Black Dream: «Золотой Берег» и Кровавый След

— Почему я не могу погрузиться с вами? — возмущался Юджин, споря с Ленни. Тот уже скрестил руки на груди и перебросил вес своего тела на правую ногу. Вид был весьма усталый. Он ненавидел спорить. Особенно с детьми, а ещё больше – с родственниками, пускай и дальними. — Потому что ты ещё мал для такой глубины, — ответил Ленни. — Мал для такой глубины?! — возмутился ещё больше Юджин. — Я же в училище всё это проходил! Мы опускались на самую большую глубину для нашего возраста! — Да, и эта глубина – ваш рост, — отозвался ядовито Ленни. — Нет! — тонул ногой Майор. Из рубки высунулся мистер Эванс и, смеясь, крикнул: — Проломите палубу, джентльмен! Юджин хмыкнул и снова продолжил спор, но Ленни твёрдо стоял на своём. — Останешься вместе с мистером Эвансом присматривать за нашим имуществом. Если что-нибудь увидишь – дашь нам знать, — сказал Ленни. Парнишка пожал обгорелыми плечами. — Как? Вы же будите под водой. — Ты же сын русалки и адмирала Соединённого Королевства – придумаешь что-нибудь. — Тогда я утоплю катер. — Если утопишь – я сам тебя утоплю, — сказал Ленни. — Я же сын русалки и адмирала Соединённого Королевства. Как же ты это сделаешь? — Я что-нибудь придумаю. А пока сиди и жди нас. На этом и закончился весь разговор. Роза улыбнулась и вышла на палубу в новеньком гидрокостюме чёрного цвета с малиновыми вставками. Она спускалась переодеться. Теперь предстояло вынести инструктаж Ленни. К этому следует готовиться морально за неделю. Теперь кузен-охотник переключился на неё. Он растёр ладони и начал. — Итак, ребята, что мы делаем, когда видим большую акулу? Последовала тишина. Юджин все же рискнул. — Даём ей ботинком по носу, — беззаботно ответил он. — Чему вас только учат в том морском училище? С каких ты это пор плаваешь в ботинках? — удивился Ленни как-то не правдоподобно. — Мы молимся, — вмешался мистер Эванс, снова выглянув из рубки. — Молитвы тут не помогут, сэр. Мы просто даём акуле откусить то, что она надумала откусить и делаем экстренное всплытие – оборудование очень дорогое, ведь я сам его собирал. Это моё детище, — признался Ленни. — Ничего себе «детище»! Оно весит тонну! — возмутился Давид. — И почему это Мейдон отлынивает от работы? — Терпение, мой друг, терпение. Он просто решил позагорать на солнышке. Вы же его знаете: он ненавидит сидеть без дела. — В этом я сомневаюсь, — пробубнила Роза, поправляя на бедре и на поясе ремень с ножнами для серебряного кинжала. Внезапно её пронзила мысль. Она поспешила в каюту, где оставила свои вещи, и принялась искать свой кошелёк, в котором нечасто, но все же переносила дорогие маленькие безделушки. В глубине сиял маленький драгоценный камень, белого цвета, вставленный в серебряный ободок инкрустированный маленькими алмазами. Это было Лунное Кольцо. Роза повертела его в руке и нанизала на тонкую цепочку. А потом засунула за шиворот, хотя сама не знала почему. Вернувшись на палубу, она обнаружила, что всё было почти готово. Ленни только оставалось помочь Розе с оборудованием и самому снарядиться, как можно уже погружаться. Ленни стал возиться, помогать кузине со снаряжением, называя их различными терминами. Баллоны, компенсаторы плавучести, грузовые системы, регуляторы, компьютеры, перчатки, ласты с носками – и охотник ещё успевал рассказывать об их различных функциях. Роза повертела головой и, наконец, надела маску, трубку. Потом долго смотрела на воду. Потом села на борт вместе с Ленни и, перекувыркнувшись, погрузилась в