Принятие

Ван Ибо не был общительным – болтовня выматывала похлеще, чем несколько часов в тренажерном зале, - от людей старался держаться на расстоянии. Каст Неукротимого не стал исключением, с парой человек он мог обсудить что-то в перерыве между съемками, но сближаться не спешил. Однако, несмотря на то, что этих людей он как близких не воспринимал, он мог чувствовать атмосферу, царившую между ними. Все они, близкие по возрасту, незамутненные головокружительной славой, были, на первый взгляд, совершенно разными: танцоры балета, певцы, модели, какая неожиданность – актеры и бывший дизайнер. Ну, и сам Ибо, как вишенка на торте, мотогонщик, танцор и прочая-прочая. Может быть, сыграло то, что хоть сферы и разные, но искусство оно и есть искусство. Все эти разные люди, едва познакомившись, уже походили на братьев/сестер/супругов-женатых-пятьдесят-лет/отцов и детей. И Ван Ибо прекрасно знал, что тяга у них друг к другу совершенно необъяснимая, и если спросить, те только пожмут плечами. И знание это тоже было не особо ясным, оно просто было и все. На этом празднике жизни он отчетливо чувствовал себя лишним. Эдакая ложка дегтя в бочке золотистого мёда. Ощущать себя особенным было даже немного прикольно. Но и самую малость – но этого Ибо никогда не признает, даже под пытками, - одиноко. В один из рабочих дней, когда полным ходом шли съемки дней юности и ученичества в Гусу, а Сяо Чжань без конца причитал: «Эх, молодость», Ван Ибо против воли насторожился. Атмосфера между коллегами неуловимо менялась, и Ибо чуть сморщил нос, будто пытаясь учуять запах как перед грозой. Но озоном не пахло, а палящее солнце жарило так, что впору было подумать о тепловом ударе. - Ты в порядке? – Лю Хайкуань, беззвучно подошедший сзади, приложил к чужому лбу, прямо поверх ленты, бутылку воды. В глазах его плескалось непонятное Ибо беспокойство и, как будто, толика грусти. Словно заботливый старший брат. Настоящий. Ван Ибо чуть нахмурил брови, отгоняя странные ассоциации. Хайкуань похлопал его по плечу и прошел к режиссеру, мягко попросив напоследок не перенапрягаться. Ибо проводил его задумчивым взглядом «Вживаемся в роли» и отвернулся, тут же встречаясь глазами с Сяо Чжанем, обмахивающимся подолом собственного ханьфу. На скептичный взгляд он кивнул в сторону складного столика, на котором лежал портативный вентилятор, и обреченно выдохнул: - Батарейка сдохла, и скоро сдохну я, - он понуро опустил голову. Тонкие прядки, обрамляющие лицо, колыхались от каждого взмаха. Ибо невольно опустил взгляд на тощие коленки и поспешно отвернулся. Еще чего не хватало! *** Когда на съемочную площадку прибыл Хэ Пэн, остальные заметно напряглись, и Ван Ибо решительно не понимал, почему. Вэнь Чао, конечно, мудак редкостный, но он же всего лишь персонаж, с чего бы так опасливо коситься на актера? Сам Хэ Пэн как-то очень понимающе отнесся к ситуации и в тот же день собрал всех незанятых актеров в кружок, чтобы сообщить простое: «Без паники, все нормально», сложил пальцы сердечком и, будто в доказательство, приобнял окаменевшего Сяо Чжаня за плечи. Раздался дружный вздох, окружающие расслабились, а Ван Ибо так и не понял, что именно нормально? Но чужая рука на плече Сяо Чжаня восторга не вызывала. Видимо, напрягаться в присутствии Хэ Пэна теперь будет только Ибо. *** - А помнишь ночную охоту на горе Байфэн? – спросил внезапно Сяо Чжань, забираясь с ногами на диванчик в ресторане, куда они наконец-то выбрались. Ибо отложил меню и винную карту и только посмотрел в ответ. Сяо Чжань коротко усмехнулся, поднял лицо к потолку и прикрыл глаза, - Если бы я… Если бы Вэй Усянь знал тогда. Как думаешь, многое бы изменилось? – он продолжал улыбаться странно натянуто, одними уголками губ, и явно ждал ответа. - Знал что? Ты извини, я пока не читал новеллу, - Ибо пожал плечами, опустил взгляд, болтая остатки кофе в чашке, а когда поднял его снова, обомлел на короткое мгновение. На секунду, всего на секунду, ему показалось, что перед ним сидит Вэй Усянь – длинные изящные пальцы лениво перебирают подвеску Чэньцин, на губах та же короткая, горькая усмешка, что и у Сяо Чжаня минутой ранее, на глазах плотная повязка, а за спиной массивный ствол