Be mine

ЧанЁль в ярости. СеХун практически каждый день на протяжении месяца мельтешит перед ним. С того дня, как они поссорились он стал проводить время с ЮРой. Они прям подружками стали. ЧанЁль не хотел говорить с ним. Его раздражал СеХун. Он хотел избавиться от этого парня. Пак старался отсиживаться в своей комнате, но ЮРа словно нарочно заглядывала к нему в комнату с какой-то просьбой для «СеХуна». — В общем, такая ситуация у меня, — на выходных ЧанЁль встретился с СынВан. Та же с улыбкой встретила его на пороге квартиры. — Ты обязан извиниться, — она поджала колени. — Это ужасно с твоей стороны. ЧанЁль, виноват полностью ты. СеХун влюблённый по уши подросток. Не думаю, что на самом деле ему настолько нравится быть с ЮРой. Он так приглядывает за тобой. Он видит, что ты не водишь никого, сам ни к кому не ходишь. Ему спокойно, что, во всяком случае, ты сейчас один. Это даёт ему огонёк надежды. Мы с тобой друзья. Ты любишь СеХуна. Подумай сам, дурачок. Неужели всё то, что ты сказал про его жизнь? Ты правда к этому так относишься? — Я не знаю, — фыркает ЧанЁль. Сердце ныло, слёзы подступали. Хотелось провалиться. Хотелось отмотать время назад. Хотелось никогда не встречать этого парня. — Я много думал об этом. Я чувствую себя ужасно от этой всей ситуации. — Так извинись! Да почему ты такой упёртый баран?! Ты производишь впечатление хорошего парня. Просто сказка. Но, ЧанЁль, чем ближе тебя узнаёшь. Разочаровываешься, — поджала губы девушка. Парень приблизился к ней. Он сложил руки по обе стороны от СынВан. — Если ты до меня дотронешься, заявлю отцу о домогательствах. ЧанЁль удивлённо смотрит на Сон. Та же указывает на дверь. Пак собирает вещи, остановившись у двери, смотрит на одноклассницу. — Мне точно уходить? — с надеждой на остаться спрашивает Пак. — Да, — кивает девушка. — Определись уже. Не приходи ко мне со словами, как тебе плохо от ссоры с СеХуном. Не жди от меня поддержки в такое время. Не жди совета по примирению, если сам лезешь мне в штаны. ЧанЁль выходит. Он громко хлопает дверью. И от чего он только сейчас начал плакать? Но по дороге домой он понял, что слёзы остановить невозможно. В голове всё повтором играют слова Вэнди. ЧанЁль вспоминал всё, что говорил СеХуну. Он действительно считал его жизнь дерьмом. Он хотел вытащить его из этого. Но его раздражало то, что СеХун не даётся. ЧанЁль знал, что сейчас СеХун у сестры. Он у них дома. Руки сжались в кулаки. Пак свернул в какой-то переулок между зданий. Он облокотился о стену. Грудь сдавливало чувства вины, страха и ненависти. ЧанЁль понимал, что виноват перед СеХуном. Что рот стоило держать на замке. Страх — боязнь потерять СеХуна навсегда. Ненависть — к себе. ЧанЁль будет себя ненавидеть, если упустит его. Голова шла кругом. Пак схватился за неё. Дышать становилось сложнее. ЧанЁль возвращается домой поздно. Он не знал, сколько просидел между зданий, но пришёл домой к позднему вечеру. Он тихо проходит мимо матери. В коридоре, что вёл в спальни, он встретил СеХуна. Улыбка с лица младшего исчезла. — Где ты был? — удивился О. Он ближе подошёл к Паку. — Нам надо поговорить, — Ёль не поднимал