Black Dream: «Золотой Берег» и Кровавый След

Я на тебя взирал, когда наш враг шел мимо, Готов его сразить иль пасть с тобой в крови, И если б пробил час — делить с тобой, любимой, Все, верность сохранив свободе и любви. Я на тебя взирал в морях, когда о скалы Ударился корабль в хаосе бурных волн, И я молил тебя, чтоб ты мне доверяла; Гробница — грудь моя, рука — спасенья челн. <…> О, многое прошло; но ты не полюбила, Ты не полюбишь, нет! Всегда вольна любовь. Я не виню тебя, но мне судьба судила — Преступно, без надежд, — любить все вновь и вновь.*

Наконец-то ужас кончился! Эрик не мог поверить, что Ленни смог усмирить свою кузину, и теперь она лежала в кровати в своей комнате, пребывая в глубоком сне. Здоровой рукой, проведя по длинным спутанным волосам каштанового цвета, Эрик в который раз почувствовал, как сильно пострадала Роза сегодня. Всё её тело болело, несмотря на то, что ран было намного больше, если бы не вмешался Эрик. Хруст. Сцепив крепко зубы, Эрик старался не давать виду, с каким мучением восстанавливается его повреждённая рука. Из-за Розы она болела ещё сильнее. За окнами сгущались сумерки. Они медленно переходили в ночь. Прохладный ветер играл с лёгким тюлем и наполнял душную комнату свежим воздухом. Даже не верится, что Роза проспала до самого захода солнца. Сейчас Каролина Бист помогала Габриэлле готовить противоядие. Какая же удивительная женщина Сандра! Она оставила в дневнике лекарство от Сахмет. Ею можно только восхищаться! Она самая поразительная из всех. Сандра была первой и единственной, кому назвал Эрик своё точное пребывание у «Истребителей Души». Он провёл там не десять, как сам себе внушил, а только семь лет. Сандра признала его. Она была мудрой женщиной. Она мигом поняла, что он из королевской семьи. Но стоит ли сейчас жалеть о прошлом? Во сне Роза тяжело вздохнула. Эрик опустился на колени перед кроватью и дотронулся до холодной ладони девушки. Он был готов отдать ей последние силы, невзирая на повреждённую руку, только бы она открыла глаза и улыбнулась, только бы боль прошла. Услышав шаги, Эрик поднялся с колен и снова сел в кресло. В комнату вошла Габриэлла со стаканами в руках. Один из них она протянула Эрику, а другой поставила на тумбу возле кровати. За ней вошла и Каролина. Она кивнула на тот стакан, что протянула ему Габриэлла, и сказала: — Это поможет тебе восстановить силы. Ты сейчас бесполезен и выглядишь, как выжитый лимон. — Каролина, оказывается, знает, как готовить зелья, — тихо пояснила Габриэлла. Эрик взял стакан и выпил его полностью одним глотком. Зажмурился. — Я был бы адски благодарен, если бы вы предупредили меня о его убийственном вкусе!.. — пролепетал он. — Если он может восстановить тебя, то это не значит, что его вкус должен быть, как у коллекционного вина с выдержкой! — отрезала Каролина. — Ты говоришь совсем как она, — сказал Эрик, кивнув на Розу. — Это одна из черт женщин семьи Коридж, — с гордостью ответила Каролина. — В каком-то роде я связана с Богинями: моя мать была служанкой у леди Камины Редвуд, пока ту насильно не увезли в Испанию. Моей матери повезло гораздо больше, чем её хозяйке: стать любовницей вампира вместо пыток и унижения, к каким подвергли Богиню. — А что же стало с Каминой? — с интересом спросила Габриэлла. — Камина смогла сбежать с помощью одного сеньора, за которого потом вышла замуж. Он стал для неё единственным выходом из того ужасного положения. Потом, как вы знаете, появилась на свет их дочь