воду. Перед ней мигом расплылась в разные стороны морская мелюзга. Вдруг раздался странный звук. Девушка обернулась назад и заметила Давида, стучавшего ножом по баллону, чтобы привлечь внимание. Они с Ленни обменялись профессиональными знаками. Роза знала не все, но смогла уловить смысл. Скорей всего они говорили о течении и о времени. Роза не стала их дожидаться и начала медленно опускаться на глубину. Пока всё выглядело каким-то расплывчатым и нечётким. Перед ней проплывали мелкие экзотичные рыбки. Девушка едва не улыбнулась и не выпустила трубку изо рта. Она развела руками и погрузилась ещё больше вниз. Опускаясь на самое дно, Роза заметила, что по телу волнами разливается тепло. Тепло исходило как раз таки из того женского «тайника», куда она спрятала кольцо. Это оно не давало ей замёрзнуть на глубине. Лунное Кольцо вело её к тому маленькому раю, некогда принадлежащему двум влюблённым. Роза машинально коснулась медальона Богинь, спрятанного за шиворотом костюма. Ниже висело кольцо. Оно само вело Розу к затонувшему кораблю. Вот он! Целый корабль, лежащий на морском дне. Парусов на сломанных мачтах не было, кое-где были видны огромные дырища в корпусе. Роза смогла различить гальюнную фигуру – скульптуру на носу корабля. Это была вырезанная из дерева девушка с длинными вьющимися волосами, в короткой тунике без рукавов. На голове был полумесяц. С грозным взором она держала лук и стрелу. Причём бушприт* как раз играл роль руки и стрелы, направленной на врагов. Половина верхнего плеча лука богини охоты поднималась к гальюну, и к ней запросто могли крепиться какие-либо тросы. Выглядел он прочным. Сам лук имел форму полумесяца. Роза немного отплыла назад, чтобы рассмотреть заросшую пылью и грязью табличку с названием. «Диана» – гласила она. Точно! Это он. Тот самый родной корабль Одноглазого Ангела Смерти и Богини Ночи, давший имя их дочери. Диана – римская богиня охоты и луны. Диана Оушен Сайлентс – одна из Великих Богинь, Богиня Воды. Оказавшись на знакомой палубе, Роза огляделась. Со стороны спуска в каюты она увидела странное свечение. Оно манило её. Девушка отправилась на свет. Спустилась вниз в тёмные недра коридора и заглянула в каюту капитана. Там, как ни странно, горел свет. Точнее горели облепленные воском свечи и фонари. Внезапно Роза коснулась пола. Он был чист, а не застелен илом и пылью. Всё было, как в том самом сне. Девушка не сразу заметила, что твёрдо стоит на полу, и не сразу почувствовала, что здесь есть воздух. На свой страх и риск Роза вытащила трубку изо рта и сняла с лица маску. Вздохнула. Свежий воздух наполнил её лёгкие. Она вздохнула с облегчением. — Добрый день, леди Роза! — вдруг, откуда ни возьмись, появился сам капитан корабля – Виктор Оушен. Он сидел за своим столом и улыбнулся Розе в знак приветствия. — Не слишком ли много призраков для такой страны, как Австралия? — слукавила Роза. Капитан усмехнулся. — Вы правы, но другого выхода нет, — ответил он. — Думаю, «Диану» обнаружат ещё не скоро, к тому же все богатства я раздал своей команде. Здесь нет ничего ценного для алчных людей… — А что, по-вашему, здесь имеет цену? — задала вопрос Роза. Виктор встал из-за стола и одёрнул на себе камзол. — Вы ведь понимаете, леди Роза, что с вами происходит, — говорил он утвердительно. — Ненависть и злость берут над вами верх. Полгода назад такое уже было, но тогда – чувства отчаянья. Отчаянье сбивает нас с верной дороги и заставляет совершать необдуманные поступки. Ненависть и злоба – хорошие помощники для