Способ пробудить желание

Когда они наконец-то, пусть и ненадолго, утолили свою потребность друг в друге поцелуями, Цзян Чэн прижался лбом ко лбу Лань Сичэня и продолжил любовно поглаживать его по щеке и блестящим черным волосам. Несколько минут они наслаждались приятным послевкусием, не желая расставаться. Сичэнь дрожал от счастья. Так сильно, что Цзян Чэн обеспокоенно отметил это. — С тобой все в порядке? Ты дрожишь… — тихо прошептал он. Глаза Сичэня дрогнули, и он быстро перевел дыхание, так как его сердце защемило от заботливого голоса Цзян Чэна. Он слегка кивнул. — Я никогда не делал этого раньше. — Я тоже, — неохотно пробормотал Цзян Чэн, краснея. По правде говоря, было еще много вещей, которых Сичэнь никогда не делал, но которые теперь ему хотелось сделать с Цзян Ваньинем. Но, несмотря на огромное желание, страх все еще сковывал его. Поэтому он решил остановиться на другом своем желании. Мягко улыбаясь, он с надеждой в глазах спросил: — Могу ли я познакомить тебя с Ванцзи как следует? Глаза Цзян Чэна округлились, а лицо побледнело. — Верно… Лань-лаоши, твой младший брат… Сичэнь кивнул, невинно улыбаясь и не совсем понимая его реакцию. Цзян Чэн сглотнул, глубоко вдохнув воздух, теперь он выглядел так, будто был готов прямо сейчас ринуться в бой. — Точно. Конечно. Я могу это сделать. Но есть кое-что… Я понял это еще в ту ночь, когда впервые увидел тебя в образе Пэйли, но… насколько сильно он опекает тебя? Сичэнь неохотно наклонил голову. — Лучше об этом не беспокоиться, — настаивал он с легкой улыбкой. — Каким бы опекающим он ни был, он крайне предан мне и по-матерински благочестив. Если я скажу, что ты тот самый, он не станет возражать. Цзян Чэна это, похоже, не успокоило, но он кивнул и проводил Сичэня обратно к дому Ванцзи. Дорога туда стала одним из самых счастливых воспоминаний в жизни Сичэня. Цзян Чэн держал его за руку, даже на людях, на протяжении всего пути. Он нисколько не смущался, время от времени неосознанно потирая большим пальцем костяшки пальцев Сичэня. Но, когда они оказались в квартале от его дома, Сичэнь остановился. Цзян Чэн с тревогой посмотрел на него. — Что-то случилось? Его сердце громко заколотилось в ушах, когда он взглянул на дом Ванцзи в конце улицы, одна из их соседок неспешно прошла мимо, выгуливая свою собаку. Он сгорбился и отступил назад, невольно пытаясь вырваться из хватки Цзян Чэна. — Я… не могу поверить, что забыл, как одет… Мне нужно срочно переодеться. Цзян Чэн нахмурился. — Зачем? Твой брат и Вэй Усянь уже знают. Сичэнь торопливо покачал головой, все еще не прекращая попыток отстраниться. — Кто угодно может наблюдать за происходящим. Они будут говорить о Ванцзи… О всей моей семье… Я просто… — Ты — Лань Пэйли, — твердо сказал Цзян Чэн, крепко сжав ее руку. — Кто станет запрещать сестре навещать своего младшего брата? Эти слова разогнали тучи в сердце Сичэня, словно солнце, пробившееся сквозь сильную весеннюю бурю. То, что когда-то было таким тяжелым грузом, теперь вдруг показалось глупой и ничтожной проблемой. Пэйли смотрела на красивого, доброго человека, который все еще держал ее за руку, и думала, можно ли влюбиться в него еще сильнее. Щеки Цзян Чэна слегка порозовели, он почесал затылок и добавил: — Кроме того… разве это плохо — хотеть, чтобы больше людей видели тебя такой красивой? Мне также не претит мысль о том, что моя девушка намного привлекательнее парня Вэй Усяня. Пэйли закрыла лицо руками, неловко рассмеявшись, но потом схватила Цзян Чэна за плечо, чтобы успокоить. — Даже в этих туфлях на низком каблуке, которые ты мне подарил… я все равно слишком высокая, чтобы быть такой красивой… Цзян Чэн громко вздохнул. — Теперь ты жалуешься на то, чему я тоже завидую? Пора бы тебе понять, что