Ледяная клетка

Эдмунд, роясь в их скудной аптечке в поисках тряпок замечает, как к Питеру с другой стороны подступается Каспиан, видимо, намереваясь помочь Эдмунду с обработкой королевских ран. Это было бы кстати, думает Эдмунд, так у Питера будет чуть больше времени на отдых перед боем. Но стоит тельмаринцу лишь слегка коснуться руки Короля, как Питер, сдавленно вскрикнув, одёргивает её, и юноша тотчас отшатывается, а Эдмунд бросает своё занятие, тут же бросаясь к Королю, вскользь выслушивая бормотания старшего о возможном вывихе. Рядом мелькает виноватое лицо тельмаринца, что чуть пятится назад. Эдмунд старается не смотреть, но боковое зрение невольно цепляет взволнованного принца, вновь до сжимающегося желудка похожего на поникшего щенка. Эдмунд сжимает губы, соединяя их в тонкую линию, одёргивая себя от ненужных мыслей, кладёт руки на повреждённую конечность. Замирает, заставляя себя сосредоточиться, подгадывает момент для короткого резкого движения, чтобы сделать всё быстро и безболезненно. Хотя последнего обещать и не может: хоть ему и говорят, что он один из самых мягких костоправов, иногда Эдмунд всё же завидует Люси, обладающей целительным бальзамом. Та способна с их помощью залечить самые глубокие и неприятные раны, не причиняя при этом скручивающей внутренности боли. Но Эдмунд не жалуется. Люси как никто заслуживает такого дара, кому, как не ей, владеть им. Уж точно не Эдмунду. — Как думаешь, что случится в Англии, когда мы умрём здесь? — говорит вдруг Питер. Великолепный Король оборачивается, заглядывая в лицо, и Эдмунд замирает под взглядом, наполненном мутной печалью, остановив уже почти приведённые в действие руки. А Питер смотрит так, словно вот-вот заплачет, заглядывает в глаза с непривычной, вымершей за этот год смесью благодарности и тепла. — Ты всегда мне помогал… А я так ни разу… Эдмунд действует быстро, внезапным движением вправляя сустав, заставляя Питера вскрикнуть, согнувшись от боли, когда кости с ломким хрустом встают на место. А уже в следующую секунду Эдмунд сбегает к ближайшей колонне, бросив напоследок тихое и бесполезное «ещё успеешь», надеюясь что Питер не услышал его дрогнувшего голоса. Он судорожно выдыхает, провожая глазами спину выходящего на арену брата. Сердце больно бьётся в груди, и Эдмунд на короткое мгновение прижимает к груди кулак, унимая. В груди тревожно, внутри колкими гранями в грудную клетку врезаются тонкие кристаллики льда. Справедливый король не сразу понимает, чего так испугался. И только когда два меча, Питера и Мираза, со звоном скрещиваются у их обладателей над головой, знаменуя продолжение боя, он различает, наконец осознаёт, что за эмоция была написана у старшего на лице. И понимает, что так сильно напугало его в тех словах. Питер собирался попрощаться. В груди поднимается, просыпаясь, бессильная колючая буря. Эдмунд стоит, точно оглушённый, в голове крики и шум боя смешиваются со словами брата, и всё это обухом бьёт по голове, дезориентируя. Он чувствует, не в силах пошевелиться, как немеют кончики пальцев, понимает, что теряет контроль. Он всё так же следит за действиями Питера, за атаками и перекатами, но теперь в голове вместо наблюдений и просчётов — лишь мольбы к Аслану, чтобы брат в этой схватке выжил. Когда Питер, лишённый щита и меча, опасно маневрирует, защищаясь от выпадов Мираза, Эдмунд крупно вздрагивает, подаваясь вперёд. Тяжело сглатывает. Страх липкими холодными щупальцами проникает под кожу, леденит трепещущее в волнении сердце, сдавливает грудь, мешая дышать. Узурпатор наседает на Короля Нарнии, не давая шанса