глаз. Он грубо схватил одноклассника за руку, затащил его в свою комнату, кинул на кровать. Видя растерянное лицо СеХуна, ЧанЁль сел на край кровати. — Я ведь должен извиниться. Я… СеХун, я так боюсь тебя потерять. И я наговорил всех этих глупостей. Я не буду скрывать, я не считаю твою жизнь сказкой, но я дал слово вытащить тебя из этого дерьма. Но то, что я тогда наговорил… Это не совсем то, что я имел в виду. И теперь я боюсь. Боюсь, что могу потерять тебя. Но если я потеряю тебя, я возненавижу себя. — ЧанЁль-щи, это я виноват! — СеХун взял возлюбленного за лицо. — Это я должен был сразу тебе довериться! Но моё недоверие привело к тому, что ты ходил к этой Вэнди! И… я полностью доверяю тебе всего себя! Я полностью доверяю тебе всю историю своей жизни. Прошу, ты только будь моим. Парни легли на постель. СеХун крепко держал руку ЧанЁля. Парни вновь просто разглядывали потолок и каждый вновь был в своих мыслях. Пак даже не сразу понял, что парень рядом с ним уснул. Ёль улыбнулся, прижав его к себе. Рот СеХуна был слегка приоткрыт. Он прижался к ЧанЁлю. Его ресницы подрагивали, а брови периодически хмурились. — Что же моему малышу снится? — шепчет Ёль, гладя О по волосам. Он аккуратно, чтобы не разбудить, целует Хуна в лоб. Так ЧанЁль и не уснул. Он был слишком напряжён. Вся ситуация изрядно потрепала его нервы. Зато Ёль заметил, как на деле беспокойно без таблеток спит СеХун.

***

— Где СеХун? — на утро интересуется старшая Пак. — Мы с ним хорошо подружились за это время. — Спит, — сонно отвечает ЧанЁль. — А ты видимо не спал. Надеюсь, тебя мучили угрызения совести, — ЮРа делает глоток сока. — Нуна, просьба, отъебись. — Так! Слышу кто-то уже проснулся! — на кухню, словно бабочка, залетела мама Ли. — Где твой дружок? — спрашивает она. — Спит, — отвечает, заметно занервничав, ЧанЁль. — Что я говорила по поводу ругани в доме? — удивляется мама Ли, протягивая ЧанЁлю руку. — Ах, да, рукопожатие! — самый младший семьи Пак жмёт матери руку. — Мне казалось договор был в виде денежного наказания. В копилку, Чан-ни. — Блять! — слышится с гостиной. — Ёбаный кофейный столик. ЯнМи, на кой хуй мы его поставили?! — на кухню, держась за ногу, а именно за мизинец, вошёл СонДжин. — Кто посчитал сколько матерных слов он сказал? — Три! — сразу ответила ЮРа. — Ну ты сдавала, — сложил на груди руки ЧанЁль. — Матершинник матершинника всегда будет защищать. Это всё твоё бестолковое воспитание, СонДжин! — возмущается женщина, но старается не превышать голоса. Всё же их гость спал. — Да я работал, это ты с детьми сидела. — А вот если бы сидел ты, такого бы не вышло. Стоять, хочешь сказать я виновата в том, что мой сын матершинник?! Может это ещё я виновата, что он у меня мальчиком родился и каждой девочке под юбку смотрит?! Это я молчу про то, что он ещё там смотрит! — Мам, — попытался возразить Чан. — Хорошо мозг сработал предохраняться! СонДжин, все гены твои в нём! В меня только лицом пошёл! А теперь уйдите все с глаз долой, я и ЮРа приготовим завтрак. Мужчины покинули комнату. Отец удивлённо смотрит на сына, тот лишь качает головой, мол «не знаю, что на маму нашло». ЧанЁль