Кровавая барыня

Головная боль с каждым днем становилась все сильнее и сильнее. Мигрень мучила барыню. Из-за этой невыносимой боли, она можно сказать сходила с ума и становилась злее, а злость срывала на крепостных. Барыня позвонила в колокольчик и зашла Авдотья. Лаура сидела никакая из-за бессонных ночей. — Слушаю барыня. — В церковь поедим. — Госпожа тут такое дело, от деревенских слыхала, недовольны воду мутят, мол тоже в церковь хотят. — Я ЖЕ СКАЗАЛА ИЗ ПОМЕСТЬЯ НИ НОГОЙ. Закричала Лаура. — Слушаюсь барыня. Тихим голосом сказала Авдотья, и вышла. Маша подошла и взяла ее руку в свою, шатенка посмотрела на нее бессильным взглядом. — Давай виски помассирую. — Не надо, спасибо. Пойди-ка соберись, вместе поедем, не смогу без тебя. — Да конечно. Маша поцеловала ее нежную щеку. Через некоторое время Лаура и Мария вышли из усадьбы и поехали в церковь. Крепостные перешёптывались, мол не в себе барыня, девок гоняет, а Маша ее подстилка, не отходит от нее ни на шаг.

***

Гайдуки развлекались, вот у них жизнь славная при барыне стала. И выпить, и закусить. Игнат Федотович уж больно угрюмый ходил, ни во что не ставили его гайдуки. А как Авдотья зашла, так сразу притихли. — В сторону прими, к барыне я. Пройти дай. Сказал Игнат. — В церкви она. — В церкви? Ох Авдотья, доведете до греха. Барыня к службе катается, а деревенским и не причаститься. — Без тебя разберёмся. Ты на базар собираешься, а то припасы кончились. — Без тебя разберёмся. Съязвил Игнат. — Ты то разберёшься, только доверия к тебе нет, с гайдуками поедешь. Ермолай. Авдотья кивнула головой в сторону, он поднялся и подошел к нему. — А на что мне охрана, я что сам е разберусь? Не первый год на хозяйстве. — Не тебе охрана то, за тобой. Глаз с него не спускай. Ермолай кивнул, и они вышли.

***

Лаура и Мария зашли в церковь, как раз попали на службу. Батюшка молитвы читал. Голова немного прошла, барыня почувствовала покой и умиротворение в святом месте. Получили благословение от батюшки, стало ли легче? Нет, боль вновь вернулась, но Лаура терпела все. Вот все вышли, и они остались втроем, барыня, Мария и батюшка. — Отпустите грехи все. Плохо мне. Сказала шатенка. — Что вас так тревожит, Лаура Альбертовна. — Много тревог, грешна. — Да ну что вы. Бог милостивый, вам все простит. Да и наговариваете вы на себя голубушка, я слышал даже в монастыре жили. — Могу я одна побыть. Помолиться. — Конечно, конечно. Мария и батюшка ушли. Барыня встала на колени пред иконою, шептала молитвы. Вдруг погасли все свечи разом и окна начала кровоточить, руки были в крови. Лаура закрыла уши ладошками и начала плакать, пока припадок не пройдёт. Батюшка увидел Лауру, стоящую на коленях и подошел к ней. — Вам плохо? — На воздух нужно. Она встала и стремительно стала идти к выходу. Батюшка стал причитать, мол пол гниёт, потолок течет. Лаура сунула ему мешочек с золотом и выбежала из церкви. Выйдя из церкви, ей встретились госпожа Потоцкая и госпожа Комарова, начали досаждать вопросами и приглашением на обед к одной из них. Третьякова увидела, что Лаура бледна как смерть, быстро подбежала, взяла ее под локоть и прямиком мимо двух барышень начала вести к саням, они шли за ними. — Что же вы в такую рань, общество к полудню ходит. — Уже помолилась. Смогла выдавить из себя барыня. Маша побила по спине кучера, дабы быстрее уезжал от столь назойливых собеседников.

***

Не уследили гайдуки за Игнатом, поймали его дядья. Стали расспрашивать, почему не он главный, а поставила дворовую бабу вместо него. Новая власть в Троицком, другие порядки. Начал жаловаться он им, мол жестока госпожа к ним. Они стали его покупать, переманивать на свою сторону, а после приказали, чтобы бумаги все, которые их подставляют, выкрал. Игнат был в недоверие у Лауры, но Лукины его слушать не стали. Заставили докладывать о барыне человеку дядьев. «Не поведи, если жить хочешь» — сказали дядья и ушли.

