Mass Effect: Легенда о Псах Войны

Десантные корабли Альянса — массивные и хорошо вооружённые, сравнимые размерами с крупными линкорами — парили в бесконечной темноте. Сорок дней назад они проделали длинный путь через вторичные ретрансляторы и сейчас, сверкая, разряжали остаточное статическое электричество после сверхсветового перехода между системами о орбиты других космических тел. Они приблизились к конечному пункту назначения. Их цель находилась внизу — на вращавшейся под ними планете, в мире, который ярко сиял в ослепительном свете солнца этой системы. Шаньси была планетой с холодным климатом: две большие снежные шапки у полюсов, и единственное место, где невозможно было встретить снег круглый год — это узкая полоска экватора. Но тем не менее, Шаньси — мир, дружелюбный к людям: здесь было несколько колоний, большая часть из которых занималась агротехническими производствами, и ещё с десяток шахтёрских поселений. Мир постепенно развивался, и все шло к тому, чтобы Шаньси стал плацдармом для дальнейшего продвижения человечества вглубь галактики. Но война пришла неожиданно — противник атаковал пару разведывательных фрегатов, что изучали заглушенный ретранслятор. Война потребовала многих затрат и обернулась ужасными бедствиями — Шаньси оккупировала иноземная угроза, что безжалостно уничтожала колонии на поверхности. Альянсу потребовался месяц, чтобы найти силы для контратаки на колонию. Он собрал значительную флотскую группировку под командованием адмирала Кастани Дрешера из Второго флота. Буквально неделю назад десантная группировка отсоединилась от основной флотилии — их задачей было подобраться к планете и высадить десант на поверхность, пока весь остальной флот будет вести бой с вражескими кораблями в системе. Задачей же наземных сил было взять под контроль крупнейшее человеческое поселение на планете, а именно — город Тайюань. Проблема была в том, что там также укрепились турианцы, фактически прикрывшись мирными колонистами. Штаб запретил проводить орбитальную бомбардировку колонии и приказал ограничиться только штурмовой авиацией. Задача была сложной, но все офицеры понимали, что совсем без потерь мирного населения не выйдет — в этом чертовом городе почти два миллиона душ. Флот, направленный к планете, представлял собой смешанное соединение: в середине боевого порядка шли три армейских транспорта: «Эдельвейс», «Акация», «Магнолия» — самые крупные корабли, чьи размеры почти достигали 860 метров в длину. По бокам шли два линкора: «Багдад», и «Манчестер». Вокруг них роились мириады мелких кораблей сопровождения и бронированных транспортных кораблей поменьше. *** Сэм Мак-Мартин резко вскочил на койке, лихорадочно глотая прохладный воздух помещения. Откинув одеяло, он перекинул ноги через борт и впился в металл палубы. Это помогло избавиться от кошмара: глубокий холод космоса едва просачивался сквозь надстройку десантного транспорта. Все хорошие солдаты знали, что сверхсветовые переходы не проходили бесследно для неподготовленного организма, и для старшего лейтенанта этим симптомом были именно кошмары. Это чудовищное бедствие поджидало его за каждым сном: для него он означал переживание прошлого заново. Обхватив грубо обритую голову руками, он позволил призрачному образу сна исчезнуть из его разума. Рядом с ним возникло движение под одеялом. Он наблюдал, как тонкая рука неуклюже протянулась, прежде чем позволить мягким пальцам скользить в притворной нежности по напряженным мускулам одного покрытого шрамами плеча. Это была Либерти, одна из членов экипажа его танка. Договоренность была, в основном случайной, невысказанной и ограничивалась долгими месяцами, проведенными в долгом пути к очередной зоне боевых действий. Мягкие пальцы играючи скользили среди шрамов и ожогов на спине, когда Сэм потянулся и вынул свой серебряный портсигар из кучи разбросанных вещей. Открыв его, он выудил из него длинные офицерские сигары — одна из многих привилегий старшего офицерского состава Альянса. Настоящие, кубинские, даже на Земле они стояли уйму денег, но Альянс очень высоко ценит своих офицеров. Руки мягко обвились вокруг его шеи, он почувствовал тёплое дыхание младшего лейтенанта. Либерти облокотилась о его спину и устремила взгляд куда-то в космическую темноту сквозь большой круглый иллюминатор. — Мы уже на месте, — сказала она тихо. Старший лейтенант лишь