Стать Скайуокером - не напасть, как бы к ситхам не попасть

      Я отрабатывал элемент Соресу. Держа меч левой рукой. Снова и снова. Не оставлял попыток сделать его сносно, несмотря на все возможные неудобства. Меня так легко ранили в первом же бою, что теперь я всеми силами стремился разработать не ведущую руку. Хотелось иметь хоть какую-то возможность защититься в случае чего. Интересно сколько лет придется тренироваться, чтобы я хотя бы смог ей отбить пару выстрелов и уползти?       Вообще с Соресу отношения у меня обещали быть максимум приятельскими. Приемы, которые я знал, дались мне почти без проблем, но я понимал, что в сознании должно что-то переломиться, чтобы я мог когда-нибудь стать мастером этой формы боя. На неё необходимо было терпение. Много терпения, сосредоточенности, внимательности и контроля. В общем, всего того чего мне недоставало. Но выучить некоторые элементы, особенно если учесть увлеченность мастера этим направлением, сама Сила велела.       С выбором стиля боя всё было весьма сложно. Это не только позы, связки и приемы, это философия. Форма должна подходить характеру, иначе ты никогда не сможешь ей овладеть на нужном уровне и, вероятно, погибнешь. Форм было семь.       Первую — Шии-Чо изучали все юнлинги, ещё до становления падаванами. Проблем она у меня, пока, не вызвала, но и толку от неё было мало. То есть, как основа для новичка, отлично, но на большее она не тянула.       Вторая — Макаши, идеальна для дуэлей. Требовала изящества, точности и элегантности движений. И это не было моими сильными сторонами.       Третьей являлась, как раз Соресу, элемент которой я отрабатывал.       Четвертая — Атару, мне не подходила категорически. Слишком большое количество акробатических трюков этой формы требовало пространство для маневра. Использование Силы для их выполнения не было рассчитано на затяжное сражение, организм, даже подпитываемый извне, весьма быстро уставал. Мне это всё тоже было как-то не по душе, для меня бой — это минимум эффектности, максимум эффективности. Главная цель — победить, если не удается, то выжить и выйти из столкновения достаточно целым, а не заставить противника исторгнуть свой обед, наблюдая за твоими прыжками. Ещё одним фактором против был рост. Я уже доставал мастеру до уха в свои тринадцать. И лет через пять буду точно выше метр девяноста. Выписывать пируэты с такой длиной тела, казалось занятием не очень практичным.       Пятая форма имела два варианта: Шиен и Джем Со, и казалась идеальной. Для меня. Недостатки у неё тоже были. Шиен не подходила для дуэлей, ориентирована она была на бой с несколькими противниками и перенаправление бластерных выстрелов. Джем Со же была малоподвижной. Но психологически пятая форма была словно создана для меня. Физическое подавление оппонента, при хорошем уровне обороны казалось чем-то невероятно правильным и притягательным. И даже с учетом того что я был ещё подростком, при встрече с более крупным противником можно было использовать Силу для нанесения более мощных ударов. По мне это было куда меньшее издевательство над организмом, чем выверты Атару.       Шестая форма — Ниман это воплощенное равновесие. Никаких недостатков предыдущих форм, но в тоже время и никаких преимуществ. Отсутствие рисков, идеальный баланс. Но при встрече с мастером любой формы на его поле, ты сто процентов будешь проигравшим.       Была ещё седьмая форма — Джуйо, полная техника которой затерялась в веках. На основе неё Мейс Винду создал Ваапад. Форма была весьма сложной и владел ей только Винду и его ученица. Джуйо требовал тщательного контроля эмоций, так что даже если бы магистр внезапно расщедрился и начал обучать всех желающих, мне с этой техникой ловить было определенно нечего.       Пока о четком выборе формы речи не шло. Я, вместе со своей группой, изучал Шии-Чо. Но так, как учитель усердно осваивал Соресу и периодически сам тренировал меня, то и каким-то простым элементам изредка обучал.       