Дом на площади Гриммо 12

      Драко постепенно добавлял измельченный корень златоцветника в котелок, внимательно помешивая зелье по часовой стрелке. Время было уже за полдень. За окном продолжали кружиться белые снежинки, а солнце, временами выглядывать из-за туч, люди, что продолжали спешить за окном, уже начали утепляться. Малфой же встал сегодня необычайно бодрым, прошлый день в окружении магии и растений явно пошел на пользу. Поэтому, за сегодняшний день он успел поругаться с Кикимером по поводу того, что тот не смог нормально вычистить лабораторию, написать письмо Нарциссе, в котором заверил, что все у него хорошо и на пару с Поттером, они не разгромили старинный дом Блэков. Далее, хотел встретиться с Панси, но та, оказалась на очередной выставке, на которую Малфой идти совершенно не хотел. Поэтому, он и решил заняться своим проектом. Зелье медленно кипело, приобретая приятный, лавандовый цвет, который был лучше любой награды, все шло, как нельзя хорошо. И Драко продолжил нарезать свежий корень, мыслями будучи далеко от кипящего котла. Он все вспоминал Гарри, а именно, его тёплую руку на своей и глаза, которые смотрели с уверенностью и теплотой. А фраза: «Ты хороший человек» крутилась в голове и приятно согревала сердце. Хотелось спрятать это воспоминание в далекий и тёмный шкаф, чтобы никто в мире, не смог почувствовать это тепло и окутывающий, словно плед покой. Словно все войны мира закончились, пропавшие дети чудом нашлись, а счастье, стало неотъемлемой частью в каждом живом человеке. Но мысли также цеплялись и за друзей Поттера. С Уизли то понятно, мозгами он никогда обременен не был, но Грейнджер. Ее Драко не понимал абсолютно. В той ссоре с Роном, Поттер припомнил рыжему то, что Гермиона хотела послать Гарри в Мунго, так что, додумывать причину ссоры не стоило. Все и так было кристально понятно, но вот что послужило причиной, желанию такой, как Гермиона, отправить лучшего друга в больницу для не самых адекватных волшебников? Очередной магический выброс? Вряд-ли они были такими крупными, как днями ранее с Уизелом, ибо выглядел тот, мягко сказать, пораженным до глубины души. Значит, ещё из-за чего то. Поттер правда был странным временами, но это же все еще был Гарри. Любимый общественностью Герой Магической Британии и заводчик магической змеи, да, точно, обычный Поттер. Да и откуда Малфою вообще знать, что Гарри не всегда так клинило, они же общались лишь оскорблениями и кулаками. Сейчас приятно грела надежда, что все еще впереди. Драко резко убавил огонь под котлом, дав зелью немного остыть. И переключился на лаванду, что ожидала своего часа, паря над столом. Взяв ее, Малфой начал толочь её в ступе. А мысли продолжали свой ход, дойдя и до пожирателей. Дракл бы побрал этих ненасытных созданий. Что им сделал этот старик Флинт, хотя, скорее, что он не сделал? Хотя, пытаться понять пожирателей смерти, это как разбираться в своих же чувствах, также запутанно, долго и бессмысленно. Драко забросил порошок из лаванды в котёл и вновь прибавил огонь. Если эта смесь выдержит нагрев, можно будет даже похвалить себя. Малфой пробежался по своему пергаменту с точным рецептом и граммовками, только бы вышло. Котел тем временем не подавал признаки того, что что-то идёт не так, он тихо кипел, наполняя пространство приятным, чуть сладким запахом. Драко даже обрадовался, но видимо, слишком рано. Ибо смесь в котелке начала кипеть сильнее и вскоре превратилась в желтую, желейную массу. Малфой выругался, проводя рукой по мягким, немного волнистым, белым волосам. — Да какого же. — выплюнул Драко глядя на жижу и быстро вытащив из кармана палочку, одним взмахом очистил котел. Малфой раздраженно облокотился руками на стол, и схватив перо, резко зачеркнул намеченный рецепт. — Северус, ты слишком на меня надеялся. — проговорил он в пустоту и тяжело вздохнул, опустив голову, при этом готовясь в десятый раз переписывать рецепт. Драко вновь взглянул в пустой котёл. Он не привык сдаваться, тем более, какому-то глупому зелью. И оглянув нарезанный златоцветник, он вдруг вспомнил, что где-то внизу видел книгу по профессиональной подготовки зельеваров. Хмыкнув себе под нос, Малфой тихо вышел из лаборатории, прикрыл за собой скрипучую дверь и направился вниз. В какой-то момент, он подумал, что просто может отправить за этой книгой Кикимера, но потом вспомнил его ворчание, которое придется слушать ещё пару дней после просьбы и решил не рисковать. Драко без приключений дошел до своей любимой светлой, по сравнению со всем остальным домом, гостиной с фортепиано, и перерыв пару полок в серванте, нахмурился, она точно была где-то здесь. Тяжело вздохнув и начиная злиться Малфой направился в другую комнату, что находилась рядом. Иногда казалось, что книги в этом доме перемещаются самостоятельно. Вторая