Способ пробудить желание

      Спустя несколько недель, в течение которых Лань Ванцзи становился все более нервозным и несговорчивым, наконец пришло его время. Вэй Усянь был бледен как полотно, когда тем утром Ванцзи вошел в столовую, ноги его были мокрыми, а на лбу выступила испарина. Он произнес всего одно слово:       — Началось.       Пока Сичэнь вез их в больницу, Вэй Усянь позволял Ванцзи сжимать свою руку во время схваток, несмотря на то, что Ванцзи чуть ли не выворачивал кости в руке Вэй Усяня. Когда они приехали, Сичэню пришлось отпустить их одних. Хоть он и беспокоился за молодую пару, но его присутствие в родильном отделении только мешало бы. Он тяжело вздохнул, занимая место в зале ожидания.       К счастью, вскоре к нему присоединились его дядя и братья и сестры Вэй Усяня, так что, по крайней мере, ему не пришлось нервничать в одиночестве. Они с Цзян Чэном по-прежнему избегали зрительного контакта, даже если оба понимали, что сейчас не время для неловкости в общении.       — Цзэу-цзюнь, — с улыбкой произнесла Цзян Яньли, почтительно кланяясь. Сичэнь встал и ответил тем же жестом. — Есть какие-нибудь новости?       Он был тронут, когда Цзян Яньли наклонилась вперед, чтобы пожать ему руку.       — Если кто и может это сделать, так это Ханьгуан-цзюнь, — спокойно сказала она.       Нахмуренные брови Сичэня разгладились, и он благодарно улыбнулся. Несмотря на то, что все четверо пытались поддерживать непринужденную беседу, чтобы скоротать время, на самом деле у них было мало общего, и разговор, как правило, велся только в двух семьях. Цзян Чэн часто вставал и принимался мерить комнату шагами, нервно посматривая в сторону родильных палат и бормоча что-то о том, каким никудышным отцом будет Вэй Усянь. Лань Цижэнь вскоре облокотился на спинку стула в молчаливом — хотя и встревоженно хмуром — раздумье. Цзян Яньли была достаточно обходительна, чтобы быть начеку на случай, если Сичэнь захочет поговорить, но по правде, он не знал ее достаточно хорошо, чтобы доверить ей свои сокровенные чувства.       Несколько часов спустя прибыл неожиданный гость. Молодой бета, работавший на лучшего друга Сичэня, и тот, чье присутствие вмиг смогло развеять тучи в сердце Сичэня. Он поднял голову и не смог сдержать слабой улыбки.       — Мэн Яо, — произнес он с едва сдерживаемыми радостью и облегчением.       Мэн Яо нервно оглядывал зал ожидания, когда услышал тихий голос Сичэня. Он торопливо подошел и поклонился. Сичэнь встал и всплеснул руками, отрицая необходимость этого жеста.       — Цзэу-цзюнь, — с сожалением произнес стройный молодой человек. — Мне жаль, что это всего лишь я. Глава клана Не хотел быть здесь, но не смог прийти.       У Сичэня внутри все сжалось от такой скромной заботы о нем.       — А-Яо, не говори глупостей. Я очень раз, что ты здесь.       — Есть какие-нибудь новости?       Сичэнь покачал головой.       — Нет. Прошло уже почти три часа. Когда мы приехали, нам сказали, что у него не должно быть больших проблем с родами, поэтому я предположил, что все остальное пройдет быстро, но... — он умолк, когда тревога, которая все это время подступала к горлу, наконец достигла его губ. Он прерывисто выдохнул, опустив голову. — А-Яо. С рождением омеги у мужчин так много осложнений. Если Ванцзи...       Мэн Яо не стал дожидаться объяснений Сичэня и приобнял его за плечи необычно смелым для него жестом. Он решительно покачал головой.       — С Ханьгуан-цзюнем ничего подобного не случится. Вы не должны думать об этом в такой момент. Пойдемте, посидите со мной.       Сичэнь согласился, коротко поклонился Цзян Яньли, извиняясь, и позволил Мэн Яо отвести себя в укромный уголок приемной, где, к счастью, было темно и тихо. Они говорили о самых разных вещах, однако Сичэнь никак не мог сосредоточиться ни на одной из них. Он был настолько уставшим и встревоженным, что начал говорить о вещах, о которых, возможно, не следовало бы.       — С Цзян Ваньинем по-прежнему не все гладко, — тихо сказал он, потирая висок, где, как он чувствовал, нарастала головная боль от перенапряжения.       — Разве у вас с ним что-то произошло? Впервые слышу об этом, — с волнением ответил Мэн Яо.       — Ах... — Сичэнь только сейчас осознал, что не рассказывал Не Минцзюэ об этом инциденте, так что Мэн Яо никак не мог об этом узнать. И теперь, когда он упомянул имя Цзян Чэна, не было возможности уйти от вопросов. — Прости. Мне не следовало упоминать об этом.       — Цзэу-цзюнь... все, что вы сейчас скажете, можно списать на стресс и тревогу за вашего брата. Обещаю, что не стану распространяться об этом. Если это поможет вам успокоиться, то, пожалуйста, доверьтесь мне.       