Течка

Чонгук чувствует, как его первая течка приходит в середине лекции по бизнес-экономике. Она не ударяет по нему в полную силу, как это было с Чимином. Вместо этого тлеет тихим пламенем, лижущим своими языками его живот, дразнит угрожающе, и он опускается ниже на своём месте в конце класса и надеется, что другие оборотни в комнате не чувствуют запаха феромонов, которые, вероятно, сочатся из его тела. К счастью, она не очень интенсивная, течка вполне терпимая, и хотя теснота в штанах неудобна, ничего такого, с чем он не справлялся раньше. Он просто смотрит на часы, отсчитывая секунды, и ему хочется, чтобы звонок прозвенел поскорее, несмотря на то, что до окончания урока осталось тридцать минут. Облегчение Чонгука длится недолго, потому что по мере того, как утекают минуты, пламя внутри него разгорается лишь сильнее, его щёки теплеют, пот выступает на лбу, а куртка на нём становится невыносимой, но это единственное, что удерживает его от нападения бет в комнате. Мысль о Хосоке и Сокджине на нём одновременно заставляет его дрожать, и он проклинает всевышнего за то, что это должно было произойти именно в данный момент. Как только мысль приходит ему в голову, дверь открывается, и крупная фигура большими шагами проходит внутрь. Чонгук зажимает рот рукой, чтобы сдержать всхлип, потому что это Тэхён и он сейчас осматривает лекционный зал в поисках него, Тэхён, который обладает монопольным правом на тело Чонгука, единственный претендент на него в этом штате. Конечно, Тэхён знал, что у Чонгука течка. Даже с другого конца кампуса… и обжигающий жар превращается в пузырящееся тепло всего на секунду, когда Чонгук думает, что его альфа покинет класс ради него, бросит всё, чтобы быть с ним. Тэхён бормочет что-то неразборчивое учителю-человеку, и её лицо краснеет. Она поворачивается к Чонгуку и кивает. Остальная, сбитая с толку, часть класса поворачивается к мальчику, и Чонгук хочет ещё глубже погрузиться на своём месте, если бы не его бушующий стояк и непоколебимая потребность быть рядом с Тэхёном. Он быстро собирает свои вещи и прижимает их к груди, и не пропускает понимающую улыбку на лице Сокджина или непристойные жесты и сальные подмигивания Хосока. Как только за Чонгуком захлопывается дверь класса, он практически прыгает в объятия Тэхёна. Альфа ловит его, по первости удивившись, но крепко удерживая Чонгука, позволяя младшему жадно посасывать кожу на его шее. — Ты пришёл, — Чонгук задыхается, феромоны Тэхёна восхитительно смешиваются с его, создавая вокруг них опьяняющий аромат. Тэхён смеётся. — Конечно пришёл, щеночек. — И нежность в тоне альфы заставляет Чонгука желать лишь большего, поэтому он прижимается ближе к высокому, широкому телу, отчаянно нуждаясь в какой-то близости, пока огонь внутри него разрастается. — Давай отвезём тебя домой, — с мягкой улыбкой говорит Тэхён, оттягивая Чонгука от своей шеи. Чонгук дует губы, дергая Тэхёна за рубашку. Тёплый взгляд альфы пугающе быстро темнеет, когда он хватает блуждающие руки Чонгука и наклоняется, чтобы прошептать: — Ты ведь не хочешь, чтобы твой первый раз произошёл в коридоре прямо рядом с лекционным классом, правда, щенок? — Чонгук хнычет, всё его тело дрожит в ответ на тон его голоса, а сам он отрицательно качает головой. Тэхён тихо хмыкает, нежно целуя его в висок. — Хороший мальчик. И Чонгук позволяет оттащить себя за руку на стоянку кампуса и практически швырнуть на пассажирское сиденье джипа. Он уже готов заскулить, когда Тэхён прижимает его к себе, сминая их губы во всепоглощающем поцелуе. То, как Тэхён водит