ваших врагов. Они раскрывают все карты. Вы должны унять свои чувства. Конечно, я понимаю, какого вам: вы чувствуете все эмоции вашего возлюбленного, а он прекрасно знает ваши. Когда вам хорошо или плохо. Но не стоит увлекаться… Роза в недоумении уставилась на призрак капитана. — Минутку! Что это значит? — воскликнула она. — Вторая часть «Союза» подразумевает передачу чувств друг другу, разве вы об этом не знали? — удивился Виктор. — Нет, но спасибо, что дали мне новый повод убить одного человека, хотя, я сомневаюсь в последнем слове по отношению к Нему, — ответила Роза, не скрывая сарказм и наигранное высокомерие. — Так что вы хотели мне передать? Виктор поднял брови, будто бы вспомнил, что что-то забыл, а его поймали на этом. Он вернулся к столу и достал оттуда шкатулку. Ту самую, в которой он хранил все ценные вещи и маленькую музыкальную шкатулку, которую слушал в её сне. Потом подошел ближе и протянул её девушке. — Здесь есть то, что вам пригодится в дальнейшем. Я в этом полностью уверен, — сказал он. — Точно? — слукавила Роза, улыбнувшись. — Абсолютно! — ответил Виктор с улыбкой. Роза приняла из его рук шкатулку. Она долго молчала, вглядываясь в узор на крышке, но всё же подняла глаза и спросила: — Ваш старпом, Валентин Сайлентс, сказал мне на днях, что Лунное Кольцо сбережёт меня. Как это возможно? — Надо просто поверить в это, — ответил Виктор. — Кольцо даёт вам защиту от навязчивых поклонников тем, что сияет на безымянном пальце левой руки, а это означает, что девушка уже принадлежит кому-то. А от фейри тем, что оно из серебра. На вейл серебро не так сильно действует, но советую вам почаще носить его. Оно соскучилось. Вы – его законная хозяйка, поэтому должны носить его, раз приняли соглашение о замужестве. Девушка вспыхнула: — Это была фиктивная помолвка! — Не глупите! Такой не бывает. — А можно ли считать обман жениха мотивом для убийства? — Вы опять сердитесь. Вам нужно расслабиться. Думаю, вам пора. Ваши друзья волнуются за вас. Внезапно перед глазами всё поплыло. Стало трудно дышать. Воздуха просто не было. Грудь болела. Девушка закашляла. Её лёгкие очистились от воды. Мир приобрёл очертания. Теперь Роза узнала палубу сейнера Чарли Эванса, а так же шлёпки и ноги Юджина. Рядом сидел Ленни, а поодаль – Давид. — Господи! Что с тобой произошло? — встревожено спросил Давид. Роза не могла сказать ни слова. — «Что произошло»?! — воскликнул в ответ Ленни. — Она утопила всё снаряжение! Вот что произошло! Какого чёрта ты сняла маску и выпустила кислородную трубку?! Девушка кое-как нашла в себе силы ответить хриплым голосом: — Заткнись… я нашла корабль… — Мы его тоже нашли, — ответил Давид, — но только… За него продолжил Юджин. — Но только его нос с фигурой и табличку с названием. Все остальное, говоря археологическими терминами, не сохранилось. — Но я видела всё судно!.. — прохрипела Роза, выплёвывая воду. — Видно это из-за давления и температуры, — сказал Давид. — Нет, это «Диана»… — проговорила Роза и легла на спину в полном бессилии. — Не волнуйся, — сказал Ленни, — я уже сообщил твоему отцу о находке, только умолчал о происшествии с тобой. — Спасибо!.. — Теперь-то мы можем плыть домой, — прокричал мистер Эванс из рубки. Роза в неуверенности кивнула. С помощью Ленни и Давида она кое-как встала на ноги и отправилась в каюту переодеться и отдохнуть. Сняв гидрокостюм и протерев кожу полотенцем, а после, натянув нижнее бельё, джинсы, футболку и кеды, Роза сунулась в свою чёрную сумку с застёжкой в форме бабочки. Помимо