вернулся в комнату. Он аккуратно лёг рядом с СеХуном, думая, что тот спит, но парень развернулся. Он уже не спал и удивлённо разглядывал уставшего ЧанЁля. — Я слышал, как твоя мама ругается, — хихикает он. — У неё просто климакс, только я тебе не говорил, — смеётся Ёль. — Ты ведь плохо спал? — А ты вообще не спал, — улыбается СеХун. — Если что, скажи, что кушать не будешь. — Это ещё почему? — удивился О. — Там ЮРа маме с готовкой помогает. Вдруг отравит. — Дурачок ты! ЮРа хорошо готовит. Но твоя мама вкуснее, — хихикает О. — Только я этого не говорил. Парни лежат в обнимку, и ЧанЁль даже не замечает, как начинает засыпать. СеХун улыбнулся. Он считал, что его парню стоит набраться сил. Но он хрюкнул, стараясь сдержать смех от громкого сопения молодого человека. СеХун разглядывает спящего Пака. Он накидывает на него ногу, укладывает на спину, ложится на грудь. И всё же громкое сопение чуть раздражало. СеХун поморщился. Сел и оглядел комнату. Он заметил кучку грязного белья у двери, которую, по-видимому, должна была забрать госпожа Ли. СеХун аккуратно встал и стал копаться в грязном белье парня. Как бы мерзко это не звучало, О бы с вами не согласился. Даже грязное бельё любимого человека не будет противным. Заметив скомканные носки, О посчитал, что это идеальный вариант. Аккуратно их взяв, он скомкал и запихал их в рот ЧанЁля. Сопеть парень перестал. Но когда СеХун посчитал, что его парень может задохнуться вытащил и откинул. А сопение вновь раздалось на всю комнату. — Всё в тебе идеально, Пак ЧанЁль, думал я, — начал вслух СеХун, — но твоё сопение сводит с ума! Но я тебя и с твоим сопением люблю, мой сладкий. Ты спи, набирайся сил. Тебе же ещё спасать принца. Глупого, бестолкового и упрямого принца. В которого ты влюбился по собственной глупости, мой дорогой Ромео. Только я далеко не Джульетта. СеХун проводит ладонью по щеке возлюбленного и замечает, как тот улыбается. Пак прильнул к руке О. — Я Меркуцио. Ты, наверное, и не читал «Ромео и Джульетта». На самом деле Меркуцио друг Ромео. Но он был убит… только мы перепишем историю Шекспира. Но сейчас, — О вздыхает, он положил ладонь на щеку старшего парня. СеХун любовался своим недо Ромео, когда дверь в комнату открылась, а первое, что сделал СеХун, прошипел. — Кушать, — удивляется ЮРа. — Я попозже. У меня тут возлюбленный спит. — Он без тебя спать не может? — удивляется нуна. — Я не могу оторвать глаз от этого произведения искусства, — улыбается СеХун. — ЮРа, я хочу побыть с ним. — Он как будто умирает, — закатывает глаза девушка и выходит, ради СеХуна тихо закрыв дверь. О ложится на грудь парня. Вздыхает, ладони так же складывает на крепкой груди. Слыша ровное дыхание любимого человека, он успокаивался. Но вопрос, как ЧанЁль собрался вытаскивать его из семейных проблем его не покидал. Как же ЧанЁль заберёт его из семьи? А главное — куда? О не сможет сесть на шею родителей Пак. Мама Ли, конечно, его любит, но не может не признать, что они будут его смущать. СеХун подумал, что лишь усложняет жизнь Ёлю, и тут же тяжело вздохнул. — Мы ведь всё преодолеем? Ты только, Ромео, не смотри на Джульетту, прошу.