губами, греховно, и течка новой волной жара прокатывается по нему. Он стонет, протяжно, громко и беззастенчиво, запутываясь пальцами в волосах Тэхёна. — Боже, щенок, ты так хорошо пахнешь, — стонет Тэхён, отстраняясь от Чонгука. Он проводит руками по волосам Чонгука, уже начинающим тускнеть от пота, и улыбается. — Не могу дождаться, когда вытрахаю из тебя всю душу. И Чонгук дрожит, всё его тело коробит от этих слов, от звука голоса Тэхёна, от его запаха, от его взгляда, от всего, и он думает, что кончит в штаны, потому что не может всего этого вынести. Чонгук начинает терять себя в бреду, когда очередная волна жара проходит через него, и он не осознаёт, что Тэхён завёл машину, что они на дороге и что Тэхён едет по крайней мере на 20 миль выше ограничения скорости. — Т-Тэхён, — стонет Чонгук, прижимаясь затылком к подголовнику, в отчаянии выгибая тело и сгибая пальцы ног. Ему нужно что-то сделать, что угодно, чтобы хоть как-то облегчить себе жизнь, потому что он сойдёт с ума, если Тэхён не прикоснётся к нему, если он не прикоснется к себе. Как будто Тэхён может читать его мысли, сжимая руль одной рукой, а другой скользя по коробке передач и вверх по бедру Чонгука, пальцы вжимаются всё выше и выше, пока он не обхватывает ладонью покрытый тканью член Чонгука. Чонгук остро ощущает прикосновение, тепло руки и трение материала о его член невыносимо. Слёзы щиплют его глаза от разочарования, всё больше и больше тепла собирается внутри него с каждой секундой, с каждым поглаживанием и сжатием руки. — Растяни себя, — приказывает Тэхён, и в тумане похоти Чонгук почти не слышит. — А-аа? — заикается он, не разбирая слов, и вздрагивает, когда Тэхён рычит. — Будь хорошим мальчиком и растяни себя для меня. Так будет быстрее, когда мы вернёмся домой, — рявкает он, и лицо Чонгука вспыхивает от жара, потому что не то чтобы он не ублажал себя раньше, но всё по-другому, когда альфа говорит ему сделать это, когда альфа наблюдает за ним. Чонгук прикусывает губу, прежде чем дрожащие пальцы поднести ко рту, вращая их и скользя по ним, глядя прямо перед собой, боясь реакции Тэхёна, но он чувствует на себе взгляд альфы, чувствует жар. — Достаточно, малыш, — рычит Тэхён через мгновение, и Чонгук снова краснеет, вынимая пальцы с похотливым чпоком, и рука Тэхёна сжимает член Чонгука в качестве предупреждения. Сердце Чонгука колотится в груди, когда он засовывает руку в штаны. Подушечки пальцев пробегают по краю отверстия, и он слегка вздыхает от этого ощущения. Прежде чем захочется струсить, он просовывает первый палец внутрь, зажмурив глаза от растяжки, но это не впервой, когда он делает это сам, поэтому быстро расслабляется. Он добавляет второй палец и начинает раздвигать их. Парень стонет, когда палец касается одного из его чувствительных мест, и ему требуются все силы, чтобы не коснуться его снова, потому что знает, что слишком быстро кончит, так и не притронувшись к себе. Чонгук скользит по третьему пальцу медленнее, и морщится от растяжки, но Тэхён мычит одобрительно, и от этого хочется трудиться с большим энтузиазмом. Проходит немного времени, прежде чем болезненные вздохи превращаются в пыхтения от удовольствия, и он толкает себя вниз на пальцы, перекатывая бёдра, и он воображает, что это Тэхён, что он трахает себя на члене Тэхёна. Мысль об этом заставляет спереть у Чонгука дыхание, и он чувствует, как балансирует на краю. — Пока нет, Чонгук, — говорит Тэхён, и властности в его тоне, грубой силы в его голосе достаточно, чтобы заставить Чонгука остановиться и кивнуть в знак покорности. Ещё