Сломанный (Не подлежит ремонту)

                              Действия       Настоящие руководители жизни.        Скрытые кукловоды, играющие Вселенной и формирующие всё так, как они хотят. Причины, по которым нет ничего конкретного, ничего не предвидится, почему ничто и никогда не должно приниматься как должное.       'Действия говорят больше слов", — говорили смертные раньше, никогда не замечая, что действия создают произносимые слова, что это не просто вопрос звучности.       Этих действий следовало опасаться, но большинство людей никогда не уделяли им должного внимания. Они эксплуатировались их, как если бы они были какой-то незначительной необходимостью, которую нужно использовать каждый день и игнорировать в куче жизненных проблем. Тем не менее, правда в том, что они действительно необходимы, как что-то неизбежное; чтобы жить с этим, потому что в противном случае их враг, Бездействие , взяло бы контроль, и и это было бы хуже любого рвения и страсти.       Действия всегда недооценивались, затмевались, пускались из виду. Их так бесило, как люди могут быть настолько невежественны в своём существовании, не замечая, как плохо они продолжают злоупотреблять ими или как часто их принимают как должное.       Вот почему действия начали тусоваться с очень милой подругой по имени Последствие, чтобы она могла взять верх всякий раз, когда им так надоедало, что люди используют их неразумно. Последствие достаточно особенное, чтобы проскользнуть в любую сцену, не спросив разрешения у режиссёра, вплоть до разрушения всей пьесы из-за одного неверного хода, если оно того пожелает.       Возможно, именно поэтому Последствие страшнее поступков, и поэтому некоторые начали реагировать на них вяло только для того, чтобы они не раздражали его.       Всё же эти люди остаются неспасёнными, потому что они всегда забывают, кто лежит за завесой, делая всё, что они хотят и когда они хотят. Ужасные братья и сёстры Действий, которые вообще не имеют никаких ограничений, играя мягко, пока они не решат обратного. Те, рад которыми люди не имеют никакого контроля, которые в конечном счёте могут спасти целый мир или уничтожить его одним движением мысли.        Подсознательные Действия.        Так было с подсознанием Сириуса Блэка, решившим разбудить его в то время, когда он действительно нуждался в смерти. Решение для его нынешней ситуации, к сожалению, неизбежное, независимо от того, как сильно его душа требовала освобождения.       Сириус проснулся в полной тишине. Тишина, сопровождаемая смесью абсолютного тепла и крепкого холода. Он привык просыпаться в полной тишине, но это новое чувство, эта новая смесь, смешанная с нормальностью, совсем не успокаивала.       Это было похоже на предупреждение. Чего именно, его можно ещё не совсем понял, но он знал, что нужно предпринять какие-то быстрые действия, как только закончится этот момент дереализации.       Боже, его мозг был прав.       Быстрее, чем он думал, что способен в этот момент, он сел и огляделся, рассматривая каждую деталь стен, которые помогал перекрашивать. Дом был источником тепла, манящего, как обычно, слабым ароматом хозяев. Но его мозг быстро заметил другую составляющую полярной комбинации; холод, заполнявший каждую впадину в его костях, трансформировался в одиночество и просачивался из разноцветных стен, как будто он принадлежал призракам, которые внезапно решили уничтожить это место.       Тогда не осталось и следа тепла, несмотря на очевидное проявление на его собственном теле, просто побеждённом доминирующим холодом.       Но Сириус не боялся этого холода. Он не слушал этих призраков, насмехающихся над его нынешним одиночеством, и не замечал стен, окружавших его, как добычу, пока его кости не были раздавлены ещё сильнее. Он даже не позволял себе дышать воздухом, который мог бы задушить его.       Он просто ничего не делал, а потом пожалел, что не был поглощён всеми этими болезненными чувствами, потому что так было бы лучше, чем жить как робот, лишённый всех эмоций.       Сириус просто ничего не делал, потому что ему казалось, что он больше не может делать ничего стоящего, даже если бы он хотел сделать что-то, чтобы по крайней мере убедиться, что он действительно жив, даже если это были просто крики и вопли в пустое за то, что он не нашёл того, кого искал, когда нуждался в нём, несмотря на смутное ощущение присутствия его возлюбленной на каждой полученной им ране.       Бездействие победило в первом раунде этого дня.       Он мог бы вырвать сердце из-за боли внутри него. Её было слишком много в его душе, точнее в том, что когда-то называлось его душой. И всё из-за отсутствия хотя бы одного человека, который помог бы ему, как никто другой, и это заставило его чувствовать себя ещё более безжизненным, потому что впервые за всю жизнь, Сириус знал, что ему на самом деле необходимо его присутствие, чтобы чувствовать себя лучше.       Всё это внезапно превратилось в яркие картинки, в подлинные, живые приложения того, что должно было произойти давным-давно.        Джеймсу давно следовало уехать.       Потому что это то, что заслужил Сириус, не так ли? Он заслужил эту холодную атмосферу. Он заслужил насмешки этих сводящих с ума призраков. Он заслужил это презренное чувство одиночества и ничтожества.       Потому что Сириус был чудовищем, разрушающим жизнь, а чудовища заслуживают того, чтобы быть одинокими.       Одного этого было достаточно, чтобы он без жалоб бросился в самую глубину ада.       Он встал, на этот раз немного легче, чем в прошлый раз, который он помнил. Он закрыл глаза, позволяя этим травмирующим сценам контролировать его зрение. Может быть, всё это было просто сном, подумал ребёнок внутри него.Может быть когда я открою глаза, всё вернётся назад.       Но когда он открыл глаза, всепоглощающая тишина приветствовала его, как если бы это был его собственный брат, и доказательство в виде воспоминаний существовало на его покрытом шрамами теле, не оставляя больше места для отрицания — места, чтобы думать, что это была просто болезненная иллюзия, и всё, о чём он мог думать, было то, что ему нужно найти того единственного человека, которого он отрицал слишком долго. Того единственного человека, который существовал в неизвестной вселенной без всякой помощи и компании.       Того человека, которого он когда-то прижимал к своему бьющемуся сердцу, а теперь его уже не было.