Сичэнь был так тронут этими словами, что инстинктивно захотел обнять Мэн Яо. Сичэнь верил, что в его жизни было достаточно людей, которые заботились о нем, но чтобы кто-то так открыто проявлял заботу о его благополучии и ставил в приоритет его чувства... У него даже слегка защипало в глазах. Он расслабил спину, склонил голову и вкратце рассказал о том, что произошло.       Мэн Яо слушал с поразительным терпением и непредвзятостью, поэтому Сичэнь сразу же проникся благодарностью за то, что смог кому-то рассказать об этом. Но в какой-то момент, когда Сичэнь мельком упомянул о симпатии, которую испытывал к Цзян Ваньиню, ему показалось, что невозмутимое выражение лица Мэн Яо на мгновение изменилось. Его взгляд потупился, губы приоткрылись в выражении, которое Сичэнь не смог понять. Но через мгновение все исчезло, и он продолжил слушать, как и прежде.       — Я понимаю, — сказал Мэн Яо, подведя итог. — И поэтому ваши чувства к нему... сохранились?       — А? — Сичэнь удивленно моргнул. — Я... на самом деле не думал об этом.       Он хотел оставить эту тему, но выражение лица Мэн Яо говорило о том, что он хочет узнать больше. Он неохотно задумался.       — Я испытываю к нему... много чувств, — с трудом пытался объяснить Сичэнь. И тут он почувствовал, что снова оказывается в тупике, когда ему так или иначе приходится принимать решение. Он печально покачал головой. — Возможно, у меня слишком мало опыта, чтобы знать наверняка. Возможно, если бы... если бы он не был первым...       Мэн Яо сидел неподвижно, лишь его глаза слегка расширились.       — ...первым?.. — повторил он почти беззвучно. Сичэнь покраснел и слегка усмехнулся, пытаясь скрыть смущение от только что сказанных слов.       — В моем-то возрасте, знаю. Но раньше я действительно никогда и ни к кому не испытывал такого влечения. По крайней мере, ни к кому, кто хотел бы... — он сглотнул и не смог закончить фразу. — Это сложно еще и потому, что я боюсь, что Ваньинь борется с каким-то внутренним предубеждением. Мне самому трудно понять его истинные чувства насчет меня.       — Никто не спрашивал, что он чувствует, — пробормотал Мэн Яо, демонстрируя редкую для него открытую агрессию.       Сичэнь удивленно взглянул на него, прежде чем Мэн Яо закрыл глаза, чтобы успокоиться, и начал снова.       — Цзэу-цзюнь. Вы не должны позволять чувствам других людей диктовать вам, что делать с вашими собственными. Я признаю, что это непросто, но это дело вашего собственного сердца и ничьего больше.       Сичэнь оценил искренность Мэн Яо и его быстрый анализ ситуации, которой Сичэнь позволил тянуться почти целый год. Но все же ему пришлось согласиться, что это было нелегко.       — Если бы я был влюблен, я бы знал об этом. Разве это не так?       Мэн Яо покачал головой.       — Не обязательно. Человеку свойственно отрицать чувства, которые он по какой-либо причине считает болезненными, — его взгляд медленно скользнул в сторону Цзян Чэна, который расхаживал взад-вперед в отдаленной части зала ожидания. Пока Мэн Яо наблюдал за ним, на его лице не отразилось ни одной эмоции. Он прикрыл глаза, чтобы еще раз все обдумать. — На мой взгляд, вполне возможно, что молодой господин Цзян разделяет ваши чувства, но просто не желает их принимать. Если вы не расскажите ему об этом, то вы оба рискуете стать несчастными. Но, если скажите, вы, мягко говоря, рискуете спровоцировать его на негативную реакцию.       Сичэнь и сам не раз об этом думал. Он кивнул.       — Честно говоря, я практически уверен, что это не любовь.       Выражение лица Мэн Яо снова стало непроницаемым, когда он посмотрел на Сичэня.       — ...почему вы так говорите?       — Если это любовь, что ж… Наверное, это совсем не то, чего я ожидал, — пробормотал Сичэнь.       Мэн Яо медленно переваривал услышанное и, в конце концов, понимающе кивнул.       — А-Яо... ты когда-нибудь был влюблен? — спросил Сичэнь, не задумываясь.       Когда обычно сдержанное выражение лица Мэн Яо сменилось паникой, Сичэнь сразу же понял, насколько неуместным был этот вопрос.       — Ох...нет... — он быстро отступил. — Я лишь имел в виду, что, возможно, если бы ты прошел через это, то смог бы рассказать мне, что ты чувствовал.       Мэн Яо замолчал, опустив взгляд, и Сичэнь забеспокоился, что слишком сильно задел его. Но, когда он перевел дыхание, на его лице появилась решимость, и он тихо заговорил.       — Если вы думаете, что это что-то приятное, то это не так.       