Стать Скайуокером - не напасть, как бы к ситхам не попасть

      Следующие дни слились для меня в одну сплошную кашу. Я прошла тестирование, просев почти по всем имеющимся направлениям, за исключением механики и математики. Местные история, политика, астронавигация и философия джедая были для меня совершенно неизведанной территорией, и если взрослый ум мог быстрее сориентироваться в сути происходящего, то названия мест, организаций, имена и события были в новинку.       Для обучения меня определили в группу хоть и примерно моего возраста, но тех, кто позже других прибыл в храм. Это не очень спасло ситуацию. Есть разница, в четыре года ты туда попал или в десять. Необычное чувство быть отстающим после того как в своей жизни с этим не испытывал особых проблем. В школьные годы четверка была для меня катастрофой. Как же меняется всё со временем.       Посетив местного интенданта, я окончательно приуныла. Повседневная одежда отличалась от парадной только чуть более легким и тонким материалом. Прачечную я тоже нашла, логично, что в комнатах её не было, там можно было не только очистить, но и выгладить одежду, для этого использовались специальные отпариватели. Так же мне выдали комлинк. Не думаю, что будет часто востребован пока я в храме. Знакомых вне его у меня нет, я вообще мало с кем пока общаюсь, а внутренние оповещения по учебе приходят на датапад.       Поскольку с учебой плавала я в большинстве материала, пришлось просить Оби-Вана о помощи в подборе литературы. Он сопроводил меня в архивы и познакомил с Джокастой Ню, руководителем библиотеки, после чего показал, как пользоваться местными поисковыми системами. Информацию из хранилищ выносить было можно не всю, поэтому если нужно что-то найти и изучить, то проще было это делать непосредственно в архиве. Возможность удаленного подключения тоже отсутствовала, вероятно, в целях безопасности. Хотя я начинала думать, что в этой галактике почти всю информацию предпочитали передавать с помощью датакарт, а не через какой-нибудь местный галанет.       Расписание было насыщенным. Ночевала я в своей комнате, утром завтракала и отправлялась на занятия с ещё десятком юнлингов. Сначала были медитации, с которыми у меня возникли проблемы. Далее занятия были вариативными для каждого из пяти дней недели и состояли из четырех дисциплин в день. Комбинации были из следующих направлений.       Речь, включающая в себя сразу изучение языка, литературы, в основном орденской направленности, ораторское искусство и умение правильно составлять тексты в письменной форме.       Кодекс джедая, философия и образ жизни. В основном на занятиях разбирались какие-то нюансы или труды представителей ордена прошлого. Сам кодекс упоминался так же на всех без исключения предметах. Его изучали в более раннем возрасте (мне пришлось проштудировать его самостоятельно), но он проходил тонкой красной нитью через всё, что мы осваивали.       История и культура различных народов, включающая в себя элементы политики, выстраивалась в единую картину прошлого всей галактики. Орден джедаев играл в этом прошлом немаловажную роль.       Формы жизни и их различие, это что-то вроде биологии, но упор в основном не на глубокое изучение, а общее ознакомление с разумными и неразумными видами, и тем представляют ли они опасность.       Математика, включающая в себя алгебру и геометрию.       Естествознание, физика и основы химии.       Астронавигация, смесь физики и галактического аналога географии.       Механика и программирование.       Нужно конечно, учитывать, что предметы были для детей, поэтому логарифмы тут никто не вычислял, реакции термоядерного синтеза не высчитывал, и искусственный интеллект написать с нуля не пытался. Упор в обучении делался на общее развитие. Чтобы в будущем джедай мог сориентироваться и выжить в мире, высокотехнологичном, нужно учесть, и при встрече с другими разумными созданиями не считался деревенским дурачком.        Остальное предполагалось познавать в более взрослом возрасте. Что-то изучалось вообще на усмотрение мастера или, если не удавалось стать падаваном, в одном из корпусов. Их было четыре: Исследовательский, Образовательный, Медицинский и Аграрный.       