утвердительно хмыкнул, затягиваясь сигарой. Они вошли в систему Тета Шаньси, и по регламенту он уже должен был быть на ногах и готовиться к предстоящей миссии. Но покой и темнота каюты утягивали его назад в полудрему — что-то говорило, что у него определено найдётся ещё время, чтобы побыть здесь ещё немного. По крайней мере, старший лейтенант на это надеялся. — Командир? Внешняя переборка откатилась, из-за коридора полился яркий свет. Сержант Клод стоял на входе в офицерскую каюту, освещаемый тёплым светом со спины. Наводчик Клод чертыхнулся, удивленно глядя сразу на старшего и младшего лейтенанта. Сэм зажмурился от яркого света. Сержант сделал несколько неимоверно драматичных шагов внутрь каюты, перешагивая через разбросанные по полу вещи. — Сэр, у нас проблема, — сказал он с наигранной серьезностью. Старший лейтенант бросил на молодого сержанта раздражённый взгляд: — У меня уже есть проблема, первый наводчик, — но вставил окурок сигары между зубов. — И эта чертова проблема — ты. Сержант, поняв всю серьёзность ситуации, отправился назад по коридору, бросив последний взгляд на обнаженный силуэт младшего лейтенанта. В ответ в его сторону полетела попавшаяся под руку кружка. Она вдребезги разбилась о металл стены, но Клод поспешно скрылся за поворотом. — Черт, это была чертовски хорошая кружка, — протянул Сэм, выпрямляясь вверх. Либерти не нашла, что ответить, лишь вскочив с койки и снова надевая на себя маску безукоризненного офицера Альянса. Через считанные секунды старший лейтенант уже был полностью облачен в форму танкового офицера, судорожно пытаясь отыскать запропастившееся куда-то табельное оружие вместе с кобурой. В суматохе прошлой ночи оружие пропало из виду, но в итоге его снова выручил младший лейтенант. Либерти отыскала злосчастное оружие, и Сэм поймал его в движении, уже двигаясь к выходу из каюты. Кубарем спускаясь вниз по лестнице, он брёл в поисках нужной каюты. Узкие проходы внутри корабля были неизбывным фактом — каждый миллиметр внутреннего объема в космосе стоил безумных трат ресурсов, но это не было большой проблемой для танковых экипажей, где вошло в привычку находиться в крайне стеснённых условиях. Даже не так — Сэм заметил, что ему до ужаса стали неприятны большие площади с массой людей внутри. Все его нутро трубило о том, что открытые пространства — это угроза, а люди за спиной замышляют засадить ему нож между лопаток. Он уже принял это как факт, ведь понимал, что это дело выработанных на практике инстинктов. Скорее всего, он лучше погибнет в бою, чем вернётся обратно на гражданку. Сэм до этого никогда не был на больших десантных кораблях, хотя до этого их и не было вовсе. После очередной смены руководства в Альянсе к управлению пришла так называемая «молодая кровь»: активные реформаторы из числа молодых старших офицеров и адмиралов. Расширив военную доктрину, они ввели новый класс кораблей, первоочередной задачей которых был захват и удержание планет. До этого флот Альянса редко уходил далеко за пределы обитаемых миров, но теперь они активно занималась исследованиями тех планет, которые потом передавались под юрисдикцию Альянса, и это был лишь вопрос времени, когда они найдут в этой галактике собратьев по разуму. «Эдельвейс» — судно на котором они находились, было очень новым: всего два года от постройки, он третий в своей серии. Здесь были развёрнуты силы почти девяти дивизий различного назначения, что давало почти двести двадцать человек личного состава. Они не имели понятия, какими силами располагает противник внизу, так что собрали все силы, что имелись в ближайших военных гарнизонах. Что давало, в общем, почти семьсот человек, готовых к высадке. По данным аналитических ВИ, это было подбавляющим превосходством над противником. Каюты для обычных солдат мало чем отличались от ангаров для техники: высокие ряды коек одна над одной в несколько рядов вперёд. Для многих солдат, набранных из колонистов, долгие космические путешествия были сильным ударом по психике, особенно в столь стеснённых условиях. Так что всех морпехов сейчас держали на специальной химии — она вызывала чрезвычайную сонливость и сильно снижала их потребность в еде и воде. Как Мак-Мартина убеждал судовой врач, эта химия не являлась наркотиком в полной своей мере и не вызывала привыкания. Но по большей части, это была вынужденная мера — офицеры бы просто не