Кровавая барыня

Не знали где спасения искать, все были за барыню этой ночью. Она дала им волю, они запугивать народ. Было жутко и страшно, но никто не знал, что будет потом.

***

Наконец-то закончилась эта страшная ночь. Дверь в сарай устрашающе дергалась, ребятишки осмелились и открыли дверь. Оттуда вышел Игнат. Той ночью его тоже заперли, чтобы не мешал. Он посмотрел вокруг и ужаснулся, где-то догорало сено, на земле лежало тело, а второе вынесли из дому, уж увлеклись гайдуки. — Ермолай, что с мертвяками делать то? Ефим этот и дед Назар, управляющего Дашку крепко мы оприходовали, найти ее не могут. Что нам теперь будет? Говорил Степан. — Что-то мы и вправду разошлись. Набедокурили по-пьянки. Куда мертвяков то будем прятать? Сказал Савелий. — Что их прятать то? Мы тут причем, думаешь теперь кто осмелится нам что-то сказать, а если и вякнет кто, барыня все спишет. Мы же не сами это ее приказ был. Говорил Ермолай. — Куда вести? — Ну ясно куда, к попу. — А если спросит. — Да водкой облейте, скажите мужики упились, драку устроили. Пойду барыне доложу. Сказал Ермолай.

***

Игнат побежал домой, ведь у него дома была Даша, но там ее не оказалось и постель вся была раскидана. Он искал ее по деревне и поиски его привели к реке, из которой уже доставали ее тело. — Что ж вы девку то мою погубили. Господи доченька. Ее мать плакала возле нее. — Дочь, доча за что, господи. — Что хорош праздник гайдукам устроили, гляди что барыня творит. Кричала Наталья. — Довольно молчать люди, мало ей все душегубице. Пойдемте люди вместе пойдем… — Тихо. Никуда вы не пойдёте, сам к ней пойду. Она своей волей может на каторгу отправить. Никакой суд ей не страшен. Перебил ее Игнат.

***

— Простите, там карета вашего поверенного прибыла. — Наконец-то, может с вестями. Сказал Виктор Лукин. Дядья вышли на улицу, карета стояла без кучера. Они заметно напряглись, но решились открыть дверь. Там был труп их поверенного и записка. «Последнее вам мое предупреждение»

***

Завтрак готов, вскоре должны выйти Мария и Лаура. — Доброе утро. Авдотья поклонилась им. — Доброе. Улыбнувшись ответила Маша. Как подметила женщина, барыня сегодня была улыбчива, значит боль утихла. — Чаю нам налей. Садясь за стол сказала Лаура. — Как самочувствие, головная боль не мучает? Послышался грозный мужской голос. — К барыне по срочному делу. Ворвался в гостиную. — Уйди не трогай. Лаура махнула рукой Илье, мол пропусти. Игнат был переполошенный весь. — Ну с чем пожаловал? Спросила барыня. — Волнуются люди барыня, гайдуки ночью бесчинство в деревне устроили. Девок насильничали, костры жгли, двоих на погост повезли. Девка в реке утопилась, воля ваша, но людям несчастья большие. Говорил Игнат. — Слыхала я, Ермолай доложился, и что упились мужики с праздника и давай костры жечь, и баб колотить. Хотела людям доброе сделать, да видно не угодить мне вам или другое мнение имеешь, а может люди знают того чего я не знаю. — Да вранье все это, вранье поверьте. Они же кричали, что вы им такое дозволение дали, барыня. Мария хоть вы услышьте меня, гайдуки насильничали, гайдуки. — Игнат вы сами подумайте, в чем вы обвиняете Лауру Альбертовну. Сказала Маша. — А ты где был? Спросила барыня. — Так заперли меня. — Ну все хватит на людей напрасно наговаривать. Игнат смотрел на них ошарашенным взглядом. — Что-то еще? Спросила блондинка. — Пропали ночью трое. — Кто? — Горбун Гришка, Андрюха и Аксинья горничная. — Говорила я вам барыня сбегут, как знала сбегут. Сказала Авдотья. — Ну значит, как беглых запишите. — Как беглых говорите, а с горбуном что делать? — А ты то сам, как думаешь? — Да люди говорят, что русалки утащили в болото. Маша засмеялась, а Лаура лишь усмехнулась. — Ну значит так и запиши в подушную книгу. Эдак Игнат Федотович у меня все разбегутся, лучше за людьми надо следить. Чтобы больше у меня беглых не было. Повысила голос барыня. — Еще печника Кольку в книгу подушную записать надо, что в Рождество прибыл. Дело учёт любит. Сказала Авдотья. — Неси подушную. Приказала Игнату барыня. — Да тут она давно. Сказала Авдотья.