***

      Факты, вероятно, являются единственными утешительными утверждениями для обманутого ума, но только когда они являются достоверными. Просто знание того, что им не нужно переосмысливать что-то подобное, приносит облегчение.       Этот факт был естественным для всех, кто когда-либо встречался с Лили Поттер, и никогда никто не пытался отрицать его, всё знали, что это была непреложная истина.       Лили Поттер, урождённая Эванс, была ужасно трудным человеком.       Благодарите Вселенную за то, что она сделала это одним из своих фактов, потому что любой другой, видя искалеченное и почти мёртвое тело своего лучшего друга, падающего на них, вероятно, упал бы рядом.       В ту ночь Лили не спала, потому что знание того, что её муж бродит по заброшенной местности в поисках пропавших членов Ордена, было не так уж приятно, и всё, что она могла тогда сделать, — это сидеть дома, беспомощно ожидая новостей, а часы продолжали тикать, наблюдая за воображаемыми поворотами, которые они делали. И всё это, конечно, из-за профессионального идиота, который думал, что было бы неразумно для них всех уйти на одну и ту же миссию.       Хотя это не было достаточно сильным оправданием, чтобы удержать её, но тогда Лили не спорила с Джеймсом. Потому что Лили не была глупой, и она видела, как они оба пытаются любой ценой сберечь друг друга. Это очень много значило для неё, как они защищали и как оба знали, когда подходящее время спорить о каких-то мелких незначительных деталях, а когда просто не стоит.       Поэтому она отступила на случай, если кому-то понадобится её медицинская помощь, когда они вернутся. Кроме того, это была всего лишь операция по проникновению, не о чем беспокоиться.       Так ведь?       С ней шутки плохи.       Такова была жизнь мародёров: отправляясь на задание и возвращаясь с другого, они всегда подбадривали друг друга идти вперёд навстречу новым опасностям. Однако из невежества никогда не появлялась доброта.       Незнание о собственной жизни, как и жизни своих близких, даже если подсознательно это было мотивом каждого идти вперёд, сражаться в этой проклятой войне. Они никогда не думал. О том, что однажды могут потерять в этом тумане невежества, и о том, что их колёсами будет управлять беспомощность в поисках потерянного.       Но ум слишком ограничен только тем, что он видит и переживает, никогда не способен принять действительный вариант будущего, что делает его более страшным и ужасным. Чтобы увидеть самого сильного из них, так называемого неприкасаемого, страдающим и уничтоженным. Лили смогла увидеть, насколько глупыми они все были, и насколько забыли о своей главной цели.       Выжить       Это заставляло Лили Поттер ценить каждый вдох, который она делала, и даже хрупкий тихий вдох, который она слышала от бесчувственного тела лучшего друга. Потому что время, очень дорого. Очень странно и таинственно; никогда не желая, чтобы кто-то знал, как оно долго будет оставаться, чтобы оно могло видеть, как люди будут реагировать на него и будут ли они ценить каждую секунду или просто воспринимать как должное.       Могучее время позволило паре Поттеров пожениться в течение недели, это было незаметным для них, поэтому оно решило почтить из этим судьбоносным днём. Любые надежды на несколько мирных дней после свадьбы улетучились вместе с ветром, когда буквально на следующий день некоторые члены Ордена пропали без вести. И будучи типичным самоотверженными Джеймсом и Лили, они предпочли остаться с Орденом, а не искать неделю или две вдали от всего без каких- либо проблем.       Очень хорошо, что они это сделали, потому что Ад никогда не переставал вырываться на свободу.       Не прошло и секунды после того, как Сириус потерял сознание, как Лили подняла его, усадила на порог и попыталась вернуть его в сознание. Его кровь быстро сочилась из разорванных тканей, обёрнутых вокруг него, и сам его вид был просто мучителен.       Когда он не реагировал на её шлепки и призывы, всё, что она могла сделать, это обнять его за плечи и притянуть к себе. Любой прохожий сказал бы, что она при этом выглядела непринуждённо, но душевная травма внутри неё с каждой секундой становилась всё больше, потому что казалось, будто он действительно упал замертво. И всё же она изо всех сил старалась не паниковать и сосредоточиться только на том, как помочь ему.       Быстро уложив Сириуса на ближайшую кровать, она схватила палочку и начала исцелять его, её сердце разрывалось каждую секунду от того, насколько серьёзными были его раны и насколько сломленным он выглядел пару минут назад. Только то, как он безжизненно говорил, было способно передать ей сообщение о том, насколько разбитым он чувствовал себя, как внутри, так и снаружи, и она ощущала себя почти жестокой, пытаясь разбудить его, потому что тогда ему придётся иметь дело со всей своей завуалированной болью.       Она просто хотела сделать что-нибудь, чтобы избавиться от этой боли, которую она видела в его глазах, даже если это многого стоило ей самой. Для Лили было так необычно в деть его в таком состоянии, потому что Сириус всегда был той скалой, которая давала всем поддержку и силу, в которой они нуждались, когда им было больно. Предоставьте Блэку всегда находить решение для своих проблем. Так же чудесным образом он был в состоянии дать им всю эмоциональную поддержку, которая им требовалась, пока они не провалятся в блаженное небытие, не осознавая всю тяжесть проблем, которая была всего пару секунд назад.       Поэтому она действительно не имела понятия, что делать и как облегчить боль, которую он, должно быть, испытывал, прежде чем протянуть к ней руку, потому что всё, что она могла бы сказать или сделать, не сравнилось бы и с половиной того, что он мог бы сказать кому-то, нуждающемуся в утешении.       Даже после того, как Лили закончила исцелять его и обработала всё его раны, его вид всё ещё был далёк от нормального. Его тело было бледным, таким жёлтым от вытекшей крови и таким синим от боли, которая, преследовала его даже во сне. И всё, что Лили тогда могла сделать, это гадать, чья смерть могла бы сделать его таким измученным и разорванным.       Вдруг возникла какая-то связь.       Ей казалось, что вся её жизнь тоже рухнула.