сумели поддерживать порядок в столь скученных условиях. Сержантский состав и младший офицерский состав разбудили раньше, чем все остальных, и выглядели они поначалу жутковато. Лёгкое обезвоживание и недоедание было диагностировано почти у всех, а от последующей сонливости избавиться было ещё сложнее. — Строиться, презренные псы! — проревел сержант в армейской кепи и голый по пояс. В зубах он продолжал сжимать измятую сигарету. — Вы знаете чертов порядок. По ротам в две колонны, буде прокляты ваши головы! Палуба казарменного отсека гремела от грохота арамейских сапогов — солдат быстро поднимали и выгоняли прочь из высоких казарменных блоков. Заспанные после долгого перехода солдаты нехотя высыпали из-за из похожих на гробы спальных модулей, рассерженные сержанты ходили среди рядов коек, подгоняя совсем не расторопных солдат окриками. В одном только этом отсеке располагался целый мотострелковый батальон, в который входило более чем четыре полные роты, что, в общем, более чем тысяча пятьсот человек, расположенных здесь в крайне стеснённых условиях. Запах внутри был запоминающийся: воздух, десятки тысяч раз уже пропущенный через систему рециркуляции, был очень сух и явно отдавал химией. Естественно, за долгий переход кораблю негде было пополнить запасы воздуха, так что все вдыхали один и тот же повторно пропущенный через систему жизнеобеспечении кислород. Когда начнётся атака, встроенный авто-док в броне каждого солдата вбросит им в кровь специально разработанные боевые стимуляторы. Но пока они едва напоминали людей, являясь, скорее, безжизненными оболочками. Старший лейтенант держал путь вперёд —ему нужно было спуститься на одну палубу вниз, туда, где хранилась техника. Спустившись по узкому тоннелю, снова вышел на длинный лестничный пролёт вниз. Быстро гремя сапогами о металл лестниц, сбежал вниз к главной переборке, что отделяла грузовой отсек от жилых. ВИ корабля автоматически открыл дверь перед ним, и его окатило поистине собачим холодом. Поддерживать атмосферу и удобоваримую температуру в грузовых отсеках во время переходов не было чем-то необходимым. Воздух сюда вернули только тогда, когда корабль вошёл в сектор, но прогреть такое пространство должным образом было вообще невыполнимой задачей. Техника стояла на грузовых платформах, крепко закреплённая страховочными тросами и покрытая толстым бризантном. Мера предосторожности — если корабль всё-таки потеряет гравитацию, никто не хотел бы, чтобы бронетехника разлетелась по отсеку. Старший лейтенант быстро двигался по мостику, что шел вдоль фактически наружной обшивки. Пройдя вдоль длинных рядов контейнеров с боеприпасами и целой колонны грузовиков с топливом, лейтенант добрел до ещё одной переборкой, войдя в изолированный отсек У входа его перехватил сержант Клод, он стоял, оперевшись о стену, и жадно поглощал воду из фляги. Последствия регидрации у него были прямо-таки на лицо, но держался он на удивление бодро. — Сэр, — сказал он, отрываясь от фляги и тяжело дыша. — Полковник приказал занимать места, — добавил он затем. Лейтенант затушил сигару о стену переборки и двинулся вглубь бывшего склада. Он спустился вниз, на дно огромного железного ящика, сопровождаемый шипением воздуха, и пошёл мимо рядов штабелей различных ящиков и инженерных машин их полка. Раньше в этом небольшом складе стояла корабельная мастерская, но сейчас рабочие станки были небрежно сдвинуты к стене корабля — крашенный металический пол покрыт царапинами в тех местах, где их двигали. На их месте осталась пустая площадка почти в двадцать квадратных метров. Она была заполнена грузовиками с боеприпасами. Ряды складов, грузовые площадки с запчастями и штабеля ящиков с боеприпасами занимали еще две стены. Одна из грузовых переборок была распахнута и открывала путь к другому складу напротив. Мак-Мартин судорожно вдохнул ледяной воздух, когда увидел, что стоит перед ними: четвёркой машин из 606 роты сверхтяжёлых танков. Именно эти машины были из седьмого взвода, которым он и командовал. Т-707 «Завоеватель» были самыми современными сверхтяжёлыми штурмовыми танками на вооружении Альянса и одновременно — одними из самых тяжеловооружённых машин, что вообще мог развернуть Альянс на поле боя. Большая часть из них были произведены в штурмовых модификациях и оснащались 210 мм пушками, основанными на эффекте массы, плюс к пушке с левой стороны