гостиная дома на площади Гриммо 12 была той комнатой, которой явно гордились все, кто проживал в Блэк-хаусе. Стены в ней были болотно-зеленого цвета с огромным количеством портретов, один из которых был с мужчиной средних лет на его груди можно было увидеть награды разных рангов, он очень любил поговорить за жизнь и сражения, что значительно отличало его от остальных портретов, что были скорее молчаливы и созидательны. Комнату также украшали небольшие серые плафоны, а также пару изумрудных диванов и кресел. Но самое большое место занимал камин, по бокам его держали кобры из светлого камня, которые словно приготовились к броску. Мэнор был более минималистичным в плане мебели, поэтому Малфой просто не понимал, зачем так загромождать пространство. Драко сделал шаг в комнату и замер. Рядом с вышеупомянутым камином, стояла недавно вышедшая из него Гермиона Грейнджер. Девушка со слезами на глазах смотрела на Поттера, после, недолго медля, крепко обняла его, всхлипнув. Взгляд Гарри потеплел и он осторожно, как что-то очень хрупкое и дорогое, обнял девушку, гладя её по голове и перебирая каштановые кудри, что торчали в стороны. В этом взгляде было столько нежности, умиротворения, любви, что Драко невольно задохнулся. — Прости, Гарри, прости. Джинни сказала, что тебе плохо и я, я не знала… — сбивчиво начала девушка, — Я думала, может там смогут помочь. — на секунду она посмотрела на Поттера и вновь уткнулась ему в белую рубашку. — Тише, тише, я не обижаюсь, все хорошо, не переживай. — вкрадчиво ответил Гарри. Этот голос так убаюкивал и успокаивал, до этой секунды герой ещё ни разу не говорил с такой интонацией. Малфой почти физически почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Драко смотрел на эту картину и чувствовал как что-то терпкое и липкое пробежало по венам, от сердца и до самых кончиков пальцев. Это была ревность, Малфоя передернуло от собственных чувств. Он стоял в дверях гостиной Блэков и словно стал свидетелем предательства, но это было не так, его никто не предавал, разве что, собственное сердце. В эту секунду Поттер мягко поцеловал Грейнджер в макушку. Малфой ощутил, что все внутри болезненно заскулило, как побитая жизнью собака. Девушка мягко отстранилась, вытирая руками остатки от слёз. Гермиона не была из тех, кто плачет без причины, но в последнее время, она начала чувствовать себя как никогда одиноко, да и вина за неосторожное предложение, неприятно ела. Она могла его понять, но в тот момент в отношениях с Роном начались проблемы, было совсем не до проблем Гарри. Но теперь, она все исправит, не оставит его одного. Поттер с такой теплотой смотрел на Грейнджер, как не смотрел и вряд-ли когда нибудь посмотрит на самого Малфоя. Осознавая это, Драко захотелось сбежать, прямо сейчас, желательно закрыться в своей комнате и ещё пару минут смотреть в стену, тщетно пытаясь не заплакать. Зелье он сегодня уже не осилит, а ведь все так хорошо начиналось. Малфой сделал шаг назад, под его ногой скрипнула половица, злобно бросив на неё взгляд он вновь посмотрел на парочку. Они, конечно же, услышали этот звук в абсолютной тишине. Зачем он вообще встал сегодня с кровати, какой же ужасный день, месяц, год, к черту, вся его жизнь. — Малфой? — Гермиона подняла одну из своих аккуратный тёмных бровей, с недоверием оглядывая человека нарушившего идиллию единения. — Привет, Грейнджер, давно не виделись. — холодно отозвался Малфой, сложив руки на груди. В его светлых глазах ярко ощущалось раздражение и это неприятное чувство, что зовут неразделенной любовью, до этого, он даже надеялся, что не такая уж она и неразделенная. Поттер оглядывал его пустым взглядом, в нем не было даже части того тепла, что просто разливалась из них минуту назад. Стало ещё более обидно и пусто внутри, а также нарастала деструктивная ненависть и злоба на Гермиону. Чем она лучше чем он? — А что ты здесь делаешь? — поинтересовалась девушка в ее мягких, карих глаза поблескивали зеленоватые языки пламени. — Не поверишь, живу. — Малфой решил хоть на кого-то вылить всю желчь, что накапливалась, мешалась с болью и превращалась во взрывной коктейль, прямо как большинство зелий Симуса. — С каких пор он тут живёт? — оборачиваясь к Поттеру, спокойно спросила Гермиона. Тот открыл рот чтобы ответить, но Малфой оказался быстрее. — С тех самых пор, как вы кинули своего золотого героя с синдромом спасателя в этом мрачном склепе. — он элегантно изобразил рукой полукруг, как бы, демонстрируя помещение. — Ведь так и поступают друзья, бросают или желают сослать куда подальше, когда у тех начинаются проблемы. — продолжал Драко. Гермиона удивленно молчала, в ее глазах было раскаяние, но блондин не собирался останавливаться. — Малфой. — Поттер предупреждающи повысил голос, видя реакцию подруги, в глазах которой, заблестели