***

       Никто из присутствующих никогда не думал, что их ночь обернётся таким образом. Может быть, это было из-за того, что жизнь начала показывать им, что добро не всегда непобедимо, или из-за того, что они были ужасно неподготовленными и опрометчивыми. Тем не менее, всё это вело к тому же самому времени и месту, где он были; назад в штаб-квартиру Ордена, обсуждать ещё один план поиска Сириуса Блэка, даже после того, как они искали его везде, где только можно.       Это была действительно суровая ночь; суровая и пугающая для тех пятерых, кто присоединился к этой миссии. Было уже почти два часа ночи, когда они все прибыли в штаб-квартиру, опустошённые и измученные тем, с чем им пришлось столкнуться этой ночью и готовые нырнуть в ближайшую кровать и отключиться.       Все, кроме одного.       Возможность того, что Сириус Блэк просто вернётся домой, была исключена в тот момент, когда кто-то озвучил это вслух —даже несмотря на то, что они в конечном итоге назначили Аврора, остаться на случай если он всё же появится — поскольку для всех членов Ордена было правилом вернуться обратно в штаб, как только они будут в безопасности, чтобы уведомить других, и они знали, что Сириус, несмотря на его любовь к нарушению правил, никогда не изменял таким правилам.       Особенно Джеймса Поттера пугало то, что он не мог найти своего названного брата, хотя уже наступил рассвет, а они всё ещё не нашли его. Джеймса мучила сама мысль о том, что с Сириусом может случиться что-то ужасное, и даже не видеть Сириуса посреди битвы, а именно не знать где он, потому что Блэк никогда не исчезал, когда это было необходимо.       Кингсли Шеклболт, один из недавно обученных членов Ордена, оказавшийся в ситуации, к которой он не был ещё готов, пытался успокоить Джеймса, с треском проваливаясь каждый раз. — "Тебе просто нужно успокоиться, Джеймс. Мы делаем всё возможное, чтобы найти его." — наконец тихо произнёс он. — ЗНАЧИТ, МЫ ДЕЛАЕМ НЕДОСТАТОЧНО! — крикнул Джеймс, уставший от всех этих лозунгов и яркой мотивации, которую все всё ещё казалось, разделяли даже после бесчисленных часов поисков его лучшего друга.        И вся комната затихла.       Просто Джеймсу было очень трудно понять, насколько Сириус сам человек, потому что он знал, как Сириус обычно придумывает что-нибудь, если он в беде, чтобы сообщить им о своём местоположении. Было как-то неудобно жить с ложной позитивностью, когда всё, в чём он был убеждён, было самым отвратительным, через что он когда-либо проходил.       Потому что его исчезновение привело только к одному исходу мыслей, причём каждый вариант был хуже предыдущего.       К этому молодому возрасту Джеймс, к сожалению, уже привык к смерти -- почувствовав так много лишённых пульса тел и даже увидев последний луч жизни, отображающийся в чьём-то взгляде. И всё же, исчезновение... Он просто не привык к этому, до такой степени, что после бесчисленных часов поисков Сириуса он просто хотел найти его, независимо от того, в каком состоянии он буде находиться, и не зависимо от того, каким будет результат из поиска.       Потому что альтернативных сценариев, появляющихся в его сознании, было слишком много, и хуже всего было то, что он не мог отрицать ни один из них.       Он не мог бороться с кошмарами, которые создавал его собственный мозг.       