на передышку. Эдмунд шагает ближе, он едва сам уже не стоит на арене, губы приоткрылись, шепча едва слышно: — Пожалуйста. Пожалуйста. — Он победит. Не надо тревожиться. Эдмунд вздрагивает, ощутив за спиной чужое присутствие. Он резко оборачивается, сталкиваясь взглядом с тёмными глазами тельмаринского принца. По телу бегут мурашки. Отчего: от чужого присутствия, взгляда и внезапно глубокого пробирающего до костей голоса; от колотящего по оголённым нервам безумного страха за брата или же от адреналина, что ударил в кровь в испуге за собственную жизнь, — Эдмунду понять бы. Но он даже не задумывается, лишь смотрит в тёмные глаза напротив, ощущая тяжесть чужой руки на своём плече — и ловит себя на чувстве иррационального успокоения, будто исход битвы уже не важен и заранее решён. Эдмунд не моргая смотрит, замечая блики печали в чужих проницательных глазах, и не может не подчиниться, когда Каспиан чуть ведёт подбородком вперёд, предлагая обернуться. Он переводит взгляд на арену ровно в тот момент, когда Питер, извернувшись из крепкого захвата, бьёт кастетом Мираза в бедро, по крепко стянутой тряпками свежей ране. Узурпатор кричит и, дёргано отшатываясь, валится на колени, и Эдмунд выдыхает, не замечая даже, что всё это время не дышал. Он быстро оборачивается, чтобы отблагодарить Каспиана за непрошенную, но такую необходимую поддержку — но когда оборачивается, принца уже рядом нет, он замер в отдалении у колонны, будто никогда даже рядом не стоял. Эдмунд почти даже задумывается, не привиделось ли это ему, но яростные, полные триумфального ликования вопли нарнийцев заставляют его вернуть внимание на арену. А там Мираз, скрючившись, хрипит что-то едва разборчивое, валяясь в ногах у Великолепного Короля, что стоит, занеся над жалким телом железный кулак. Взгляд Эдмунда быстро мечется к тельмаринским секундантам, видит, как хищно раздуваются ноздри в предвкушении у вельмож, слышит полные ярости и предвкушения крики нарнийцев, подначивающие к скорой расправе. Сам замирает, запуская всё мыслительные механизмы, возвращаясь к мыслям, отчаянно соображая. Мираз — далеко не гарант мирного соглашения. В его стане давно теплился заговор, и сейчас он, подобно уродливому гнойнику, прорывается наружу, став очевидным даже для отчаянно отрицающего очевидное узурпатора. Вряд ли он не понимает сейчас, что означает прямое неповиновение его собственного генерала на приказ спустить тетиву. И он также понимает, что не выживет в этой битве, даже если выберется из поединка живым. А если так, то битва неизбежна, как не оттягивай её начало. Так что милосерднее убить узурпатора прямо сейчас. Так он хотя бы не познает вкуса предательства, зарезанный собственными подданными. Эдмунд не берётся судить, заслужил ли Мираз такую милость, и выкрикивает, заглушая гомон толпы и вопли нарнийцев: — Не время для рыцарства, Питер! Питер услышал его, Эдмунд знает. Но он опускает кулак, тяжело отшатываясь в сторону, направляясь к застывшим в ожидании Эдмунду и Каспиану. Эдмунд сжимает губы, чуть качая головой. Что ж, Питер решил, и он не вправе это решение оспаривать. Понимает ли Верховный сейчас, чем грозит его милосердие, уже не важно. Эдмунд окидывает взглядом тяжёло ступающую фигуру, анализируя и прикидывая, какую помощь может оказать брату без целительного бальзама Люси. Грузную фигуру, тяжело метнувшуюся за спиной у брата он замечает слишком поздно, чтобы крикнуть, но всё равно открывает рот, чтобы выкрикнуть предупреждающее: — Сзади! И не успевает даже вытолкнуть первые звуки из горла, а Питер уже стремительно оборачивается, защищаясь