всего прочего там лежала та самая шкатулка, которую ей вручил Виктор. Так значит это не просто видение. Но что это всё значит? Открыв крышку, Роза обнаружила там массу различных бумаг, сложенных пополам и запачканными чернилами. В уголке была ещё одна шкатулка – музыкальная. На самом дне покоилась книга в кожаном перелёте. Роза вытащила её и повертела в руке. Открыла на первой попавшейся странице. Всё написано размашистым почерком. Чернилами. Роза пригляделась. Было трудно разобрать, но девушка постаралась разобраться. Как видно это был дневник. Или альбом, какой носила с собой любая уважающая себя девушка, жившая в эпоху сентиментализма и романтизма, где-то примерно в восемнадцатом или девятнадцатом веке. Хотя, скорее Роза бы отнесла его всё-таки к дневнику: стояла дата, и ярко выражались мысли. Не отрываясь от книги, Роза села на кровать и открыла самую первую страницу. Надпись на титульном листе гласила: «Авилина Ричардсон». Под ней – довольно знакомый герб. Не замечая ничего на свете, Роза погрузилась в чтение. Она жадно вчитывалась в каждое слово. Боже! Это самый настоящий дневник дамы викторианской эпохи! Какой неописуемый восторг просто держать его в руках! Роза совершила большую ошибку: она стала читать его. Каждую строчку она глотала, будто изголодавшаяся странница. В записях было кое-что важное. Простые имена. Самые простые, ничем не примечательные имена. Девушка старалась все расставить по своим местам. У хозяйки дневника, Авилины Ричардсон были две дочери: старшая – Далинда, младшая – Розетта, которую все звали, по словам матери, некрасиво «Роза». У младшей дочери были две, так называемые, подруги, одной из которых была графиня Корнелия Горал, невеста Виктора Оушена. Другая девушка была некая леди Селена Блэкнайт, невеста какого-то графа Эйдена Маршалла. В дневнике описывался небольшой временной промежуток, примерно три-четыре месяца. Говорилось, что Розетта, узнав о своей помолке со старым лордом-председателем парламента, пыталась покончить с собой, спрыгнув с балкона второго этажа, но её спас проходящий мимо молодой доктор. Его звали Аден Раймонд Бэнкрофт, племянник какого-то старого дворянина. Он стал каждую неделю навещать Розетту, проверять её самочувствие. Странное дело, но в словах матери не было ни капли сострадания или переживаний за дочь. Часто упоминались встречи графини Авилины с тем самым министром. Он торопил её. В конце концов, выяснилось, что Розетта обманывала всех. Она попросила Бэкрофта не говорить о том, что здорова, чтобы оттянуть время с помолвкой. А потом с успехом повторила тот прыжок с балкона, пробив себе голову. Мать открыто заявляла о сумасшествии Розетты тем, что отнеслась к её словам насмешливо. Девушка сказала одному из конкурентов на её руку, мистеру Двэйну Клейтону, что просит прощение и что её ответ не изменился. Потом назвала лорда-председателя неким «Творцом», обвинив его во всех бедах. А напоследок Розетта поблагодарила Бэкрофта за помощь и сказала, что они встретятся в следующей жизни. Так же в дневник был вложен мятый листок бумаги. Там говорилось об открытии некого портала. Что отсчет начнётся с тринадцати, и пройдёт после этого число бесконечности. Так же говорилось, что несколько стихий объединятся, дабы уничтожить всё вокруг. Дочитав последнюю страницу дневника, Роза подняла глаза. Она смотрела невидящим взглядом, долго гуляя по комнате взад-вперёд, шепча имена: — …Розетта Ричардсон… Аден Раймонд Бэнкрофт… Двэйн Клейтон… — вдруг она остановилась. Перед ней