Лолита. — Да, твоей матери действительно повезло больше, — задумчиво проговорил Эрик. — У Богинь очень плохая судьба и любовь всегда несчастна. Тебе не следует привязываться к Розалитте: она может в любой момент погибнуть. — Хватит! — воскликнула Габриэлла. — Я не позволю тебе так говорить о моей крестнице! Её ждёт прекрасная и долгая жизнь! — Мисс Картер, вы не понимаете, — покачала головой Каролина. — Розы, конечно, прекрасны, но они умирают, достигнув совершенства. Вашу Розу это не спасёт. — Убирайся! — повысила голос Габриэлла. Каролина отвела взгляд в сторону, а затем вышла. Габриэлла фыркнула. — «Розы умирают, достигнув совершенства…» Чушь! — сказала она. — Помирать так с гордостью! — сказала бодрым голосом Роза. Эрик обернулся к кровати. Роза приняла сидячее положение и потягивалась. Она устало улыбнулась. — Ваша разгневанная принцесса проснулась, — сказал Эрик. Габриэлла тут же подняла голову. В её глазах стояли слёзы. — Боже мой, Роза! — воскликнула она. — Ты так нас всех напугала! Она бросилась на шею крестнице и крепко обняла. Роза едва смогла вздохнуть после таких объятий. — Как ты себя чувствуешь? — спросила тётя. — Неважно, — ответила Роза. — Что произошло? — спросила она, когда тётя её отпустила. — В тебя вселилась Сахмет, и ты нас едва не убила, — вместо Габриэллы с убийственным спокойствием ответил Эрик. Это спокойствие добивало девушку. Она легла обратно на кровать и, как обиженный ребёнок, отвернулась от него. Тем временем Эрик пересел с кресла на кровать к Розе, взял с тумбочки стакан и, тронув за плечо, сказал: — Выпей – это противоядие. — Против чего? — Против Сахмет. Ты не дочитала дневник Сандры. Там была заметка на такой случай. Всё это Эрик произнёс, не глядя на девушку. Он чувствовал, что Роза сейчас подавлена и разбита. У неё болело не только тело, но и сердце. Так же, как и в тринадцать лет, в деревне Маленький Ангел, когда был первый приход Сахмет. Эрик протянул склянку с подозрительной массой красного цвета ближе к девушке. Та встала и так же, как он до этого, одним глотком осушила его. Роза скорчила личико. — Я бы сказала «спасибо», если бы вы предупредили меня о его отвратном вкусе!.. — пролепетала она. Эрик нахмурился. Пять минут назад он сказал похожую фразу. Роза её слышала? Габриэлла забрала из рук Розы стакан и отошла к двери. — А сейчас мы должны уйти отсюда пока не поздно: это противоядие с экстрактами мяты, валерьянки и красного вина должно подействовать на тебя моментально, и кто знает, к каким последствиям приведёт, — сказала тётя, взявшись за дверную ручку. — Эрик, тебе лучше забрать всё хрупкое отсюда. — Нет, это в какой-то степени и моя вина, так что я останусь, — ответил Эрик и обернулся к Розе. — А как быстро начнёт действовать противоядие? Он долго смотрел на девушку, пока не понял, что её глаза изменились: они светились зелёным светом, а зрачки стали вертикально-овальными, едва ли не похожими на маленькие щёлки. Она подняла руку, на которой сверкнули длинные ногти, и стала, как кошка, чесать себя за ухом. — Уже действует. Пойду, помогу ребятам с уборкой, пока кузен не вернулся, — сказала Габриэлла и закрыла за собой дверь. Эрик сощурил глаза. Потом вздохнул с облегчением. — Видимо, ничего страшного не случится, — сказал он и протянул руку, чтобы погладить девушку по голове. Реакция была очень странной. Роща вскочила с места, выгнула спину, как озлобленная кошка, и угрожающе стала издавать звуки, похожие на рычание и шипение. Она