего воздуха горной зимы. В сердце Асина спокойно. Волк прикоснулся губами к бамбуковому свистку и стал ждать. Мальчик в потрёпанном хаори, скрывался в тенях не менее умело, чем его синоби, ускользая своим тонким и маленьким телом от цепких взглядов солдат. Но всё-таки уже подуставших от ночной службы. Вскоре Куро показался на скалистом выступе под мостом. Волк подбежал и подхватил господина на руки, опуская его мягко на землю. А после отворил засов и отпер тяжёлую дверь. Посыпалась пыль и снег, Волк раздражённого смахнул осколки камня и дерева с волос. Почему-то следом за новым чувством на синоби обрушилось следующее — неопределённая суета, мелочное беспокойство, обжигающий холодок на дне желудка. Он не был в ярости — это нечто среднее между гневом и печалью. Это и была досада, зудящая в его груди. — Не могу поверить, что это происходит с нами… Кажется, не только синоби терзало это чувство: тихий голос мальчика отражался от стен каменного туннеля, освещённого факелами. Потолок подпёрт деревянными балками, свежее масло трещит под яркими языками пламени — без сомнения, этот проход известен, пусть и ограниченному кругу лиц из высших чинов Асина. — Куда отправимся, как выберемся с Асина? — продолжал беседовать со своим синоби маленький господин. — К Орангутану в храм? Наверное, стоит податься на равнины - остепениться... А может, откроем свой постоялый двор где-нибудь в Датэ? Будем подавать отменные сладости! Как думаешь? Или, может быть, уйти дальше к столице... Волк, утверждаясь в крепкости стен и потолка, вёл своего болтливого господина вперёд — если не преступника, ров с которым даже не закрыли решёткой, исчезновение Божественного наследника уже могли заметить. Забрезжил свет. Отметив дальновидное наблюдение своего господина, Волк осторожно выглянул из туннеля. Лунный свет побуждал поляну, усыпанную мягкими кисточками высокой травы на обрыве мерцать чистым серебряным блеском. Оружие — клинки и копья, чью сталь изъело время. Сломанные стрелы и кости врагов клана Асина усыпали эту землю — поле боя, где Великий Святой Меч завершил многолетнее сопротивление, поразил генерала Тамуру и присоединил Хатакеяму у своим владениям? — Волк? Что… Шикнув своему неспокойному господину, Волк осмотрелся вновь. И правда — мост. Ведущий с обледенелых земель горного клана ириса на территорию почившего клана Хатакэяма, на плодородных землях которого ныне разбита одна из деревень Асина, зовущаяся восточными Окраинами. Или… Разрушен. Мост, который Волк едва различил за высокой травой, не уходил с Асина далее пяти шагов — обугленные доски торчали, указывая в сторону горного склона и дороги, петляющей меж густого елового леса. Неужели… Они оторваны от остального мира. Окружённая непреодолимым ущельем Асина стала точно островом, чьи берега омывает остывший ветер с равнин, скользящий меж пик острых обледенелых скал. Им не сбежать. Точно подтверждением по влажному ветру, что стал ещё ледянее, в тишине спящих гор… голос. — Божественный наследник. В компании своего верного синоби. Голос, сковавший всё внутри точно лёгкие от мороза Асина. Волк с усердием выдохнул. Синоби попросил своего господина оставаться здесь, у выхода из пещеры. Сам же, крепко стиснув ножны, вышел под лунный свет. Его широкая и статная фигура, укрытая плащом с золотой вышивкой ириса, возвышалась над мерцающими кисточками травы. Тяжёлый красный лук, опалённый, испытавший на себе ярость молнии владельца-самурая. Длинные тонкие ножны катаны. Шлем, прячущий чёрные волосы. Он неотрывно смотрел туда, далеко вперёд. Там, среди утёсов, усыпанных кажущимися маленькими елями, укрытыми нетающим снегом, точно пламень горел — такой же вечный — храм Сэмпо. Разбитое на горах Конго, не принадлежащих по сей день ни единому клану, святилище моления Будде пребывало в вечной красочной осени, какую видывал Волк лишь единожды — на коротком задании на равнинах близ Этиго. Он неотрывно смотрел… даже зная, что позади него его жертва и враг, освободивший её. — Гэнитиро. Ножны в руках дрожали. Волк выронил имя лучшего