***

— Что Игнат беглых то поймали? Спросил Ермолай. Савелий сидел и нахально натягивал сапоги, которые явно были на пару размеров меньше. — Думаешь в пору тебе Андрюхины сапоги будут. Сказал Игнат. — Так это Андрюхины что ли, нам то почем знать, на них не написано. Сказал Ермолай. — И русак его смотрю вам приглянулся, гляди Ермолай как бы не скинул. — Не бойся Игнат не скинет. Знаешь поговорку «На каждого жеребца, найдётся узсца» — А вот это верно, на любого. Рано или поздно. — Ага. Ермолай начал дразнить его, Игнат не стал продолжать с ним разговор и ушёл.

***

К Игнату подошел один из гайдуков, который единственный отказался ехать в деревню. — Неужели на барыню управы нет. Я один только отказался, все остальные будто взбесились, все власти хотят. Ермолая боятся. Говорил Сергей. — Да я что могу сделать? — Неужели не заступиться за нас никто, мы грамоты не знаем, но ты обучен. Может челобитную написать? — Ты в город едешь? — Да. — Пойдем за мной. Игнат с Сергеем написали челобитную на барыню, описали все ужасы прошлой ночи, но лучше бы они этого не делали.

***

Наталья доставала Игната говорила, что он сам к Ермолаю переметнулся, а в глаза сказать боится. В деревне его теперь ни во что не ставили, презирали. Задумал он совершить грех великий — самоубийство. Безвыходное было у него положение. Посыльный дядьев запугал, гайдуки насмехаются, барыня не доверяет и даже слушать не хочет. Через Марию он пытался достучаться до нее, но та его и слушать не стала и сказала: «- Как барыня приказала, так и будет. Я в любом случае буду за нее и ее любые решения» и прогнала его из дома.

***

Дядья Лукины все не успокаивались, сами на себя беду накликивали. Опять к Кобзеву побежали. — Я господа одного не могу понять, чего вы от вдовы добиваетесь, денег. Я вам в прошлый раз все объяснил. Сказал Кобзев. — Бог с ними с деньгами, речь идет о чести нашей фамилии, мы в большой опасности. Армию себе устроила, например, царской гвардии, себя собаками остерегает, да и девица возле нее какая-то постоянно рядом. Сказал Виктор Лукин. — Она в своём праве, какие могут быть претензии. — Вы помните наши опасения на счет нервного состояния. — Избавьте меня от ваших опасений. Оставьте вдову в покое. — Мысли о караул в воротах выставить, да и еще неизвестно, что за этими воротами творится. К ним подошел молодой следователь Хвощинский. — Простите ваше превосходительство. Тут срочным гонцом из Троицкого… Он хотел все рассказать с глазу на глаз, но дядья не собирались уходить. — Ну… раздражённо сказал Кобзев. — Донос, там говорится дела страшные в Троицком, просят немедленно гвардейцев выслать. — Ладно съездите и разузнайте там все. И поаккуратней от греха. — Слушаюсь. — Вы довольны? Спросил Кобзев и закрыл дверь перед носом Лукиных.

***

На следующий день, повешенным на ветке дерева нашли Игната, по синеватым пятнам на лице, было понятно, что повесился ночью. Его сразу повезли на кладбище, отпевать ведь не положено. В этот день как раз и прибыл следователь. Лаура вышла встречать незванного гостя. — Вы ко мне? — Позвольте напомнить, Хвощинский Аркадий Семёнович, следователь московского высокого приказа. Стало быть, к вам прислали. Я к вам по делу господа Лукина. Смущённо говорил Аркадий. — Зовите меня Лаура Альбертовна, у нас тут все просто. Простите я еще не завтракала, присоединяйтесь. — Нет, нет не извольте беспокоиться. Я обожду на улице, мне бы с вашим управляющим побеседовать. Да подушную сверить. — Боюсь с управляющем побеседовать не удастся, повесился он вчера. — Повесился? — Да, вот сама в расстройстве. — А с чего же вдруг? — Не знаю, мне давно говорили на рынок тайком ездит, излишки себе в карман, а сам об убытках плачется. Я накануне отчет попросила принести, он пошёл за ним и не вернулся. — М, да… — Вы Бога ради помогите мне разобраться во всем, а то ведь на душе не спокойно. А, что это мы все стоим, вы не стесняйтесь, пойдемте там уже накрыли стол. Аркадий отпустил гвардейцев, а сам пошёл за Лаурой. Они прошли в гостиную. — Присаживайтесь. Принеси прибор гостю. Пироги очень вкусные отведайте. Горничная принесла приборы гостю и вышла Маша. Барыня смотрела на нее нежным и немного прошлым взглядом. — Позвольте представить, Третьякова Мария — моя подруга. Очень хорошо разбирается в искусстве, да и сама пишет картины. — Аркадий Семёнович, здравствуйте. Он кивнул ей головой. — А, что же вас привело ко мне Аркадий Семёнович? Спросила Лаура. Он посмотрел на девку, которая стояла рядом, барыня кивнула в сторону двери, и она ушла. — При… он посмотрел на Машу. — Да, можно не волнуйтесь. — Ну, я пожалуй лучше зачитаю. «По свидетельству лица в интересах следствия не разглашается. Вдова Лукина учинила в своём поместье беспощадные порядки, избиения крепостных душ. Гайдуки творят бесчинства по ее приказу». Лаура поднялась с места и смотрела на него не отрываясь, пока тот читал. — Это, это что же такое. Это донос на меня. Это как же так. Расстроенным, дрожащим от подступающих слез голосом говорила она. — За что меня чудищем выставляют. Кому это нужно или вы тоже верите, что я чудище. Она смотрела на следователя не моргая, только слезы переполняющие глаза слезы текли по щекам. — Вы что Лаура Альбертовна, я только и приехал убедиться, что все это клевета. Лаура оперлась о стол: — Маша, голова болит. Третьякова подбежала к ней, помогла сесть на стул и дала воды. — Вы только не извольте беспокоиться, но мне бы перед начальством отчитаться. — Я, я поняла. Прошептала Лукина, она потрясла колокольчиком и зашла Авдотья. — Авдотья вели все книги принести и подушную. Проводи господина следователя пусть делает, что полагается. — Да мне бы только, чтобы все сошлось, да и довольно. Я вас не потревожу Лаура Альбертовна. Следователь перепугался такой реакции. Было видно, что госпожа слаба. — Господин Хвощинский я настаиваю, более того я прошу вас выполняйте свой долг. Самым тщательным образом.