Невдалеке я почувствовал знакомое присутствие. Неужели, Кеноби решил, что бдить за мной денно и нощно занятие более интересное, чем поиск информации по моим откровениям? Он вообще подозрительно участлив в последние два дня. Носится опять, как курица с яйцом. Позавчера после второй попытки затащить меня в столовую на завтрак, я признался, что меня тошнит от запаха жареного мяса. И от его вида. И от мяса вообще. Так теперь учитель сам таскал мне оттуда еду. Нормальную, не являющуюся сухпайком. Кормил, как в детском садике. Не то, чтобы это было неприятно, забота всегда греет, особенно искренняя. Но никак не покидало чувство, что скоро меня оденут в смирительную рубашку и отправят в комнату с мягкими стенами, также искренне переживая за моё душевное состояние. Ведь и к Йоде на разговор мы теперь тоже отправимся «когда немного восстановишься».              — Падаван, — зашел в комнату наставник, — тебе тренироваться ещё не рано?       — Я не использую правую руку, — сразу же оправдался я. — Присоединяйтесь, мастер! С Вами буду под присмотром, — вздернул я уголок губ и подмигнул.       По узам разлилось веселье, вероятно, выглядел я весьма комично.       — Как бы мне не хотелось поскорей обучить тебя новым приемам, я не готов к спору с мастером Че. — Я скривился. — Поэтому лучше займемся исцеляющей медитацией. У тебя есть стимул. Чем быстрей ты поправишься, тем быстрее сможешь тренироваться в полной мере.       Через час Оби-Ван, наконец, сжалился надо мной убогим, и мы отправились в квартиру.       Я только успел принять душ и заканчивал прилаживать поврежденную руку в бандаж, когда через приоткрытую дверь раздался голос Кеноби: «Энакин, иди ужинать!». Ничего себе он шустрый! Я закончил закреплять поврежденную конечность. Достижения местной медицины восхищали. За то время, что в моем мире заживала содранная коленка, тут излечивали прожжённую насквозь руку. Рана уже выглядела не так пугающе, как изначально и заживала семимильными шагами, даже не смотря на то, что я не обработал все сразу и пробегал с травмой какое-то время. Вообще целители-форсъюзеры могли вытащить буквально с того света, бакта и протезирование творили чудеса. Восстановление конечностей путем клонирования тоже было возможно. Но тут могли начудить мидихлорианы, они не дружили с клонированной тканью. Потому у джедаев эта отрасль почти не использовалась.       Поправив бандаж, я отправился в гостиную, на запах овощной запеканки. Стол был накрыт на двоих, еда испускала восхитительный аромат, пока дошел из своей комнаты, чуть слюнями не захлебнулся.       — Ты долго, всё в порядке? — Наставник в свежей одежде, и сам явно после душа уже ждал, при виде меня он наполнил мне чашку чаем.       — Всё хорошо. Просто, я примерный пациент и соблюдаю все рекомендации целителей, — ну и мыться с ещё до конца не зажившей ведущей рукой было немного проблемно, а потому время в душе я провел гораздо больше, чем обычно. — Приятного аппетита, мастер.       — И тебе, падаван, — я еле дождался этих слов, и с радостью накинулся на еду. Восстановление требовало немалого количества питательных веществ, а у меня и так подростковый организм, который постоянно хочет что-нибудь схомячить.       Когда я утолил голод и перешел к чаю, учитель, решил поговорить о важном.       — Я сегодня был в архиве, — моя голова автоматически кивнула на это заявление. — Там нет никаких данных о Камино, — бесцветно произнес Оби-Ван.       — Их там и не должно быть, — спокойно ответил я. — Они стерты, вероятнее всего, это сделал Дуку, — в узах почувствовалось неверие. О, кто-то до сих пор не может принять происходящее. Ну, хоть не закрывается, значит, мне доверяет. А с ситуацией смириться не может. — Данные по всей системе отсутствуют, или только планеты нет?       — Система есть. Я проверил. Там должна быть планета, данные остальных объектов не меняли. — Выглядел Кеноби при этом заявлении весьма мрачно и подавлено.       — Когда отправимся к магистру Йоде? — Перешел я к волнующей меня теме. А то, судя по тому, как откладывается разговор, если не пообщаемся с ним в течение недели можно смело говорить, что на то воля Силы.       — Встреча завтра в полдень, — наставник перевел на меня взгляд и еще сильнее нахмурился. — Ты можешь дать ещё какие-нибудь зацепки?       Идти к грандмастеру с одними смутными догадками ему, похоже, тоже не хотелось. Тут даже моя адекватность (подтвержденная целителями, на минуточку) не спасет. Спишут всё на видения, а им верить нельзя, и все будут сидеть на попе ровно, пока не рванет.       — Я рассказал всё, что помню в общих чертах, — повторно пообщаться на эту тему и подробно поведать всё ещё раз случая, как-то не представилось. Жизнь у меня после полета на Илум била ключом. — Могу помедитировать, и пересказать всё ещё раз, в подробностях.       Кеноби кивнул, мы вместе (ну как вместе, я в основном путался под ногами, делать все одной рукой, да ещё и не ведущей, было крайне непривычно) быстро прибрали после раннего ужина и расположились для медитации. Мне же за это время пришла в голову «гениальная» идея.       — Мастер, вряд ли я смогу сосредоточиться на нужных деталях, но я попробую показать. Вы со стороны лучше увидите. Попробуем? — Я поспешно добавил. — Если Вы согласны, конечно.       Учитель замер. Такие манипуляции требовали доверия. Безоговорочного. Это было обнажение разума. Тот, кто открывался, демонстрировал всё, что было в голове. Несмотря на сосредоточение на определенных вещах вполне вероятно было показать, какие-то ассоциации. И наблюдающий также без проблем просматривал всю информацию, как-либо связанную с текущей и при желании раскопать всё что угодно было вполне реально.       Но доверие должно быть двусторонним, если при такого рода слиянии это как-то эмоционально заденет того, кто смотрит, он тоже может спроецировать свои воспоминания или мысли в голову другому. В общем даже среди джедаев практиковалось такое редко.       Мне не казалось чем-то неприемлемым предлагать это. Я был готов открыть всё. Оби-Ван заслужил моё доверие. Да и значимость информации превышала для меня любые неудобства. Но если он откажется, вполне могу это понять. К этому я тоже был готов. А даже если и согласится, какова вероятность что такое у нас вообще получится?       — Уверен? — Он внимательно посмотрел на меня, выискивая любую тень сомнений. — Ты не обязан это делать.       — Уверен. — Я поймал его взгляд и постарался передать твердость решения в узах. От наставника передавалась смесь чувств, которые тяжело было разобрать, но главенствовало смятение.       — Хорошо. — Поток его эмоций стал спокойней и собранней.       Я закрыл глаза и постарался сосредоточиться на воспоминаниях об этой Вселенной из своей прошлой жизни. Присутствие другого человека в моем разуме было всё ярче и полнее. Восприятие чувств становилось более детальным. Я ощущал сосредоточенность, нотки волнения и неуверенности исходящие от мастера. Фокусироваться на воспоминаниях было сложнее. Сопротивляться присутствию другого разума, как написано в некоторых источниках, не хотелось, возможно, большую роль играла связь. Я изо всех сил старался думать о нужной информации, и не утонуть в потоке новых ощущений. Это было нереально трудно. Я ощущал эмоции, сигнатуру Силы, обрывки мыслей. То, что происходило, было настолько правильным и приятным. Словно становишься более целым. Словно дышишь, наконец, полной грудью. Словно у мира повысили четкость и детальность, и он стал не пластмассовым, а настоящим. И Сила. Она ощущалась по-другому, не бесконечной давящей глубиной океана, а спокойной гладью озера.       Война. Клоны. Сидиус. Нужно сосредоточиться. Я успел почувствовать аккуратные, нежные прикосновения к воспоминаниям. Смутные образы памяти выкристаллизовались, становились более очерченными, резкими и, внезапно, поглотили меня.       