***

— А ты мне приснился сегодня, — хихикнул ЧанЁль. Хун лежал на его голой груди. Он упорно игнорировал сосущую боль в желудке. — Мне снилось, как ты пытаешься приблизиться ко мне, как ты тянешься ко мне, но не можешь. У тебя на шее железный ошейник. И ты кричал и плакал. А я как ненормальный старался что-либо найти. Я не говорю уже о ключе! Хотя бы монтировку разрезать цепь! — И? — заглушил своим вопросом ворчание желудка О. — Я нашёл! Я нашёл ключ! Не знаю как! Но высвободить тебя было не легко, ведь было расстояние, между нами. А мне так больно было видеть, как ты плачешь! Я дошёл до тебя несмотря на то, что я исколол все свои ноги. Когда я впопыхах старался поскорее высвободить тебя, ты только и твердил, что всё моё лицо окровавлено. И твои руки были в моей крови и собственной! — Это ужасный сон, — О садится на живот Ёля. — Я проснулся в холодном поту. — Замолчи, — хихикает Хун. — Смотри, — улыбается О и берёт руку возлюбленного. Он начинает водить по свежим засосам по своему телу. — Ты ведь показал этим, что я твой, так ведь? — он получил кивок в ответ. — Ну и всё, ты уже спас меня. — Не правда. Ты всё ещё живёшь в доме этих… монстров, — ЧанЁль старательно подобрал слова, чтобы не задеть чувства Хуна. Пусть его семья и относилась к нему с ужасной жестокостью, но он не знал истинных чувств О к ним. СеХун, улыбаясь, притягивает к себе ЧанЁля. Тот садится и нежно целует парня. Хун проводит по крепим рукам возлюбленного. Его дыхание вновь становится тяжёлым, когда Пак спускается поцелуями к шее. — ЧанЁль, неужели так тяжело… — женщина застыла в дверях, видя голую спину друга сына, его откинутую голову и то, как её младший ребёнок расцеловывает своего парня. ЧанЁль вылупил глаза на мать, медленно отстраняясь от шеи СеХуна. Се слез с Ёля, накрывшись с головой. — А ты когда пришла? — удивился ЧанЁль, слыша хихиканье парня и видя весёлую улыбку матери. — Только-только. Ну мог и предупредить. ЯнМи, залившись громким смехом, ушла. Чан стянул одеяло с СеХуна, который продолжал лишь хихикать. Посмотрев в закрытую дверь, ЧанЁль выдохнул. — Думаю пора собираться. Старший парень начинает одеваться, пока младший разглядывал его тело. Сокращение накаченных мышц старшего действительно сводили с ума по уши влюблённого СеХуна. Когда Ёль уже был одет, а сам голый О даже не прикрылся, сел на край, он схватил Пака за руку. — Не уходи. — Но мне надо помочь матери, — удивился Пак. — Я знаю. Но я хочу, чтобы ты обнял меня и поцеловал. ЧанЁль нежно целует младшего в губы, валит на кровать и устраивается меж ног. Проводит по бёдрам и улыбается в поцелуй. Покрывает шею чмоками, пока младший хихикает, путаясь в волосах старшего. СеХун же наслаждался этим недолго. Через пару минут вошла мама Ли. — Ну и сколько я должна тебя ещё ждать? — женщина встала в дверях, она смотрела на молодых парней. — Мам! СеХун голый! — ЧанЁль сел меж ног возлюбленного лицом к матери, прикрывая своим телом гениталии парня. — Ой, а то я не знаю как у мужчин всё устроено. СеХун, пожалуйста, будь добр, отпусти ко мне сына. Мне действительно нужна его помощь. — Конечно, Госпож… — но парню не дали договорить. — Мама Ли. Женщина с улыбкой вышла. — Я буду лежать в постели и ждать тебя, мой принц. — Не думаю, что мама даст теперь нам покоя. — Будете делать это тихо и дам! А теперь живо к матери на помощь! ЧанЁль с улыбкой выбегает из комнаты. Хун валится на постель. Он укрывается, и его взгляд сосредоточился на белом потолке. В раздумьях, заслужил ли он себе ЧанЁля и его семью, стал вспоминать свою жизнь. Мать с детства ненавидела его, смотрела за сыном, только чтобы первого не забрали. О и не замечает слёз. Весь тот ужас его жизни сдавливал грудь. Но на него напрыгнул парень, спихнув этот груз. Увидев его, Хун натянуто улыбнулся. Этот парень тоже являлся причиной слёз и совсем не от ангельского обращения с младшим. — ЧанЁль, — тихо зовёт младший. Он видит, как его парень с улыбкой разглядывает его лицо. — А когда ты понял, что влюблён? Когда ты понял, что я тебе интересен? Когда ты… понял всё то, что тогда сказал мне в кафе. О том, что хочешь, чтобы всё было серьёзно. Я смотрю на твои действия и не замечаю серьёзности в них. Я не вижу тех серьёзных намерений, о которых ты мне рассказывал. — СеХун. — Что? Не прикрывайся тем, что ты подросток и тем, что гормоны идут против тебя. — Но я же… я идиот. Я признал это. Я оступился и понял, как больно терять тебя. Отныне я больше не позволю своим желаниям брать над собой вверх. Хотя после такого, не думаю, что у меня появится желание. Так парни и пролежали в постели до позднего вечера. ЧанЁль проводил СеХуна домой. Он видел с каким нежеланием О отпускал руку возлюбленного, с какой неохотой заходил в подъезд. Но домой он вернулся, а Пак побрёл к ЮнГи.