всплывала картина. Теперь она знала. — Розетта, Аден, Двэйн. Розанда, Эндрю, Дуглас. Богиня, Чёрный Ангел, Белый Демон. Всё сходится! Дальше она прочитала письма, заглянула в маленькие альбомы и даже попыталась открыть музыкальную шкатулку, но без ключа та не поддавалась. Роза очень расстроилась. Она вспомнила про карманные часы, в которых Виктор хранил заводной ключ, но в воспоминаниях было видно, что он их отдал Валентину. Ближе к вечеру, оказавшись дома, Розе пришлось рассказать всё, что с ней произошло. Габриэлла как обычно начала читать свою мораль и излюбленную фразу всех самопровозглашенных матерей вроде «я же говорила». Роза её не слушала. Ленни сказал, что мистер Картер отправил на место затонувшего корабля команду подводных археологов, чтобы те достали хотя бы обломки со дна. Больше всех кораблём был заинтересован Тим. Он ещё долго бы расспрашивал девушку о нем, если бы его не остановил Эрик. Эрик же больше всего спрашивал про дневник Авилины Ричардсон. Девушка рассказала друзьям всё, что причитала. — …Прибывший на место Скотланд Ярд задержал по подозрению в убийстве Адена Раймонда Бэнкрофта. Не дождавшись судебного процесса, тот скончался в своей камере. О судьбе мистера Двэйна Клейтона ничего не известно. А вот вся информация о безымянном лорде-председателе парламента загадочным образом исчезла, словно его и вовсе никогда не существовало. На этом месте краткий рассказ о моей так сказать прошлой жизни из дневника матери Розетты обрывается. Что ты на это скажешь? — и Роза подняла глаза. — Спорю, это и есть тот самый Творец! — сказал Эрик. — Розетта и Розалитта. Хм, а что, звучит очень близко! А в том дневнике ничего не сказано о конце света в следующем году? А то у нас времени осталось не так уж и много. Девушка покачала головой. — Нет, к сожалению. Хотя, конец света может наступить и из-за нас. Поясняю: может быть, я ещё одно перерождение той девушки, но ничего не помню, даже не имею ни малейшего представления о том, кем ты можешь оказаться из того великолепного трио, а поэтому я за все свои прошлые жизни буду тебе мстить, снося все преграды на своём пути. Уяснил? — Может быть я и из того великолепного трио, но могу с уверенностью сказать, что такие, как Розетта, меня никогда не привлекали. Роза сощурила глаза. — Знаешь, а тебе стоит по-быстрому покинуть это место, пока весь фарфор и вся декоративная керамика этого дома не оказалась на твоей голове, — и девушка очень дружелюбно улыбнулась. — Ты и так разбила ту дорогую вазу. Не думаю, что портить остальное у тебя рука не подымится, — пожал плечами Эрик. — Для тебя мне ничего не жалко! — ответила Роза. Прервал их шум у входной двери. Кто-то вошёл в дом. Все обернулись. На пороге, опираясь на трость, стоял мистер Картер и продолжал говорить по мобильному телефону. — …да-да, Эйдон, я полностью с тобой согласен, но боюсь, что всё это может плохо кончиться… Картер поднял тёмно-карие глаза на присутствующих в гостиной и тут же замолчал. Видно, что он растерялся. Роза помахала рукой в знак приветствия. Отец кивнул и продолжил говорить. Он спокойно махнул в ответ, поднялся по лестнице наверх, в свою спальню, и вскоре за ним закрылась дверь. Роза с грустью вздохнула. Мистер Картер в последнюю неделю ночевал на работе, в офисе. Это подтверждали синяки под глазами, ввалившиеся скулы и его больной вид. Сделки в последнее время давались с большим трудом. Девушка тут же вскочила с места и бросилась на второй этаж. Постучала в дверь. Сердце сжималось от боли каждый раз, когда