слезы. — Истинное гриффиндорское благородство, я просто похлопаю тебе и твоему тупоголовому Уизелу. — выплюнул он, только набирая обороты. — Малфой. — Голос Поттера стал грубее и громче, но Драко было уже не остановить, он ощущал лишь больное удовлетворение от реакции Грейнджер. — Лучшие друзья героя, а как получили что хотели, так и испарились из жизни своего золотого мальчика. — Малфой, ты не знаешь о чем говоришь. — проговорил Гарри, оказавшись лицом к лицу с Драко. — Мне и не нужно знать всю историю, чтобы уметь строить логические цепочки, Поттер. — злость переходила и на Гарри колючая и жаркая. Поттер нервно сжал кулаки, со стороны даже могло показаться, что он в любую секунду готов ударить. Он часто и нервно дышал, смотря прямо Малфою в глаза. В этих зеленых омутах была злоба и ненависть, такая яркая, такая завораживающая, она словно охватывала тисками грудную клетку, из-за чего становилось трудно дышать. Но отвести взгляд было невозможно, да и не нужно. Оба парня смотрели друг на друга и раздраженно молчали, совершенно не замечая тёмную и прозрачную вуаль тумана вокруг. Поттер сильнее сжал кулаки, его ногти впились в ладони, но боли он словно не замечал. Магия продолжала расползаться. Гермиона хотела позвать Гарри, отвлечь, но открыв рот, поняла, что не может произнести ни звука. Картины тоже молчали, смотря во все глаза на разворачивающуюся сцену. — Иногда, я совершенно не понимаю, как тебя кто либо может полюбить. — с напускным спокойствием проговорил Поттер, а во взгляде промелькнуло то, что Малфой слишком часто видел в стальных глазах отца — разочарование. Драко отшатнулся, как от удара. Он разом ощутил ужасную скованность в горле, словно ком, который нельзя проглотить, но Малфой был бы не собой, если бы вместо этого, не показал свое превосходство, он гордо поднял голову, сверху вниз смотря на Гарри. — Знаешь, Поттер, — он сделал небольшую паузу, переводя оценивающий взгляд на застывшую чуть подальше Гермиону. — Я хотя бы знаю себе цену. Никто вокруг и не догадывался, как тяжело ему даются эти слова и это высокомерие, когда внутри все клокочет, воет, а голос так и желает дрогнуть на каждом, мерлиновом слове. — Ты ошибаешься, Малфой, — зло сверкнул глазами Гарри и усмехнулся. — Ты не знаешь себе цену, ты пытаешься выдать себя за что-то редкое и ценное, хотя сам не стоишь ни единого галеона. — Поттер сделал ещё один шаг на Драко, его глаза, в сочетании со словами, напоминали снежную лавину в горах. Она стремилась к нему, догоняла и обжигала пронизывающим до глубины души холодом. — Говорит мне тот, кто водит дружбу к грязнокровками и предателями крови. — Драко гордо усмехнулся, подчеркивая, как злости в глазах напротив стало в два раза больше и уже в открытую наслаждаясь этим, отбрасывая боль, что разъедала сердце как едкий химикат. — Я ненавижу тебя. — сквозь зубы проговорил Поттер. — Это взаимно. — Малфой ядовито улыбнулся. В эту же минуту, рядом с Драко громко лопнуло стекло на плафоне, что левитировал рядом с одной из картин. Гермиона испуганно ахнула, прикрыв рот рукой. Зацикленный на концентрации «правильных» чувств Малфой, не успел вовремя среагировать, из-за чего один из особенно крупных осколков пыльного, серого стекла успел полоснул его по нежной, белой коже на щеке, оставляя достаточно глубокий порез. Драко испуганно дотронулся до него и после, посмотрел на окровавленные пальцы. Магия Поттера, Малфой был уверен, это она. Драко поднял взгляд на Гарри. И тут же обжегся о тот же злой взгляд зелёных глаз. Малфой встряхнул волосами и быстро вышел из комнаты. Чертов Поттер, чертова его магия, как же он ненавидел всех в этот момент. И грязнокровку Грейнджер, от которой одни проблемы и Гарри, что не умеет владеть своими же силами, а больше всего — себя. Чертов Поттер прав, во всем прав. Драко влетел в свою комнату и громко хлопнул дверью, без палочки наложив запирающее. Он подошёл прямо к зеркалу, по щеке, к подбородку бежала алая кровь. Малфой судорожно, в каком-то нервном мандраже, трясущимися от эмоций, что прямо сейчас выходили, руками, сжимал палочку, обдумывая заживляющее заклинание, что вылетело из головы подобно серпантину из хлопушки. Вспомнив, он шепнул его на порез и взялся руками за голову, палочка выскользнула из рук, громко ударившись о паркет. Драко медленно опустился на пол и с силой оттянул тонкими пальцами, белые пряди, зажмурившись. Чувства и мысли бурлили и выкручивали изнутри, лишь одно особенно ярко выделялось из всего, превращая окружающие вещи в сплошные помехи — боль. Та, что разрывает чувственные связи в душе, мешает дышать и осознавать происходящее. — Я сам себя ненавижу, Поттер, ты даже не представляешь насколько. — сипло и чуть слышно проговорил Малфой, ощущая удушение и боль в грудной клетке, от слёз, что катились по щекам.

