Invictus (Director's Cut)

Sometimes I wonder whether I did not fight it so hard that I made it happen myself. — Cluegirl “Can’t Take the Sky” — Эй, Торфинн! Что ты здесь делаешь? Слишком короткие ноги, чтобы поспевать? Торфинн поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как грязная рука опускается вниз, прикасаясь к его голове и взъерошивая волосы. Это был Фафнир, здоровенный болван, один из новеньких в отряде наёмников Аскеладда и, по-видимому, слишком глупый, чтобы прислушиваться к предостережениям других о том, что его не стоило провоцировать. Увернувшись от хватки Фафнира, Торфинн инстинктивно потянулся за кинжалами. Он чертовски ненавидел, когда к нему прикасались. — Воу, успокойся, малыш! — ладони Фафнира поднялись вверх, а рот широко раскрылся в немом удивлении. — Я просто пошутил. — Да? Мне, чёрт подери, всё равно. Не прикасайся ко мне больше, — огрызнулся Торфинн, уворачиваясь от чужого пристального взгляда. Ему показалось, что Фафнир закатил глаза, но это неважно. Пока все оставляют его в покое. Он шаркал ногами, замедляя шаг, пока не увеличил расстояние между ними, собой и концом каравана. Воздух здесь был свежее, ветерок рассеивал гнетущий запах альф. Уже суббота? Все чертовски плохо пахли. Тащить баркасы было нелегко, и он впервые порадовался, что слишком мал ростом, чтобы помогать, он подумал, что его моментально вывернет, стоит ему оказаться среди грязных потных тел. Пнув камень по тропинке, одним глазом он следил за покачивающимися змеевидными носовыми фигурами. Они взбирались на холмы и спускались в долины, бесконечно пробираясь сквозь франкскую сельскую местность к Северному морю. Ветер был прохладным, противореча дневной жаре. Несмотря на тёплую погоду, зелень лесов начинала краснеть, окрашивая зелёные листья в оранжевые. Приближалась осень. Он мог видеть её, чувствовать её запах, витающий в воздухе – свежий и сухой, что напоминал ему о долгих вечерах и гниющих листьях. Постепенно он почувствовал новый запах, просачивающийся в воздух, на этот раз явно человеческий. Бросив быстрый взгляд вверх, он увидел чёрный нагрудник и копну светлых волос, высунувшиеся из задней части повозки. Аскеладд. Чёрт. Что ему нужно? Не было никаких сомнений в том, что ему нужен Торфинн; Аскеладд всегда возглавлял конвой. И он знал, что это как-то связано с Фафниром. Вероятно, ублюдок пожаловался другим наёмникам, и слух об этом распространился по всему строю. Эта шайка убийц была такими же сплетниками, как и старые рыбаки. И он тоже не собирается молчать. Противоборство было неизбежно, но это не означало, что он не станет его усложнять. Ублюдок это заслужил. Замедлившись настолько, насколько осмелился, Торфинн смотрел, как задние колонны конвоя удаляются всё дальше и дальше. Он шаркал ногами почти не двигаясь. Аскеладд всё приближался, а его запах сильно разносился по ветру. Хмм. Это было самым странным: Аскеладд не пах, как другие альфы. До сих пор он этого не замечал. У всех остальных запах был с мускусным, солёным оттенком, углубляясь почти до едкого сыроватого, запах же Аскеладда… таким не был. Его запах был таким же резким, но менее кислым, более тёмным, как плодородная почва или богатая растительность. Может, оттого что он бездельничал в повозке, пока остальные работали, но почему-то Торфинн так не думал. Это различие раздражало его по причинам, которые он не мог понять. Но времени думать об этом не было. Аскеладд остановился на середине тропинки, и теперь обойти его не представлялось возможным. Чёрт! Торфинн ускорился, приближая неизбежное. Тень Аскеладда упала на него. — Эй, Торфинн, — внушительная тяжесть упала на его плечи, притянув вплотную к твёрдому нагруднику Аскеладда. Он напрягся. — Что? О, как же ему хотелось просто сбросить руку Аскеладда. Но это вызвало бы эту понимающую ухмылку, которая означала, что Аскеладд знал, что проник ему под кожу. Он ненавидел этот взгляд больше, чем само прикосновение. — Я слышал, ты доставляешь неприятности, — он сжал его плечо. — Драки затеваешь. С чего бы? — голос Аскеладда сочился фальшивым беспокойством, звуча сладким тоном, который действовал Торфинну на нервы. Он был таким чертовски снисходительным. — Проблем бы не было, если б все они просто держались от меня подальше, — выдавил он. Аскеладд не понимал, не мог понять, каково это, когда эти придурки дразнят тебя изо дня в день. Аскеладд покачал головой. — Так не пойдёт. Ты — часть моей команды, а значит, ладишь с моей командой. Но если ты хочешь, чтобы от тебя держались подальше… — он обвёл пышную фракийскую местность широким жестом. — … вперёд, иди! Торфинн с ненавистью посмотрел на Аскеладда. Они оба знали, что он этого не сделает. Он был привязан к ним, пока не отомстит за своего отца. — Но пока ты здесь, ты