Роза слышала скрежет трости по полу. Наконец, отец открыл дверь широко, приглашая дочь внутрь. — Что случилось? — спросил мистер Картер. — Просто хотела спросить: не приготовить ли мне пирожные «Минфа»? — поинтересовалась Роза. — Знаю, ты устал, но может быть чаю принести? — Нет, мне только чай, если тебе не трудно, — ответил отец. Девушка тут же спустилась вниз, промчалась вихрем через гостиную на кухню, достала чашку, блюдце, чайник, поставила всё на поднос. Вскипятив воду, Роза насыпала две ложки чая в чайник и залила кипятком. Тут же достала из холодильника уже готовые пирожные «Минфа», приготовленные по старому рецепту матери, где главный ингредиент – мята, и положила три кусочка на блюдце, а блюдце – на поднос. Поднос взяла и потащила наверх, к отцу. Тот улыбнулся, когда дочка, открыв ногой дверь, поставила всё, что взяла с собой, на письменный стол. Она тут же налила в чашку свежезаваренный душистый чай. — Готово! — сказала Роза. Отец ласково погладил дочку по голове. — Спасибо! — ответил он. — Ладно, я пойду, а ты отдохни, поспи, — заботливо проговорила Роза и вышла из комнаты. Девушка довольно улыбнулась и отправилась в свою спальню. Она была несказанно рада, что угодила отцу. Она не видела его неделю. Мистер Картер имел привычку давать распоряжения по незначительным делам на расстоянии, но австралийский филиал корпорации требовал его обязательного присутствия. Она полностью выдохлась. Усталость давила на неё. Девушка сняла с шеи цепочку с Лунным Кольцом и положила её на стол, а после душа Роза натянула на себя длинную тонкую белую сорочку из хлопка на тонких бретельках, опустилась в кровать и уснула. Проснулась она примерно в час ночи. В комнате царила страшная духота. Спросонья Роза вспомнила, что забыла открыть окна. Сонная, она поднялась с кровати и, подойдя к балконной двери, впустила в спальню свежий ночной воздух. Вздохнув полной грудью, она вышла на балкон. Лёгкий бриз с моря взъерошил её мокрые волосы и обдул потный лоб. Девушка довольно улыбнулась и стала всматриваться вдаль, где блестело в звёздном свете море. — Тоже не спится? — спросил ее приятный голос. Роза обернулась. Она совсем забыла, что балкон смежный. На другом конце за столом на плетёном кресле сидел Эрик, освещаемый светом электронной книги, и что-то черкал в ней. — А в доме не лучше? — спросила лукаво Роза, подойдя ближе к столу. — Вот сейчас ты мне весь свет и загородила! — схитрил Эрик. Девушка отступила на шаг назад. Это заставило Эрика поднять на неё глаза, сияющие в ночи как сапфирные камни. — С тобой что-то не так – расскажи, — проговорил он тихо. Роза поджала губу. Можно ли доверить ему? — Хорошо, — сказала девушка. — Я стала часто ощущать вспышки ярости. Мне хочется кричать, бить, громить всё подряд. И я не понимаю, почему это происходит. Я просто не могу больше контролировать свою злость. Эрик поднялся с кресла и прислонился к холодной бетонной стене, декоративно отштукатуренную под кирпич, не отводя глаз от девушки. Той стразу стало не по себе. Она напряглась. Её пронзил холод. Девушка тут же всё свалила на холодный пол и пожалела, что ничего не надела на ноги. — У тебя нет догадок? — спросил он. — Ни одной. — Тогда, что с тобой происходит? — Я не знаю. Помнится, ты как-то раз меня спросил, ну, бывает ли мне страшно. Тогда я не могла сказать, а теперь скажу «да». — У тебя бывали провалы в памяти? — взгляд и тон Эрика становились более заинтересованными. — Я это не помню, — пожала плечами Роза. — А может это всё вейловские