друга и стиснул зубы до скрипа. Молодой лорд Асина обернулся. Спрятанные в тени шлема глаза, расслабленное лицо, пряди растрепавшихся чёрных волос. — Волк. Спустя три года. Ты не изменился. Имя… не то. А тот, кого лорд назвал не тем именем, забыв прозвище, выдуманное его детским разумом, с его утверждением был не согласен. За эти три года в разлуке, после падения Хирата, скитаний по продрогшим лесам и ночи в воющих стенах покосившегося святилища, Волк выучился ещё нескольким новым чувствам. И прямо сейчас синоби напрягал челюсти, стискивая ножны до боли в кистях, только бы не пасть на колени и… И? Что? Глаза щипало. Опять. Сердце резало всё ещё зачехлённым клинком. Дышать… невозможно, точно воздух стал камнем. Но в отличие от многих лет учёбы у этого учителя, что прямо сейчас стоит перед ним и не выражает ни толики каких-либо эмоций, в эти тяжёлые минуты воссоединения… Волк различить одолевающие чувства не мог. И даже когда они таким сильным пламенем обуяли его. Злость? Радость? Печаль? Желание? Отчаяние? Боль?.. Последнее было очевидно. Волк склонил голову, стараясь не выдавать своего состояния. Впервые — он превосходно справлялся с выражением безразличия на своём лице — впервые ему тяжело держать своё тело в тисках холодности и смирения. — Волк… не хочет поприветствовать своего старого друга? Рассказать историю скитания по окраинам Асина? Жизни у старого синоби в покинутом храме? Так!.. Это действительно сделал он. Гэнитиро похитил Божественного наследника. Синоби услышал мягкие шаги по влажной земле. Шорох примятой травы. И..! Волк поднял голову. Точнее, её ему подняли. Крепкая хватка чернёных пальцев — безумно горячих — большая ладонь сдавила его выбеленную скулу и вцепилась в выцветшие пряди затянутых в хвост волос. Волк растерял терзающие чувства. Руки отпустили ножны и эфес, синоби вцепился в запястье Гэнитиро. Первая не сильная попытка ослабить хватку — пальцы приподняли подбородок и жадно стиснули челюсть, заставляя кривиться от боли. Миг! Дыхание. Тепло губ. Пальцы надавили сильнее, заставляя приоткрыть рот. Горячий язык проскользнул внутрь. Вторая рука обхватила талию миниатюрного синоби, жадно прижимая к своему большому, широкому телу, покрытому богатыми доспехами. Его язык сладко тягуче терзал язык синоби, губы мяли его губы. Дрогнув, руки потянулись вверх. Укус. Волк вцепился в плечи Гэнитиро и оттолкнулся от настойчивого друга. На губах вкус крови. Тело заходится в слабости, грудь содрогается от тяжёлого дыхания. Голову забило осознание. Следом пришёл страх. За ним подкрался леденящий ужас. Но даже он не мог ослабить зуд, охвативший всё тело. От единого прикосновения губ Гэнитиро. Он! Один поцелуй. И Волк отринул клятву господину и логические умозаключения о виновности человека, вкус чьих губ всё ещё терзал его. Этими руками он хотел вовсе не оттолкнуть. А обнять. И прижаться сильнее. Зарыться пальцами в чёрные волосы… Сделать больше… Смех. Волк, не в силах выбросить из головы неправильные мысли, потянулся рукой за пояс, высыпал на язык заготовленный порошок, который немедля помог разуму синоби проясниться. Смех?.. Шутки не прозвучало, но губы молодого лорда кривились в грубой улыбке больше. Этот звук резал рассудок. Чёрные пальцы накрыли глаза. Дрогнул голос, преисполненный огорчением: — Ты действительно не изменился, Волк… — Синоби содрогнулся. Капли влаги обогнули скулы молодого даймё. Гэнитиро… плачет? — Выбрал всё же этого мальчишку, а не меня? Ощущаешь омерзение, когда смотришь на меня? Вспоминаешь ту ночь с отвращением и стыдом, желая забыть? Рука опустилась. Влажные глаза поднялись на замершего в растерянности синоби. Волк помнил его слёзы только от боли ран, заработанных во время упорных тренировок искусству молнии. Но сейчас они… как однажды услышал синоби ещё в Хирата — горькие. — Или же ты забыл и мои слова, едва солнце взошло следующим утром? Волк не говорил. Его взгляд чутко внимал… лицо своего друга. Которое исказила маска искусственных эмоций. И… Они. Те, что сияли краше луны на небосводе. Всего мгновение