от беспорядочных отчаянных атак погибающего узурпатора, решившего в последний момент урвать себе победу — или же заработать смертельную рану, пытаясь. Всё заканчивается так же стремительно, как началось. Увернувшись от серии атак, Питер выхватывает из ослабевших рук Мираза меч и, извернувшись, вонзает его в пробел между доспехами. Захлёбывающийся судорожный вздох вспарывает тишину, режет по ушам багровыми всполохами боли и крови. В воцарившейся тишине тело, закованное в толщу доспехов, тяжёлой грудой падает на колени перед Королём Великолепным. Поединок окончен. Но Питер медлит. Эдмунд стискивает зубы, напряжённо смотря на фигуру брата с занесённым мечом, видит лицо Мираза, из глаз которого на брата льётся ненависть проигравшего, тогда как Питер, обернувшись, протягивает меч… Каспиану. У Эдмунда перехватывает дыхание, пока Каспиан, стиснув челюсти, шагает на арену и принимает из чужих рук меч. Это длится не больше минуты, но смысла в этом больше, чем кажется на первый взгляд. Питеру не впервые доводится убивать поверженного противника. И пусть прошёл год в Лондоне, чтобы ни говорил узурпатор, дело здесь совершенно не в страхе или угрызениях совести. Если бы захотел, Питер бы точно смог. Вот только править Нарнией после Мираза будет Каспиан. Поэтому то, что происходит сейчас, не просто право отомстить. Это передача власти. Эдмунд всё же вздрагивает, когда клинок под яростный крик Каспиана опускается остриём в землю. На какие-то мгновения им овладевает изумление такой же силы, как, должно быть, и самим Миразом. Эдмунд ясно помнит ту ненависть, что пылала в глазах принца при упоминании убийцы отца на вчерашнем собрании, и как эта ненависть толкнула его же на призыв Джадис. И всё же он простил убийцу… он, определённо, будет достойным Королём. Когда Каспиан под вопли толпы нарнийцев шагает мимо него, он позволяет себе положить руку и коротко сжать его плечо, ободряя и хваля за благородный поступок. Однако Каспиан, кажется, совершенно его не замечает, взглядом перескакивая по головам стоящих на кургане воинов. Кинув туда взгляд, Эдмунд почти мгновенно находит среди них фигуру Сьюзан. На короткие секунды он чувствует, как что-то колет и жжётся в районе груди. И вместо того, чтобы как прежде отбросить в сторону все эмоции, он идёт у них на поводу, давя усмешку по поводу собственной глупости. Значит, он всё-таки зря сомневался вчера ночью. Только лишний раз растравливал бесполезными чувствами. Аслан Великий, какой дурак… Он отвлекается только на секунду, провожая удаляющуюся в Курган фигуру, когда сдавленный вскрик заставляет его обернуться. Чтобы увидеть бездыханное тело узурпатора, оседающее на забрызганные кровью камни. Поражённого нарнийской стрелой. — Нарнийцы! Они его убили! Дальше уже нет необходимости ничего анализировать. Случилось так, как они и предполагали. Эдмунд слышит указания Питера и занимает место рядом с ним, встречая первые атаки катапульт. Они выжидают напряжённо, подпуская конницу ближе. В голове пульсирует, будто там долбят ударами катапульт, Эдмунд чувствует, как под ногами дрожит земля, а под ней, в самых недрах, Каспиан ведёт в бой правый фланг. Медленный отсчёт рядом стягивает нервы в непослушную тетиву, что расслабляется ровно в тот момент, когда земля разверзается под вражеской конницей. Так приходит в действие план, что они обсуждали вчера до поздней ночи. Подоспевает лошадь, и Эдмунд вскакивает верхом, спеша возглавить левый фланг. Ураган передаёт ему арбалет, и вместе они обстреливают загнанных в ловушку тельмаринцев. Пока всё идёт хорошо. Но Люси по-прежнему нет.