ты благословенна, Пэйли. Если нет… — Если нет? — …то я тебя поцелую, — пробормотал Цзян Чэн, густо покраснев от смущения. Пэйли хихикнула и с благодарностью прильнула к нему. — Какое милосердное наказание, — и хотя ее лодыжки затекли, благодаря тому, что она крепко держала Цзян Чэна за руку, им удалось дойти до двери Ванцзи. Лань Ванцзи встретил их у входа. Он не выглядел удивленным и, скорее всего, мгновенно понял ситуацию по внешнему виду Лань Сичэня и по тому, что смущенный Цзян Чэн все еще держал его за руку. Он склонил голову, приветствуя брата. Но, взглянув на Цзян Чэна, ничего не сказал. Обращаясь к ним двоим, он негромко сказал: — Пожалуйста, заходите. Когда они вошли, из соседней комнаты раздался звонкий голос: — Лань Чжань? Ты не видел, куда делось мое нижнее белье, когда мы занимались этим утром? Я должен найти его до того, как твой брат придет… Пока говорил, Вэй Усянь завернул за угол и прислонился к перегородке, ведущей в соседнюю комнату. Заметив двух новоприбывших, он с трудом изобразил смущенную улыбку. — …домой. О… Цзян Чэн. Привет. Пэйли-цзецзе, — добавил он, вежливо кивнув головой. Лань Ванцзи, похоже, ничуть не смутился, вполне естественно подошел к своему парню, поцеловал его в лоб и сказал: — Я уже нашел его, — и еще что-то тихо добавил на ухо Вэй Усяню, отчего тот захихикал, а затем снова вспомнил о присутствии других двоих. — Входите, входите! — с нервным смешком сказал Вэй Усянь. Он направил их в столовую, где уже было приготовлено несколько блюд. Но, судя по закатанным рукавам и исходившему из кухни пару, к их приходу Лань Ванцзи еще не успел покончить с готовкой. Как только они собрались пройти в дом, Ванцзи остановился в прихожей и снова посмотрел на Цзян Чэна долгим бесстрастным взглядом. Сичэнь сглотнул, прекрасно понимая, что означает этот каменный взгляд. Но Ванцзи лишь сказал: — Я приготовлю еще пару блюд. Сичэнь вздохнул с облегчением, когда тот скрылся на кухне. Он сжал руку Цзян Чэна и мягко сказал ему: — Пойдем. Пока Ванцзи готовил, Вэй Усянь светился абсолютным счастьем, наблюдая за ними. — Итак, — промурлыкал он, проведя парой пальцев по столу, чтобы ткнуть Цзян Чэна в руку. — Я так понимаю, у вас двоих есть новости. Несмотря на то, что Сичэнь смущенно покраснел, Цзян Чэн отбросил оскорбительный палец Вэй Усяня. — Не твое дело, — недовольно проворчал он. — Да ладно! Я же практически твой купидон! Расскажи мне все, Цзян Чэн, не оставляй меня в неведении! — настаивал Вэй Усянь, зацепившись ногой за ногу Цзян Чэна под столом и пытаясь притянуть его ближе, просто чтобы позлить. — Не начинай это в доме Лань Ванцзи! — прикрикнул на него Цзян Чэн, правда, так громко, как это было бы неуместно в доме Лань. Внезапно раздался громкий стук, и длинная рука поставила тарелку с едой прямо между Цзян Чэном и Лань Сичэнем. Ванцзи, которому принадлежала рука, на мгновение уставился на Цзян Чэна, но снова ничего не сказал. Он развернулся и пошел обратно на кухню. Цзян Чэн с побледневшим лицом так и остался смотреть на стоящее перед ним блюдо. Пэйли быстро сменила тему и поинтересовалась у Вэй Усяня, что он думает о преподавании Ванцзи курса теории музыки, что привело к довольно бурной дискуссии, которую Цзян Чэн с удовольствием слушал молча. Когда Ванцзи закончил с готовкой и сел за стол, все снова притихли. Ванцзи поставил тарелки для Пэйли и Вэй Усяня. Для Цзян Чэна он не сделал ровным счетом ничего. К счастью, Пэйли это предусмотрела и заранее подготовила ещё одну порцию, пока Ванцзи занимался Вэй Усянем, надеясь, что Цзян Чэн этого не заметит. Когда перед ними оказалась еда, Цзян Чэн прочистил горло. — Я… понятия не имел, что ты такой талантливый повар, Лань-лао— — Никаких разговоров во время еды. Несмотря