Через несколько секунд, чувствуя себя виноватым за то, что набросился на людей, которые пытались помочь, он закрыл лицо руками и вздохнул, отогнав мутировавшие образы, вызванные мозгом, и на этот раз тихо пробормотал те же слова, что и раньше. — Мы делаем недостаточно. Мне очень жаль вас всех, но этот оптимизм, который вы все испытываете, не влияет на меня. Сириус не просто обычный боец, он один из самых лучших, и всё его стратегии превосходны. Так что, простите меня, если я не разделяю с вами надежду найти его.       — Мы понимаем, Поттер, — раздался хриплый голос молчаливого Аластора Муди. — Продолжая выходить из себя, мы ничего не добьёмся. Сейчас же вставай и иди к себе домой, поспи часок-другой, а потом мы вышлем Патронуса с нашим местоположением. И даже не думай спорить, потому что вы знаете, к чему приводят напряжённые нервы.       Молодой человек, хотя и неохотно, кивнул, понимая, что в его нынешнем состоянии он действительно ничего не сможет сделать, кроме как барахтаться. Его голова больше не работала, и он не хотел ничего, коме нескольких успокаивающих слов, чтобы уверить его, что Надежда всё ещё есть.       Поэтому он аппарировал к своей жене.       Но в тот момент, когда Джеймс вышел из коттеджа, он физически ощутил внезапную пощёчину, которой жизнь так жестоко наградила его, будто он потерпел неудачу во всех видах вселенских испытаний, и его наказание состояло в том, чтобы просто смотреть на зрелище перед ним, будучи не в состоянии сделать ничего дабы предотвратить ситуацию или даже собственную боль.       Кровь.       Он был встречен кровью, её было много, по всему порогу и ярко-белому снегу.       — Лили — едва выговорил он, чувствуя, как жизнь ускользает из его замёрзших пальцев, в то время как красные пятна мелькали в его сознании. Потерять брата, а теперь и любовь всей своей жизни? Разве не достаточно того, что он уже мучил себя за то, что не был внимателен во время битвы, чтобы заметить отсутствие Сириуса, теперь жизнь хотела убить его через пропажу его жены?       Это было слишком тяжело для него.       Каждая комната, в которую он входил, окутывала Джеймс своими оглушительным голосами, все они были созданными его воспалённые разумом и такими реальными, какие он не желал видеть. Каждый смех и крик, которые они когда-либо разделяли, продолжали издеваться над Джеймсом, когда он открывал каждую из дверей, чтобы выкрикнуть имя своей возлюбленной, и надеялся, что она ответит ему, но безрезультатно. Он проверял и перепроверял миллион раз, желая чтобы это были просто его галлюцинации и она появится в любую секунду.       Лили Поттер так и не появилась.       Джеймс Поттер почувствовал, как его сердце разрывается на части.       Потому что больше не было ничего, ради чего стоило бы жить.       Что он должен был получить от этого мучительного дня? Урок, который жизнь так старалась пыталась высечь в нём? Была ли это какая-то мораль? Зов сирены, чтобы напомнить ему о том, что ждёт их впереди? Это было просто невыносимо, и вся сила, которую он приобрёл за жизнь, решила покинуть его в то время, когда он действительно нуждался в ней, не позволяя даже шагнуть внутрь из-за мороза, вернуться в то место, где, как он думал была её кровь, желая, чтобы это была его собственная.       Бездействие умело победило во втором раунде этого дня.       Это дало ему сделать только один последний вздох, чтобы выкрикнуть: — "Эванс!" — его голос сорвался, только птицы услышали его и улетели прочь.       Он остался один, в окружении крови, чтобы предаться скорби.

