Письма моей тишины

      Моно без лишних уговоров приносит гитару. Правда, Лиу видела, как он всеми правдами и неправдами оттягивал этот момент, но всё же сделал это, пускай и выглядел подавленным, что не сильно то и нравилось ей. Кажется, здесь она перегнула.       — Да что с тобой такое?       Он в ответ лишь пожимает плечами, слабо улыбается, садится на противоположный конец кровати, проверяя звучание гитары.       — «Говорю же, что не сильно люблю играть на людях. И, если быть честным, я не знаю, как ты будешь играть бой».       — А что не так? — Лиу усмехается, приподнимает бровь.       — «Я не видел, чтобы ты играла без медиатора».       — Дай сюда, — подсаживается к нему чуть ближе, забирая у него из рук гитару. Закусывает губу, притрагивается пальцами к грифу, зажимая аккорды. Правой рукой перебирает струны, что-то напевая себе под нос. — Ну как? — она поднимает на него взгляд, когда заканчивает. Это была неторопливая мелодия, но она всё равно подтвердила, что может и умеет играть без медиатора. Моно без лишних размахиваний руками просто показывает большой палец вверх. — Я тоже так считаю.       «Я специально отрабатывала, конечно, получилось нормально».       — «Что ж…» — Моно нервно почёсывает затылок, теряясь в своих мыслях. — «Ладно. Прости, я не сильно подготовлен. Ты умеешь играть веером? Этот приём называется ещё «расгеадо». Восходящее и нисходящее».       — Я слышала, но ни разу не пробовала.       — «Хорошо. Сожми правую руку в кулак», — он глубоко вдыхает, заставляет себя отбросить все мысли о том, что что-то может не получиться, и что Лиу сидит к нему достаточно близко. — «Распускай его, начиная с мизинца. Все пальцы, кроме большого, должны пройтись по всем струнам», — после, он показывает это с помощью своей руки.       Она внимательно вначале смотрит на него, а после с невероятным упорством реализует его слова в действие.       — Так?       — «Да, только чуть быстрее».       Лиу кивает, сопит, пробует вновь. Затем, без лишних наставлений, выполняет эту несложную технику ещё несколько раз. Она и в правду не сложная, но всё равно требовала тренировки. И давала возможность для Моно просто и прямо смотреть на Лиу, что была отвлечена гитарой. Почему-то он видел в ней сходство с… Нудл. Определённо с ней. Он не знает почему, но у этих двоих был похожий шарм, хотя до этой мысли дошёл не сразу.       — Моно, не витай в облаках, — перед его носом щёлкают пальцами, он моргает, испуганно отшатываясь назад. — Ты сегодня совсем тухляк, — она улыбается, соскакивает с кровати, подходит к окну, открывает его на микропроветривание. Моно замечает, как она ёжится из-за холода, что начало медленно просачиваться в комнату. — Прости, что я тебя разбудила. Я просто и в правду не думала, что ты можешь просидеть всю ночь за просмотром чего-либо, — Лиу садится обратно, Моно чувствует, как под ней прогибается матрац.       — «Почему ты так не думала?»       — Ну… — он видит, как она на миг теряется. — Ты, конечно, выглядишь, как самый настоящий домосед, но ты не похож на того, кто будет сбивать себе режим каким-то сериалом… — Лиу замечает, как он слегка улыбнулся: — Я не шучу.       — «Ты многого про меня не знаешь».       — Я уже заметила, Капитан Очевидность, — фыркает она, вновь берёт гитару, быстро делая восходящее расгеадо. — Похоже, что-то получилось.       — «Да, уже по звучанию неплохо», — кивает Моно. — «Теперь обратно: от мизинца, до указательного пальца. Смотри», — забирает гитару, которую она отдаёт без лишних вопросов, показывает вначале восходящее расгеадо, а затем — нисходящее, проходясь пальцами по струнам. Поднимает глаза, вглядываясь в её зелёные глаза, пытаясь осознать, всё ли она поняла. Похоже, она сама ненадолго зависла, смотря на струны, поэтому он лишь вздыхает, кольцует расгеадо, перебирая различные аккорды.       «Красивые руки…», — Моно поперхнулся воздухом, а его руки нервно дёрнулись, от чего гитара издала неприятный звук. Он быстро накрывает струны ладонью, погружая комнату в тишину. Лиу с недоумением в глазах взирает на него. Кажется, он немного покраснел: — «Чёрт! Пожалуйста, чтобы это было незаметно».       — Что ещё я не знаю? — говорит она, а Моно спокойно выдыхает: похоже, не заметила. Лиу забирает у него гитару, удобнее устраивается на кровати. Медленно пытается воспроизвести кольцевое расгеадо. — И почему мы пользуемся только одной гитарой? Думаю, было бы куда удобнее, если у каждого было по гитаре.       — «У нас всего одна гитара. Свою я пару лет назад продал».       — Как и я, только рояль, — она усмехается, раскрывает правую ладонь «веером», гитара издаёт приятный мелодичный звук.       — «Что? Ты продала рояль? Он же стоит бешеных денег», — он приподнимает бровь, после чего пальцы сцепливает в замок, выжидая ответа.       — Именно поэтому и продала, — она подмигивает, хитро щурится. — Знаешь, раньше этот рояль принадлежал моему отцу, он же хотел, чтобы я выучилась на нём играть. Даже когда покинул мою семью, он продолжал это требовать. Что ж… — Лиу вздыхает, по её лицу растягивается странная злобная улыбка. Он ни разу не видел, чтобы она так улыбалась, от чего ёжится: неуютно. — Я выучилась, после чего я с матерью прямо у него на глазах выставили эту рояль на аукцион. Это было весело.       Моно хмыкает, вслушивается в звуки гитары, в попытки Лиу сделать кольцевое расгеадо. Она шипит, кривит лицом, но пробует вновь и вновь. Делать нисходящее у неё получается труднее, но она старается. Он дотрагивается до её плеча, обращая на себя внимание:       — «Попробуй тогда не с мизинца, а тоже с указательного пальца. Может, что получится».       — Хорошо, — она замечает, что он хочет что-то ещё сказать и именно поэтому задерживает на нём взгляд.       — «Извини за грубый вопрос. Но почему вы живёте раздельно от отца?»       — Нет, нисколько не грубый, — кивает Лиу, вновь переключаясь на гитару. — Вполне себе очевидный вопрос. Нашёл своего соулмейта и ушёл от нас. Это по его словам. Но я не уверена, что та шл… — прочищает горло, виновато отводит взгляд. — Что та женщина лёгкого поведения — это его соул. Вероятнее всего, ему не нравилось бодаться с моей мамой, которая не собиралась никогда прогибаться под него, скорее, она сама задавит кого угодно. А такую политику в семье мало кто любит.       Моно кивает, тем самым показывая, что понимает ситуацию. Смотрит в окно. Снег всё ещё шёл.       — А ты почему с отцом живёшь? Тоже что-то связано с соулмейтами? Или…       — «Нет», — Моно покачивает головой, — «Мои родители были соулмейтами, но…» — он резко опускает руки, вжимая их в матрац своей кровати. Глубоко вдыхает, ненадолго прикрывает глаза. — «После моего рождения мать бросила нас. Кому нужен ребёнок-инвалид?» — он видит, как она хмурится, со злобой смотря на него. — «Что такое?»       «Зря я тронула эту тему».       — Ещё одно слово о том, что ты — инвалид, и я обещаю, что сделаю из тебя настоящего инвалида… — Моно слышит неприятный хлопок, а Лиу резко дёргается. — Да чтоб тебя!       Он быстро понимает, что произошло. Порвалась струна. Губы шевелятся, «произнося» одно слово: «Тихо» — кладёт ей руки на плечи, успокаивающе гладит.       «Боже, я перепугалась!»       Она выдыхает, утыкается носом в свои руки:       — Чёрт, прости, я не хотела, — тихо и нервно хихикает, Моно вытаскивает у неё гитару, рассматривает её.       — «Всё нормально, это естественный износ струны. Успокаивайся, всё хорошо. Если хочешь, я перетяну струну, и мы можем продолжить. Хотя учитель из меня и в правду не очень».       — Теперь я буду бояться порвать очередную струну.       — «Всё в порядке».       — Ещё раз прости.       — «Забей».