следуешь моим правилам. Понятно? Когда Торфинн не ответил, Аскеладд придвинул к нему своё лицо — вызывая шокирующий прилив тепла. Его запах был повсюду. Он заполнил собой нос Торфинна, солёный и земляной, неотвратимый — и он инстинктивно оскалил зубы, рыча на вторжение. Что-то тёплое коснулось его шеи. Пальцы Аскеладда легонько пощекотали его затылок, грозя затрещиной, как непослушному ребёнку. С усилием он заглушил рычание. — Я. Понял. На мгновение показалось, что Аскеладд не собирается отпускать его. Он задержался, почти нос к носу, а затем отступил. — Отлично! — он хлопнул Торфинна по плечу, изображая дружелюбие. — Ты дал слово. Мы хорошо поговорили. Хлопнув в последний раз, он ушёл. Торфинн с облегчением смотрел ему вслед. Он подавил желание понюхать свои плечи, вместо этого потирая место, к которому прикасался Аскеладд, чтобы стереть ощущение его руки. Отлично. Аскеладд не хотел неприятностей? Он, чёрт возьми, просто будет избегать всех до самого океана. Ничего страшного. Это просто дало ему повод уйти ото всей этой ерунды. Торфинн остановился на тропе, якобы вытряхивая камень из сапога, и смотрел, как караван скрывается за следующим холмом, прежде чем выпрямиться. Он последовал за ними спокойным шагом, а раздражение постепенно исчезло. Да. Лучше держаться подальше. Поскольку никто не смотрел, он позволил себе опустить плечи. Только почувствовав боль в расслабившихся мышцах, он понял, что с самого начала держал себя в таком напряжении. Солнце было тёплым, ветерок прохладным, воздух свежим. Почему он не сделал этого раньше? Всё, что ему нужно было сделать — подставить нос ветру и идти по тропе, и он знал, где в итоге окажется. Нет. Внезапно понял он: он делал это и раньше. Как он мог забыть? Все эти месяцы он следовал за командой Аскеладда, пробираясь в баркасы, шёл за конвоем, прокладывал себе путь через сельскую местность. Прятался в лесах, голодный и мстительный. Выжидающий. Оттачивающий свои навыки. Бежал за ними на ногах, которые были намного короче. Догоняя, всегда догоняя. Это была горькая мысль. Меланхолия накатила на него, приглушая растущее удовлетворение. Его поводок мог быть длиннее, но он всё ещё тащился за ними, как побитая собака. Он никогда не будет свободен. Пока не отомстит за своего отца. Порыв ветра взъерошил его волосы, опустив на глаза. Он смахнул их, ворча себе под нос. Думать об этом дерьме было чертовски бессмысленно. Ему нужно было сосредоточиться на том, что ждёт его впереди: на путешествии к морю. Набеги и грабежи, возможно, появится больше возможностей отточить свои навыки. Он не был знаком с франкскими землями, но пейзаж здесь явно был диким, никаких дорог в зоне видимости, даже тропинка, по которой они шли, была узкой и заросшей. Наверное, здесь были только несколько фермерских деревушек. Плевать. Отдохнуть от этой прогулки было бы неплохо. Может быть, в некоторых кладовых даже найдётся ячмень, овёс или картофель. Маленькие удобства, которых в дороге не бывает. Возможно, на какое-то время он сможет забыть. В ту ночь они устроились на ночлег в лесу неподалёку от дороги, и Торфинн позаботился о том, чтобы разбить свой лагерь с подветренной стороны. Он не мог уснуть из-за этого запаха, доносившегося до носа. Проснувшись на следующее утро и перевернувшись на другой бок, он был полностью отвлечён подёргиванием снизу. Его член был твёрдым. В этом не было ничего необычного; в конце концов это случалось почти каждое утро. Но что было странно, так это то, что начало происходить случайно. Когда он шёл. Или точил свои клинки. Или вообще ничего не делал. Это становилось довольно неловко – только на прошлой неделе во время субботней стирки он вообще ни о чём не думал, и вдруг у него встал. Никакое ожидание не помогло, поэтому он глубоко погрузился в воду и вышел, зажмурив глаза от вида двадцати других обнажённых наёмников. Торфинн потянулся, чувствуя покалывание, когда потёрся о штаны. Что ж, всё было не так уж плохо. Оно не собиралось проходить, и он был один… Он позаботился о себе, кончив в траву, а потом поднялся. Впереди ждал ещё один долгий день ходьбы. Они подошли к деревне, когда солнце уже садилось за деревья. Торфинн наблюдал, как люди укладывают лодки, а затем собираются в кольцо вокруг Аскеладда прямо под гребнем холма, возвышающегося над деревней. Он остался на месте. Ему не нужно было подходить достаточно близко, чтобы слышать его; он уже знал, каков будет план. Аскеладд любил нападать в сумерках. В этом отношении он был предсказуем, всегда выбирая то, что, по мнению Торфинна, было подходом труса. Убийство ничего не подозревающего врага может быть прагматичным, но бесчестным. С другой стороны, ожидал ли он меньшего? Этот человек… Он задавил эту мысль прежде, чем она успела закончиться. И