назад..! «Его глаза… Почему они красные? В них словно плещется свежая кровь… Что это такое?..» В желудке закопошилось уже знакомое чувство. Страх. Он испугался Гэнитиро? Или боялся того, что происходит со старым другом?.. Волк осёк себя. Когда его разум полностью прояснился, а тело успокоилось, синоби поднял клинок, приняв боевую стойку. В конце концов, он должен на первое место ставить своего господина. А не… Проигнорировав странные вопросы Гэнитиро, Волк вкрадчиво задал вопрос: — Ты организовал нападение на поместье той ночью? Хотя в ответе он не сомневался. Тут же! Гэнитиро будто вынырнул из неизвестного морока и вопросительно посмотрел на Волка. Почти изумлённо. Брови опустились, чуть разомкнутые губы утратили кошмарную улыбку. Глаза переменили цвет на небесное серебро луны… вновь. — Я не понимаю, о чём ты, — сказал молодой лорд просто. — Ложь. Припечатал синоби. Нужно ли объяснять? Новый глава Асина сам всё понимает и знает. Но… — Меня так же, как и тебя — как и всех — сослали на срочное задание. Но оно было предлогом, чтобы очистить поместье от дееспособных самураев и синоби, и убить их поодиночке. Рассказывал Гэнитиро, точно выдавливая из себя слова, вжав голову в плечи. Несмотря на клинок, касающийся его шеи, молодой лорд Асина не шелохнулся, не двинул и пальцем в сторону своей катаны, закреплённой на поясе позади. Он как будто знал, что Волк не посмеет и поцарапать его. — Мне повезло выжить и вернуться. Но было уже поздно — большинство жителей — старики, женщины и дети — были преданы огню. Как и бандиты, наводнившие наш дом — твоей рукой, Секиро. Это… имя. Произнесённое его голосом. Волк заметно дрогнул. Клинок шелохнулся в его ранее стальной руке, и Гэнитиро шикнул, кривясь, потянулся к шее. На чёрных пальцах остались редкие подтёки крови. Волк немедля убрал меч. Но тут же замер на полпути клинка к ножнам — что он делает? А как же господин?.. Волк пытался найти глаза Гэнитиро и не увидеть в них того неизвестного красного пламени. Но тень не позволяла видеть ничего кроме скривленных в боли воспоминаний губ. Он продолжал рассказывать то, чего Волк не мог знать. Что опровергает его помыслы и догадки. Что бросает вопрос в неизвестность — кто, всё-таки желал крови, дарующей бессмертие? Но… захвативший Божественного наследника… Правдивы ли они? — Тело Дзюдзо холодело. Главный особняк горел. И вот, чего желал Волк. Глаза поднялись. Гэнитиро договорил: — А Божественный наследник вытаскивал своего синоби из догорающего подземного храма, напитав его своей силой Бессмертия! Рывок! молниеносный. Растерянный Волк едва успел напрячь руки и отразить удар расчехлённого длинного клинка. Промелькнул алый взгляд. Кровожадная улыбка застыла на скривленных губах старого друга. В боли и неуёмном оглушающем желании неизвестного. Тонкий клинок танцевал в серебре поляны, ловя первые капли ледяного дождя. Гэнитиро! был там. В последний день существования поместья. Запечатлев последние вздохи агонии семьи Хирата, он нашёл его — Волка. На плечах Божественного наследника, сбивающего босые ноги в кровь. — Гэ… Гэнитиро! Стой!.. Звон стали. Искры золота. Стремительные шаги. Тяжёлое дыхание. Он не внемлил. Волка, отчаянно парирующего сокрушающие удары Гэнитиро, вновь сковал алый взгляд. Брови блаженно приподняты. На бледном лице растянута улыбка предвкушения. А обнажённые зубы… Гэнитиро было достаточно облизнуть губы, чтобы быть похожим на дикое животное! «Это… уже не он». Но Волк не переставал пытаться. Дотянуться до рассудка того Гэнитиро, которого знал три года назад. Ведь всего на мгновение! когда он задал вопрос, вынося обвинение в падении Хирата… он появился перед ним вновь. — Гэнитиро! Слушай меня!.. Он никогда не понимал, что происходит в голове этого человека. Тогда, ранее и теперь. Но зато благодаря ему понял себя. Что он лучше падёт, чем хоть ещё одну царапину оставит на его теле. Как по велению Будды… Крик разодрал горло. Синоби выгнулся, задрожал клинок. Смазался туманный полог небес. Острая катана нового лорда Асина разрубила кольчугу. Боль