на то, что Вэй Усянь с любопытством улыбнулся Ванцзи, заметив внезапную суровость его тона, двое других замерли. Пэйли послушно взяла палочки и молча принялась за еду, слегка кивнув Цзян Чэну, чтобы он сделал то же самое. Он с тоской обратил внимание на еду. В какой-то момент Вэй Усянь нарушил тишину, хихикнув, и ткнул Лань Ванцзи локтем. — Я только что понял, что ты приготовил исключительно те блюда, которые Цзян Чэн терпеть не может. Ты такой хитрый, Лань Чжань! Лань Ванцзи, ласково положив руку на голову Вэй Усяня, гораздо более добрым тоном, чем несколько минут назад, повторил: — Никаких разговоров. — Хитрец, — снова похвалил его Вэй Усянь, поскольку это было именно так. Однако он и сам закончил трапезу в относительном молчании. За исключением нескольких широких ухмылок и смешков, обращенных к Цзян Чэну. Братья Лань принялись собирать посуду, но Ванцзи положил руку на плечо Пэйли, чтобы приостановить ее. — Не испачкай платье. Она с благодарной улыбкой посмотрела на него и позволила ему взять тарелки из ее рук. Цзян Чэн сглотнул, пристально глядя на стол перед собой, но все же решился громко сказать: — Я помогу. Лань Ванцзи молча посмотрел на него, не меняя выражения лица. Когда тишина начала давить, он просто сказал: — Гости не должны входить на кухню, — и ушел. Голова Цзян Чэна рухнула на стол, как сдувшийся воздушный шарик. Приглушенным скатертью голосом он пробормотал: — Он меня ненавидит. Вэй Усянь заинтересованно кивнул, но Пэйли тут же утешительно потрепала его по плечу и сказала: — Конечно, он тебя не ненавидит. Он просто… осторожен. — Забавно. Я всегда думал, что Цзян Чэн нравился ему больше, чем я, пока мы не начали встречаться, — безучастно прокомментировал Вэй Усянь. — Но Пэйли-цзецзе, похоже, ты всегда знаешь, о чем он думает. Что он на самом деле думает о Цзян Чэне? Пэйли выдержала нервную паузу. Ответ, который напрашивался сам собой, не годился для произнесения вслух. Ей нужно было сказать Цзян Чэну что-то обнадеживающее, тем не менее, не создав у того ложного впечатления. — Ну… это правда, что его мнение могло измениться, когда он понял, какие у нас отношения, — сказала она очень тихо, чтобы Ванцзи не мог подслушать сквозь шум мытья посуды на кухне. — Но я уверена, что это просто его способ выразить беспокойство по поводу… — Сюн-чжан, — раздался из кухни голос Ванцзи. Пэйли подскочила. Она осторожно обернулась, чтобы ответить ему: — …да? Он появился из-за угла, вытирая руки о полотенце. — Вашего гостя нужно отвезти домой? — Я… надеялся, что он сможет остаться здесь на ночь, но… — Не хватает кроватей, — категорично заявил Ванцзи. Пэйли вздохнула. — …В таком случае, — тихо сказала она, настороженно глядя на руку Цзян Чэна, лежавшую на столе. Она слегка коснулась кончиками пальцев его руки и обменялась с ним нежными взглядами. — …пожалуй, мы пожелаем вам спокойной ночи. Между бровями Ванцзи образовалась морщинка. — Тогда где вы остановитесь? — Возможно, в гостинице, — пробормотала Пейли, смущенно отвернув от него лицо. — С чего бы… Вэй Усянь вскочил и неловко рассмеялся, пытаясь затолкать Ванцзи обратно на кухню. — Лань Чжань, хватит лезть не в свое дело. Цзян Чэн все понял. Он тебя и так очень боится. Повеселитесь вы двое! Иди, Лань Чжань, я помогу тебе с посудой. И хотя физическая сила Вэй Усяня мало что могла сделать с крепким телом Ванцзи, под натиском своего парня он легко отступил. Правда, он тихо возразил: — Вэй Ин, ты уже разбил столько тарелок… — И ты тоже, лицемер! Давайте, кыш! — прошептал он двум другим, очаровательно подмигивая, когда они с Ванцзи скрылись на кухне. Пэйли и Цзян Чэн переглянулись: Пэйли тепло улыбнулась, а Цзян Чэн все еще был смущен таким внезапным упоминанием отеля. Он кивнул и