штучки? — Очень может быть, — печально вздохнула девушка. — А что будет, если тебя разозлить? — задумчиво проговорил Эрик. — Ничего хорошего, поверь мне. — Тогда, поцелуй меня! Роза с удивлением подняла брови. — Больше ничего не хочешь? — смеясь, спросила она. Эрик подошел к ней ближе и скользнул хитрым взглядом по её сорочке. От его пристального взгляда у Розы всё внутри сжалось в комок. — Ну, меня давно мучает жажда, — туманно проговорил он. — И голод. — А от меня что тебе надо? — и Роза отошла на шаг назад. — Лишь один поцелуй… Тёплые ладони Эрика легли на её пылающие щёки. Роза ощутила, что ей снова стало душно. В ней творилось что-то непонятное. В глазах всё плыло, а в голове стоял туман. Не отдавая отчета своим действиям, она встала на цыпочки, обвила шею Эрика руками и, притянув его к себе, поцеловала в губы. Она ощущала, как её действия привели Эрика в шок, но всё это быстро прошло, когда он переместил свои руки на её талию, спину, ответив с ещё большим чувством. Он провёл языком по нижней губе, заставляя девушку открыть свой ротик и дать волю чувствам. Роза крепче прижалась к нему, окунаясь в странные ощущения: сумасшедшее биение сердца, грань потери сознания, ноющее чувство внизу живота – всё это даровали лишь поцелуи Эрика, его язык, губы, руки, объятия. Что касается рук, то они скользили по её спине, медленно опустились ниже. Одна рука обхватила её талию, а другая подхватила её под бедро, и одним ловким движением Эрик усадил её на широкую балюстраду балкона. Не помня себя, ничего вокруг не замечая, Роза взъерошила его черные волосы, прижимая его к себе, к своим губам сильнее. Она тоже ощутила странную жажду. Вся изнывала от непонятных чувств. Она хотела, чтобы эти поцелуи никогда не прекращались, но вот, Эрик оторвался от её губ и переместил свои губы на её холодную хрупкую шейку, медленно поднимаясь вверх и покусывая её левое ушко, обводя языком мочку с двумя серьгами-гвоздиками. Роза задыхалась. Она судорожно хватала ртом раскалённый воздух, не в силах ни о чём думать, когда длинные обжигающие пальцы мучительными прикосновениями стали медленно спускать бретельки с плеч. После широкая горячая ладонь легла на одну из её грудей. Девушка совершенно не сопротивлялась. Ей что-то двигало. Внутри. Силой, оторвав Эрика от шеи, она впилась ему в губы, изнемогая от жажды и не понимая, что его рука медленно задирает подол сорочки и скользит по бедру. Столько новых ощущений! Рядом с Эриком, под его прикосновениями она плавилась, сгорала, будто он, не что иное, как палящее солнце. Она изнывала от жажды и голода. Ей хотелось крови… — Что здесь происходит? Эти слова подействовали лучше всякой холодной воды и на Эрика, и на Розу. Эрик осторожно поставил её на ноги и, не оборачиваясь к вошедшему на балкон мистеру Картеру, ответил: — Изучаем французский язык – тут произношение хромает… Роза в момент очутилась в реальности. И поняла весь ужас происходящего. Как она могла забыться и едва не отдаться Эрику?! Как она могла забыть про такое важное, как честь?! Богини никогда не простят её за это. Сумев вырваться из сильных рук, которые совсем недавно дарили ей незабываемые ощущения, девушка, прикрыв лицо руками, бросилась прочь с балкона в свою спальню, заперла дверь и задвинула шторы. *Бушприт (нидерл. boegspriet (от boeg — нос и spriet — пика, вертел)) — горизонтальное либо наклонное рангоутное дерево, выступающее вперёд с носа парусного судна. Предназначен для вынесения вперёд центра парусности, что улучшает манёвренность судна.