разнеслась по груди обжигающими молниями. Едва Волк выровнялся и пришёл в себя… Разворот. Удар. Он вырвал новый болезненный стон. Синоби пошатнулся, отчаянно сжимая в руке Кусабимару. Ноги подкосились, кровь горячо заструилась под разрубленными хакама. Точно танцуя среди белых кисточек травы, мечущихся в воздухе на сиянии отражения луны стали клинка, совершил третий поворот. Рычание достигло забитых стуком сердца ушей. Рывок! Боли не было. Но зато осознание упавшей под ноги собственной левой руки выбило землю из-под ног Волка. Кровь синоби обильными брызгами окропила серебряную траву, что наблюдала за танцем старых друзей. Кусабимару звякнул о камни. Волк пал на колени, хватаясь за обрубленное плечо. Попытка поймать последний взгляд Гэнитиро. Звон убранной в ножны катаны. «Однажды мы сойдёмся в битве насмерть». Так он говорил. Янтарные глаза потухли. Скользя взглядом по Гэнитиро, поймав его первый шаг навстречу, Волк рухнул лицом в траву — сознание утекало, точно кровь, стремительно покидающая его холодеющее тело.

***

Но Волк бессмертен. И потеряй он все конечности до единого — спустя минуты он вздохнёт вновь. Но и без того — Гэнитиро не стал добивать его. По крайней мере о том ему, пробудившемуся вновь на том же месте, на той же соломе… в тех же прохудившихся стенах забытого святилища подсказывала растерзанная кольчуга и порванная одежда. Обычно Волк всегда стирал свои вещи сразу после сражений — невозможно биться и не получать ран — у него больше не было одежды, и он не хотел доводить единственные хакама и хаори до плачевного состояния, пусть он всего лишь синоби. Но сегодня он смотрел на новые рваные раны на своём облачении — они обильно пропитаны кровью, пятна уже засохли. Грудь, ноги… рука… И та, залатанная дырка от раны в подземном храме — старые пятна уже настолько въелись в ткань, что едва были заметны. Или это хаори так замаралось, пока он прозябал во рву Резервуара? Но других прорех Волк не нашёл. Кольчуга была разрублена только в одном месте. Гэнитиро и правда отрубил ему только руку. А что после? Если он не был врагом Волку, зачем он атаковал его? Рассказывая о происшествии в Хирата, и что он в те минуты был там и видел, как Божественный наследник «благословляет» своего синоби на бессмертную жизнь. Если он не хотел бессмертия, почему тогда схватил мальчика? Волк никогда не понимал, какие мысли плодятся в голове его друга-самурая. Но прямо сейчас он не мог отыскать и логики в его действиях, которая ранее присутствовала всегда. Волк помнит этот взгляд. А ещё помнит глаза его старого друга детства, который всё ходил за юным синоби по пятам. И заставил запомнить эти проклятые чувства, которые вновь лишили синоби его господина. Гэнитиро точно опьянённый, будто пребывающий в мороке и одновременно сопротивляющийся ему, из себя настоящего он в следующую минуту становился чужим, безумным… жаждущим крови. И возвращался вновь. Но кто… или что управляет им? Волк задумчиво опробовал свою новую руку-протез. Дерево, металл, бечевка. Крюк-кошка встроен в него. И определённо, он требовал доработки. Синоби добавил бы к своему новому боевому инструменту несколько полезных предметов. Как например колесо для сюрикенов, ранее неудобно подвязанное к запястью, и кунаи наставницы, некрепко сидящие на ремешке и вечно ранящие его бедро. Обрубок плеча всё ещё болел. Возможно, от крепко сидящем на нём протезе. Или… будто напоминая Волку, кто лишил его руки. Но все раны давно уже затянулись. Даже с лекарством из тыквы, которым поделился с синоби его маленький господин, которое мгновенно исцеляет самые болезненные раны, прошло немало времени. Волку оставалось лишь подлатать кольчугу и надеть истерзанную одежду. А ещё поблагодарить Резчика. Этот старый синоби одолжил Волку протез, который и ему послужил хорошую службу в годы танца с клинком в брызгах крови. Он же и поведал о возможностях протеза и как его можно усовершенствовать. И это кстати. Потому что Волку необходимо было отправлять в путь. Он выжил. Но не справился. Его господин вновь похищен. Им.