После окончания таких занятий были медитации, обед, познание Силы, и тренировки с мечом, пока учебным. У остальной группы. Про Силу я теорию слушала со всеми, а практика была индивидуальной, для начинающих, так сказать. Что-то объяснял Кеноби уже после занятий. К мечу меня тоже пока не подпускали. Я вообще первым делом училась падать, заучивала различные позы и выполняла упражнения.       Возможно, у юнлингов были ещё какие-то дела. Но у меня дальше было свободное время, которое я тратила на занятия в библиотеке, самостоятельную работу по предметам тоже задавали, да и нагонять нужно было много, ужин и задалбливание мастера вопросами всесторонней направленности. От того, что изучали в этот день, до тех вещей, которые увидела краем глаза в библиотеке и заинтересовалась. В детстве я бы постеснялась что-то спрашивать, боясь прослыть невеждой, но теперь я себя не ограничивала. На месте Кеноби у меня бы уже дергался глаз, но тот со спокойствием, смирением, и иногда легким недоумением объяснял, если знал ответ, если нет, то старался подсказать в каком направлении можно попробовать отыскать данную информацию. Перед сном тоже была медитация. С наставником, в нашей общей комнате. Комендантский час тут действовал только на юнлингов, у них уже в двадцать два часа был отбой и подъём в шесть утра. У падаванов нормы не было, они были закреплены за мастерами, которые следили за их поведением и распорядком. Тем более рыцари, в том числе с учениками, возвращались с миссий в любое время суток.       Занятия начинались с семи. И это была одна из моих проблем с медитацией. В такую рань, я не успевала проснуться и вместо того, чтобы сосредоточиться и почувствовать силу просто откровенно клевала носом. В другой вселенной я была совой, здесь тело, похоже, ещё не успело перестроиться после Татуина, плюс возросшая из-за моего жадного поглощения информации нагрузка на организм давала о себе знать.       Оби-Ван говорил, что ничего страшного в этом нет, невозможно научится всему и сразу, призывая меня к терпению. И следуя своим призывам, каждый вечер садился медитировать со мной, стараясь помочь и направить. По утрам мы вместе завтракали, после я уходила на занятия и, возвращаясь вечером, заставала его в квартире.       Когда я поинтересовалась, не собираются ли его куда-нибудь отправить, он сказал, что поскольку я стала его падаваном, нам дали время на адаптацию и на некоторое время его освободили от миссий. Я весьма этому обрадовалась. Когда рядом есть живой человек проще отвлечься и не думать о том, что осталось позади. А перед сном пока размышлять просто не получалось, после душа я доползала до кровати и отрубалась от усталости.       Так и проходили мои дни. Если первое время Кеноби носился со мной как наседка, проверяя, где я и что делаю и даже пару недель сопровождал на завтрак, обед и ужин, то потом, понял, что я не потеряюсь, никуда не влипну, и успокоился. Действительно, чего переживать. На занятия хожу исправно, в конфликты ни с кем не вступаю, указания мастеров выполняю, а если нет, то объясняю сложности и прошу рекомендаций, вообще веду себя как примерный студент в универе на поточных лекциях. Свободное время провожу в библиотеке или занимаясь в комнате.        Это он сейчас спокоен и рад такому поведению, если бы у него было больше опыта общения с маленькими детьми, то он бы понял, что моё поведение асоциально. Я ни с кем кроме него и мастеров-преподавателей не общалась, даже не всех из небольшой группы, с которой на занятия хожу, запомнила, и не выдавала обычных детских реакций, кроме любопытства. Ну, тут устоять было нельзя! Другой мир, другая ступень развития, интересным казалось всё или почти всё. Я же, задумавшись об этом через пару месяцев после приезда в храм, поняла, что нужно как-то исправлять ситуацию, если наставник молчит и радуется, это не значит, что он не упомянет об этом совету, а там Йода, который не одно поколение учил, может что-то заподозрить.       