Перед глазами закрутился калейдоскоп событий первого фильма приквелов. Вроде быстро, как на перемотке, но поразительно четко, так что усваивается каждая милисекунда, затем второй, третий. Параллельно с этим обрывки воспоминаний о Плэгасе, Моле. Мои чувства и мысли, относящиеся к попаданию сюда и тому, что тут творилось. Кадры и несвязные куски оригинальной трилогии.       Всё это перемешивалось с чужими эмоциями и обрывками мыслей. Неверие, печаль, горечь, разочарование, боль. Их становилось так много, что я начинал задыхаться.       — Хватит! — Мысленно взмолился я. Сказать что-то вслух не было сил. Не двинуться, ни глаза открыть. Меня словно заперли. — Прекрати! — Меня затягивало, как в болото. — Мастер! Пожалуйста! Оби-Ван!       Давление образов и чувств отступило. Я распахнул глаза и немного осел на пол, упираясь рукой. Вдох — выдох. Все на что меня хватало, это глубоко дышать.       Взгляд упал на наставника. Кеноби сидел напротив, он, кажется, был настолько не в себе, что даже чувства в Силу отпустить не пытался. По узам всё ещё хлестала смесь эмоций, больше всего выделялась из которой вина.       — Прости… Мне жаль… Мне так жаль! — Его лоб был покрыт испариной, руки чуть подрагивали, глаза были широко распахнуты и смотрели в никуда. — Это моя вина…       Я только молча подполз ближе и неловко обнял его. Сам дурак, надо было как-то аккуратнее. Я же когда рассказывал, не описывал в красках, как перебьют джедаев. Свои. В спину. Даже детей малых. И про падение Энакина. Подробности точно опустил.       — Хэй, мастер! Ещё ничего не случилось и, может, не случится. Мы же теперь всё знаем, предупрежден — значит вооружен. — Главное, чтобы без самострела обошлось. Информация это та ещё пушка-хлопушка. Дыхание учителя выравнивалось. Я выводил ладонью круги по его спине. Не знаю, как его, а меня такое успокаивало. Я так-то тоже в шоке. Меня только что лишили ментальной девственности в грубой форме. Прям, по заветам первого раза по пьяни. Сначала вроде хорошо, а потом так плохо, что лучше ничего и не было бы вовсе.       — Интересные у тебя сравнения, падаван, — донесся до меня вымученный смешок.       — Я подросток, чего Вы ожидали? — Раз он уже язвит, значит, очухивается. Да и связь утихает. — И вообще, это было чересчур жестко, в следующий раз используем стоп-слово. — Чёрт! Язык мой — враг мой. В узах ярче вспыхнула вина.       — Мне жаль… — Чувства полностью подтверждали слова наставника.       — Всё нормально. — И тут до меня дошёл интересный момент. Не всё из того, что я слышал, было сказано вслух, как и наоборот. Охренеть! Мы теперь, что слышим мысли друг…       — Не так громко, пожалуйста, — болезненно раздалось от Оби-Вана.       Я отодвинулся и внимательно посмотрел на Кеноби. Он начал массировать пальцами виски. Мы слышим мысли друг друга! Не эмоции! Мысли! О, Создатель! О, Сила! Интересно, а последняя фраза мастера была сказано вслух или про себя?       — Какой же ты шумный. — Губы наставника не двигались.       Любопытно, а как определяется, что нужно передать? Я слышу фразы четкие, словно их проговаривают. А надолго это? А что делать? В голове тут же промелькнуло несколько бытовых моментов, в которых точно хотелось остаться одному.       — Попробуй успокоить разум. Пожалуйста. Иначе моя голова взорвется от твоих мыслей.       Или я могу уйти. Хотя бы в зал тысячи фонтанов. Присутствием и шумом я точно не помогаю. А там переключусь и помедитирую. Расстояние тоже может влиять.       На этой светлой идее я соскреб себя с пола и направился к выходу. В голове роились мысли о состоянии Оби-Вана. Я постарался утихомирить их. Этот муравейник в моей черепной коробке ему точно не поможет. Без меня он придет в себя быстрее.       Сосредоточившись на дороге, какая она оказывается длинная, интересная и живописная, я дошел до оранжереи, присел под ближайшее дерево и постарался погрузиться в медитацию.