***

Гэнитиро Асина. Самураи нервно шептались — что происходит с лордом в последние дни? Нет! Семидневки! Уже почти две недели прошло, как он принёс в замок странного мальчика и поселил его в верхних покоях почившего главы Иссина, да приказал служить, охранять и заботиться более, чем о нём самом. А сам заперся в своих покоях и даже на советах не появляется. Асина замерла точно во сне, пока владыка там, за седзи с безмятежными океанскими волнами… Неиствует. Судя по ярости молний, разрезающих чёрные небеса над тенсю. Сухая гроза в Асина — не редкость. Редкостью она становится близ зимы, когда уже установились глубокие холода и на горных тропах образуется опасная ледяная корка. И прямо сейчас снег уже покрывает склоны горного клана. А молнии так и буйствуют. Всё могущество их лорда! Лишь Святой Меч мог найти и выходить такого величайшего воина среди невежественных крестьян. Лорд Иссин славился своим простодушием и волей к победе. Жадностью до силы и, несомненно, острым умом. Но Гэнитиро Асина остаётся загадкой для его подчинённых. Никто не знал, какой он на самом деле. Пока что картина безразличного, но строгого лорда стабильно держалась в беседах солдат и придворных. Но слухи постепенно рассыпались по горным склонам. Хотя бы то, что он отрубил ни единую голову. За несколько дней! после появления того мальчишки. Но выведать причины не вышло — господин Дзинсукэ — личный телохранитель лорда — неподкупаем. Более того — он даже не пьёт с ними — его коллегами-самураями — не только от саке отказывается, но и от чая со сладостями с замковой кухни. Чудесным образом появляющихся на столах к вечеру. Или ранним утром. Здесь тоже наследили слухи, уже совсем противоположные, в которые верить, однако, отказывались. Впрочем, надо отметить, что лорд всё-таки покидал эти стены и выходил на обход. Тренировался и задерживался на смотровой площадке замка — в его, по слухам — любимом месте. И ничего необычного самураи, служащие в замке, не заметили. Разве что однажды ещё один слух пошёл — посещает их лорд подземелье, где происходят дурные вещи. Откуда доносятся до главных дверей тенсю пугающие вопли. Где обитает тот странный человек, мнящий себя великим учёным и лекарем…

***

Жизнь текла умеренно. Подобно мыслям в голове Божественного наследника. Отныне мальчик проживал в верхних покоях главной башни замка, был накормлен и напоен. Тёплая вода и умелые руки слуг ежедневно очищали его тело, а мягкий футон дарил приятные сны. Сны о том, как дорогой синоби Волк кропотливо разжигал огонь и нагревал воду, как помогал, хоть и был несколько смущён просьбой господина, вымыться мальчику, и стирал его одежду. Готовил пищу, приносил чистую воду и согревал, прижимая в тёплых оберегающих объятиях к своей груди, морозными ночами. Точно как настоящий отец. Порой, желал мальчик пробудиться и увидеть своего верного Волка в окружении гневных лиц незавершённых статуэток Будды. А не величественные волны на седзи его новых просторных покоев. И стену спин элитных самураев, не позволяющих Божественному наследнику покинуть это место. Что случилось тогда, там, на поляне? О чём говорили лорд Гэнитиро и его синоби Волк? Они стояли очень близко, а сам Божественный наследник, спрятавшись в пещере, не мог ни услышать, не увидеть четче. Внезапно началась битва. За звоном стали клинка лорда и синоби Куро не слышал шагов за своей спиной. Его голову и шею вдруг сковала сильная боль — мир в глазах мальчика померк. Пробудился Божественный наследник уже в стенах крепких замка Асина. Целый и невредимый. Просторные покои, родовые доспехи семьи Асина, золотом отлитая статуя Будды. Мальчика охраняли лучшие воины лорда Гэнитиро, ему подавали сытные обеды и сладости, предоставили целую библиотеку, полную интересных