взял ее за руку. Они поднялись и молча ушли, оставив за спиной звуки моющейся посуды и ласковую перепалку. Посчитав, что семья Цзян Чэна в это время, скорее всего, была дома, они все же решили отправиться в отель. Когда они приехали, Пэйли сразу же устроилась на кровати, а Цзян Чэн, видимо, слишком перенервничал, чтобы сесть, поэтому смотрел на улицу, делая вид, что его заинтересовал вид из окна. Пэйли почувствовала внезапное давление в груди: она подумала, не боится ли Цзян Чэн чего-то большего, помимо поцелуев. Но ради этого доброго и красивого человека она подавила в себе этот страх. — Ваньинь, — мягко произнес Сичэнь. — Хм? Он любезно улыбнулся. — Спасибо, что пришел сюда со мной. И за то, что поприветствовал Ванцзи. И… большое спасибо за это, — добавил он, проводя пальцами по мягкой ткани платья. — Если ты не хочешь заниматься чем-то большим чем то, что мы уже сделали, я буду абсолютно счастлив. Тебе не нужно заставлять себя. За несколько секунд до этих слов Цзян Чэн выглядел смущенным, но после этого его лицо медленно помрачнело. Он выглядел поверженным. С тяжелым вздохом он покачал головой, чувствуя вину. — Мой треклятый рот, — пробормотал Цзян Чэн, словно проклиная себя. Сичэнь с любопытством посмотрел на него. — Прости? — …Я не знаю, как объяснить тебе, насколько абсурдно звучит твоя мысль о том, что ты меня не привлекаешь, — пробурчал Цзян Чэн. — Но я все же скажу, что те слова, которые я сказал в тот злополучный вечер, отчасти объяснялись тем, что… — Он сжал челюсти и кулаки и, наконец, смог полу-выкрикнуть: — …я думал, что мог бы…! Уф. Если… если бы ты и дальше прикасался ко мне, я подумал, что у меня мог бы… встать. — О, — удивленно произнес Сичэнь, пытаясь скрыть довольную улыбку. — Понятно. Но… это ведь было и тогда, когда я была Пэйли, не так ли? Я пойму, если ты будешь относиться ко мне по-другому… когда я… гм. Без одежды. Цзян Чэн с подозрением посмотрел на Сичэня, и Сичэнь надеялся, что верно уловил в его глазах нарастающее желание. — …Думаю, я не единственный человек, который считает, что люди становятся более привлекательными, когда снимают одежду. Сичэнь не смог удержаться от смеха, и, к счастью, это секундное снятие напряжения придало ему смелости сказать то, что было трудно сказать. — Да, но… Ваньинь, разве тебя не привлекают только женщины? — Во-первых, ты ей и являешься большую часть времени. Как ты сам и сказал. В одежде или без, — сказал Цзян Чэн, медленно подходя и садясь рядом с ним на кровать. — Во-вторых… — он тяжело сглотнул и на мгновение сжал челюсти, словно собираясь сказать нечто невыговариваемое. — Нет, — сказал он себе под нос. — Не только женщины. — О… это так? — тихо проговорил Сичэнь, почувствовав, как учащается его сердцебиение. — А ты? — нерешительно спросил Цзян Чэн. — Мм? Что я? — Тебе… нравятся мужчины? — спросил Цзян Чэн. — На самом деле мне все равно. Главное, нравлюсь ли тебе я или нет. Вот что важно. Сичэнь осторожно поднял руку. Убедившись, что Цзян Чэн увидел, что он сделал, и совсем не возражал, он, пытаясь справиться с болью последней ссоры, накрыл руку Цзян Чэна своей, прежде лежавшей на его колене. — Поскольку ты был моей первой любовью, — мягко сказал Сичэнь. — Если бы меня не тянуло к тебе, вряд ли я смог бы испытывать влечение к кому-либо ещё. — Значит… ты? — Цзян Чэн все еще ждал ответа. Сичэнь с улыбкой кивнул. — Это платье… — пробормотал он. — …на самом деле его намного легче снять с чьей-то помощью. Он повернулся спиной к Цзян Чэну, завел руку за шею и перекинул волосы через плечо, обнажая затылок и верхнюю часть молнии платья. Он услышал, как Цзян Чэн сглотнул. Тяжело вздохнув, Цзян Чэн протянул руку к молнии. Сичэнь почувствовал, как по телу поднимается тепло, и его