***

Третьякова и Лукина сидели в комнате, кареглазка стихи читала ей, нежный и звонкий голосочек окутывал слух и мысли Лауры и боль проходила. В дверь постучали. — Можно. Лаура кивнула, и Авдотья зашла. — Барыня уж простите меня сердечно, тока спасу нет на них. Нынче соседские в церковь ездили, нашим не иметься, того и гляди баламутить начнут. А молится им охота, они привыкшие. Барыня встала и подошла ближе к ней, и начала сверлить ее взглядом. — Госпожа может вы им велите, пускай свою церковь достраивают. Обещание утешится и делом займутся. Авдотья потупила взгляд в пол. — Пусть строят и молятся сколько душе угодно. — Поняла барыня. Авдотья поклонилась и вышла из комнаты. Лаура повернула и пошла обратно и села на кровать. — Продолжай Машенька, пожалуйста. Шатенка положила голову на коленки кареглазки. Лёгкие поглаживания успокоили ее пыл.

***

Великая стройка началась в Троицком, мужики стали церковь достраивать, все были при деле. За Лаурой Альбертовной, как и обещали заехали госпожа Комарова и госпожа Потоцкая. Она уехала с ними, а Марию оставила за старшую. Беседа все никак не складывалась, смущающая всех тишина доставляла неудобства, только звон фарфорового сервиза разбавлял тишину. А вот и последняя гостья прибыла, Анна Кузьминична. Потоцкая подскочила и пошла встречать ее. Лаура сидела как не в своей тарелке. Анна Кузьминична увидела шатенку и перепуганным взглядом посмотрела на нее, после начала нашептывать что-то Потоцкой. Но чуткий слух барыни услышал несколько слов, да и барышни не шибко тихо шептались. Лаура поняла, что речь идет о ней. «- Верно говорю матушка. Ее девка своими глазами видела и все доложила. В кровь девку избила, а с одной спит. Сказала Анна. — Да ладно вам, с крепостной развлекается? Спросила Потоцкая. — Да. — Ведьма.» Они закончили шептаться и вернулись за стол. — Простите мне пора. Шатенка встала и пошла одевать шубу. — Лаура Альбертовна, куда же вы, останетесь. — Нет, мне уже пора. Барыня выбежала из усадьбы.

***

Лаура была в бешенстве, гнев переполняет ее, а головная боль добивала. — Кто? Кричала она, а за ней бежали Авдотья и Мария. — Из деревни никто не отлучался и девичья взаперти, я за ними глаз да глаз. Лукина резко повернулась и зыркнула на Авдотью. — Стало быть сорока, то была или может ты Авдотья. — Да вы что барыня, чтобы я кому говорила. Я дознаю все, душу из них вытрясу, дознаюсь барыня. — Конечно дознаешься. Шикнула Лаура, взяла Машу за руку и они скрылись в их комнате.

***

Авдотья пошла в девичью, допрашивать каждую кто там находился. — Я не отлучалась, вот вам крест. Перекрестилась девчонка. — Не отлучалась. Авдотья ходила как надзиратель, вглядывалась каждой в глаза, дошла до последней. — Не отлучалась. Сказала Фекла. — Не хотите по-хорошему, будет по-плохому. Всех отхожу, пока одна не признается. Авдотья взяла одну из девок за волосы и сильно стянула их, та аж заплакала. — Ну. Она тянула волосы вниз, девка взвыла от боли. — Ну. — Я. Тихо из толпы ответила Фекла. Авдотья притащила ее к барыне волоком, и кинула перед ней на колени. — Вот она дрянь. Язык как помело. — Что ж это ты, госпожу свою по чужим домам славишь? Спросила Лаура. — Барыня, простите бога ради. Клянусь только Лидии одной сказала, да та не болтлива, а чтоб чужим господам, такого не было. Богом клянусь не было. Барыня стояла и молча слушала, сзади стояла Маша в последнее время она от нее не отходила, боялась плохо станет, а шатенка кроме нее и Авдотьи к себе близко никого не подпускала и не доверяла. — Молчи поршивка, когда барыня с тобой говорит. Авдотья дала ей подзатыльник. — Да я только на часок через окошко, за место сна. Продолжила Фекла. — Кто позволил отличаться? Спросила барыня. — Барин. Чей-то мужской ответил. Барыня повернула голову и увидела Игната. — Лаура Альбертовна, при Антоне Ивановиче покойном такого запрета не было, дозволялось после работы и в воскресенье в церковь, это сейчас вот, как на привязи все, ей богу. Лаура медленным шагом подходила к нему. — Помилосердствуйте Лаура Альбертовна, к родной сестре она бегала. — А с какой стати Троицкие по чужим домам служат? — Так, а кто ж их спросил то. Сестру ее Лидию барин намеренно поменял, да и нее ее одну. Вон у прачки нашей ребятишек Мансуров к себе по 40 рублей сторговал. Как же им не бегать то, скучают же. Говорил Игнат. — Значит так, поместье больше никто не покинет, если на то, не будет моего дозволения. — Лаура Альбертовна позвольте прачки хотя бы к ребятишкам… — ВСЕХ КАСАЕТСЯ, ВСЕХ ДОЕДИНОГО. Закричала Лаура. — Значит не болтлива сестра говоришь. Лаура наклонилась к Фекле, посмотрела прямо в глаза, и ушла. — Так с ней что прикажете делать, барыня? Спросила Авдотья. — В сарае пусть посидит, подумает хорошенько. Сказала барыня и ушла, а за ней и Маша.