старого дерева. Ван Ибо зажмурился, отгоняя наваждение, а когда открыл глаза, перед ним сидел все тот же Чжань-гэ. Уставший, красивый и бесконечно грустный. Тоска на самом дне его глаз порой накрывала Ибо с головой, и ему в такие моменты просто хотелось обнять гэгэ покрепче и не отпускать примерно никогда. *** - Может быть, он просто еще не вспомнил? Ван Ибо встал как вкопанный за углом одного из небольших съемочных павильонов. Несколько человек из каста, скучковавшиеся пошушукаться, могли обсуждать кого угодно, и не то, чтобы он любил подслушивать. Но что-то – внутренний голос, сердце нашептало или шило в заднице кольнуло, называйте, как хотите, - заставило его остановиться. Атмосфера между коллегами была на уровне, но что-то снова неуловимо менялось. Ван Ибо начал ловить на себе совершенно непонятные взгляды – жалостливые, сочувствующие, подозрительные, обеспокоенные. Казалось, пялились абсолютно все, но никто не объяснял, почему. Один только Хуан Цзытэн, как и всегда, смотрел насмешливо, гладил бутафорскую бородку, приговаривал: «Все будет, племяш, не как раньше, но будет», поправлял бесконечные майки с тупыми надписями и шел писать видео в тик-ток. Что будет? Как раньше – это как? Ибо смутно ощущал, что знал все ответы, но вспоминать и понимать, откуда, отчаянно не хотел. - А, может быть, это и не он вовсе? – послышался тихий голос Сяо Чжаня, и Ибо напряг слух, - Я пытался напомнить ему про… - он замешкался, будто не мог подобрать слов, но решительно продолжил: - Про гору Байфэн я ему напомнил! И да, я знаю, что я идиот! - Ты бы ему еще про курильницу напомнил! Я бы такое тоже предпочел забыть! – Ван Чжочэн звучал непривычно жестко, но под конец все же хихикнул. Контраст выходил такой, словно он, да и не только, такое за всеми замечалось, медленно сливался с персонажем. Подобный симбиоз Чжочэна и Цзян Чэна тот же Юй Бинь обозвал бы: «Булочка с корицей, у которой есть нож». Но Юй Бинь вместо интернет-мемов внезапно выдал тираду о том, что «Не все то золото, что блестит». - Не все ледяные красавцы должны быть Лань Ванцзи. Если ты сейчас скажешь, что они как близнецы, я очень тупо шуткану про всех китайцев на одно лицо, а тупо шутить я не люблю, ты знаешь. Он может выглядеть точно так же, но все равно быть не тем. Да и что значит тем? Все мы – не те. И теми уже никогда не будем. Гляньте хотя бы на Лань Цижэня, хотя нет, лучше не смотрите, как это развидеть теперь! Все мы изменились – это неизбежный отпечаток эпохи и воспитания. Возможно, если бы вспомнили всё в детстве, мы были бы более похожи на себя тогдашних. Только представьте, я был бы тише воды, и вы бы вздохнули с облегчением. А вот хрен вам! Изменились наши характеры, взгляды и вкусы. У некоторых даже внешность, серьезно, я бы сестру не узнал, если не вот это вот всё! Мы с ней, кстати, и возрастом махнулись, теперь я старший, а у Цзян Чэна мама старше него на семь лет, вот это лол. Наши злодеи теперь не злодеи, а божьи одуванчики какие-то, прям стыдно, что убили их тогда. Хотя некоторые вообще не меняются… Директор Не, убери камеру немедленно! - Ты говоришь умные вещи, я должен запечатлеть это для потомков. - Цыц! Так вот, я к чему веду. Мы – это по-прежнему мы, просто с дополнительным набором исходных данных о наших прошлых жизнях. Фига себе звучит, согласитесь. И то, что данные эти всплыли в наших светлых головах во время коллективного медитативного заеба перед камерами, что ж. С кем не бывает? Возможно, сейчас где-нибудь на другом конце страны, а то и вовсе на другом материке, настоящий Лань Ванцзи охеревает со всего этого дерьма. А бедный Ибо просто так неудачно попал в этот приют умалишенных и теперь тоже охеревает где-нибудь в уголке. Бедный Ибо в уголке не охеревал, нет. Он мысленно прикидывал, как бы убраться подальше и желательно надолго. Гора Байфэн… После того вечера Сяо Чжань больше не упоминал о том случае. Но Ибо знал, чем тогда все закончилось. Давил и душил все эти знания и воспоминания на корню, но губы все равно немели от фантомных прикосновений. Хотелось как и тогда снести пару деревьев, но на сей раз побившись о них головой. Ибо не должен помнить и желать того же. Потому что он – не Лань Ванцзи.