сознание помутнело от легкого прикосновения пальцев Цзян Чэна к верхней части его спины. Молния начала скользить вниз. Все это время он чувствовал, как костяшки пальцев правой руки Цзян Чэна скользят по его спине. После минутной паузы Цзян Чэн расстегнул две половинки одежды. Затем он просунул обе руки во внутрь и чувственно провел ими по спине Сичэня. Сичэнь вздрогнул, инстинктивно поджав колени, и издал тихий звук. Цзян Чэн, кажется, выжидал мгновение, чтобы убедиться, что все было хорошо. И когда Сичэнь закрыл глаза в блаженном предвкушении того, как Цзян Чэн будет его раздевать, он почувствовал горячее дыхание на шее. Теплый поцелуй. — Ах…! — Сичэнь негромко вскрикнул, не в силах сдерживать свой голос. Прижавшись к его коже, Цзян Чэн прошептал: — Сичэнь… Инстинктивно Сичэнь склонил голову вбок, в то время как Цзян Чэн ласкал его плечи и стягивал платье с его тела. Цзян Чэн воспользовался тем, что Сичэнь обнажил шею, и продолжил целовать, слегка покусывая его кожу. Когда верхняя часть его тела была практически полностью оголена, а руки прижаты к бокам, Цзян Чэн помог Сичэню лечь на спину. Любуясь обнаженным телом Сичэня, он провел руками по его ребрам, затем по бедрам и ниже по ногам, чтобы аккуратно, но до конца снять с него платье. Он откинул его на спинку стула и снова залюбовался телом своего любовника, на котором теперь остались только нижнее белье, туфли и косметика. Цзян Чэн обхватил рукой лодыжку Сичэня, что вызвало у того дрожь одновременно от волнения и трепета. Не зная модели обуви, он не спеша расстегнул красивую сандалию и снял ее с ноги Сичэня. Со второй он расправился чуть быстрее и, улучив момент, чтобы оставить поцелуй на лодыжке Сичэня, поставил обе туфли рядом с кроватью. Пока Сичэнь, затаив дыхание, наблюдал за происходящим с кровати, Цзян Чэн скрестил руки и стянул через голову рубашку. Сичэнь нервно дернул бедрами, смущаясь реакции своего тела на это. Если у него и Ванцзи было довольно жилистое телосложение, с едва заметной жировой прослойкой, но при этом с крепкими и тонкими мышцами, то у Цзян Чэна были заметны как мышцы, так и жировая прослойка, что создавало впечатление одновременно и воина, и любовника. От вида тела Цзян Чэна Сичэню захотелось того, чего он никогда раньше не желал. Цзян Чэн полностью разделся, и Сичэнь сам снял с себя нижнее белье и забрался в постель рядом с ним. Цзян Чэн, на мгновение оперевшись на локоть, посмотрел на Сиченя с некоторым удивлением, чем-то похожим на сожаление. Проведя тыльной стороной ладони по щеке Сиченя, он пробормотал: — Это я должен был волноваться. Ты гораздо красивее, чем я себе представлял. Если мне придется смотреть на что-то другое, мои глаза могут ослепнуть в знак протеста. Сичэнь потупил взгляд, не веря, что может быть счастливее, чем в этот момент, и лишь мягко улыбнулся. Он взял руку Цзян Чэна и жадно прижал ее к своей щеке. Когда он закрыл глаза, Цзян Чэн не смог больше ждать и глубоко поцеловал его. Сичэнь обхватил шею Цзян Чэна и притянул его к себе, добиваясь все новых и новых поцелуев. Когда они отстранились друг от друга, Сичэнь сбивчиво объяснил, что им понадобится смазка, а его самого нужно будет растянуть. Он ожидал, что Цзян Чэн будет смущен этим разговором, но с тех пор, как он начал раздевать Сичэня, он стал выглядеть более уверенным и мужественным, что напомнило Сичэню о том времени, когда они были еще детьми. Он только кивнул и последовал указаниям Сичэня, отыскав смазку, предоставленную отелем, а затем снова лег рядом с Сичэнем. — Ты тоже раньше этого не делал? Даже в одиночку? — тихо спросил он. Сичэнь покачал головой, прижавшись к плечу Цзян Чэна. — Я знаю об этом только со слов других девушек. Видимо, это может быть довольно больно. Цзян