***

— Короче, дело есть. — ЧанЁль, ЮнГи и ДжуХо сидели на крыше заброшенной многоэтажки. Туда же они доехали на такси, которое Пак с удовольствием оплатил. — СеХуна касается, — Пак отпивает пива и затягивается, взяв сигарету у ЮнГи. ЮнГи свесил ноги с многоэтажки. Он оглядывал огни города. ДжуХо оперся на какие-то старые трубы. Он смотрел на обоих парней. ЧанЁль курил, оглядывая город. Мин достал другую сигарету. — Что с О? — затянувшись, спросил Мин. — Вытаскивать мальчишку надо. А брата его сажать. — На каких основаниях мы посадим братца? — удивлённо уставился на старшего Юн. — На тех самых, что он насилует СеХун-и, а тот молчит в тряпочку. — Что ты несёшь?! — крикнул ДжуХо. — Родители бы уже знали об этом! Они бы засадили давно его! — Правда? Да они ненавидят СеХуна! Его мать ему желала смерти, когда он ещё у неё в утробе был. Там долгая история. Рассказывать её… Мне всё сам СеХун рассказал. Но… ЮнГи, твоя помощь нужна. — Я помогу только потому, что дело касается СеХуна. — Да я понял, что я хуйня полная, расслабься! — выдохнул ЧанЁль, разводя руками. — Что тебе надо? — Поговори с ТэИлем. Он поможет нам? — Хочешь, чтобы я босса вмешивал в это? — Ради СеХуна. Бэк и Пак заметили, как Мин в раздумьях стал кусать нижнюю губу. — ЮнГи, ты сам знаешь, как ТэИль относится к насильникам. Да и подкинет он нам пару ребят для помощи, — ДжуХо подошёл, наклоняясь за пачкой сигарет и вытаскивая одно табачное изделие. ЮнГи достал телефон. В раздумьях он прокрутил его пару раз в руках. Но после набрал босса. Продолжительные гудки давили на нервы. ЮнГи просто раздражали звуки гудков. На удивление подростка ТэИль ответил. ЮнГи закурил вторую сигарету. Заметно нервничая, он стал говорить. — Господин Ли, я прошу прощения за то, что тревожу, — ЮнГи стал кусать губы. На ответ мужчины подросток улыбнулся. — Да, я по делу. Моему другу нужна помощь. Я не уверен, что заплатить за неё он сможет, но отработает. Конечно, ручаюсь за него головой. Только дело вот в чём. Мы хотим спасти, сказать так, одноклассника. Да, звучит странно, но Вы выслушайте. Да, спасибо. Нам надо посадить его брата. За что? — Мин промолчал. — За то, что насилует его. Да… конечно, босс. — Мин убрал телефон в карман ветровки. — Что он сказал?! — воскликнул ЧанЁль. — Сейчас он привезёт своих людей, и мы отправимся к нему в офис. Он хочет узнать о случившемся получше. Ты едешь, ЧанЁль, только ты знаешь подробности.