книг. Окна в его покоях также были открыты на некоторое время утром, днём и вечером перед самым сном — но, даже пожелай мальчик сбежать, покинуть комнаты с их помощью Куро не удалось бы — выбравшись наружу, он оказался бы на самой высокой крыше замка под пристальным взором лучших ниндзя лорда Гэнитиро — воинов клана Полуночников, чьи чувства обострены в несколько раз сильнее, чем у самых одарённых синоби. Так рассказала Божественному наследнику госпожа Эмма — лекарь на службе у главы Асина — они вновь встретились уже не в разрушенном храме Резчика Орангутана, а здесь, в замке. Женщина-врач повествовала господину Куро о том, что служила ранее мастеру меча Иссину Асина, но после того, как старый воин скончался, отныне приказы она стала получать от лорда Гэнитиро — внука почившего вождя. — Госпожа Эмма, это вы помогли лорду Гэнитиро найти нас с Волком? — прямо спросил однажды молодой господин у лекаря. Женщина покачала головой, понимая подозрения мальчика. — Нет, господин Куро. От лорда Гэнитиро мне не поступало приказов о вас и о вашем синоби Волке. Лишь забота о здоровье солдат, придворных и самого нового даймё Асина. — Кажется, он знал о нашем местоположении. Так он смог застать Волка врасплох. Куро размышлял. Гэнитиро — старый друг из детства Волка. Ранее молодой глава клана, когда тот ещё был простым самураем семьи Хирата, и синоби Божественного наследника были очень дружны. Волк не рассказывал своему господину о своей дружбе, но Куро не был слеп и видел тот горящий в глазах своего синоби интерес к этому юноше. Как часто защита его синоби сменялась спинами самураев. И улыбку молодого Гэнитиро, его хмурое, но в миг светлеющее лицо, едва они встречались в главном зале дома Хирата. Однажды Куро посчастливилось сбежать из-под надзора самураев семьи Ногами — отца и сына, с которым Волк часто договаривался о защите Божественного наследника в его отсутствие. На заданиях, тренировках или… в крепком сне тёплых объятьях юного самурая в стенах его небольшого дома у подножия главного особняка. Где Волк и должен был быть. Синоби уже тогда нарушал Железный Кодекс. Точнее, мягко его избегал. Кажется, Великий Синоби Филин и главы семьи ничего не замечали. Пока не настал тот день. Тогда, спустившись за своим синоби к реке у самых врат поместья — далеко это было для маленького мальчика, едва ли видавшего что за стенами своего роскошного дома! Накрапывал дождь. Две спины под зонтом — блекло-оранжевая, как его взгляд при дневном свете, и серо-синяя, также вторившая цвету глаз обладателя. Юноша с высоким хвостиком волос о чём-то с улыбкой рассказывал своему другу, а тот с упоением его слушал, не отрывая взгляда от его лица. Кажется, они замышляли что-то ребяческое, но мальчику не удалось дослушать — в тот день Волка впервые поймали за неисполнением своих обязанностей. Синоби наказали пятьюдесятью ударами тяжёлой палкой, на которой был начертан свод Кодекса синоби, а молодого самурая посадили под домашний арест, позволяя ему выходить только на уроки наставницы, и исключительно в сопровождении. Но кто бы думал? Едва подзатянулись раны на истерзанной спине, на месте Волка Куро вновь увидел уже знакомые лица семьи Ногами… Но судьба всё же достигла своего — Хирата были стёрты с лица Асина — ей удалось разлучить друзей. Куро не по своей воле не сказал своему синоби, что повстречался с Гэнитиро на пороге главного особняка в ту роковую ночь, пропахшую маслом и жжёной плотью. Божественный наследник впервые одарил кого-то своей силой, впервые напитал бессмертной жизнью, и всеми силами пытался своего синоби спасти. Далее… он забыл об этом. С Волком они скитались, прозябали в холодных, продуваемых ветрами осени лесах, питались лишь дичью и грибами да ягодами, а порой не ели и вовсе. А