подняла руку, с готовностью расцарапать острыми ногтями. Она явно не шутила. Это заставило Эрика усмехнуться. — Здорово! У меня ещё никогда не было девушки-кошки… На эти слова Роза нахмурилась и зашипела ещё более угрожающе. Что-то подсказывало Эрику, что ночь будет долгой. Он поднялся. Роза приготовилась. Эрик попятился назад. Роза ещё долго не отводила от него глаз, потом, в конце концов, успокоилась. Она легла обратно и свернулась клубочком. Эрику пришлось выключить свет. Тем более, сейчас ей нужен покой. Устало Мейдон устроился в кресле и откинул голову. Ещё раз бросив взгляд на Розу, он заметил, как блистали её глаза во тьме. Выглядело жутко. Но Роза есть Роза. Эрик задремал. Когда он проснулся, то постель оказалась пуста, а Роза сидела возле балконной двери и любовалась звёздной ночью. Повадки кошки так и остались при ней. Жаль, что Габриэлла ничего не сказала о длительности этого противоядия. Эрик поднялся с кресла и подошёл к ней. Роза не отрывала от него глаз. Но стоило ему приблизиться, как в ход пошли когти. Да-да, когти! Она изловчилась и поцарапала ему щёку. Четыре пореза украсили лицо Эрика. Тот закатил глаза. — Хватит упрямиться! — сказал он, пытаясь поставить девушку на ноги. — Иди спать на кровать! Но Роза зашипела. Она хотела снова поцарапать, но ничего не вышло: Эрик схватил её и перекинул через плечо. Девушка изворачивалась, кусалась, билась, но всё без толку. Эрик сбросил её на кровать, и та сразу же зашипела. Мейдон завёл руки девушки над головой и тут же получил удар в живот. Пролепетав проклятья, он упустил момент, когда Роза смогла выбраться из его захвата и снова расцарапала ему лицо, едва не задев глаза. Эрик рухнул на пол. Поразительно! Она смогла выбраться, ударить и дважды расцарапать ему лицо, чего бы в обычном состоянии вряд ли сумела бы. Прислонившись к стене, Мейдон горько усмехнулся, наблюдая за тем, как Роза спрыгнула с кровати и вернулась к окну. Она ещё долго смотрела на океан и звёздное небо. Хорошо, что эликсир вылечил руку Эрика, а то было бы ещё хуже. Ощущался только дискомфорт, но в остальном – всё в порядке. Эрик с печалью смотрел на девушку, пытаясь понять свои чувства к ней. Все смешалось: нежность, восхищение, доброта, забота – с тем желанием, какое он испытал вчера, целуясь с ней на балконе. Любовница Катрина не смогла ему ничего подобного дать. Может быть, он и есть Белый Демон, безнадёжно влюблённый в Богиню? Вдруг сияние залило всю комнату. Эрик поднёс руку к глазам, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в ярком свете. К нему подошла девушка. Он не видел её лица. По её очертанию он заметил на ней бальное платье с обтягивающим лифом. Припущенная линия плеч на платье открывала хрупкие плечи. На голове виднелась диадема. От самой девушки тоже исходил странный свет. Она протянула руку. Эрик с опаской протянул ей свою. Вдруг в его ладони оказалась маленькая шкатулка. Девушка провела над ней рукой, и крышка открылась. Комнату наполнила прекрасная музыка. Перезвон колокольчиков чаровал и вызывал смутные воспоминания. Внутри шкатулки стоял юноша около солнца, а с другой стороны стояла девушка возле луны. Между ними была река. Пара танцевала на своих берегах, и на несколько секунд их мог свести маленький мостик. Незнакомка стала напевать знакомую песню:

А в саду розы расцвели, За ними скрылись мы. Этот танец незабываем, И в облаках с тобой летаем. Танец среди алых роз Моих стоил слёз. Жизнь отдала б за то, Чтоб станцевать ещё!