Ну что сказать, попытка с треском провалилась через неделю. Чего и следовало ожидать. Я уже не особо помню, как дружат в десять лет. Слушать то, что говорят дети, и вести с ними разговор с позиции ребенка, очень тяжко и муторно. Наверное, они чувствовали мою неискренность. Плюс откуда-то просочилась информация об Избранном. Вот прям так: с большой буквы. Почувствуй себя Гарри Поттером времен Тайной комнаты! Дружить никто особо не рвался, а шепотки я слышала. Зашибись! Попробовала, называется, не выделяться. Интересно, как сплетни до юнлингов дошли. Закрытое общество накладывает своеобразный отпечаток? Тут, похоже, как в деревне, все про всех всё знают. Не успел рта открыть чтоб чихнуть, уже с соседнего огорода орут: будь здоров! Как тогда при таком сарафанном радио брак Энакина не раскрыли, непонятно. Может только он и думал, что брак тайный, а все остальные в курсе были, но ему не говорили?       Хотя это я себя накручиваю. Со временем выяснилось, что к пророчествам это всё отношения не имеет, но избранным я действительно была. Меня взял в ученики джедай, убивший ситха впервые за тысячу лет. Причем при поступлении в орден я сразу стала падаваном. Что меня выделяло из общей массы и совершенно не добавляло ко мне положительных чувств юнлингам, будущее которых не было таким определенным.       Так, спокойствие, только спокойствие! Попытка была, дети не сошлись характерами, бывает. В фильмах Скайуокер тоже, вероятно, был одинок. Как иначе объяснить то, что он практически сразу излил душу Падме, с которой десять лет не виделся? Вряд ли человек, у которого есть друзья-приятели, первым делом будет рассказывать о долговременных проблемах с наставником девушке, в которую влюблен. Так что ничего страшного и не случилось.       Спустя еще неделю я угомонилась окончательно и вернулась к привычному для меня режиму без каких-либо опасений. Немного освоившись за этот период проживания в храме (архив, столовую и места занятий найти могла, уже не заглядывая в схему), я начала выкраивать время для поисков информации, хоть как-то относящийся к переселению душ. Получалось пока не очень. Большой объем и неспособность правильно сделать выборку тоже не ободряли. Но я стабильно уделяла этому внимание.       После периода адаптации жизнь вошла в свою колею и шла бы тихо-мирно. Ассоциировать себя с Энакином получалось гораздо лучше, и говорила о себе я как о парне. Но думать про себя, я продолжала, в женском роде, это позволяло оставить хоть что-то от прошлой жизни. Моя психика, почуяв, что режим выживания можно отключать, непрестанно мне напоминала, в какой ситуации я оказалась. Интерес новизны и невероятности происходящего поутих. Я чаще ловила себя на мыслях о семье и родном мире. Даже вещи, на первый взгляд абсолютно несвязанные, могли привести ассоциации о том, что я потеряла, и тех, кого не могу увидеть. Всё меньше окружающее казалось мне сном или бредом, и больше напоминало о своей реальности. Это угнетало. Закрадывалась предательская мысль, что я могу остаться здесь навсегда. Поглощение книг ассоциировались с поиском выхода, медитации стали даваться ещё трудней. Начали являться сны о доме.       Придя к выводу, что умственно организм с текущей нагрузкой не устает, я старалась измотать себя физически. Теперь большинство свободного времени я повторяла ката. Давались они не так сложно, как я ожидала. Юный организм, сила и склонность Энакина к действиям помогали. Хотя меня это вгоняло в какое-то подобие медитации и успокаивало. Тренировочные мечи нам выдавали, лично мне реже других, но, даже с ними никаких полноценных поединков пока естественно не было, лишь заучивание поз до автоматизма и некоторые упражнения. Если я останусь здесь на долгое время, то владение мечом жизненно важно. И тренироваться придется ежедневно. К этому я старалась привыкать. Лучше быть готовым к бою, чем лишиться головы.       Ещё через месяц я поняла, что постепенно теряю контроль. Отсутствие близких людей било по мне. Невозможность связаться с родными угнетала. И даже рассказать о своих переживаниях никому было нельзя. Единственным человеком, к которому я хоть как-то привязалась здесь, являлся Оби-Ван, который все больше был занят. Теперь в комнатах меня всё чаще и чаще встречала пустота. За пределы Корусанта его, пока не отправляли, но и на планете для него находилась работа. Наши вечерние разговоры и занятия теперь прерывались его отсутствиями на заданиях. Но, даже не считая этого, я не могла быть честна с ним.       Изоляция подавляла. Напряжение росло. Срыв был неизбежен.