минута уходит на то, чтобы добраться до дома стаи, и к тому времени смесь его запаха и запаха Тэхёна густеет внутри машины, почти опьяняя Чонгука. Течка продолжает накатывать на него, но в этот момент его тело почти превращается в желе, изнурённое оттяжкой и голодом. Машина прорывается на подъездную дорожку, Тэхён из неё буквально выскакивает, как только заглушает двигатель, и Чонгук взвизгивает, когда чувствует, как Тэхён вытаскивает его из сиденья, перекидывает через плечо и шагает в дом. — Какого чёрта… — Чонгук поднимает голову, чтобы увидеть Юнги на кухне, с куском бекона, свисающим изо рта, пока старший смотрит, как Чонгука несут вверх по лестнице, прежде чем его осеняет. — Постарайся не сломать кровать на этот раз! — кричит он, и от этих слов Чонгук краснеет. Он смущённо утыкается лицом в спину Тэхёна. Через несколько секунд Чонгук чувствует, как его швыряют на матрас, и он приземляется на задницу, слегка подпрыгивая, прежде чем Тэхён оказывается на нём, утягивая его в один из своих крышесносных поцелуев, от которых пальцы на ногах сжимаются. Такое чувство, что Тэхён пытается украсть весь воздух из лёгких Чонгука, и омега просто позволяет ему: позволяет ему брать всё, что тот захочет. — Тебе не нравится эта рубашка, да? — бормочет Тэхён, прежде чем разорвать материал прямо по центру. — О, хорошо, я куплю тебе новую. — Он беспардонно пожимает плечами, прежде чем прикоснуться ртом к недавно обнажённой коже, облизывая, кусая и посасывая, оставляя следы на безупречной коже Чонгука. — Х-хён, — вопит Чонгук, запутываясь пальцами в волосах Тэхёна, в то время как рот альфы опускается всё ниже и ниже, пока не впивается в покрытый тканью член Чонгука. — Ты так чертовски хорошо пахнешь, детка, — стонет Тэхён, и прежде чем Чонгук успевает моргнуть, Тэхён срывает с него джинсы и боксеры. У него нет времени оплакать потерю всей формы, потому что горячий и влажный рот Тэхёна находит его член и слизывает уже вытекающий предэякулят. — Такой возбуждённый щеночек, — говорит Тэхён, когда Чонгук пытается толкнуться ему в рот, и альфа просто позволяет ему на мгновение добиться своего, прежде чем отнять у него иллюзию контроля. Тэхён удостоверяется, что Чонгук прямо на краю, прежде, чем отстраниться, облизывая губы, и поцеловать, и омега может попробовать свой вкус во рту Тэхёна. Его бёдра вскидываются сами по себе, лишь бы потереться о твёрдого Тэхёна. — Ты хочешь его сейчас? — Тэхён рычит в рот Чонгуку, и младший просто хнычет в ответ, дёргая ткань рубашки Тэхёна. Альфа отстраняется, чтобы сбросить свою одежду, прежде чем снова опуститься на Чонгука. — Будет больно, согласен? — предупреждает Тэхён, и Чонгук быстро кивает, прикусывая губу, потому что, чёрт возьми, он так сильно этого хочет, он был создан для этого, это его цель, быть затраханным альфой. Тэхён закидывает ноги Чонгука себе на плечи, и омега ахает, чувствуя ствол у своего входа. И вдруг он наполняется до краев, мышцы напрягаются, дабы приспособиться к толстой длине Тэхёна, и это больно, но боль так хороша, так насыщает, что Чонгук не может думать. — Боже, детка, ты такой тугой, — стонет Тэхён, и Чонгук впивается когтями ему в спину, пока он раскачивается в его тепле, надавливая на каждую точку, дарующую наслаждение Чонгуку, прежде чем вытащить. — Б-больше, — всхлипывает Чонгук, поднимая руки, чтобы сжать шею парню. Альфа втягивает себя снова, медленно, на что требуется весь его контроль, но он привык к такому — привык сдерживать себя, несмотря на запах и желание, бурлящее внутри него. Он повторяет движение снова и