Эта песня пробуждала ото сна далёкие воспоминания. Это было как будто не с ним, а с совершенно другим человеком. В длинном пышном платье мчалась по узенькой тропинке в саду, залитом лунным светом, девушка. Длинные густые волосы, чёрного цвета, развевались при ходьбе. Она от кого-то убегала. — Стой! — кричал кто-то. Девушка ещё выше подняла юбки и пустилась точно кошка. Она с такой ловкостью перепрыгнула через низкий куст, но вот шлейф платья запутался в ветках, и девушка рухнула на траву. Несмотря на это, она поднялась, дёрнула платье – ткань ужасающе затрещала – и помчалась дальше. — Да подожди ты! — догонял её мужской голос. Девушка успела добежать до белоснежной лошади в богатой сбруе, залезть на неё, но как видно, залазить в обычное седло в бальном платье задача не из лёгких, и незнакомка не справилась с ней. Стоило только задеть лошадь, та помчалась, уронив девушку. Кое-как выбравшись из-под юбок, девушка провожала взглядом своё спасение. — Не возвращайся, противная Милдрет! — крикнула вдогонку она. — Ну, наконец-то! И долго ещё мне за тобой бегать, а, Роза?! — сказал мужчина, подойдя к девушке. — Прекратите меня так называть! — возмутилась красавица. Эта девушка действительно красива: алебастровая кожа, словно светилась лунным светом, чёрные пряди длинных густых волос ниспадали красивым каскадом до самой земли, в изумительных тёмно-зелёных глазах плескалась непокорность, а малиновые губы манили. Несколько прядей отросшей до самого подбородка и убранной в причёску чёлки выбились. Длинное платье как будто мешало ей свободно вздохнуть, но оно позволяло видеть её более величественной и грациозной. — Полагаю, твоя лошадь испугалась тебя и убежала, — смеясь, сказал мужчина и взял девушку за руку. Ей это не понравилось, и она всячески пыталась её выдернуть, но преследователь не отпускал. — Что вы делаете?! — возмущалась она. — Пытаюсь вылечить, а что? — Я думала, что у рыцарей и принцев инстинкт выживания хорошо развит не только на поле боя, но в обычной жизни. — Я не знал, что принцесса-Богиня способна к такой сложной магии, как думать. — Ваш сарказм меня не смущает. У таких мужланов вряд ли что-нибудь есть в голове! — Мечом махаю не только я, миледи. Я знаю, что ты иногда убегаешь поучиться искусству боя. Как он только мог не сказать мне! Отвратительный слуга! Повесить его или на костёр отправить? Девушка вспыхнула. — Дориан здесь не причём! Это я его попросила не говорить вам. — Хорошо. Дориан частенько проигрывает на турнирах и праздниках, у меня скоро бой с Богиней, а у тебя испытание, так что давай попробуем как-нибудь сразиться? Что скажешь? — Не боитесь проиграть леди? — Ничуть... к тому же я знаю, что Дориан тебе поддаётся: влюбиться в Богиню и ждать взаимности может только последний дурак… — Не боитесь такого, сэр? — Такого не случиться. Будь осторожна и помни: «Я тебя никогда не предам и никогда не сделаю тебе больно, моя Розочка…» Эрик открыл глаза. Голоса в его голове звучали до сих пор, словно они действительно говорили, говорили здесь, в этой комнате. Эрик огляделся в растерянности. Солнце уже светило, следы когтей Розы на его щеке почти зажили, музыкальная шкатулка стояла возле стены рядом с ним, а Роза, свернувшись клубком, спокойно спала, положив голову ему на бедро. Так, стоп! Роза бы в жизни не сделала бы так, будь в своём уме. Она-то и под лавиной отказалась от помощи и от тепла. Она слишком непокорна и своенравна. Но та девушка во сне. Нет, это не сон, а потерянные воспоминания. Они завели разговор о чувствах и неком Дориане. Он где-то уже слышал это имя… где и кто это? Дориан… Дориан… Дориан… Он