***

      — Джеймс! — голос Лили дрогнул, она жаждала услышать ответ,что-нибудь, что подтвердило бы её неправоту: "Джеймс!"       Этот надрыв в её ангельском голосе был душераздирающим. Он был полон точки и страха перед ужасной судьбой, в которую она верила всё больше и больше с каждой секундой. Казалось, весь мир рушится вокруг неё, кирпич за кирпичом, камень за камнем, а она была бессильна и ничего не могла сделать, чтобы спастись. Она не была готова к этому моменту и никогда не думала об этом, и ей казалось, что жизни, которую они только начинали, подходит к печальному концу.       Эта была величайшая жестокость, о которой она когда-либо могла думать.       Потому что Лили знала, что такое потеря. Она знала, каково это — потерять самых важных людей в своей жизни, начиная с потери лучшего друга и заканчивая потерей семьи. Потеря была способна отнять у Лили всю душу, то, что она не смогла бы пережить, кроме как рядом с ними, и она отчаянно не хотела терять самого важного человека в её сердце, потому что знала, что в конечно счёте это убьёт её.       Она всё ещё хотела держаться.       Новоиспечённая Поттер была в особняке, в котором, как она знала, они были вчера. Может быть, он вернулся, чтобы найти какие-то следы, какие-то улики, что-то ещё . — и всё это для того, чтобы не признавать, что где-то лежит его тело.       Она не нашла его ни в одном из тех мест, где она искала. У неё осталась одна-единственная Надежда, желающая найти его в своём следующем месте назначения, молясь больше всего на свете, что бы она оказалась права, потому что не знала, что будет делать, если это будет неверно.       Это была маленькая квартирка, с которой у Лили были связаны самые прекрасные воспоминания, и хотя её хозяин лежал на диване полумёртвый, она надеялась, что мир перевернулся и они решили поменяться местами или что-то в этом роде.       Чего она никак не ожидала, так это встретить одного из мародёров, сидящего на диване, выглядящего рассеянным и погруженным в собственные мысли.       — Когда ты в последний раз видел Джеймса, Питер? Что случилось? — поспешно спросила Лили, как только её взгляд упал на друга, даже не позволила себе спросить, почему Питер оказался в квартире Сириуса.       — С тех пор прошло много времени, Лили — Питер нахмурился, вставая. -- я только знаю, что он был вчера на миссии с Кингсли.       Лили вновь грубо переспросила.       — Нет, не знаю. Он только упомянул, что был вчера с ним на миссии. — тихо ответил Питер.       — Был? — пробормотала она, и огонёк надежды начал затухать.       — Лили, почему ты ищешь Джеймса? — медленно произнёс Питер, подходя к ней и хмурясь от слёз, которые казалось запятнали всё её лицо: "Не Сириуса?'       Прежде чем он успел договорить эту фразу Лили исчезла и Питер остался дезориентированы действиями лучших друзей.       Вздохнув, Питер Петтигрю просто сел на диван, ожидая, как и было приказано, на случай, если Сириус наконец появится.