Чэн выглядел обеспокоенным. — Стоит ли нам это делать? Мы могли бы заняться и чем-нибудь другим… Сичэнь с улыбкой поцеловал его. — Я никогда раньше не хотел этого. Но сейчас мне очень хочется почувствовать связь. Ты не против? Цзян Чэн неохотно вздохнул и сказал: — Если будет слишком больно, мы остановимся, хорошо? Сичэнь кивнул и снова поцеловал его, обнаружив, что ему действительно очень трудно перестать прикасаться к нему, когда он так близко. Почувствовав, как рука Цзян Чэна скользнула между его ног, он подавился воздухом, но не отстранился от его губ. Цзян Чэн, похоже, тоже сосредоточился, но его взгляд был прикован к лицу Сичэня. — Нх… — Сичэнь тихо застонал, осознавая, что не имеет значения, где именно, — прикосновения Цзян Чэна были жаркими и даже слегка покалывали, где бы он ни касался. Он прижался к нему и позволил их губам мягко соприкоснуться, пока пальцы Цзян Чэна медленно массировали его вход. От того, насколько ему было приятно, он быстро смутился. Хоть он и пытался сдерживать свой голос, это лишь усиливало его отчаяние. Когда губы Цзян Чэна снова завладели его губами и вдавили его в подушки, его палец проскользнул внутрь. — Ммм! — Сичэнь издал непроизвольный, высокий стон. Цзян Чэн быстро отстранился. — Ты в порядке? — спросил он, тяжело дыша. Сичэнь не знал, что ответить, его бедра нетерпеливо двигались сами по себе, когда он почувствовал, как его собственный член подергивался и сочился предэякулятом на его живот. Несмотря на небольшой дискомфорт, чувство желания перекрывало все. Он расслабленно опустил голову на плечо Цзян Чэна. — Мне… хорошо… — прошептал он, несмотря на смущение. Цзян Чэн выглядел тронутым, наблюдая за ним. Он наклонился и нежно поцеловал его, медленно вводя в него палец. На подготовку ушло невероятно много времени, хотя сам процесс был в равной степени приятным, как и неловким, и напряженным. Но к тому моменту, когда Цзян Чэн смог ввести в него три пальца, Сичэнь изо всех сил старался не кончить и был совершенно не в состоянии контролировать свой голос. — Ваньинь, — умоляюще произнес он, притягивая Цзян Чэна ближе. — Хватит… пожалуйста… Цзян Чэн с любовью наблюдал за ним несколько секунд, прежде чем ответить. — В какой позе тебе было бы удобнее? Сзади? Сичэнь покачал головой. — Я хочу видеть тебя… Цзян Чэн тяжело вздохнул и на мгновение опустил голову на плечо Сичэня. — Пожалуйста, постарайся не быть еще более очаровательным, чем ты уже есть, Сичэнь. Это мучительно. Сичэнь лишь усмехнулся и снова поцеловал его. Когда Сичэнь с легким трепетом подтянул колени и раздвинул ноги, Цзян Чэн пробрался между ними и обхватил Сичэня руками, еще раз удивленно взглянув на него сверху вниз. Он словно хотел что-то сказать, но слова никак не находились. Вместо этого он прижался к Сичэню всем телом и стал осыпать его нежными поцелуями, прижимаясь к нему самыми сокровенными частями тела. Сичэнь дрожал и крепко обнимал его, настолько переполненный любовью к нему, что это практически причиняло боль. Пока их губы едва касались друг друга, Цзян Чэн приставил свой член ко входу Сичэня и слегка надавил. Пальцы Сичэня в предвкушении вцепились в его плечи. Несмотря на возникшее на мгновение чувство тревоги, как только он начал проникать внутрь, все тело Сичена окатило волной удовольствия. Он тихо застонал. Цзян Чэн тоже застонал, прижавшись к его губам. А когда их тела наконец полностью слились воедино, то оба со стоном подались назад. Но Сичэнь заставил себя поднять глаза, потому что ему жизненно необходимо было увидеть, насколько Цзян Чэну приятно находиться внутри него. — Сичэнь… — прошептал Цзян Чэн. Сичэнь приглушенно выдохнул в ответ и стал настойчиво требовать от него поцелуев. При этом бедра Цзян Чэна начали