***

— Лаура, и что ты с ней сделаешь? — Не знаю пока, но наказать нужно, или ты так не считаешь, м? — Думаю стоит, обсуждать по чужим поместьям это уже слишком. — Машунь так ты же вроде всегда против этого. — Она можно сказать опозорила тебя, поэтому я считаю стоит припугнуть. — Хорошо, я тебя услышала. Подумаю, что можно сделать с ней.

***

— Андрюха, как думаешь, что с Феклой будет? — Я с управляющего спросил, он сам не свой в деревню пошёл. Стороной говорит держитесь, не лезьте лишний раз. — Ну, а как стороной то держаться, она же подруга мне. Авдотья решила к Лидии сходить, с гостиницами от Натальи и Феклы. — Ну что ты сплетни распускаешь, ты по что нашу барыню славишь? — Ахх, вон что. А ни я вашу барыню славила, она сама себя славит. Что пришла? Что с Феклой? — А это теперь от тебя зависит, что с твоей сестрой и матерью будет. Сказала Авдотья и ушла.

***

Аксинья решила помочь Фекле сбежать, но она понадеялась на милосердие барское и на Марию, та мол барыню усмиряет. Знали они про них, то что в покоях ее кареглазка ночи проводит, и то что слушает ее шатенка. Но сейчас решение было за Лаурой Альбертовной и точка.

***

— Дело сделано госпожа, сестра ее скажет все что надобно. Я ее припугнула хорошенько, она как шёлковая. Отчиталась Авдотья. — Вот и хорошо. — Так как, я сестре ее обещала, что мы Феклу с матерью не тронем. — Сейчас узнаешь, как. Собирай народ. Игнат и Авдотья пошли зазывать народ на барский двор, а Наталью он послал к мужикам, сказать им чтобы дрова на двор везли. Она пришла туда, а там никого не оказалась, за ней мальчишка прибежал и сказал, что Феклу пороть будут, и они быстро побежали на барский двор. По звонку колокола, Лаура и Мария вышли, а там уже стояла Авдотья. — Барыня все готово. Сказал Ермолай. Кроме гайдуков никто не знал, что задумала Лаура. Мужики все подготовили и распалили угли. Прибежала Наталья, гайдуки сдержали ее, она умоляла барыню, а затем переключилась на Марию. — Маша ты же наша девка то, зачем ты так со своими. Третьякова опустила голову. — Да неужели у вас сердца нет. Своих детей нет, чужих пожалейте. Мы же такие же люди, как и вы. Кричала Наталья. — Угомонись Наталья до тебя же дело дойдёт. Сказала Авдотья. Маша подошла ближе к Лауре и шепнула на ухо: — что ты с ней сделаешь? — Увидишь. Барыня кивнула головой, дала знак на начало наказания. Гайдуки начали тащить Феклу к месту наказания. Наталья и Фекла кричали, просили о милости. — Теперь вижу в кого у нее язык длинный. Усмехнулась Лаура. Феклу положили головой на бочку, Ермолай подошел к столу, где лежали всякие инструменты, он взял ножницы, которыми стригут овец. Двое держали девушку, она кричала и плакала страшно было, Ермолай руками достал ее язык, хлынула кровь, раскалёнными щипцами ей прижали основание языка. Все ее крики затихли, щипцы были откинуты в сторону, все стояли в шоке, кто-то перекрестился, кто-то и вовсе смотреть не мог. Гайдуки сами были в шоке от такого наказания. Авдотья опустила глаза, Мария отвернулась и начала тихо всхлипывать, лишь Лаура стояла и самодовольно улыбалась. Ножницы и руки Ермолая были в крови той несчастной девочки. Они отпустили ее. Фекла сначала оперлась о окровавленную бочку и присела на снег. Рот и губы были в крови и саже от углей. Девочку трясло, когда она обессиленно на бок упала на снег, из-за рта вытекала алая кровь на белоснежно чистый снег, а рядом с ней лежал ее язык. Мужики отпустили Наталью. — Что же вы за изверги такие? Люди вы али нет? Кричала она. Барыня с ее приближенными оставались стоять на крыльце. Наталья посмотрела на барыню. — Будь ты проклята. Она упала на колени рядом с Феклой. — Будь ты проклята. — Пусть теперь живёт с этим, вина хуже смерти. Сказала барыня, ее слышали только те, кто стоял рядом. — Сама виновата предупреждали. Только дочка же. Чуть слышно сказала Авдотья, а из ее глаз стекла слеза. Госпожа повернулась и посмотрела на Авдотью и Марию, и пошла в усадьбу. — Сама виновата, предупреждали. Другим урок будет, чтобы неповадно было. Сказала громче Авдотья, приобняла Машу за плечи и повела в дом.