была спарена малая 30 мм автоматическая пушка. Длина ствола главного калибра достигала восьми метров в длину и оканчивалась длинным дульным тормозом. В башне располагались двое: наводчик и командир машины, плюс ядро аналитического ВИ, что помогал в обнаружении и прицеливании. Вся башня была буквально испещрена различными прицелами, тепловыми и лазерными системами наведения. Так по периметру башни были закреплены проекторы щита и камеры наружного наблюдения. Над люком командира была установлена автоматическая зенитная турель с двумя спаренными вместе крупнокалиберными пулемётами. Броня лба башни достигала более чем двух тысяч миллиметров и была набрана из комбинированных пластин металла повышенной твёрдости. Пластины брони были собраны из микроскопических кристаллов, и их твердость превосходила титан и уран вместе взятые. Броня корпуса была несколько толще и находилась под углом в семьдесят градусов. Пробить лобовую броню не представлялось возможным даже из самых перспективных орудий Альянса, что, в принципе, и задумывалось инженерами. Из-за этого масса танка выросла более чем до девяноста тонн — танк был очень тяжёлым и превосходил даже своих предшественников. Высота корпуса вместе с башней была более чем три метра, ширина за вычетом гусениц — почти четыре метра, длина — девять метров. Корпус был длинным из-за того, что туда было решено установить уменьшенную силовую установку космического фрегата на место классической газотурбинной установки. Термоядерный реактор типа «Гермес» вращал лопатки двух турбин, а они уже передавали крутящий момент на две электрические трансмиссии. Усилий двух турбин хватало, чтобы толкать махину массой девяносто тонн, вперёд с скоростью в 40 км/ч на ровной поверхности. Запаса топливных элементов реактора хватало на чуть больше месяца активных боевых действий. Следил за работой реактора отдельный член экипажа, а именно — второй мехвод. Он сидел на своём посту прямо рядом с бронированной перегородкой, что отделяла реактор от боевого отделения. Первый и второй мехвод были единственными обитателями нижней палубы. Они избавились от внутренних топливных баков, и их пространство заняли радиаторы охлаждения главного и вторичного калибра. Радиаторы были оснащены принудительной жидкостной системой охлаждения и вторичной воздушной. Каждый тяжёлый танк имел своё имя, что ещё более выделяло их на фоне серой массы основных боевых танков. Машина, которой командовал старший лейтенант Сэмюэль Мак-Мартин, носила достаточно поэтическое имя «Необходимое зло», цитируя высказывание какой-то большой шишки из командования Альянса. Остальные три танка имели особые имена. «Лёгкие деньги» — под командованием лейтенанта Сухова был самый обычный Т-707, хоть он и был немного старше танка Мак-Мартина. У него не было пары нововведений, и он имел не самые современные оптические матрицы. «Леди удача» была под началом лейтенанта Дюран. Этот танк отличатся дополнительно усиленными щитами и бортовой броней. Он был модернизован для действий в условиях городских боев и вместо автопушки был оснащён мощным огнеметом. «Проблемный ребёнок» под руководством лейтенанта Вебера — самый новый танк в всей роте. В место 210 мм пушки, у него в башне была установлена экспериментальная плазменная пушка. Человечество имело технологии термоядерного синтеза и обладая технологиями манипуляции полей эффекта массы, было лишь вопросом времени, когда у них вышло бы создать рабочий прототип оружия, стреляющего высокотемпературной плазмой. Таких танков создали всего десяток, и каждый из них был отправлен на испытания в разные тяжелые танковые дивизии. В принципе, из-за своих частных проблем с силовой установкой, он и получил своё крайне оригинальное имя. Но, тем не менее, шар плазмы, летящий с скоростью звука, полностью игнорировал любые щиты и прожигал даже самую прочную броню. Сейчас над танками копались ротные техники, люки в реакторные отсеки были подняты — все было готово к загрузке топлива. С часа на час танки загонят на специальный десантный фрегат, что спустит их в самое пекло боя. Дальше впреди стояли другие взводы. Всего в дивизионе было восемь взводов, по четыре танка на каждый. И ещё один отдельный взвод технического обеспечения с тяжелыми тягачами «Титан» и парой эвакуационных машин на базе Т-707. Все танки были почти готовы к бою и раскрашены в однотипный бело-зелёный