***

Кикимер тихо поставил чашку перед хозяином и испарился. Поттер сидел на зеленом диване, упираясь локтями в колени и закрыв лицо ладонями, под вниманием молчаливых картин, что смотрели на хозяина дома с беспокойством. Рядом, его с трепетом оглядывала Грейнджер, монотонно поглаживая по плечу. Своего лучшего друга она видела в разные моменты, он часто делал что-то на эмоциях и только потом думал. Особенно последний год, когда вспышки ярости стали частыми и все более неконтролируемыми. Напрочь сбивая щиты защиты от стихийных выбросов. Но подобного она еще не наблюдала, эта сила возрастала, становилась жёстче и убийственнее. Перед её глазами до сих пор был Малфой, он смотрел на Гарри испуганно, но с надеждой, словно ждал, что тот его остановит. Но Поттер не стал. — Я не хотел, чтобы так все вышло. — сделал вывод Гарри, наконец переводя взгляд на кружку и отпив чая. — Ты разозлился, такое бывает. — пыталась успокоить его Гермиона, которой было больно видеть Поттера таким истощенным и болезненным. — Знаешь, что меня пугает больше всего? — тихо спросил он, сверля взглядом дно чашки. — Что? — настороженно спросила девушка. — Я даже не чувствую за это вины. — он невесело хмыкнул и в один глоток осушил чашку. — Я становлюсь монстром. — Что ты такое говоришь, Гарри?! — возмущенно уставилась на него Грейнджер. — Я мог убить его и глазом бы не моргнул. — он перевёл взгляд на Гермиону. — Мне просто страшно, Герм. — уже тише проговорил он. Грейнджер не знала как ему помочь и как утешить, поэтому повинуясь порыву собственного сердца крепко обняла Гарри. Это всегда выражало все её чувства больше любых слов. И Поттер спокойно и мягко, обнял её в ответ. — Ты то как? — мягко спросил Гарри, продолжая обнимать Гермиону. — Нормально, — ответила Грейнджер и тяжело вздохнула. — Мы с Роном решили сделать перерыв. — сказала Гермиона через пару секунд. — Почему? — спросил Поттер, погладив пушистые кудри. — Как будто ты не знаешь. — она усмехнулась. — Просто, не уверена, что он моя судьба, понимаешь? — Да, ты не представляешь насколько. — просто ответил Гарри. Они ещё пару минут просидели в уютных объятьях друг друга, как делали в одиночестве где-то в лесах, сбитые с толку. Тогда тоже были лишь они вдвоем, против всего враждебного к ним мира. Наконец собравшись, Гермиона решила нарушить эту паузу. — Гарри, а этот… — почувствовав, как напрягаясь спина друга, Гренджер резко смолкла. Не пытаясь отстраниться, Гарри проговорил: — Ты про голос? Слышу ли я его? — Да. — призналась Гермиона и отстранилась от Поттера, взяв его за руку и с надеждой смотря в глаза, надеясь на то, что он все ей расскажет. Они же всегда были друзьями, лучшими друзьями. — Слышу. — Гарри отвел взгляд в сторону камина. — Постоянно, я не могу спать, эти сцены. — он зажмурился и встряхнул головой. — Он мучает их, многих, я ощущаю это превосходство, эту эйфорию, что окутывали его. Это страшно. — Поттер вновь посмотрел на Грейнджер. — Возможно, я вообще никогда не смогу от этого избавится, возможно, моё будущее, это стать как он. Гермиону передернуло и она еще крепче взяла его за руку, переплетая их пальцы. — Нет, ты не он, ты никогда не был им и не будешь. — строго сказала Грейнджер, нахмурив брови. — Мы все исправим, я с тобой. — ободряюще проговорила она.