Кровавая барыня

«Маша очень неуверенно зашла в комнату, закрыла за собой дверь. — Маш, почему стесняешься? Лаура подошла к ней ближе и взяла за руку. — Посмотри на меня, я хочу увидеть твои глаза. Маша подняла голову и посмотрела прямо в глаза к барыне.» — Тебя барин не обижает? Обеспокоенно спросила Лаура. — Нет, барыня. Я ему почти не попадаюсь на глаза, я же на кухне работаю. — Маш, а напомни сколько тебе лет? — 17, а вам? Лаура зыркнула на Машу. — Ой, простите барыня. Маша опустила глаза. — Ничего, мне 18. Лаура повела ее за руку на кровать посадила ее и села рядом. — А ты давно уже здесь? Где родители твои? — С 13 лет, а матушка и папенька в Троицком живут. — 4 года уже, слушай Маша, ты ко мне можешь обращаться если что, мало ли тебя кто обидит будет иметь дело со мной. Лаура и Маша сидели разговаривали около часа, позже за ней пришла Авдотья и позвала ее на кухню, нужно было готовить ужин.

Ужин.

Как говорил Антон приехали его дядья. Мы притворились любящими супругами, хотя даже не спали в одной комнате. Опять эти пустые разговоры, пропитанные лицемерием. Во время этого ненавистного ужина. К ним приехал посыльный отца Лауры, и сказал, что Альберт Николаевич при смерти. Антон и Лаура незамедлительно поехали туда, надеясь застать его еще живым. По приезду домой их встретил Тихон, и завёл внутрь. От него они узнали, что незадолго до того, как ее отца парализовало, к нему приезжала смотрятся монастыря, они поговорили и ему стало плохо. Лаура уже поднималась в спальню к отцу и ее окликнул управляющий поместьем. Из его уст она узнала, что любимый и дорогой папенька хотел оставить дочку ни с чем. Он все переписал церкви, но поговорив с управляющим, они решили, что последняя воля отца была написана в беспамятстве и они сожгли завещание. Дочка зашла в комнату, отец смотрел на нее со страхом в глазах. — Выйдете все, я хочу поговорить с маленькой наедине. Лаура посмотрела на него безумным взглядом. Все покинули комнату, Лаура подошла к нему ближе и тут начал говорить Иванов, речь была его тихой и невнятной, но Лукина поняла каждое слово. — Безумица. Ничего, ничего они все сами отвернуться от тебя. Ты во всем… т-ты виновата. Лаура смотрела в его пустые, слегка покрытые пеленой глаза. — Он тебя все равно в монастырь отправит, если жить захочет. — Я ей сказала и тебе повторю, обратной дороги нет. Не выйдет у вас больше ничего. Прошипела Лаура. — В-взглаяд б-безумный, Тихон на помощь. Тихон. Шёпотом говорил Иванов. Силы покинули его, и он умер.

***

За 3 дня до венчания Лаура приехала в монастырь и попала на службу, она слушала молитвы батюшки, вспомнила о том, как ее мучали, как привязывали к лавочке дабы усмирить истерику. Смотрительница заметила ее, и Лаура тут же вышла. Она направилась в комнаты для послушниц, ну то есть не совсем туда, а в подвал. Им нельзя было спускаться туда, но однажды ослушавшись она и еще пару девушек спустились и увидели, что там на цепи сидела женщина. Так вот Лаура вернулась обратно туда, она узнала ее, это была ее матушка. Альберт Николаевич упрятал ее туда. Мать ее тоже узнала, вреда ей не причинила. Лукина сняла все цепи с нее, освободила, а когда уходила решётку запирать не стала. Поднимаясь по лестнице, Лукина встретила настоятельницу и у них состоялся небольшой диалог. — Молись дочь моя, принять надо, что отец велит, а иначе грех страшный, а в смирение спасение тебе будет. Сказала настоятельница. — А какое оно спасение, на цепи в подвале сидеть. Я видела ее — это моя мать, так? Голос Лауры стал грубее. — Молчи. Лаура проигнорировала и продолжила говорить. — Которую вы жертвой объявили. — Смириться нужно, на все воля Божья. Перебила ее матушка. — Человека в подвале запереть вам Бог велел. — Так надо было, молчи. Отцу твоему пришлось это сделать. — Она моя мать. — Она убийца. Ошиблась я, не ушло. Вернулось, тебе в мир нельзя, тебе здесь нужно остаться. — Когда я этого больше всего хотела, вы не вступились за меня. А сейчас обратной дороги нет. Сказала Лаура и стала уходить. — Не поздоровиться твоему жениху, чую бед натворишь. Говорила ей в спину матушка. — Чего же ты хочешь, не для причастия ведь пришла. Лаура повернулась и подошла немного ближе. — Напилась до краёв, видно не лезет боле. Сказала Лаура и вновь пошла на выход. — Смирись, аль креста на тебе нет. Прокричала матушка. — Каждому свой матушка, каждому свой. Матушка еще смотрела на уезжающую Лауру.