***

      Наконец-то наступило утро для Римуса Люпина — утро, которое он с нетерпением ждал каждый месяц. По общему признанию, это было удивительно для Римуса, как человек может резко измениться в течение нескольких часов, совершенно другое существо в его случае. Хотя это было тревожно для него, он всегда, казалось, был рад увидеть утренние лучи после своей трансформации.       Поднявшись на ослабевших ногах, он пересёк подвал, в котором находился. Это было не то, что большинство назвало бы добрым утром, но Римус научился быть благодарным за каждую мелочь в своей жизни, даже если она была испорчена и разорвана на куски, как и он сам.       Он слышал тихое уханье сов, которых он разбудил, как только вышел из подвала, обнаружив, что они довольно быстро вернулись со своей ночной охоты. Они были домашним видом сов, принося запасы на несколько недель, чтобы оставаться в укрытии. Но оборотень всегда выпускал их в свой лунный день каждый месяц, опасаясь, что каким-нибудь образом навредит им, пока он был в своей другой форме, даже если он был заперт всё это время.       Нежно поглаживая птиц, Римус улыбнулся той лёгкости, которую он чувствовал внутри себя в то утро, блаженно не подозревая о горе, которое вот-вот должно было появиться из ниоткуда.       Молодая женщина, выглядевшая так, словно она была на войне, аппарировала прямо на него. Её лицо было белым, как его снежная сова, слёзы текли безостановочно, а руки и одежда были в засохшей крови, которая была неуместна.       Он поймал её прямо перед тем, как её колени подкосились и она рухнула на землю.       — Боже мой! Лили! Посмотри мне в глаза. Что с тобой случилось? Ты поранилась? — его лицо тоже побледнело, выдавив фразы, которые первые пришли в его мозг.       — Джеймс... Я не нашла его...Я НЕ НАШЛА ЕГО! — повторяла она, не переставая плакать и всхлипывать, цепляясь дрожащими пальцами за джемпер Римуса, как будто в нём таилась её последняя надежда.       — Мы найдём его. Просто пойдём со мной, Лили. Всё будет хорошо, поверь мне. — сказал он неопределённо, но твёрдо, хотя и не осознавал силы своего обещания.        Разбитый цветок поднялся с помощью ослабевшего волка. Его мягкие прикосновения были единственным, что поддерживало хрупкий баланс. Он усадил её на диван, мгновенно присев перед ней на корточки и изо всех сил стараясь успокоить.        Римус был одним из тех, кто верил в силу Лили Поттер, и видеть её такой побеждённой и раздавленной было для него чрезвычайно неприятным зрелищем. Тем не менее, он старался, насколько это было возможно, быть опорой для неё, не позволяя самому сломаться рядом с ней.       — Римус, пожалуйста — внезапно произнесла она, и её опухшие глаза дали ему понять, что она всё ещё держится. -- Помоги мне, Римус. Я не могу его найти. Я искала его повсюду, Лунатик, везде, и каждая секунда, заставляет меня верить, что он мёртв. Но это не может быть правдой, Римус, не может.       Её едва слышный голос снова оборвался ещё более сильными рыданиями. Впоследствии нервная дрожь овладела ею, прерываемая время от времени криками, и приглушённым бормотанием Римуса, приказывающего ей успокоиться.       Бездействие могло бы выиграть третий раунд дня, но оно столкнулось с фактами.       Ибо Лили Поттер вновь обрела часть своей внутренней силы и начала рассказывать Римусу о том, что случилось.       — Миссия. Вчера они были на задании, искали наших пропавших членов и Джеймс... Мы не спорили о том, кто пойдёт на этот раз, и он пошёл, а я осталась, но потом он исчез на несколько часов. Я так волновалась, что почти собиралась идти сама, когда Сириус появился на моём пороге.       — Он сказал, что они не могут найти Джеймса? — Римус нахмурился, его сердцебиение увеличивалось с каждой секундой от беспокойства.       — Нет! Но лучше бы это было так! — в отчаянии вскричала Лили, и Римус на мгновение и застыл, не в силах придумать худшего варианта. — Сириус сейчас лежит на нашем диване почти мёртвый. Я пыталась вылечить большинство его ран, но они все такие тяжёлые. Римус... Он сказал — и она сглотнула, и слёзы вновь появились в её глазах: — Он сказал "Он мёртв, Лили", и это не ты, не Питер, тогда кто же, чёртов возьми, может быть, кроме Джеймса!       Издав несколько отрывистых всхлипов, Лили смогла сосредоточиться только на одной мысли: — Я умираю, Римус. Меня убивает то, что я не могу его найти. Я бы сломя голову помчалась навстречу смерти, лишь бы это было неправдой.       Её слёзы безостановочно лились на его изуродованную шрамами грудь, и он пытался прижаться ещё ближе, чтобы эта новость не оставила ему новый шрам, если это правда.       Потому что у Римуса Люпина не было никого на свете кроме друзей.       — Кладбище... — внезапно пробормотал он, и тусклый огонёк надежды загорелся в его измученном разуме: -- Вы искали там?       — Пустое кладбище Годрика... — проговорила она с глухим желанием, скрывая страз перед тем, как действительно пойти туда.       Они мгновенно пришли в движение.

