Стать Скайуокером - не напасть, как бы к ситхам не попасть

      Бегу, ускоренный силой, врезаясь в забрачку. Девушку отбрасывает на несколько метров от столкновения. В воздухе пахнет горелым мясом. Оборачиваюсь, повинуясь чувству опасности, и Силой впечатываю другого противника в стену, это сопровождается тошнотворным хрустом. Ошметки его тела сползают на пол, оставляя бурые разводы. Раздается еще выстрел и стон боли. Разворачиваюсь к источнику звука и использую толчок. Пиратка скользит спиной по полу и врезается головой в стену. Слышен звук ломающихся костей.       Окружение размывается, и вместо станции я вижу тренировочную комнату храма. Там, где лежали тела бандитов, теперь покоятся трупы юнлингов. В воздухе пахнет паленым. Я в ужасе оглядываюсь вокруг. Мой взгляд натыкается на зеркало, висящее на стене, моё отражение болезненно смотрит на меня ярко-жёлтыми глазами…       Я очнулся в тишине. Не успел встать с кровати, лишь повернулся на бок, как меня начали сотрясать сухие рвотные спазмы. Простыни были мокрыми от пота. Сердце грохотало в ушах. Остатки кошмара медленно истаивали. Еды в желудке не было. Пищевод жгло кислотой. Сглатывать было неприятно. Чуть придя в себя, я потянулся к связи. Ровное надежное присутствие учителя на другом её конце успокоило взбесившийся разум.       С момента моего первого боя успела минуть пара дней. Отрубился я тогда не только из-за ранения, хотя мне даже кость прожгло, но и из-за стресса и слишком интенсивного неправильного обращения с Силой. Использование ускорения и травмированной руки, а так же временное отсутствие боли из-за шока сыграли со мной злую шутку. Я чуть не свалился в гипогликемическую кому. Дождавшись представителей сил правопорядка, мы всё-таки проводили алуминорцев на их планету (к этому моменту я уже очухался и был почти в адеквате). Благодаря спасению от пиратов те стали относиться к нам более уважительно, даже, можно сказать, дружелюбно. Так что дипломатическая часть миссии увенчалась успехом. Вчера мы уже прибыли на Корусант.       Взглянув на часы, я понял, что ещё только половина пятого утра. Сна не было ни в одном глазу, и лежать дальше не было никакого смысла. Отключив будильник и приняв душ, я отправился на кухню заваривать чай с травами, что было не очень удобно делать одной рукой.       Не успел наполнить свою чашку, как в комнату вошел Оби-Ван.       — Утра, Энакин, — спокойный голос Кеноби гармонично вплелся в окружающую тишину. Начало дня стало почти сносным, несмотря на резкое пробуждение. — Не спится?       — Доброго утра, мастер, — также негромко ответил я. — Разбудил?       — Ты же знаешь, я привык вставать рано. — Он решил присоединиться ко мне на диване, я достал еще кружку и аккуратно налил ему чай. — А отчего ты не спишь?       — Дурной сон, — не стал утаивать причину я.       — Что-то конкретное? — Озабоченно уточнил наставник.       Я лишь неопределенно пожал плечами в ответ. Говорить об этом совершенно не хотелось, слишком реальным всё ещё казался кошмар.       — Ладно, — не стал продолжать учитель. — Может, сходим позавтракать вместе?       — Нет, — в нос тут же ударил фантомный запах жаренного, меня затошнило, — я не пойду.       — Ты плохо спишь в последнее время. И почти не ешь. Одними батончиками питаешься. — Кеноби вздохнул. — Слышал же рекомендации целителей. После ранения и истощения тебе нужно восстанавливаться.       — Рука уже не болит и почти в порядке, — вранье, конечно, была бы в порядке, не висела бы сейчас в фиксирующем бандаже. Но его мягкая забота в узах только усугубляла желание отстраниться и замять тему.       — Что стряслось, Эни? — Будто не слыша меня, продолжил Оби-Ван. — Ты боишься разговора с мастером Йодой? Мы можем его отложить.       — Не нужно ничего откладывать. Не в этом дело.       — Тогда объясни, что с тобой твориться, — не отступал наставник. — Ты таким тихим и отстраненным никогда за всё время нашего знакомства не был. Что с тобой происходит? Ты сам не свой в последнее время.       Какое, однако, интересное определение для того, кто не в себе в буквальном смысле и уже давно.       — Это из-за миссии, — пальцы схватили ручку чашки. — Я облажался.       — Не говори глупости. Для первого раза ты справился отлично, — сжал он моё левое плечо, давая почувствовать поддержку в узах.       — Мне не тринадцать, — я дернул плечом, чтобы стряхнуть чужую ладонь. — И если я говорю, что облажался, для этого есть причины, — во мне волной начал подниматься гнев на себя и на снисходительность учителя. — Всё закончилось нормально только благодаря гребаному чуду! Попади выстрел пиратки немного выше и левее, пленница бы погибла. По моей вине. Из-за моего просчета. — Пришлось убрать свою руку от посуды, она начинала подрагивать. — Кроме этого я убил человека. — Пальцы пытались сжаться в кулак, но сил на это почему-то не было. — Такого же разумного, как я! Каким бы дерьмовым он ни был. Я. Его. Убил. Не по необходимости. — Не дал я и слова вставить Кеноби. — А из-за отсутствия контроля. Это неприемлемо! — Пальцы дрожали.       — Энакин, послушай меня внимательно, пожалуйста, — наставник прикоснулся ладонью к моей щеке и, поймав мой взгляд, серьёзно внимательно смотрел на меня, чуть сдвинув брови. — Никто не идеален. Ты доверился инстинктам и смог спасти жизни семи разумных. Я так же нанес смертельную рану одному из пиратов во время сражения. Ты меня осуждаешь?       — Нет, — чуть удивленно ответил я.       — А ведь я сражался с ними там, где пленников не было. — Задумчиво произнес Оби-Ван. — Ты же поставил во главу угла выживание гражданских и свое. Это правильно. Если ты готов умереть, но не убить вооруженного неприятеля, который грозит тебе смертью, то в бою тебе делать нечего. Ты сам не выживешь и подведешь тех, кто от тебя зависит. Как только противник лишился оружия, ты же перестал сражаться?       — Да, — я кивнул.       — Тогда ты поступил верно. Запомни: когда ты обнажаешь клинок, ты должен быть готов кого-то убить, если в том будет необходимость. Плохо если ты жаждешь этого, не пытаясь решить дело миром, для джедая это неприемлемо. Также нельзя убивать безоружных, это табу. К данной же ситуации все это отношения не имеет. — Морщинка на его лбу чуть разгладилась. — Если тебя беспокоит твой контроль, то будем чаще тренироваться вместе до тех пор, пока всё не получиться, хорошо?       Я снова кивнул.       — Доверять своим инстинктам в бою нормально. Не нужно их бояться. Тебя ведет Сила. Ты должен ей доверять. Не вини себя, не стоит погружаться в пучину самобичевания. Вынеси уроки из своих ошибок, чтобы не повторить их в будущем. Если хочешь, можем детально разобрать сражение и посмотреть, как ещё можно было действовать.       Волны тепла, спокойствия и понимания в узах заземляли, позволяя принять произошедшее.       — Хорошо, — я придвинулся ближе, напрашиваясь на обнимашки. — Простите, что вспылил, мастер. Я действительно веду себя, как подросток.       — Ты и есть подросток, мой юный падаван, — фыркнул он, осторожно кладя одну руку мне на плечи, и замыкая объятья другой.              — Вообще-то мы ровесники, поэтому обращение «юный падаван», звучит весьма иронично, — сострил я.       — Постараюсь тебя больше так не называть. Хотя гормональный взрыв никто не отменял. Да и поведение твоё иногда взрослому не соответствует, — чуть язвительно добавил наставник.       Я отстранился, с недоумением посмотрев в глаза учителю. Тот мягко улыбался. Связь затопило чужим весельем.       — Кто не так давно переполошил юнлингов? Бедные дети даже слово «эвфемизм» выучили, чтобы понять на что ты им намекал.       Я почувствовал, как начали гореть мои уши, а постепенно и всё лицо. Было из-за чего полыхать. Три недели назад к нам на тренировку по бою на световых мечах должен был прийти Мейс Винду. Разговоров по этому поводу в среде учеников было море. Корун специализировался на Ваападе, состоял в совете, потому часто был занят, и, по слухам, имел меч необычного фиолетового цвета. В сочетании это делало информационную бомбу из обычного урока. Новость об этом даже подвинула обсуждение посвящения на второе место. Я же в один прекрасный момент, психанув от непрекращающейся болтовни, возьми да и ляпни, что фиолетовый меч, звучит, как эвфемизм, и может не стоит это так громко обсуждать. Сначала юнлинги не поняли, за уточнением были посланы в поисковик галанета. После чего разговоры продолжились, не став менее бурными, но громкость сошла на нет.       — М-мастер, а магистр Винду в курсе? — Я в ужасе представил себе разговор на такую тему с представительным коруном и мне как-то резко поплохело.       — Мне он ничего не говорил об этом, — рассмеялся наставник. — Я сам нечаянно узнал, услышав обрывок разговора твоих одногруппников. Они думали, как заставить его цвет клинка продемонстрировать, чтоб развеять свои сомнения, — вновь фыркнул он.       — Вы не сердитесь? — Осторожно уточнил я.       — Нет, — он ухмыльнулся, — я же тоже был падаваном, — его глаза лукаво сощурились и блестели озорством. — Главное, чтобы магистр Винду об этом не узнал, а то нам обоим достанется.       — Согласен на «юного падавана», — смиренно склонил голову я, принимая поражение.       — Вот и замечательно, — по-мальчишески улыбнулся Кеноби. — А теперь, если ты не голоден, давай помедитируем. Я предупредил, что ты будешь отсутствовать на занятиях в течение следующих пары недель из-за ранения.       — А что так можно было? — Удивленно заморгал я.       — Можно, — взъерошил мне волосы мастер, я зажмурился от удовольствия, испытывая эту незатейливую ласку. Голова — моё слабое место во всех отношениях. — Тебе нужно восстановиться, — рука Оби-Вана отстранилась, я распахнул глаза. — Но злоупотреблять мы этим не будем, — предупреждающе поднял он указательный палец вверх.       Я кивнул и, пересев на коврик, принял позу для медитации.