***

В доме Игната гвардейцы и Хвощинский все обыскивали. Авдотья там была, следователь ее расспрашивал о Игнате, о барыне, о Марии. Женщина все рассказала, как на духу. Хвалила барыню, говорила, что все клевета. О Маше отзывалась очень хорошо, лишнего не взболтнула. Нашли они у Игната деньги и книгу, сожжённую почти наполовину. После этого Аркадий осмотрел тело управляющего, дабы убедиться точно ли это самоубийство или нет. Разбирался в том, что случилось на Троицу, солнца насильничали говорят. Авдотья молодец, хорошо все рассказала, ничего лишнего, но все по делу. Только вот Наталья не вовремя вышла и начала все следователю разъяснять. — В страхе живём. У Феклы язык отняли и померла она. Людей конями торчат, кто позволил гайдукам невинных девок насиловать… — Я скажу кто позволил. — Перебила ее Авдотья. — Сами и позволили потаскухи, не они ли до вечера с гайдуками зажимались. С молодыми же не со старыми. Следователь подошел к Авдотье, а она так говорила, мол Наталья завидует. — Ну понятно. Он махнул головой гвардейцам, и они ушли. — Да что же ты говоришь то, совсем совесть потеряла тварь бессердечная. Чтоб у тебя язык отсох. Наталья подошла вплотную к Авдотье. Та взяла ее за платье м потянула ближе. — Язык говоришь. Ты смотри у тебя у самой четверо по лавкам. Я тебя предупредила Наталья. Женщина отпустила ее и пошла за следователем.

***

Уж больно князь Цицианов волновался за одну из душ барыни. За девчонку Настасью, ту что выпороли однажды, она вроде еще маленькой девочкой у него одной из крепостных была, а потом ему пришлось отдать ее Антону Лукину за долги, он очень волновался за нее, и девочка раньше часто прибегала к нему. Вот князь надел выходной сюртук и собрался идти до Лукиной.

***

Осматривал все следователь. Дошёл до церкви, которую барыня приказала возвести. — Что думаешь баба от чего на твою барыню напрасно наговаривают? — Ну так у нас как, до чужого горя дело никому нет, а до счастья завистливы. Врагов тьма у нашей барыни. Вы поспрашивайте поместья-то соседние, они вам скажут, что хороша барыня в Троицком. Церковь людям строит, о душах их заботится. Ничего для людей не жалеет, а им все мало. Ну или вот к примеру Мария, госпожа увидела ее талант к живописи, выучила и поселила в своём доме.

***

— Я вам так благодарна, вы мне такую огромную услугу оказали. Сказала барыня. — Да, если бы все так со своими людьми обращались, а видно и вправду завистникам и врагам вашим покою нет. Прощайте. — Аркадий Семёнович возьмите пожалуйста. Она протянула ему мешочек монет. — Что вы, что вы не нужно. — Все беды мои от богатства, оно покоя никому не даёт. Во благо хочу, а оно вон как. Примите пожалуйста, сне так приятно, что кому-то мои деньги в радость. Принял он всё-таки награду. — Благодарю, сейчас. — Он открыл свой чемодан и достал листок бумаги. — Тот самый донос, я понимаю это против правил, но я хочу, чтобы вы знали, кто пользовался вашей доброй, в спину нож точил. — Игнат Федотович? — Он самый. — Я так и знала. — Хотел свои грехи скрыть. Вы уж с ними по-строже что ли Лаура Альбертовна. — Аркадий Семёнович я молюсь за них за всех, ведь не ведают, что творят. — Прощайте Лаура Альбертовна. Трогай. Следователь уехал с ее поместья. После этого ей было жутко плохо, голова болела, в жар бросало. Подвёл барыню ее же народ.