От этого короткого высказывания у Сичэня внезапно сдавило грудь. Он не был уверен, чего именно ожидал, задавая этот вопрос, но был уверен, что это не то, что он хотел услышать. Осознание того, что Мэн Яо не только был влюблен раньше, но это также причиняло ему ощутимую боль, заставило Сичэня почувствовать себя потерянным.       — Больно даже смотреть на его лицо, — продолжил Мэн Яо, его взгляд был отстранённым, и было ясно, что в его словах не было и тени лжи. — Из-за этого страшно находиться рядом. Но это как наркотик — ты не можешь перестать думать об этом, как ни старайся. Потому что это не только боль. Потому что иногда его улыбка дарит чувство блаженной эйфории, как ничто другое. Твои эмоции начинают зависеть от малейшего его действия. Это лишает тебя рассудка и проявляет наихудшие стороны, но при этом заставляет стремиться стать лучше, чем когда-либо. По ощущениям похоже на агонию. Не рекомендую.       Сичэнь слушал все это, словно ощущая на себе, пока из глубины его сердца не поднялся вопрос.       — А-Яо, — тихо спросил Сичэнь, не в силах удержаться. — Ты сейчас влюблён?       По виду Мэн Яо было видно, что ему некомфортно. Он кивнул.       Сичэнь почувствовал себя так, словно Мэн Яо ударил его. Не в силах полностью скрыть разочарования с лица, он, вопреки здравому смыслу, начал:       — Кто…       — Все! — крикнул Вэй Усянь, врываясь в комнату ожидания с распухшей сине-фиолетовой кистью. — Малыш родился! О чёрт, я отец! — воскликнул он с нелепым смехом, словно только осознавая это.       Цзян Чэн поверг всех в шок, когда едва не сбил Вэй Усяня с ног в объятиях. Вскоре к ним присоединилась Яньли, и брат с сестрой смеялись и плакали, обнимая и поздравляя Вэй Усяня. Лань Цижэнь раздраженно фыркнул из-за поднявшегося шума, но несмотря на это позволил себе лёгкую улыбку при виде искренней радости на лице своего племянника.       И последний вопрос Сичэня затерялся в последовавшей суматохе. Лань Ванцзи не перенёс серьёзных осложнений и, хотя был явно измотан, отказался расставаться с Лань Юанем, даже когда медсёстры настаивали об отдыхе. Вэй Усянь затащил всех внутрь палаты, а после тоже улёгся рядом с двумя своими самыми любимыми людьми, и пока их семьи тихо и радостно беседовали вокруг, двое новоиспечённых отцов и их ребёнок погрузились в безмятежный сон.       Спустя несколько минут, когда семьи бесшумно вышли из палаты, чтобы дать им отдохнуть, Лань Сичэнь заметил, что Мэн Яо бесследно исчез. Он либо ушёл почти сразу, либо вообще не заходил в родильную палату, так как его нигде не было видно. Позже он узнал от Не Минцзюэ, что тот получил разрешение от Лань Ванцзи и Вэй Усяня сделать для него фотографию, отправил её Минцзюэ и сразу же после этого удалился. Сичэнь боялся, что обидел его своими излишне личными вопросами. Неужели Мэн Яо испытывал к нему неприязнь? Или же он просто считает его наивным и ненадёжным?

***

      Спустя несколько дней у Не Минцзюэ наконец-то нашлось свободное время и он пригласил Лань Сичэня на ужин в честь того, что тот стал дядей. Сичэню показалось немного странным быть приглашённым одному по такому поводу, но он понимал, что Минцзюэ выносил Вэй Усяня лишь в малых дозах. И хотя он любил Ванцзи, их диалог редко состоял более чем из пары слов.       Так что Сичэнь отправился на ужин в поместье Не один. Мэн Яо также присутствовал и начал разливать напитки, но это продолжалось всего несколько секунд, прежде чем остальные трое в один голос заявили, что он глупит, и заставили его сесть. Поскольку Не Хуайсан уже сидел рядом с братом за столом на четверых, единственное свободное местом оказалось рядом с Лань Сичэнем.       Сичэнь осторожно улыбнулся ему, когда тот садился, отчасти в знак приветствия, отчасти проверяя, не обиделся ли он на него в прошлый раз. Мэн Яо почти не заметил его жеста, но вежливо склонил голову и, казалось, не был недоволен тем, что сидит рядом. Но, хотя Сичэню, вероятно, показалось, Мэн Яо выглядит слегка смущенным.       Вскоре он понял, что ему не показалось.       — А-Яо, — в какой-то момент сказал Минцзюэ, свысока глядя на Мэн Яо поверх своей чаши с вином. — Ты выглядишь болезненно весь день. Съешь что-нибудь.       Мэн Яо кивнул и без возражений начал есть. Как только он проглотил кусок, Сичэнь мягко спросил его:       — Если ты нездоров, может лучше отдохнешь? Пожалуйста, не стесняйся.       Но от слов Сичэня щёки Мэн Яо будто покраснели ещё сильнее, а брови дёрнулись, выражая недовольство. Однако мгновение спустя ему удалось стереть это выражение с лица и обнадеживающе улыбнуться Сичэню.       — Простите. Я не болен, просто был погружён в свои мысли. Возможно, в последнее время я слишком поздно ложусь.       