после они поселились у старика Орангутана в разрушенном храме. Госпожа Эмма наведывалась к своему дедушке — женщина-лекарь оказалось прислуживает в самом замке клана Асина под крылом даймё… обронила имя нового молодого главы, и Куро припомнил о Гэнитиро. На лице ранее спокойного синоби смятение и тревога. Но Куро не мог обронить и слова — он не знал, обрадует ли это Волка или огорчит ещё больше. Ведь Гэнитиро был его лучшим другом. А после их схватили. И всё встало на свои места. Теперь, оказавшись в этой смутной ситуации, Куро терзался в догадках: правда ли Гэнитиро изначально желал заполучить кровь Дракона и стать бессмертным? Он обманул Волка, чтобы приблизиться к Божественному наследнику? Воспользовался молодым синоби, подружился с ним, а после организовал нападение на поместье и… Куро встрепенулся. Он наконец-то понял. Как бы трудно это не было в сумбуре этих событий. «Нет. Ведь тогда, в подземном святилище Гэнитиро не пожелал бы забрать у меня раненого Волка. Теперь я вспомнил: на его лице было столько невыносимой боли и страха, будто он вот-вот умрёт… а его глаза смотрели только на моего синоби. Если бы это был его план, и он хотел получить мою кровь, то по завершению атаки на поместье он убил бы Волка и захватил меня. Но это не он ранил Волка в спину — Гэнитиро пришёл позже. Тот, кто атаковал моего синоби тогда, после битвы с наставницей Бабочкой, тот и был тем, кто пожелал Бессмертия… Это не Гэнитиро». Копаясь в воспоминаниях, Божественный наследник медленно исследовал короткими шагами свои покои под взором ожидающей Эммы и придворных дам, сопровождающих лекаря и оберегающих маленького гостя замка. Они тревожились смутой на лице молодого господина, но не смели прервать его думы. «Но сейчас новый лорд схватил меня и заточил в своём дворце. Не Волка, которого определённо желал увидеть… и забрать, — мальчик отчаянно вспоминал недавнюю встречу на серебряной поляне. Но его взору были закрыты действия Гэнитиро. А Волк стоял к пещере спиной. — Он забрал меня. Либо Гэнитиро пожелал моей крови прямо сейчас с определённой целью, либо у него… отныне другой более сложный и коварный план, в котором я являюсь всего лишь разменной монетой». Но что тогда хочет новый лорд северных гор? Ведь с того дня Куро больше не видел Гэнитиро. Мальчик развернулся и вновь опустился на татами перед женщиной-лекарем. С губ сорвался вопрос, в глазах читалась уверенность: — Госпожа Эмма, лорд Гэнитиро медлит. Что-то случилось? — Божественный наследник… — растерялась от внезапного вопроса женщина. — Что вы имеете в виду? Куро принялся рассуждать то, о чём только что проводил суждения в своей голове: — Глава Асина схватил меня и запер здесь, в своём дворце. Он без сомнения возжелал моей крови — силы бессмертия. Но прошло уже более семи дней — он не являлся и не требовал от меня связать нас клятвой. Эмма медлила. Она опустила глаза и молчала. Куро не мог сказать — пытается ли лекарь что-то скрыть или просто — ничего не знает. Но ответом послужило: — Мне это неизвестно, господин Божественный наследник. Глава ведёт себя как прежде, его распорядок дня не изменился со дня вашего прибытия во дворец. Она не вдавалась в подробности внезапных вспышек животной ярости и сменяющих их осознанием содеянного, порабощающим ужасом и слёзным горем. Это не касалось молодого господина с кровью Дракона. Слухи о Додзюне и новые «охранники» Асина с красными глазами раскрыли секрет странного поведения ранее спокойного и размеренного главы Гэнитиро. Но... что-то здесь определённо не так. — И он… ничего не говорил обо мне? И своих намерениях? — Боюсь, в моём присутствии он не делился своими планами на вас, молодой господин. Покачала головой Эмма. Меланхоличное течение времени несло ветрами зиму в горы Асина.