снова, мягко прижимаясь головкой к простате Чонгука всякий раз, и младший мечется под ним. — Сильнее, — стонет Чонгук, зарываясь головой в подушки. Тэхён ухмыляется, быстрее двигая бёдрами, и Чонгук выпускает сдавленный стон. — Сильнее? — Сильнее… — умоляет Чонгук, отчаянно отталкиваясь от члена. И Тэхён просто вгоняет его глубже, прижимаясь к простате Чонгука на этот раз дольше, и звуки, которые вырываются изо рта омеги, такие сладкие. — Сильнее, пожалуйста, — скулит Чонгук. — Ты уверен, что хочешь этого, малыш? — Тэхён воркует, а младший лишь быстро кивает головой, нуждаясь в стремительном освобождении. — Я хочу этого. — Ты сам напросился, — мычит Тэхён и поднимает руки, чтобы опереться о спинку кровати. Используя всю свою мощь, он подтягивается, с такой силой вгоняя свою длину в простату Чонгука, что младший кричит. — Ты… — Удар. — Сказал. — Удар. — Ты… — Удар. — Хочешь этого, — рычит Тэхён, сгибая руки от напряжения, чтобы вонзиться в Чонгука, и изголовье кровати начинает раскалываться от силы его хватки. Чонгук рыдает под ним, такой нуждающийся и перегруженный, что хватает всего нескольких стратегически выверенных толчков, прежде чем он взрывается, кончая на себя и Тэхёна, раскрывая в крике рот, пока перед глазами вспыхивает белым. Тэхёну не нужно много времени, чтобы кончить, когда Чонгук сжимается вокруг его члена, опьяняющий запах накатывает на мальчика волнами и овладевает чувствами Тэхёна, толкая его через край. Он погружается глубоко в Чонгука, утробно рыча, когда отпускает сломанную спинку кровати и берёт Чонгука на руки. Им необходимо какое-то время, чтобы спуститься с небес, и Тэхён подпирает голову руками, уставившись в потолок, пока Чонгук сворачивается у него под боком, вырисовывая узоры на животе. В комнате пахнет феромонами, потом и сексом, и у Тэхёна открыто окно, чтобы всё выветрить, иначе он мог бы задохнуться от сладкого запаха Чонгука. — Спасибо, что пришёл за мной, — тихо бормочет Чонгук. Тэхён слегка приподнимает голову, чтобы посмотреть на мальчика, который трётся носом о его плечо и застенчиво краснеет. — Именно для этого я здесь, — усмехается Тэхён, мягко проводя рукой по волосам Чонгука. Младший тает от прикосновения, крепче обхватывая ногами талию Тэхёна и сворачиваясь калачиком. — А… ты собираешься делиться мной? — тихо спрашивает Чонгук, и Тэхён удивляется остроте вопроса. — А почему ты спрашиваешь? — Ты делишься Ч-Чимином… с Юнги и Хосоком, — бормочет Чонгук, чувствуя себя немного смущённым и довольно незрелым, потому что он не хочет, чтобы им делились. Он хочет быть с Тэхёном, и лишь с Тэхёном. — Ты не хочешь, чтобы я поделился тобой с ними? — спрашивает Тэхён и прикусывает губу, чтобы сдержать ухмылку, потому что его омега слишком чертовски милый. — Нет. — Чонгук утыкается пылающим лицом в шею Тэхёна. Альфа хихикает, позволяя пальцам танцевать по мягкой и тёплой коже Чонгука. Если бы то был кто-то, кроме Чонгука, Тэхён разорвал бы их когтями от такой прямоты, но тут Чонгук, его милый, драгоценный Чонгук, за чьим взрослением он наблюдал, на которого он заявил свои права раньше всех, и все беты в стае знают, что Чонгук под запретом. И они не посмеют подвергнуть сомнению решение альфы. — Ты только мой, малыш, — воркует Тэхён, притягивая Чонгука к себе, чтобы поцеловать в нос. Младший застенчиво улыбается, щёки его пылают, и он снова утыкается головой в изгиб шеи Тэхёна. — Клянусь богом, если вы, ребята, сломали кровать… — кричит Юнги по другую сторону двери, и Тэхён ухмыляется, глядя на искореженное изголовье, не подлежащее ремонту. — Упс.