камуфляж. Подойдя к своей машине, лейтенант приложил ладонь к лобовой броне. Холодная и шершавая сталь приятно морозила пальцы. Закрыв глаза, он сосредоточился на каждой вибрации, происходящей внутри танка. Ритмичные вибрации внутренних механизмов расходились по корпусу, было слышно тихое гудение раскручиваемых турбин — машина будто тоже отходила от долгого сна. Прицелы поблёскивали, освободившись от защитных створок, ствол орудия был поднят вверх под углом в градусов шестьдесят, а система панорамного обзора на башне неожиданно ожила. Оптика развернулась и уставилась на лейтенанта, издав три отрывистых писка — бортовой ВИ танка признал своего командира. Оптика танка развернулась и стала наблюдать за «предполагаемыми угрозами» себе или своему командиру. — О! Большой начальник пожаловал! Пришёл проверить нашу работу? — спросил первый мехвод Хаттон. Он высунулся из открытого люка в крыше башни, и нижнюю часть его лица озарял свет приборной панели внизу. — Хатт, да, хотел проверить все перед боем, — ответил Сэм. Хаттон служил под его началом уже пару лет, и ему казалось, что у него отличные отношения с первым водителем. — Мандраж? Да, это норма, — сказал тот проницательно. — Опасная высадка. Высокий риск. Неизвестный враг. Мало кто дойдёт до конца, — Хаттон выудил ингалятор из кармана, вдохнул его содержимое. Хатт был отличным водителем, по крайней мере, Сэм был уверен в его навыках вождения. Но его прошлое бросало на него большую тень, и его пару раз чуть не убрали с должности мехвода, и только ходатайство командира роты спасло его от последующих разбирательств. Хаттон был бывшим уличным бандитом, родился на приграничных колониях, вырос в молодёжной банде. Сидел за убийство два года в местом трудовом лагере, там научился вождению гусеничной техники. Его освободили досрочно, до того, как он внёс свой залог, сполна отработав свои преступления. Он ушёл служить в Альянс и там ещё год был мехводом на ОБТ. Но вот, лет пять назад во время одной из кампаний на далёкой планете, экипаж «Необходимого зла» потерял своего первого мехвода в ходе ожесточенных боев в какой-то чертовой дыре. Хатт оказался единственным, кто мог совладать со сверхтяжёлым танком. И после компании Сэм взял его в свой экипаж, не имея и понятия о его криминальном прошлом. — Тогда не налегай на химию, ты мне нужен собранным, — сказал лейтенант, указывая на ингалятор в его руке. — Она и помогает быть мне собранным, если мы и погибнем, то не из-за чертового «Стима», начальник, — ответил он, убирая ингалятор. Старший лейтенант промолчал, убирая руку с лобовой брони, развернувшись, он пошёл дальше. Вернувшись на главную палубу, Мак-Мартин на мгновение замер, прислушиваясь к болтовне экипажа. Десантные фрегаты прибыли, и из них поступали приказы о подготовке к заключительным проверкам. Пока признаков близящегося вылета не было, поэтому Сэм поднялся по трапу в башню. Заняв своё место командира, он увидел, как мониторы на его рабочем месте стали включаться. С места командира танка можно было управлять любой внутренней системой и даже перехватывать управление у других членов экипажа, хоть и Мак-Мартин старался не вмешиваться в дела своего экипажа, рассчитывая на их профессионализм. Башня была достаточно большой для двух человек — большую ее часть занимало орудие и главное ядро эффекта массы под ним. По левую руку от него было место наводчика. За орудием проходили толстые пучки высоковольтных кабелей — они заряжали пушку перед выстрелом. У него за спиной была радиостанции короткой связи, антенна для неё торчала за башней. Над ним была командирская башенка, в основании которой было ещё одно складное место — дополнительное место командира — небольшой пережиток прошлого, ведь он мог наблюдать происходящее снаружи со своего места внутри. Но если танк потеряет энергию, командир может встать и наблюдать поле боя через перископы. Внизу уже в корпусе было ещё одно место — это было рабочее место младшего лейтенанта. Либерти сейчас сидела внутри танка, работая над радиостанцией дальней связи. Танк Мак-Мартина была командирским, так что имел в своём распоряжении более развитую систему связи, которая, при случае, даже позволяла напрямую связываться с флотом на орбите. В спектр задач младшего лейтенанта входила организация связи между танками и любым другим подразделением. Сверхтяжёлые танки имели превосходство