Не Хуайсан сочувствующе кивнул.       — Как ты умудряешься делать моё… — он кашлянул и торопливо взглянул на старшего брата, прежде чем поправить себя. — Кхм… помогать мне с домашним заданием каждую ночь, а потом вставать раньше Да-гэ по утрам?       Сичэнь удивлённо моргнул.       — Минцзюэ-гэ… разве ты не встаёшь до шести?       Минцзюэ кивнул, пригубив вина.       — Завтрак в шесть, не позже. Я не люблю торопиться по утрам.       — …А-Яо готовит тебе завтрак? — тихо спросил Сичэнь, лишь потом осознав, что его тон прозвучал обвиняюще.       Но даже если бы это и было обвинением, Минцзюэ не был настолько восприимчив к чужим словам, чтобы это заметить.       — Чаще всего, полагаю.       Сичэнь собрался с духом, чтобы высказать ему на этот счет, когда Мэн Яо схватил его за руку под столом.       — Цзэу-цзюнь, — прошептал он. — Он уже выпил несколько чаш, и критика ему не понравится.       Внутри Сичэня медленно начала закипать злость. Он заботился обо всех в этой комнате и от природы не был вспыльчив, но, каков бы ни был статус Мэн Яо, каждый день требовать от него жертвовать своим сном казалось ему откровенно жестоким. Но пока Сичэнь размышлял, как лучше поступить, он вдруг почувствовал лёгкое головокружение. Ему даже стало теплее. Ощущение было приятным, так что поначалу он просто подумал, что стоит оставить эту тему и вернуться к редкому мирному ужину с друзьями.       Он мог вести беседу нормально и даже почувствовал себя гораздо лучше, чем прежде. Он понимал, что его взгляд всё чаще останавливается на Мэн Яо, пока не начал думать о том, насколько это заметно. Он не мог не отметить изящность рук Мэн Яо, не только в движении, но и в том, как они зачастую замирали в воздухе прежде, чем совершить действие.       В один момент Сичэнь стал свидетелем настоящего рая для глаз: изящная рука Мэн Яо поднялась и замерла перед бокалом, легонько поглаживая ножку, словно наслаждаясь прохладой стекла. Его пальцы обхватили ножку и скользнули к чаше, удерживая её лишь большим и указательным пальцами, так что остальные безвольно свисали. Он поднёс бокал к губам. Сердце Сичэня забилось чаще при виде того, как стекло коснулось мягких губ Мэн Яо, как алое вино омыло их, оставив на внутреннем крае тёплое и манящее пятно. И наконец, тихий, едва слышимый глоток и лёгкое движение кадыка.       — Сичэнь, — раздался резкий голос Минцзюэ, к счастью, выдернувший его из мыслей. — Уже поздно, и ты выглядишь уставшим. Останься сегодня здесь. Мэн Яо приготовит тебе комнату.       Сердце Сичэня ёкнуло, а затем ему показалось, что оно бьётся прямо у него в горле. Краем глаза он увидел стройные ноги Мэн Яо под столом, рядом с его собственными. Почему согласие на такое безобидное предложение показалось ему каким-то непристойным? Неужели Мэн Яо плохо о нём подумает?       Мэн Яо слегка повернулся к нему. Он с любопытством поднял взгляд на Сичэня, и тот был уверен, что ощущает напряжение в воздухе между ними.       — Вы останетесь сегодня на ночь, Цзэу-цзюнь? — осторожно спросил Мэн Яо голосом, который будто током прошил сердцем Сичэня.       Какая-то его часть понимала, что он не должен был соглашаться, но не мог вспомнить причину. Ванцзи и Вэй Усянь вряд ли нуждались в чём-то, они были друг у друга, а Лань Цижэнь жил в соседнем доме. На следующий день у него не было работы. Он знал, что это не те причины, но его мозг наотрез отказывался воспринимать единственно важную. В итоге он лишь покорно кивнул.       Сичэнь последовал за Мэн Яо в одну из свободных комнат Не Минцзюэ, словно на поводке. Он не хотел отпускать Мэн Яо из виду ни на мгновение. Он понял, что неведанное тёплое чувство исходит от него, и лишь когда стало слишком поздно, осознал, что это был именно его запах. Он знал, что Мэн Яо — бета. Но почему-то сегодня он готов был поклясться, что провёл весь вечер рядом с омегой. Иначе было трудно объяснить реакцию его тела. Что ему делать?       Мэн Яо открыл окно, чтобы впустить в комнату свежий воздух, откинул одеяло и взбил подушки, пока Сичэнь стоял в немом оцепенении, гадая, что же ему делать с охватившими его чувствами. Даже если Мэн Яо уйдёт сейчас, он боялся, что не сможет удержаться от того, чтобы не последовать за ним. Но когда Мэн Яо закончил, Сичэнь заметил, что его руки дрожат. Казалось, он вот-вот заплачет.       — Сичэнь-гэ… — тихо прошептал он, голос сквозил слабостью, которую Сичэнь никогда раньше не слышал в его голосе. — Я… правда в том, что я… должен вам кое-что сказать…       В этот момент Сичэнь слегка поторопился. Не дожидаясь, пока Мэн Яо закончит то, что казалось ему мучительно-долгожданным признанием, Сичэнь предпочёл поверить наиболее удобной для себя интерпретации. Он шагнул через комнату и крепко прижал Мэн Яо к себе.       