непроизвольно двигаться резче. Но благодаря тому, что он так тщательно подготавливал его, неприятные ощущения от чужого проникновения у Сичэня исчезли в считанные мгновения. Они оба превратились в рабов ощущений, пронизывающих их тела, время от времени умудряясь целоваться, но при этом доводя друг друга до экстаза взаимными стонами. — Ах… ах! Сичэнь… — задыхался Цзян Чэн. — Прости… я не могу… я собираюсь… — Да, — прошептал Сичэнь, вплетая пальцы в его волосы и крепко вцепившись в них от отчаяния. — Я тоже… Ваньинь… мне так хорошо… поцелуй меня… Цзян Чэн тут же впился в его губы глубоким поцелуем, и при этом с такой силой обхватил бедро Сичэня, что едва не оставил синяки на бледной коже. Пока Сичэнь скулил ему в рот, он снова и снова толкался в него, ощущая, как накатывает оргазм, и, наконец, обрушивается на них обоих почти одновременно. Цзян Чэн еще больше осложнил положение Сичэня, не прекращая целовать его и медленно покачивая бедрами, пока горячая сперма изливалась внутрь него. Сичэнь, не переставая, стонал в его губы от этого, казалось, продолжавшийся долгие минуты процесс настолько лишил его способности мыслить, что он не заметил, как оставил царапины на спине Цзян Чэна. Он почувствовал облегчение только тогда, когда Цзян Чэн наконец медленно вышел из него и позволил горячей жидкости свободно вытекать из его дырочки. И пусть он не был полностью удовлетворен таким коротким пребыванием Цзян Чэна внутри него, но за окном уже стемнело, а Сичэнь почувствовал себя вымотаным как морально, так и физически. Когда Цзян Чэн снова улегся рядом с ним, он уютно прижался к его груди, словно собираясь уснуть. Цзян Чэн слабо усмехнулся и погладил его по волосам. — Я хочу, чтобы ты поспал, но разве ты не говорил, что лучше помыться сразу после этого? Сичэнь сделал вид, что не услышал его, и довольно прижался к его груди. Цзян Чэн снова тихо засмеялся, провел руками по волосам Сичэня и погладил его по плечу. — Тогда оставайся здесь, а я принесу мокрое полотенце… — М-м-м, — запротестовал Сичэнь, прижимаясь к нему всем телом и не давая пошевелиться. Цзян Чэн удрученно хмыкнул, но почти сразу же крепко обнял Сичэня. Он тяжело вздохнул. — Ладно. Что ж, мое сердце выдержало это, но я не знаю, что будет дальше. Пожалуйста, будь хоть чуточку не таким милым, Сичэнь, я прошу тебя. Он снова вздохнул, но в конце концов потянулся за коробкой салфеток на прикроватной тумбочке, до которой он едва мог достать из-за несокрушимых медвежьих объятий Сиченя. — Будь паинькой и позволь мне сделать это, иначе чувство вины убьет меня быстрее, чем твое милое личико. Сичэнь дернулся от легкого дискомфорта: даже осторожное прикосновение сухой ткани к его чувствительной промежности было несколько неприятным. Правда, вскоре болезненные участки подсохли, и ему стало немного легче. Когда Цзян Чэн наконец расслабился рядом с ним, Сичэнь почувствовал, что начинает плакать от счастья, хоть и надеялся, что тот этого не заметит. — Я люблю тебя, — прошептал он, прижимаясь к его груди. Он услышал глубокий вдох Цзян Чэна. Какое-то время он не двигался, но после еще крепче прижал Сичэня к себе. Когда он наконец заговорил, его голос слегка надломился от волнения. — Ну… от этого я не стал любить тебя меньше. Сичэнь уже начал засыпать, поэтому ему было трудно понять смысл слов Цзян Чэна, но часть его души решила убедиться, что Цзян Чэн знал, насколько он действительно достоин любви, как он это сделал и для Сичэня, и для Пэйли. Засыпая, он почувствовал, как его целуют в волосы. — Поскольку формально я пал первым, я беру всю ответственность на себя… до тех пор, пока ты жив. Я люблю тебя, Лань Сичэнь. Лань Пэйли. Проронив последнюю слезу и блаженно улыбнувшись, Сичэнь уснул в объятиях Цзян Чэна.