всё же знакомый гнев просачивался в него, покалывая и обжигая, пока он не почувствовал, что горит от ярости, искрясь энергией. Когда Аскеладд отдал приказ, это стало почти облегчением, он направил свою ярость в скорость, мчась сквозь тьму, подталкивая себя, пока ноги не загорелись от напряжения, и он обогнал даже самых быстрых наёмников. К тому времени, как он добрался до окраины деревни, его мышцы горели, но он чувствовал себя немного лучше. Больше контроля. Гнев сейчас только тлел, и он был доволен тем, что отступил, позволив более кровожадным мужчинам взять на себя инициативу. Грохот сапог о дверь возвестил о жестоком начале ночи, и когда пришли крики, Торфинн отошёл к краю деревни, ожидая. Для него разграбление таких местечек было в основном занятием по зачистке; убийство беспомощных людей не приносило ему удовольствия. — Пожалуйста… нет… Шепоток привлёк его внимание. Торфинн последовал за хриплым дыханием ко входу в дом, где в деревянном проёме наполовину торчал человек. Его руки потянулись, слабо взрыхляя землю. Красный цвет из прорехи рубашки на спине расползался вокруг. Торфинн скривил губы. Он знал, кто несёт за это ответственность. Ивар, этот бесполезный ублюдок. Он всегда был таким неаккуратным в своих нападениях, рана могла быть смертельной, но не была чистой. Будь она на палец правее, этому человеку, возможно, хватило бы сил продолжить движение и сбежать. Он опустился на колени, упёршись одним в спину мужчины, чтобы тот не двигался. Подняв кинжал, он плавно скользнул им между рёбер мужчины, подождав, пока он перестанет дышать, и вытащил клинок. Высунув голову из-за порога, он увидел силуэты двух неподвижных тел внутри. По крайней мере, Ивар хоть что-то сделал правильно. Торфинн прикончил ещё троих до наступления ночи и ушёл, не задерживаясь, чтобы помочь сжечь тела. Он сделал достаточно. Кроме того, вонь альф, крови и отходов превратилась во что-то поистине ядовитое, она проникала в нос, отчего у него заболела голова. Пробираясь через лес, он подошёл к тому месту, где они оставили лодки, а затем прошёл мимо них вглубь леса. Мужчины, скорее всего, вернутся, чтобы перетащить их в деревню, и он не хотел находиться там, когда они это сделают. Он жаждал тишины и темноты. Стянув с пояса бурдюк с водой, он сделал большой глоток, нахмурившись, когда это никак не повлияло на его головную боль. Надеюсь, сон поможет. У подножия узловатого старого дерева, окружённого кустами, виднелся клочок земли — самое уединённое место в лесу. Когда он свернулся калачиком, часть его с тоской подумала о постели в деревне — спать в своём собственном доме было бы тепло и удобно, - но он знал, что не может. Единственный раз, когда он попытался потребовать себе один, его вышвырнули на улицу. Конкуренция за кровати была ожесточённой, усугубляемой нехваткой ресурсов. Он вполне сможет переночевать и здесь. Кроме того, где бы ни были эти люди, он там быть не хотел. Положив голову на бурдюк с водой, Торфинн попытался уснуть. Это далось ему нелегко. Стрекотание ночных насекомых сегодня казалось ему особенно громким, высоким и пищащим, а не жужжащим, будто над ухом кружил комар. Это раздражало, но хуже всего было то, что несмотря на то, что он был с подветренной стороны от деревни, запах альф, пота и крови, казалось, застрял у него в носу. Он уткнулся лицом в траву, желая, чтобы чистый запах зелени смыл его — но этого не произошло. Теперь он просто вдыхал запах земли и травы, запах, который был подозрительно знаком. Чем дольше он принюхивался, тем больше его мозг настаивал — да, он уже чувствовал этот запах раньше, но имя крутилось на краю его сознания, ускользая. Ещё один долгий, медленный вдох, и его член шевельнулся, набухая до полной твёрдости. Какого хрена? В этом не было никакого смысла. Он никогда не возбуждался, когда чувствовал себя так паршиво. Перекатившись на бок, он попытался не обращать на это внимания, сон придёт, если подождать достаточно долго. … Двадцать минут спустя он был вынужден признать, что это не сработало. Его эрекция железным прутом упиралась в живот, пульсируя в такт с болью в голове. Это раздражало. Почти хуже, чем головная боль, был зуд, ползущий под кожей. Несмотря на то, что он мог решить эту проблему, он никогда в жизни не испытывал меньшего желания мастурбировать. Боль и удовольствие не должны были смешиваться. Но его телу было всё равно. Ему было больно, но всё равно хотелось. Протянув руку, Торфинн обхватил себя и быстро снял напряжение. Как только дело было сделано, он почувствовал облегчение, на чисто физическом уровне это было приятно, хотя усилие и затягивало болью, словно тисками, вокруг висков. Лучшей из всего этого была усталость, смягчающая головную боль. На этот раз, когда он закрыл глаза, сон настиг его.