Тихий вздох.       — С-… Сичэнь-гэ… — беззвучно прошептал Мэн Яо, пораженный чужими действиями, чтобы говорить должным образом.       Сичэнь не мог ответить. Он был переполнен очарованием к этому хрупкому и нежному созданию в своих объятиях. Хотя его никогда не влекло к омегам и он не знал, каково это, он погрузился в аромат, исходивший от Мэн Яо. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не осыпать его бесконечными поцелуями, и предавался мучительно приятному ощущению того, как крепко прижимает к себе А-Яо.       Мэн Яо слегка всхлипнул.       — Простите, Сичэнь-гэ, — прошептал он.       — …За что?.. — рассеянно спросил Сичэнь, хотя в этот момент его заботило лишь одно: как стать ещё ближе к этому человеку.       Мэн Яо покачал головой, не в силах ответить. Вместо этого по спине Сичэня прошла дрожь, когда он обхватил его гораздо более крупную руку своими маленькими ладонями.       — Утром я сделаю всё, что вы пожелаете. Кастрируюсь или повешусь. Так что сегодня… позвольте мне притвориться. Всего один раз. Клянусь, я больше никогда этого не попрошу.       Мозг Сичэня не мог обработать большую часть произнесённых в панике слов. Всё, что он уловил, — это то, что Мэн Яо нуждался в утешении. Он так отчаянно хотел дать ему это. Он наклонился, не ослабляя хватки, прильнул к волосам Мэн Яо, вдыхая аромат, исходящий от его шеи. Он до дрожи жаждал укусить его, но вместо этого повернул голову и оставил поцелуй на щеке Мэн Яо.       А-Яо рвано выдохнул, прикусив губу, почти готовый заплакать. Сичэнь понял, что нужно больше. Он поцеловал высокую, прекрасную скулу Мэн Яо. После двинулся выше к уголку его глаза, безмолвно умоляя нежными и мягкими прикосновениями губ не плакать. Он взял красивое лицо юноши в обе ладони, осыпая нежными поцелуями почти каждый его уголок. Тусклый свет из окна осветил серебряные следы на щеках Мэн Яо, но Сичэнь почувствовал, как те маленькие, идеальные руки сомкнулись поверх его, поощряя его прикосновения.       Запах Мэн Яо кружил Сичэню голову. Его кожа была такой мягкой и гладкой на ощупь, а тепло его тела таким успокаивающим. А дрожащие вздохи, что раз за разом вырывались из него, посылали трепет по спине Сичэня. Примерно в это время рассудок Сичэня отказал ему полностью.       Он взял маленькое тело Мэн Яо и поднял, чтобы опустить на кровать. Именно там ему и следовало быть, говорили его разыгравшиеся гормоны. Он почувствовал, как его член дёрнулся при виде распущенных под Мэн Яо волос, его одежды, уже частично разорванной из-за сильной хватки Сичэня, его глаз, постепенно наполнявшихся тем же желанием, что чувствовал Сичэнь, и всё ещё заметном соблазнительном красном пятне от вина на его приоткрытых губах.       Медленно, почти боязливо, Сичэнь склонился над ним. Место, где соприкасалось его тело с телом Мэн Яо, словно горело от желания почувствовать больше. Больше всего он хотел завладеть всем пространством рта Мэн Яо. Он испытывал трепет от одной только близости к нему. Каково же будет вкусить этот сладкий плод?       Дыхание Мэн Яо участилось, постепенно переходя в прерывистые вздохи от близости к Сичэню, но он не сопротивлялся. Наконец, и теперь Сичэнь отлично понимал, почему Цзян Чэн поступил так с ним, он поддался своему желанию, взял лицо Мэн Яо в свои руки и попытался ощутить на вкус каждую частичку его рта.       Мэн Яо судорожно выдохнул, когда язык Сичэня встретился с его собственным. Но когда он коснулся нёба Мэн Яо и затем медленно толкнулся глубже, Мэн Яо сдавленно крикнул, после чего громко задышал. Сичэнь хотел продолжить нежные ласки, но этот звук зажёг в нём огонь.       Не успев опомниться, он уже схватил крошечную талию Мэн Яо в свои руки, слегка приподняв его с кровати, и поцеловал его со всей накопившейся за двадцать шесть лет страстью. Мэн Яо по-прежнему отчаянно стонал, с трудом справляясь с происходящим. Его дрожащие пальцы пытались вцепиться в плечи и руки Сичэня, но он понимал, что при разнице в силе не сможет пойти против чего бы то ни было сегодня ночью.       Неуклюжие руки Сичэня принялись рвать одежду Мэн Яо, без каких-либо усилий превращая её в лохмотья. Даже его слегка сбитое от испуга дыхание возбуждало Сичэня. Он уткнулся лицом в выемку изящной шеи Мэн Яо, восхищаясь как её ароматом, так и элегантными линиями, идущими от ключицы к затылку. Пока его пальцы исследовали вновь открытую кожу этого драгоценного создания, его маленького, тёплого тела, он слегка прикусил его кожу.       — О-о-о… — простонал Мэн Яо голосом, от которого Сичэнь чуть не кончил. — С-… Сичэнь-гэ… — слабо попытался он добавить. — Я… не омега…       Хотя поражённый разум альфы Сичэня почувствовал глубокое разочарование от этих слов, он также ощутил облегчение, лишь сейчас осознав, что укусил кого-то, не подумав.       — …Так что… вы можете кусать… сколько захотите…       Член Сичэня болезненно заныл от резко пронзившего его желания. Он обхватил Мэн Яо руками и глубоко впился зубами в его шею, не заботясь о том, что не мог дотянуться до затылка с этого угла.       Мэн Яо всхлипнул, его дрожащие пальцы беспомощно впились в спину Сичэня. Сичэнь удерживал его на одном месте, чувствуя вкус железа, пока инстинкт укусить не был удовлетворён хотя бы на пару минут. Но это не помешало ему снова и снова пробовать и покусывать шею Мэн Яо, с силой отводя его подбородок в ту или иную сторону, чтобы вылизать ртом каждый участок его шеи.       Его руки в это время двигались сами по себе, исследуя каждую складочку тела Мэн Яо. Он был идеален. Он не был подтянутым и мускулистым, как большинство заклинателей, но был гибким и даже слегка мягким в некоторых местах, что придавало его телу в целом андрогинный вид. Сичэнь обожал ощущение гладкой кожи Мэн Яо под пальцами, особенно его широких бёдер и округлой задницы, которые будто были созданы специально для того, чтобы Сичэнь мог их потрогать.       Он не мог удержаться от того, чтобы не провести пальцами по ложбинке между этими соблазнительными половинками. Мэн Яо вздрогнул и протяжно простонал, когда палец Сичэня коснулся его входа. Сичэнь был счастлив дотронуться до столь сокровенного места, наслаждаясь тихими вздохами и стонами Мэн Яо, пока не попытался протолкнуть палец внутрь тугого отверстия.       Хотя Мэн Яо не сопротивлялся, кроме как слегка свел ноги от смущения, Сичэнь сразу понял, что — хотя по ощущению он был несколько более влажным, чем положено бете — ему будет трудно двигаться внутри него. Неохотно он оторвался от шеи Мэн Яо, сполз вниз по его телу, оставляя дорожку поцелуев по пути, прежде чем перевернуть его на живот и поцеловать особенно глубоко в мягкое, розовое отверстие, которое будто только и ждало этого.       — Мгх! — вскрикнул Мэн Яо, сжимая простынь в руках.       В тот момент Сичэнь был слеп ко всему, кроме ощущения, как его язык скользит внутрь этого драгоценнейшего создания. Каждый раз, когда он входил, чувствовалось некоторое сопротивление, но с каждым разом оно ослабевало, поскольку мышцы Мэн Яо постепенно расслаблялись для него. Розовая кожа слегка потемнела, будто намеренно соблазняя его. С этого угла он мог увидеть, как член Мэн Яо подрагивал, прижимаясь к животу. Он тоже это чувствовал.       Хотя ему и нравилось вылизывать чужой зад, член Сичэня был готов взорваться. Он перевернул его обратно на спину, прошелся языком последний раз, продолжив вверх, чтобы провести мокрую линию от промежности и яичек до ствола его члена, вызывая отчаянный стон, и наконец опустил его бёдра обратно на кровать.       Он с восхищением смотрел на растрёпанный вид Мэн Яо, его грудь быстро поднималась и опускалась. Его шея была восхитительным месивом, с как минимум двумя кровоточащими следами от укусов. В глубине души Сичэнь чувствовал удовлетворение, но и отчаянное желание, грозившее поглотить его целиком.       Он снова склонился над Мэн Яо. Он хотел назвать его по имени. Он хотел удостовериться, что не он один чувствует это так сильно. Но в таком состоянии всё, что он мог сделать, это выпрашивать поцелуи у этого драгоценного человека под ним. А затем его тело вышло из-под контроля, и он без предупреждения вошел наполовину.       Мэн Яо раскрыл рот в беззвучном крике. Сичэнь с благоговением наблюдал за его эмоциями, медленно проникая глубже. Мэн Яо нервно посмотрел вниз, словно не верил в то, что это происходит. Сичэнь не удержался и поцеловал его в щёку, а затем снова в губы. Потребовалась почти целая минута, чтобы заполнить Мэн Яо полностью. Мэн Яо трясло в его руках.       Сичэнь без остановки целовал его, даже когда начал двигаться внутри. Его так заводило всё в Мэн Яо в этот момент, что он едва чувствовал болезненное трение между ними. Но он видел, как выражение лица Мэн Яо сменяется от боли до ещё большего наслаждения. Он чувствовал удовлетворение от одного только осознания того, что может вызвать такую бурю эмоций на лице этого маленького беты, который был готов отдаться желаниям Сичэня.       С каждым толчком Сичэнь чувствовал, что Мэн Яо становится всё больше его. В конце концов это чувство против его воли достигло его губ.       — А-Яо… — прошептал он ему на ухо. — А-Яо… мой… А-Яо…       Дыхание Мэн Яо окончательно сбилось. Его спина выгнулась, а бёдра дёрнулись навстречу движениям. Сичэню показалось, что он увидел ещё одну серебряную полоску на щеке А-Яо. Но уже через мгновение он не мог разобрать ничего, поскольку пальцы Мэн Яо впились ему в спину, а лицо в отчаянии прижалось к плечу Сичэня.       Один за другим стоны срывались с губ А-Яо прямиком в уши Сичэня. Обладая от природы чутким слухом, а теперь и с инстинктами альфы, доведёнными до пика, каждый его стон достигал низа его живота. Веки Сичэня затрепетали, когда его желание достигло предела, почти пугая его самого. Он старался не делать этого, но чувствовал, как его собственные руки оставляют на теле Мэн Яо синяки страсти, особенно на его предплечьях и бедрах, которые он хватал со всей силы.       И в глубине сознания, пока его тело разрушалось от удовольствия, которого он никогда раньше и представить себе не мог, его наполняло удовлетворение от одной только мысли о почти-признании Мэн Яо. Тот, кого любил Мэн Яо, должно быть, был он. Эта мысль кружила ему голову и вызывала отчаянное желание подтвердить это, но сейчас он не мог остановиться.       Голос Мэн Яо и даже его ногти, впивающиеся в кожу, подводили его к краю, поэтому вскоре он почувствовал, как основание его члена начало расширяться, а движения замедлились.       — А-Яо… — задыхаясь, произнёс он, чувствуя, что готов вот-вот кончить. — А-Яо… я… боюсь…!       — Сичэнь-гэ…!       Из него вырвался громкий стон. Его пальцы впились в спину Сичэня. Всё его тело напряглось. Дыхание замерло, когда член Сичэня увеличился внутри него, слишком большой для его миниатюрного телосложения. И затем горячее семя Сичэня начало наполнять его.       — А-ах! — вскрикнул Мэн Яо, отпуская Сичэня и в отчаянии извиваясь на кровати, пока Сичэнь заполнял его внутренности спермой.       У Сичэня мелькнула краткая вспышка ужаса, что он причиняет ему невыносимую боль; в конце концов, беты не созданы для того, чтобы выдерживать желание альф. Но когда он взглянул вниз, то смог увидеть, как член Мэн Яо дёрнулся, и наконец испачкал их обоих семенем. В груди у Сичэня что-то защемило от невероятно сильной нежности к Мэн Яо. Он крепко держал его на протяжении своего долгого оргазма, с обожанием поглаживая его ослабшее тело.       Когда Сичэнь закончил, на животе Мэн Яо была заметная небольшая выпуклость, словно он забеременел. Эта мысль лишь усилила нежность в сердце Сичэня. Он осыпал мелкими поцелуями лицо и шею Мэн Яо, пока его узел медленно спадал.       После всего одного раза Мэн Яо почти отключился, но несмотря на это желание Сичэня не угасло. И теперь, с дополнительной смазкой от его семени, его член плавно скользил меж пухлых ягодиц Мэн Яо. Хотя из него и вырвался испуганный крик, когда он почувствовал, что Сичэнь снова двигается, веки Мэн Яо задрожали, и он с тихим стоном обнажил свою шею. Сичэнь с удовольствием приник к его шее и начал снова осыпать его бесчисленными поцелуями и нежными укусами, пока не занимался с ним любовью до самого рассвета.       Когда на следующее утро к нему вернулось сознание, его тело ощущало себя изнеможденным. Это не было течкой, но он никогда ещё не чувствовал себя пойманным в ловушку собственных желаний. Медленно, по мере того как туманные воспоминания возвращались к нему, его захлестнуло чувство вины за содеянное без должного согласия.       Он приподнялся и с тревогой взглянул на маленькую фигурку рядом с собой. Хотя Мэн Яо всё ещё спал, его глаза были красными и припухшими, словно он плакал всю ночь. Его губы были ярко-красные, будто кто-то не раз кусал их. Хуже только были крупные, заметные следы укусов на его шее, на двух из которых запеклась кровь. Но окончательно воздух выбился из его легких тогда, когда он взглянул вниз.       Помимо синяков на руках и ногах, и даже лёгкой припухлости на животе, вместе с семенем между стройных ног Мэн Яо тянулись и пятнышки крови. Сичэнь почувствовал себя так, словно его сбил грузовик. Он никогда не думал, что способен быть настолько жестоким. Более того, по отношению к этому драгоценнейшему созданию. Он не мог удержаться от того, чтобы не убрать влажные от пота волосы со лба Мэн Яо и не оставить лёгкий поцелуй на его щеке, клянясь никогда больше не относиться к нему так небрежно.       Он собрал маленькое спящее тело в свои объятия и отнёс в ванную, одной рукой включив воду, пока легко держал его на сгибе другой руки. Пока ванна медленно наполнялась, он с очередным уколом вины отметил, каким маленьким и лёгким был Мэн Яо. По сравнению с Сичэнем он был словно ребёнком; с ним никогда не следует обращаться так грубо.       