***

      Мгновенная победа, враги всегда её чувствуют, когда они выигрывают раунд и становятся теми, кто контролируют ситуацию. Как это должно быть восхитительно, быть тем, в чьих руках есть власть, даже если это небезопасно для всего остального мира.       Но есть ли в мире грань, которая определяет кто герой, а кто злодей?       Бездействие, величайшая Немезида поступков, полностью овладело Джеймсом Поттером в тот момент, когда он рухнул около своего порога, наслаждаясь каждой секундой, а которой отрицал существование действий. Это не было на ежедневной основе в жизни единственного наследника рода Поттер, и как он был счастлив, наконец-то сделать это. Отпустить всё и позволить себе просто плыть по течению.       Бог мой, Бездействие знало, как полностью поглотить Джеймса в ту секунду, когда являлось главным героем его жизни: наказание за то, что он игнорировал его всё это время. Это привело его в такое состояние, когда от сильного холода его тело онемело, и за этим стояла ужасная сердечная боль, которую он испытывал в данный момент.       Царапающая боль в сердце: это была сознательное испытание, которое сделала его безразличным ко всему, кроме источника мучений. Никаких рассуждений, никакой логики.       Нет волка, выкрикивающего его имя в агонии после того, как он беспомощно сопровождал разбитую вдребезги жену обратно в особняк с безмолвного кладбища.       Всё это исчезло, когда его онемевшие кости были раздавлены единственным теплом, которое могло бы спасти его тогда, и Бездействие ускользало так медленно, что вновь накатило огромной бушующей волной. — Почему? Почему же... — рыдала его рыжеволосая возлюбленная.       Джеймс, находившийся в состоянии шока и оцепенения после столь долгого пребывания на морозе, едва мог воспринимать происходящее вокруг него. Он пристально смотрел на свою жену, чтобы действительно убедиться, что это не галлюцинация его воспалённого разума.       — Лили — прохрипел он, словно произнося её имя в первый и, возможно, последний раз.       — Я думала, что потеряла тебя, Джеймс. Я думала, что это правда. — безумно произнесла она, даже не потрудившись остановить слёзы или сделать что-нибудь ещё.       Её вид, кровь на руках, пот и слёзы на лице, лишённого обычного сияния, и настороженность, слишком очевидная для него. Были все факты, способные заставить Джеймса поверить, что всё это — не галлюцинация. Он цеплялся за эту реальность, обнимая её так крепко, что не мог даже вдохнуть.       — Я... Я тоже думал, что потерял тебя — тихо проговорил он, его сердце вновь забилось, и слёзы снова потекли по щекам.       Именно этого простого объятия было достаточно, чтобы полностью исцелить их. Да, оно действительно передавало всю боль и хрупкость момента, и это единственное, что могло дать им хоть какое-то подобие спокойствия.       — Кровь... Это твоя кровь... Разве это не твоя кровь? — медленно произнёс Джеймс, смотря в её полыхающие зелёным глаза, показывая своё замешательство.       — Сириуса... Она принадлежит Сириусу — пробормотала она, причиняя ему ещё бОльшую боль.       — Сириус? Он был здесь? — воскликнул Джеймс, внезапно испугавшись, и на его лице отразилась первая за день душевная боль.       — Он внутри... Разве он не внутри? — нахмурилась Лили.       — О Мерлин, Мерлин — повторял он, высвобождаясь из объятий и начиная рассаживать взад вперёд.        — В чём дело Джеймс?       — Он был здесь? Он всё время был здесь?       — Куда он делся, он не должен был двигаться в таком состоянии! — в отчаянии воскликнула она, войдя в дом и обнаружив, что он пуст.       — Успокойтесь, вы оба — мягко проговорил Римус впервые за всё это время. -- Лили, разве ты не говорила, что Сириус сильно ранен и поэтому не может двигаться?       — Да он... Он появился на нашем пороге несколько часов назад — сказала она. Её глаза наполнились слезами , когда она вспомнила его состояние: — Он был весь в крови и сломан, я никогда раньше не видела его таким. Он сказал, что кто-то умер, и я... Я подумала, что это ты...       Этот взгляд свидетельствовал о том, насколько Лили любила Джеймса — Тебе нельзя умирать раньше меня, Джеймс Поттер. — проговорила Лили.       Джеймс мог только смотреть на неё с чистой любовью, которую он к ней испытывал, потому что в их запутанной ситуации больше нечего было сказать.       Но волку было что сказать, хотя он сожалел, что прервал этот момент: — Почему... Ты был так потрясён, узнав, что Сириус был здесь, Джеймс?       Джеймс со стыдом опустил голову: — Потому что мы искали его повсюду., Римус, и теперь Лили говорит, что он был в самом очевидном месте, куда мы уже заглядывали.       — Подожди секунду. Вчера никто не приходил, кроме Сириуса. Мне даже не сообщили, что он пропал. — Лили нахмурилась.       — Что? Питеру было поручено приехать и поставить его здесь. Почему ты его не видела? Он доложил, что Сириуса здесь нет. — спросил Джеймс, и на его лице было написано замешательство.       — Понятия не имею. Он мог прийти ещё до всей этой ситуации, когда я была наверху. Обереги не сообщают нам о его присутствии, так что, возможно, именно поэтому я его и не встретила — ответила Лили, смотря во встревоженные глаз Римуса.       — Хвост, я тебя... — Джеймс начал приходить в ярость, но был прерван Лили.       — А зачем ты вообще искала Сириуса? Разве он не был с тобой на миссии?       — Мы попали в ловушку Пожирателей Смерти. Никто него не видел. Мы все были в битве. Я видел Сириуса в начале ночи, но потом мы расстались и я больше его не заметил. Я не думал, что за ним нужно следить, ты же знаешь Сириуса и какой он невероятный дуэлянт. Тем не менее когда мы вернулись в штаб, я ожидал, что он уже будет там, так как Кингсли был последним, кто прибыл, он не видел Сириуса. Ты же знаешь правила Лили... — вздохнув, рассказал Джеймс свою версию событий.       — Джеймс...       Я искал его повсюду, Лили. — он перебил её и слёзы текли из его глаз: — Я думал, что потерял его. Я даже искал на площади Гриммо и оставался снаружи в надежде, что он просто сошёл с ума и вернулся туда или что-то в этом роде. Его не было нигде, где бы мы ни искали.       — Я должен был присматривать за ним, как он присматривал за мной. Я просто опустил голову и бросил его. — закончил Джеймс, выдохнув, и снова почувствовал тяжесть вины.       — Что это с вами, мародёрами, если вы во всём виноваты? Ты ни в чём не виноват, Джеймс. Он тот, кто сделал ошибку. Так что если вы продолжите корить себя за это, вы действительно не придёте ни к чему хорошему. Совсем наоборот, ты только увеличишь боль Сириуса, потому что ты знаешь, как сильно это влияет на него, когда он думает, что является причиной чьей-то печали. — тихо и недоверчиво спросила Лили, и двое присутствующих посмотрели на неё. Она придвинулась ближе к Джеймсу, положила его голову на свою голову и заключила в ещё одно объятие.       — Но если бы я был там, то...       — Возможно, ты бы причинил больше вреда, чем пользы — сказала она, глядя в его карие глаза, пытаясь дать своему посланию пробиться через все слои недоверия. — Мы до сих пор не знаем, кто это сделал и сколько из на самом деле. Если бы ты был там, ты мог бы спасти его, да, но ты мог бы также умереть, и Сириусу пришлось бы жить с этой виной вечно. И это определённо не то, чего бы ты хотел, верно?       — Если сделка заключается в обмене смертью на то, чтобы не видеть его страданий, то я с радостью заключу её. — тихо пробормотал он.       — Ты думаешь, что таким образом спас бы его? — неправдоподобно спросил Римус, приближаясь к тем двоим, которые считали его своей семьёй. Он мягко обнял Джеймса за плечи, как бы успокаивая его, и в тоже время крепко прижимая к себе две фигуры, стоявшие перед ним в медвежьем объятии. — Напротив, Джеймс, ты фактически обрекаешь его на адскую жизнь. Ты хоть можешь представить Сириуса, живущего без тебя? Он был бы практически мёртв, если не физически, то морально уж точно.        — Не позволяйте чувству вины скрывать то, что действительно важно. Я пойду сообщу Ордену, что Сириус жив. И всё же, пока он не вернётся, вам двоим нужно немного отдохнуть. — закончил Римус, высвобождаясь из объятий, в которых тоже нуждался.       Он снова мягко улыбнулся им обоим, внутри радуясь тому, что они в безопасности и что, несмотря на ужасную погоду, они, по крайней мере, в конце концов вместе, и это было всё, что имело значение на данный момент.       Потому что это был вопрос нескольких событий, которые разорвали из семью в тот день, оставив каждого в собственном Аду, страдая из-за того, что не произошло, что делает день ещё более непонятным, и показывает как чей-то разум может разрушить всё, если потеряет веру.       Веру в то, что действия должны быть хуже, чем то, что люди уже испытывают, и что они на самом деле просто пробуют свой тестовый образец, а не своё самое великое блюдо.

***

      Его уши слышали, но он был глух ко всему, что не было озвучено разумом. Его глаза наблюдали за всем, но для всех остальных он был прямо таки слеп. Все его чувства начали работать так, как никогда раньше, как будто они прощались друг с другом, работали в последний раз, и о, как сильно он действительно хотел, что бы всё прекратилось, потому что ему правда нужно было покинуть этот мир.

Этот жестокий пустой мир, лишённый его брата.

Ибо ничто и никогда не снимет с его сердца тяжкое бремя ответственности за смерть брата.

Потому что в этом и заключается особенность братьев и сестёр: они клянутся себе и всему миру защищать друг друга, пока живы и дышат.

Он решительно потерпел неудачу

Это причиняло ему сильную боль.

Он думал, что его уже никогда не починить.

Но изменится ли это когда-нибудь?