на поле боя и могли запрашивать поддержку любых наземных войск и даже вызвать флот с орбиты. Пока командир танка выполнял свои прямые обязанности и руководил не только своим танком, но и взводом ещё из трёх машин, младший лейтенант мог командовать солдатами вокруг, всячески оказывая поддержку. В итоге, служба таким «Супер Радистом» была своеобразной стажировкой для будущих командиров танков. Либерти уже более двух лет служит на «Необходимом зле», и он не мог сомневаться в ее профессиональных навыках. Он едва замечал работу младшего лейтенанта в бою, но под ее руководством силы за пределами танка всегда приходили ровно в тот момент, когда это было нужно, а Мак-Мартин мог полностью сосредоточиться на управлении взводом. Старший лейтенант не раз давал рекомендаций о повышении Либерти в звании, но штабистов было очень сложно убедить в том, чтобы выделить еще один танк в их роту. Но пока Либерти командовала «Необходимым злом» во время отсутствия Мак-Мартина, она была вторым по старшинству офицером в танке. — Командир, — сказала она, отрывая взгляд от мониторов внизу. Кожа у неё была на несколько тонов светлее, чем у старшего лейтенанта — Либерти была родом с морозного мира Дармштадт, он отличался крайне коротким световым днём. Ее волосы были так же почти белыми, коротко остриженными. Когда остальные члены экипажа и даже старший лейтенант были обриты наголо, женщинам устав Альянса разрешал носить короткие причёски. Острые скулы ярко освещались зелёным свечением мониторов внизу, в ярко голубых глазах отражались быстро проносящиеся строчки данных. — Полковник объявил готовность, — произнес он. — Провожу проверку экипажа. Что у тебя тут? — спросил Сэм, спускаясь вниз — пространство между башней и корпусом было единственным местом, где обычный человек мог вытянуться в полный рост. — Командиры других взводных машин отвечают, я также вышла на связь с диспетчерской вышкой корабля. Судя по их данным, они собираются выслать десант, — она на секунду отвлеклась, переводя глаза на монитор. — Что-то около пяти минут, вот-вот по кораблю объявят последнюю готовность. Большую часть мотострелков на Мако уже погрузили на грузовые шаттлы, — добавила она, снова смотря на командира. — У тебя тут все схвачено, как я вижу, — заметил Мак-Мартин, вынимая новую сигару, но под взглядом младшего лейтенанта снова убрал ее обратно в портсигар. Либерти отличались непереносимостью сигаретного дыма, хоть и сидела в окружении радиаторов главного калибра, которые нередко дымили теплоизоляцией не меньше. — Для этого я и здесь, сэр, — сказала она, снова разворачиваясь к мониторам. — Всем войскам приготовиться к высадке, все прочь с моего корабля! — прорычал в шутливой манере диспетчер «Эдельвейса». Снаружи корпуса завыли сирены, инженеры захлопывали оставшиеся открытыми люки и стремительно уходили из отсека. — Ну, все, труба зовёт! Надеюсь, нас не собьют первыми, — сказал Клод, стремительно заскакивая в люк на башне. Старший лейтенант занял своё место и отдал команду первыми взъезжать в уже пристыкованный корабль. Шлюз был распахнут, и танк въехал вперёд беспрепятственно, хотя башня едва чуть не задела крышу небольшого корабля. Казалось, фрегат едва вмещал в себя один сверхтяжёлых танк. «Необходимое зло» занял все свободное пространство внутри трюма. Но за ними уже двигались ещё три танка из их взвода. Танки выстроились, и их зафиксировали специальные электромагниты, фактически сковав их на одном месте. Солдаты внутри едва проходили между бортом и стеной трюма, но всё-таки через ещё минуту все люди покинули грузовой отсек. — Ну что, все готовы? — спросил Сэм, обращаясь в общий канал связи взвода. В эфире ему ответил хор: «Так точно!» Все в танке были сосредоточены и напряжены, но общий боевой дух был на высоте. Либерти закончила изучать отчёт разведки и теперь слушала радиоэфир, периодически переговариваясь с связистами из других командирских танков. Наводчик Клод занял своё место в башне и сейчас что-то настраивал у прицела главного калибра. С места первого мехвода послышался звук пневматического ингалятора — Хатт своеобразно готовился к предстоявшему бою. Через секунду фрегат отстыковался от огромного транспорта и устремился вниз к планете. — Ну что, мальчики и девочки? Добро пожаловать на адский экспресс! — выкрикнул эфир рулевой фрегата. Корабль камнем падал в верхние слои атмосферы.