Он всё ещё спал, без сомнения, от изнеможения, пока Сичэнь осторожно опускал его в воду и начинал обрабатывать его раны. Хотя было мучительно видеть последствия своих действий, он знал, что важно очистить его, так что, поддерживая Мэн Яо под спину, промывал его вход от семени.       К счастью, прошло некоторое время, Сичэнь уже искупал его, перестелил постельное бельё и вернул его на кровать, чтобы поделиться с ним духовной энергией, когда Мэн Яо проснулся.       — А-Яо… — обеспокоенно пробормотал Сичэнь. — …всё в порядке. Я здесь.       Но когда он взглянул на кровать, лицо Мэн Яо застыло. Он выглядел так, словно не мог полностью осознать ситуацию, но преобладающей эмоцией в его глазах была не радость. Даже не смущение. Нечто ближе к ужасу.       Сичэнь наблюдал за ним, но не знал, что ему делать. Он осторожно коснулся руки Мэн Яо. Но в тот же миг Мэн Яо дёрнулся и отвернулся.       Сичэнь был в ступоре. Из всего, что он испытал с прошлой ночи до настоящего момента, это вмиг разбило его. Мэн Яо не хотел, чтобы он к нему прикасался. Что это значило? Глупец, подумал он, пока глаза не начали щипать. Могла ли быть какая-либо другая причина, по которой кто-то не хотел бы прикосновений того, кто принудил его к сексу? Но нет, это не могло быть правдой, уверял он себя. Мэн Яо, вероятно, не мог понять, что сейчас чувствует, но Сичэнь оставался убеждённым, что почти-признание прошлой ночью было признанием в любви к нему.       Мэн Яо сглотнул, собираясь с силами.       — Ничего не было, — тихо прошептал он, будто говоря сам с собой. — Прошлой ночью… ничего не произошло.       Медленно уверенность в сердце Сичэня, что Мэн Яо любит его, начала рушиться. Вскоре он почувствовал себя выброшенным дрейфовать на льдине, которая трескалась у него под ногами.       — …почему… ты так говоришь? — тихо спросил Сичэнь, несмотря на то, как ужасный страх перед ответом медленно уничтожал его сердце.       Челюсть Мэн Яо сжалась. Он выглядел загнанным в угол, не зная, куда деться.       — Мне нужно приготовить завтрак… — рассеянно пробормотал он, двигая своим дрожащим телом на противоположную от Сичэня сторону кровати.       Он сумел опустить свои трясущиеся ноги на пол, но затем его подкосило. Сичэнь поспешно перешёл на другую сторону кровати, чтобы помочь ему подняться, но Мэн Яо шлепнул его по рукам, а затем толкнул Сичэня в грудь. Сичэнь едва мог двигаться от шока.       Мэн Яо тяжело дышал, глядя в пол, согнувшись у кровати. Он поднял дрожащую руку, чтобы прикрыть глаза.       — Пожалуйста, — прошептал он. — Когда вы здесь, я не могу расслабиться.       Лёд под ногами Сичэня треснул и рассыпался в ничто, и он погрузился глубоко под воду. Слова Мэн Яо эхом отразились у него в голове, как и удар его маленьких рук о его грудь. Всё начало обретать смысл. Каким бы ни было признание Мэн Яо прошлой ночью, оно было не о любви к Сичэню. Это был кто-то другой. Что означало, что то, что совершил Сичэнь, без его согласия, было ничем иным как изнасилованием. Понятно, что Мэн Яо не хотел находиться в одной комнате со своим насильником.       Должно было последовать извинение, но оно застряло у него в горле. Имело бы оно значение? Уже ничто не могло изменить того, что он сделал. Он не заслуживал прощения.       Осознав, что по его щекам текут горячие слёзы, Сичэнь отвернулся, не желая больше обременять Мэн Яо. Только сейчас он понял, в самый неподходящий момент, что причиной, по которой он так легко поверил, что Мэн Яо влюблён в него, было то, что это он сам был влюблён.       Он, вероятно, любил Мэн Яо с их самой первой встречи. Каждое его действие очаровывало Сичэня и наполняло его чувством эйфории просто от нахождения рядом. Он никогда в жизни не чувствовал ревности до того, пока не услышал, как Мэн Яо описывает любовь к другому. Он никогда не чувствовал себя таким никчёмным, как сейчас, думая, что разочаровал и причинил ему боль. И поскольку его чувства совпадали с каждым словом, данным Мэн Яо, он прекратил плакать, когда по спине пробежал холод. То прекрасное чувство, что было в нём всё это время, даже не замеченное им, он разрушил.       Он чувствовал, что должен сказать Мэн Яо многое. Но ничто не казалось достойным быть произнесённым. Дрожа и чувствуя ком в горле, Сичэнь не сказал ни слова, выходя из комнаты, а затем и из поместья Не. Он бессознательно шёл в наступающих сумерках рассвета, не замечая, куда направляется. Это не имело значения. Он потерял самую драгоценную вещь, о существовании которой даже не подозревал.