связан с Розой, это точно. Совсем недавно… Ветер подхватил белый тюль и стал тянуть за края в комнату… Белый тюль… Белый Демон… Белая скатерть… балкон… завтрак… маленький столик, накрытый белоснежной скатертью… фарфоровый сервиз… ваза с фруктами… тарелочка с пирожными… белое платье… шляпка… босоножки… Роза… чашка «Эрл Грея»… тишина и шуршание страниц романа Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея»!.. Роза читала этот роман на балконе во время завтрака после дня рождения и перед тем, как её отравили! Она читала «Портрет Дориана Грея»! Странно, что чай помог ему вспомнить тот день. Но причём здесь этот персонаж? Неужели прошлое пытается пробраться в настоящее? Неужели Роза тоже начала вспоминать? Ведь если она вспомнила про Дугласа, Эндрю и Розанду, то могла, конечно, вспомнить и про Дориана. В кармане джинсов завибрировал мобильник. Опасаясь разбудить Розу, Эрик осторожно достал телефон и бросил взгляд на дисплей. Звонил Дори Джонос, его помощник и лучший друг. Возможно ли!.. нет, всё не так просто… Эрик принял вызов. — Алло? Ты там ещё жив? — спрашивал голос на другом конце. — Если нет, всё равно слушай: мне уже всё рассказала Клер, и я, само собой, промолчал перед Алионой и Эйдоном об этом, так что за тобой должок. Но звоню по другой причине: нам нужна твоя помощь – в Красной Долине появилось много мятежников и разбойников, а ты засиделся в сырости Лондона. Что скажешь? — Скажу: «Я в Брисбене», — хрипло ответил Эрик. — Это что, на севере? — Это – Австралия, балда! — и выключил телефон. Жаль, что в воспоминании не было самого Дориана, тогда бы Эрик знал, как тот выглядит. Хоть Эрик и старался говорить как можно тише, но Роза всё равно зашевелилась. Она просыпалась. Эрик вздохнул, предвкушая, что будет дальше. А «дальше» не пожелаешь и злейшему врагу. Роза тут же забудет, какая ваза, к какой эпохе принадлежит и сколько стоит, потому что разлетится на осколки после соприкосновения с его головой. Ладно, вспыльчивость не слишком плохая черта в Розе. Потом забудет и начнёт жалеть. Сейчас начнётся веселье. Вот она переворачивается на спину, вот она протирает глаза, вот потягивается и встречается заспанным взглядом с взглядом Эрика… — Доброе утро!.. — сонно проговаривает она. — Доброе… — отвечает Мейдон, зная, что будет дальше. Три, два, один… — Какого Белого Демона ты творишь?! — заверещала девушка, резко поднявшись из лежачего положения. — Как спалось? — как ни в чём небывало спросил Эрик. Сидя к нему спиной, Роза что-то пробубнила и простонала: ночь на полу отозвалась болью во всём теле. — Потрудись мне объяснить, что произошло, и ври, пожалуйста, правдоподобнее, — сказала девушка, растирая затёкшую шею. — Конечно, если я скажу тебе, что мы провели здесь бурную ночь, но не в том понимании, в каком привыкла слышать от меня, и ещё ты ударила меня и расцарапала мне лицо, думаю не годиться, верно? — предложил Эрик. — И близко с правдой не стоит, — отрезала Роза. — Жаль, это как раз, правда, — с наигранным сожалением сказал Эрик. — Мне немного обидно. — С чего вдруг? — Мы провели в закрытой комнате всю ночь, но, кроме удара коленом в живот и царапин на лице от твоих когтей, я так ничего и не получил… — Могу устроить сотрясение мозга, если ты так настаиваешь, — предложила Роза, невинно пожав плечами. — О, нет, спасибо! В этом я должен отказать и себе, и тебе в такой чести. Лучше скажи, как твоё самочувствие? — Всё тело ломит, а так чувствую себя свежей и отдохнувшей, будто заново родилась. — Надеюсь, Габриэлла ждёт именно этот результат… *Джордж Гордон Байрон «Любовь и смерть» (перевод Блока).